будешь?
Узкие тёмные коридоры давят, заставляют чувствовать себя загнанной в ловушку. Стойкий запах сигарет, рвоты и сладких духов впитался в здание, похожее на что-то среднее между школой и лабиринтом, бесповоротно. Настя, засунув руки поглубже в карманы широких джинс и громко чавкая жвачкой клубничной, идёт следом за небольшого роста мужчиной в годах. Седина тронула виски тучного директора центра, который местные подростки прозвали "вечерней тюрьмой".
— Анастасия, это не тюрьма, — будто читая мысли, скрипучим голосом произносит. — Но у нас правда есть правила. Первое — не курить в кабинетах. Мы понимаем, что от привычек отказаться не так-то просто, но преподаватели такое не приветствуют.
— А в вашем кабинете тоже нельзя, Олег Сергеевич? — тихо хихикает, а после закашливается.
— Похвально, шутите, Сёмина, — папку открывает, выуживая оттуда лист,пока остальные правила бубнит скорее по протоколу, ведь всем воспитанникамцентра на них откровенно плевать. — Главное, не забывайте отмечаться у менякаждую неделю. Три пропуска и дорога вам прямиком в ПДН.
— Да понятно, понятно, — лямку рюкзака натягивает и выпавшую прядьзаправляет за ухо. — Не косячить и вовремя отмечаться.
— Схватываешь на лету, похвально, — по-отцовски по плечу похлопывает. —Мы пришли.
Они у двери с мутноватым, местами покрытым трещинами, стеклом ипотёртой надписью, золотой на красном фоне, "кабинет ИЗО". Олег Сергеевичпроходит вперёд, отвлекая женщину у доски от занятия.
— Наталья Евгеньевна, минутку внимания, — мужчина вперёд идёт, а Настяследом идёт, рассматривая картины на зеленоватых стенах. — У нас пополнениев группе. Анастасия Сёмина. Настенька, и ты знакомься, группа В.
— Не называйте меня так, — смотрит серьёзно и брови хмурит. — Куда ясесть могу?
— Да, конечно, — галстук поправляет. — Выбирай любое свободное место.
Темноволосая идёт между плотных рядов парт и за одну из партприсаживается, бросая рюкзак вниз, под ноги. Внимания не обращает насоседку по парте, что сначала безразлично лежит лбом на раскраске, которуюпреподавательница для арт-терапии, а после шипит на шум вокруг.
— Ты кто и что тут, блять, забыла? — шепчет, короткие взгляды бросая научительницу.
— Одноклассница новая, — на стуле откидывается, качается со скрипом,несмотря на сгущающиеся над светловолосой.
— Свали нахрен, — ногой на ножку стула наступает, заставляя его резко наместо встать. — Вон куча мест свободных.
— А может я тут хочу? — улыбается самодовольно и большой розовый пузырьнадувает из жвачки. — Нравится сидеть рядом с хмурыми блондиночками
— Пошла нахуй, — с места срывается, толкая стул свой, и из кабинетавылетает молнией, сметая листы со столов.
***
Директорский кабинет пахнет деревом и бергамотом. Это должноуспокаивать, но пока ни одна аромапалочка не спасает от накала за столом.Сёмина смотрит на девушку перед ней высокомерно, пока та готова зарычать иразорвать всех на месте.
— Медведева, ты не понимаешь, что ещё один проступок и тебя сначала изцентра попрут, а потом ты или сторчишься, или в тюрьме сгниёшь? — директоруже слюной брызжет. — Ты это понимаешь? У тебя уже два пропуска.
— Ну не три же, — сквозь зубы говорит, стараясь не грубить.
— А выходка сегодняшняя? — устало потирает переносицу, не смотря навоспитанниц. — Ты если о себе не думаешь, ты о бабушке с дедушкой подумай.
— Вот только их сюда вплетать не надо, — кулаки сжимаются с силой,короткие ноготки в кожу впиваются.
— А что? — с огнём играть любит с неизменной улыбкой на лице. — Наругаети в угол поставит маленькую Кирочку?
— Я всеку тебе сейчас, — уже хочет через стол перепрыгнуть, но кулакдиректора с грохотом об стол ударяется, осаждая обеих.
— Успокоились обе, — тишина после этих слов режет слух. — Сёмина,думаешь и на тебя управа не найдётся. Короче, у меня только один план для васобеих. Кира, ты станешь наставницей Насти и, если не будет ни одного прогулаи косяка, так уж и быть, сниму Кире один пропуск. А дальше посмотрим.
— Да идите вы все нахуй с такими идеями, — выбегает из кабинета, с силойхлопая дверью.
— Ты не думай, — потирает переносицу устало, выдыхая шумно. — Онавсегда с незнакомцами такая. Со временем всё устаканится.
— Как скажете, Олег Сергеевич, — игриво жвачку достаёт и клеит кблестящей древесине столешницы. — До завтра. Помню, отмечусь.
***
На часах давно за полночь, фонари желтоватые пятна оставляют наразбитом асфальте тротуара. Настя в потёртых кедах шагает по дворам, петляямежду домами и ночными ларьками, в которых сонные бабули торгуютсемечками и пивом. Глаза бегают от одного прохожего к другому нервно инеизменно возвращаются к синеватому экрану телефона. Открытая картапоказывает, что до точки назначения остаётся немного совсем. Она скоростьсбавляет и старается слиться с местными.
Последнего прохожего с маленькой пушистой собачкой провожает взглядоми, оглянувшись по сторонам скорее ради успокоения, шагает в высокую, чутьвлажную траву. Стараясь не шуметь, она пальцами шарит по клумбе, в землепачкается, но заветный свёрток находит. Тепло от предстоящего удовольствиявнутри разливается и, наскоро закинув пакетик в карман и отряхнув ладони откань джинс, возвращается на дорожку.
Настя чуть сгорбившись спешит, хочет скорее добраться до дома, но сердцепропускает удар, когда её за руку хватают, пристраиваясь сбоку и шагая в ногу.
— Как не стыдно, — с явной насмешкой, ведь застала новоиспечённуюодногруппницу на горячем, говорит на ухо той, что от страха на чужой рукевиснет. — Не отставай, Сёмина, я не грузчик, чтобы всяких наркош таскать.
— Ну что, — несмотря на спутанность в голове от испуга, вспоминает условиядиректора и ужас внутри отступает, ведь она получит лишь предупреждение, авот для одногруппницы это может стать фатальным. — Сергеичу меня сдашь?
— А тебе так хочется слушать, как на тебя старый пень орёт? — бровьскользит вверх удивлённо.
— Чего вцепилась в меня вообще? — руку выдёргивает из чужого захвата ивновь суёт в карман, стараясь оторваться от назойливой блондинки, но разницав росте и ширине шага не играет ей на руку. — Иди куда шла.
— Я и иду, — вновь к невозмутимому состоянию, холодному инепроницаемому. — Курить на крышу пойдёшь? Знаю как забраться безпроблем.
— Пойду, — решив не упускать момент узнать безопасный путь на крышумногоэтажки, идёт следом за Медведевой.
***
После подъёма Кира ещё долго злобно отряхивается от налипшей на волосыи одежду паутины, пока Настя хихикает, радуясь тому, что она лезла второй.Наконец закончив с чисткой, блондинка на парапет садится, свешивая ноги надпустотой. Редкие в этом районе фонари приятным светом озаряют пустыеулицы.
— Будешь? — выуживает из пачки сигарету с кнопкой.
— О, да ты богачка, — быстро, пока Кира не передумала, выхватываетсигарету. — Буду, — и рядом садится, забавно болтая ногами. — Зажигалка есть.
— Для тебя нет, — вредничает специально, чтобы посмотреть, как брюнетка поступит. Она интересная — не боится совсем жёсткости Медведевой, скореесмеётся над ней. Кончик своей сигареты подпаляет и зажимает ту в зубах, показажигалку старенькую прячет в карман ветровки.
— М, ясно, — сжимает зубами свою также, и к смотрящей на неё безотрывнонаклоняется, поджигая кончик сигареты об чужую горящую. Задерживаетсянедолго, ждёт, пока табак разгорится хорошо, а после, подмигнув почтинезаметно, отворачивается, рассматривая ночной город. — Я кстати напротивживу.
Пальцем указывает на одну из множества пятиэтажек, что не радуетгорящим в окнах светом. Обычный жилой район, давно отошедший ко сну, чтобырано утром проснуться и вновь погрузиться в работу. Единственное, что выдаётжизнь в здании — пробивающееся местами сквозь шторы мельканиетелевизоров.
— А я тут, — по кирпичу парапета похлопывает.
— Прямо на крыше? — хихикает в ответ.
— Очень смешно, — передразнивает Сёмину. — Здесь — в смысле в этомдоме. На шестом этаже.
— В гости пригласишь? — тушит бычок о кирпичи и вниз сбрасывает,отряхивает ладони.
— Нет, — даже чересчур резко говорит, не смотря на одногруппницу.
— А я приглашу, — улыбается, когда Кира удивлённый взгляд на неёбросает. — Мама сегодня в ночную смену. Только у меня курить нельзя.
В ответ только безмолвный кивок. Также молча они спускаются с крыши ивыходят из пропахшего выпечкой и мусором подъезда. Не говоря ни о чём, онипетляют по дворам, пока у очередной двери подъездной не останавливаются.Сёмина ключ выуживает, на всякий случай проверяя наличие заветногопакетика, и пропускает девушку в тамбур.
Ключ в замочной скважине проворачивается со скрипом и дверьоткрывается. Небольшая, но уютная квартира на первом этаже впускает их втёплые объятия. На кухонном столе тарелка остывших, но всё таких жеароматных пирожков. На окнах цветастые занавески, а на диване подушки скисточками.
У Киры от этого что-то внутри колоть начинает болезненно. Сёмина живёт втом мире, о котором Медведева и мечтать не может. Любящая, пусть и неполная, семья. Дом, где спокойно и безопасно. Зависть кислотой к горлуподступает и Кира зубу закусывает, пока плетётся в комнату темноволосой.
Мысли о собственной жизни больно бьют по вискам. Фантомный запахдешёвого алкоголя и крови заставляет скривиться. Перед глазами женщина, чтоне достойна звания матери, кричит и руками машет остервенело. А девчонкаперед ней маленькая совсем, с разбитыми коленями и длинными косичками.Маленькая Кира, которую защитить некому.
— Чего потерялась? — оборачивается, чтобы пропустить одногруппницувперёд, а после зверь запирает.
— Да всё в норме, — головой потряхивает, чтобы мысли лишние из головыубрать, и падает на компьютерное кресло. — Забей.
Сёмина на это лишь плечами пожимает и к столу подходит. Цветастаякосметичка быстро в тонких пальцах оказывается и Настя наскоро проверяетсодержимое. Всё на месте. Улыбка игривая вновь на лице появляется. Она начужие колени падает молниеносно, не даёт блондинке и мгновения навозмущение, и устраивается удобнее.
— Ты что делаешь вообще? — хочет темноволосую сбросить, но чужой вес наколенях кажется слишком уж правильным.
— Да хочу визажисткой работать, — косметика в сумочке постукивает, когдаона пытается найти что-то подходящее. — Буду на тебе тренироваться. Сделаемиз колючки принцессу.
— А меня спросить? — возмущается, но любопытство всё же верх берёт.
— Ты не против, — говорит так уверенно, пока светлые локоны в хвостсобирает, что блондинка думает, что и вправду не против. — А будешь буянить,я тебя поймаю, прямо в центре накрашу и смыть не дам.
— Жестокая ты, — на кресле откидывается, отдаётся во власть чужих рук.
Настя работает на удивление аккуратно и профессионально, как не каждыймастер в местных салонах может. Наносит тон и подчёркивает брови, ресницыподводит. Но, когда в руках красный бутылёк появляется, Медведеву заметнаядрожь пробирает. Сёмина прямо в глаза чужие тёмные заглядывает с немым"доверься". Ведь чего такого в красной помаде? И блондинка ладони, что доэтого не знала, куда деть, на чужих бедрах располагает.
Алая жидкость аккуратно ложится на подсохшие и потрескавшиеся губы,подчёркивая форму. Повторяя движения губ за темноволосой, Кирараспределяет её еще более равномерно. Вдоволь налюбовавшись результатом,Настя складывает косметику обратно и уже хочет отойти, чтобы вещи на местовернуть, чужие руки сжимают сильнее.
Кира под бёдра темноволосую подхватывает и на кровать, аккуратнозастеленную, бросает, впиваясь в губы. Алые следы то тут, то там расплываютсяот страстных поцелуев. Медведева разрешения не спрашивает, но Сёмина и невозражает, отвечает и извивается в наслаждении.
— У тебя невкусная помада, — половинками языка по следам алым насмуглой коже скользит.
— Ну купи мне вкусную, — улыбается нежно и касаниям подставляется.
***
Сёмина сидит на подоконнике и поджигает сигарету, смотря на улицу сквозьгрязное окно туалета. Настроение слишком хорошее для того, чтобы портить его очередным занятием по психологии. Как хорошо, что психолог центрапонимающий и пропуски обычно не ставит совсем, чем воспитанникибессовестно пользуются.
— Удобно? — вошедшая неожиданно Медведева пугает настолько, что Настясигарету чуть на пол не роняет.
— Кира, блять, — не спускаясь с подоконника пытается блондинку носкомкроссовка задеть. — С тебя оплата морального ущерба. Угостишь меня шавой.
— Без вопросов, — бросает и лезет за бачок унитаза, выуживая оттуда парусамокруток, и на подоконник рядом присаживается. — Будешь?
— Буду, — ждёт, пока Кира раскурит, и принимает дымящуюся палочку изчужих рук, вдыхая густой дым.
— Я тут это, — в рюкзак лезет и шарится долго, среди мусора и тетрадокшкольных старается найти нужное. — Вот.
Кира протягивает ей блеск в блестящей упаковке с парой вишенок накоробочке и смотрит за реакцией. Она похожа на маленького ребенка, которыйсделал свою первую открытку самостоятельно. Она жаждет одобрения и Настяможет ей его дать.
— Спасибо, это очень мило, — короткий, даже невинный поцелуй на чужойщеке оставляет.
— Это самый вкусный из тех, что я нашла, — щёки лёгкий румянецпокрывает, и она самокрутку из чужих рук принимает. — Но из-за того, чтоперепробовала пол магазина болит живот.
— На, запей, — бутылку газировки из сумки выуживает и одногруппницепротягивает. Та пару глотков делает и бутылку владелице возвращает.
— Лучше? — бутылку на место кладёт и блеск на губы наносит, то и делоподнося кисть к носу. Аромат всё-так хорош.
— Ага, — спиной опирается на окно, не боясь запачкать кофту.
— Ну и хорошо, — губами своими чужих касается, сминая, а после кончикомязыка собирает. — Правда вкусный.