Обреченные: темное наследие

На двадцать третьем этаже небоскрёба компании «Альянс» находился кабинет президента. Это было просторное помещение с высокими потолками и панорамными окнами, из которых открывался захватывающий вид на город. Возле стены стоял массивный рабочий стол из красного дерева, за которым сидел Николай Фёдорович Аверин. Его кабинет был отражением его личности - строгий, с элементами роскоши, черной кожи и красного дерева, которые подчёркивали его статус и успех.

Николай был человеком, имя которого знали все, кто хоть немного разбирался в строительном бизнесе. Он был воплощением солидности и властности. Его чёрный деловой костюм, чёрная рубашка и ярко-красный галстук придавали ему строгий и внушительный вид. Лысая голова и овальное лицо делали его облик ещё более запоминающимся. Взгляд карих глаз, суровый и проницательный, говорил о том, что перед вами человек, привыкший всё контролировать. Он всегда знал, чего хочет, и не боялся идти к своей цели, несмотря на любые преграды.

Изучая документы, Николай барабанил пальцами по столу, сверкая своим массивным перстнем из чистого золота с подлинным красным алмазом квадратной формы, обрамленным маленькими бриллиантами. Этот перстень - символ его власти, который он всегда носил на левой руке на безымянном пальце. Почувствовав усталость, он с утомленным вздохом захлопнул папку с документами и отложил ее в сторону. В этот момент в его кабинет постучали.

- Войдите. - приказал он, устало потерев переносицу.

В кабинет вошел его заместитель - Александр Юрьевич Игнатьев. Он был среднего роста, худощавый, с правильной осанкой, подчеркивающей его благородный облик. У него был высокий лоб и редеющие темно-русые волосы и серо-зеленые глаза. На нем был строгий темно-синий костюм «тройка».

- Ты занят?

- Нет, проходи. Что у тебя?

Александр подошел к столу и расположился в черном кожаном кресле напротив Николая.

- Принес отчет по маркетинговым исследованиям. Посмотришь?

- Посмотрю завтра на собрании. У меня голова болит. - угрюмо пожаловался Николай. Он поднялся из-за стола и подошел к деревянному серванту, на средней полке которого лежала шкатулка с коллекцией элитных дорогих сигар. Александр молча поднялся со своего места, подошел к нему и дал прикурить из своей зажигалки «Zippo». Эта зажигалка была сделана на заказ из чистого золота с изображением птицы феникс с расправленными крыльями. Николай сделал затяжку, выпуская клубы дыма, заполняя пространство комнаты запахом терпкой кожи с нотками древесины. Затем он вернулся за свой стол, вальяжно расположившись в своем черном кожаном кресле. Убрав зажигалку обратно в карман брюк, Александр также вернулся на свое место.

- Позволь мне кое-что сказать. - произнес Александр.

- Говори, - кивнул тот.

- Думаю, ты поспешил с решением о стажировке. Было бы лучше, если бы ребята сначала закончили университет, а уже потом начали практиковаться в компании. Я переживаю, что для них совмещать учебу и стажировку будет очень сложно.

Николай пристально посмотрел на него, прищурив глаза от едкого дыма, а затем затянулся сигарой. Выпустив облако дыма, он властно ответил:

- Чем раньше они начнут, тем легче им будет в будущем.

Александр мог бы согласиться с его логикой, если бы не одно «но». Четыре наследника «Альянса» - дети акционеров, среди которых был сын Николая, были еще детьми. Сейчас они должны жить полной жизнью: веселиться, влюбляться и быть свободными. В общем, делать все то, что положено делать студентам. Он был уверен, что ребята не выдержат такого большого груза ответственности, и это может их сломать.

- Я считаю, что...

Николай затушил сигару и бросил ее в пепельницу.

- А ты не считай, считать мой финдиректор будет. Я уже принял решение. - ледяным тоном ответил он.

- У твоего сына ветер гуляет в голове, - возразил Александр. - Он за себя не может нести ответственность, так как ты будешь спрашивать с него за других?

- Именно поэтому ему и нужно стажироваться, - отрезал тот, - В стенах моей компании он наконец-то повзрослеет и возьмется за ум.

Игнатьев поджал губы, ощущая, как между ними натягивается тонкая нить напряжения. Спорить дальше было бессмысленно, и он это осознавал. Да он бы сильно удивился, если бы Николай прислушался к его словам, как раньше. Когда-то между ним и Николаем существовала связь, такая крепкая, что казалась нерушимой. Они делились всем: мечтами, секретами, радостями и горестями. Николай доверял Александру, как брату, и тот ценил это доверие, дорожил им, как самым важным в своей жизни.

Но время изменило все.

Причиной разрыва их многолетней дружбы послужило предательство Александра. Каждый раз, когда Александр вспоминал об этом, его охватывало горькое чувство утраты. Он испытывал вину перед Николаем за то, что причинил ему боль и страдания, но он никогда не сожалел о своем поступке.

Этот выбор был для него неизбежен, как тень, следующая за каждым его шагом.

Сейчас Николай смотрел на него с холодным безразличием, и в этом взгляде Александр читал свой смертный приговор. Их дружба умерла, и никакие слова или действия не смогут ничего изменить. Невозможно вернуть то, что уже безвозвратно утрачено.

Был уже поздний вечер, приближающийся к полуночи, когда Александр вышел из компании в сопровождении своего личного телохранителя - Вячеслава Гаврилова. Это был мужчина средних лет, облаченный в черный деловой костюм, который подчеркивал его мужественность и профессионализм. За ухом у него скрывалась черная гарнитура с микрофоном, придавая ему вид человека, всегда готового к действию. Его короткие светло-русые волосы и суровые черты лица выдавали в нем человека, привыкшего к опасности и не теряющего бдительности ни на мгновение.

Подойдя к черному тонированному «Мерседесу», охранник распахнул перед своим начальником заднюю дверь, а сам занял место за рулем.
Достав телефон из внутреннего кармана пиджака, Александр набрал номер своего крестника, который по иронии судьбы являлся сыном Николая Аверина. Послышались долгие гудки, но наконец-то его крестник ответил на звонок. Александр сразу услышал на его фоне громкую музыку и голоса.

- Да, дядь Саш. Ты чего звонишь так поздно? - спросил парень. По его голосу было слышно, что он был слегка навеселе.

- Ты что, в клубе? - рассердился Александр. - С ума сошел? Завтра собрание акционеров, ты что забыл?!

- Да помню я! - раздраженно ответил тот.

- Говори адрес, я сейчас приеду. - строго скомандовал Александр, мысленно уже представляя, как убивает этого мелкого засранца.

- Зачем? Мне и без тебя тут весело, - насмешливо ответил тот, и на его фоне послышался громкий смех.

- Дима! Если ты сейчас же не скажешь мне адрес, то я...

- Да не волнуйся за меня, я не опоздаю завтра на собрание, обещаю. Мне пора идти, пока-пока.

Александр не успел ничего сказать, как Дима сбросил звонок. Он тяжело вздохнул. Открыв приложение "GPS", он за считанные секунды отследил местоположение своего крестника.

- Александр Юрьевич, какие-то проблемы? - спросил Гаврилов, бросив взгляд в зеркало заднего вида.

- Отвези меня в клуб, - приказал Александр, вручая охраннику свой телефон. Гаврилов, остановившись на светофоре, быстро вбил в навигатор адрес ночного клуба. Игнатьев уставился в окно, чувствуя, как внутри него нарастает гнев, смешанный с беспокойством. С каждым днем ему становилось все труднее общаться со своим крестником. Они словно отдалялись друг от друга все дальше и дальше. И это пугало его.

Выходя из ночного клуба, Александр грубо тащил перед собой своего крестника за шиворот черной толстовки. Дима еле плелся ногами спотыкаясь из-за выпитого алкоголя. Но сильная рука Александра держала его, не позволяя упасть. Гаврилов молча шел сзади, чувствуя неловкость.

- Куда-а-а ты меня та-а-а-щишь? - пробормотал Дима, его язык заплетался. Но Александр проигнорировал его вопрос и грубо запихнул его в машину. Когда черный «Мерседес» тронулся с места и выехал на дорогу, Дима начал блуждать по салону автомобиля руками и не мог сидеть спокойно. То он достанет бутылку воды из потайного бара, то откроет нараспашку окно, то вытащит бумаги из кейса своего крестного. Игнатьев был взбешен и едва контролировал себя, чтобы не убить его на месте. Когда Дима захотел пить, он поднес горлышко бутылки к губам, но в этот момент, машина вошла в поворот, и он, промахнувшись, пролил воду на себя.

- Ну что ты делаешь?! - взорвался Александр, грубо выхватив у него бутылку.

- Я пи-и-ить хочу, - как ребенок начал капризничать Дима, пытаясь забрать у него бутылку.

Александр взял из бара соломинку и, запихнув ее в бутылку, протянул Диме. Тот приложился губами к трубочке и сделал пару жадных глотков.

- Куда-а-а мы еде-е-ем? А? - спросил Дима, глядя в окно. Его взгляд был рассеянным, и он плохо соображал.

- Ко мне домой, - сердито ответил Игнатьев.

Дима удивленно покосился в его сторону:

- П-по-о-о-чему?

- А ты хочешь, чтобы я отвез тебя к отцу?! Тебе жить надоело?!

Губы Димы расплылись в широкой улыбке:

- Отец меня убье-е-ет.

Александр тяжко вздохнул:

- Вот именно, так что сиди смирно и молчи!

- Не злись на меня, пожа-а-алуйста... - тихо пробубнил парень и подсел ближе к Игнатьеву. Опустив голову ему на плечо, он сразу вырубился.

Квартира Игнатьева была расположена в спальном районе в центре города. У него была трехкомнатная квартира, просторная, но лишенная всякого уюта. Типичная квартира старого холостяка. Казалось, что даже предметы мебели здесь были лишены души и были пустыми. Для своего крестника Александр отвел отдельную спальню, где он часто проводил время. Жить с отцом ему было невыносимо, поэтому иногда, в моменты их ссор, тот перебирался к Александру, ища у него поддержки и защиты.

Игнатьев уложил крестника в кровать. Сейчас он выглядел таким невинным, как ребенок, и Александр почувствовал, как злость прошла. Он тепло улыбнулся и убрал челку с его лба. После чего он выключил свет и вышел из комнаты. В этот момент у него завибрировал мобильный телефон. Ему звонил Николай.

«Бл*ть! Забыл его предупредить!» - выругался он про себя, а затем ответил на звонок.

- Да, Коля, что-то случилось? - произнес он, изобразив удивление столь позднему звонку.

- Дима у тебя? - спросил тот, и в его голосе слышалась тревога.

- Да, у меня. - ровным тоном ответил Игнатьев.

Николай взорвался от возмущения:

- Бл*ть! Какого х*я он у тебя делает?! И почему у него выключен телефон?!

- Он позвонил, попросил остаться сегодня у меня, я разрешил. Я думал ,ты в курсе.

Николай облегченно вздохнул в трубку, а затем спросил:

- Он ведь ничего не натворил?

- Не волнуйся, все в порядке. Он спит.

- Ладно. Привезешь его завтра в офис и проконтролируй чтобы он надел костюм!

- Хорошо. - ответил Игнатьев, после чего тот сбросил звонок.

Александр издал вздох облегчения. Он уже не первый раз прикрывал Диму перед отцом вытаскивая его из разных передряг. Зная характер Николая он боялся что тот может сильно навредить его крестнику. Он пытался сам разобраться с Димой, понять что с ним происходит, и почему он так сильно изменился. Но все его попытки вывести крестника на разговор по душам, оказались тщетными.

Гаврилов сидел в гостиной на диване, когда в зале появился Игнатьев.

- Вам что-нибудь еще нужно?- спросил он, резко поднявшись с места.

- Нет, Слав. На сегодня все. Уже поздно, может переночуешь у меня?- предложил Игнатьев.

- Спасибо, Но я лучше к себе поеду, - смущенно ответил тот.

- Ну ладно, тогда завтра жду тебя к десяти.

- Хорошо. - кивнул тот.

- Езжай осторожно.

Гаврилов кивнул и ушел. Игнатьев ослабил узел своего галстука, подошел к бару и налил себе стакан виски со льдом, после чего устало плюхнулся на диван. Сделав глоток, он наклонил голову назад и прикрыл глаза. Только сейчас он смог наконец-то хоть немного расслабится.

            **********

Дима резко проснулся от того, что у него под ухом зазвонил будильник. Звонкая трель оглушала его, и он прикрыл голову подушкой. Над ним стоял Александр, держа будильник в руках. Время было девять утра.

- Вставай давай! - скомандовал он и раскрыл его одеяло, заставляя Диму съежиться от внезапного холода.

- Еще пять минут... - сонно пробормотал тот. Игнатьев грубо отобрал у него подушку.

- Я сказал, вставай! Живо! - рассердился тот, и, услышав его тон, Дима понял, что дело серьезное. Игнатьев, который всегда держался неприступной крепостью в эмоциях, сейчас был очень зол, а значит, у Димы большие проблемы. Он неохотно сел на постели, ощущая резкую боль в висках. Вчера он много выпил, и его организм решил отомстить ему за это.

- Завтрак готов. Прими душ и приведи себя в порядок. - сказал Александр и вышел из спальни.

Дима вздохнул, поднялся с постели и направился в ванную комнату. Глядя на себя в зеркало, он увидел опухшее лицо, а его глаза были красными из-за недосыпа.

«Жалкое зрелище» - усмехнулся он.

Стоя под струями теплой воды, его состояние немного улучшилось, но голова по-прежнему болела. Накинув на себя темно-серый длинный халат, Дима направился на кухню. На столе его ждали: чашка черного кофе без сахара, глазунья с нарезанными дольками помидора и огурцов, а также стакан воды с аспирином. Дима улыбнулся, чувствуя огромную благодарность к дяде Саше, который всегда заботился о нем как о собственном сыне. Он сел за стол, взял столовые приборы и, не теряя времени, приступил к завтраку. Александр, стоя у окна, облаченный в деловой костюм, обернулся и, спрятав руки в карманы брюк, произнес ледяным тоном:

- Нам нужно серьезно поговорить.

- Давай отложим нотации. У меня голова раскалывается.

- Ты это заслужил, - отрезал Александр, и его лицо стало еще более суровым. - О чем ты вообще думал? Сегодня собрание акционеров, и я боюсь даже представить, что бы с тобой было вчера, если бы я не приехал за тобой!

Дима в изнеможении закатил глаза.

- Ты преувеличиваешь, - попытался он возразить. - Я собирался немного потусить в клубе, потом ребята подбросили бы меня до дома.

- Мне не нравятся твои друзья, - холодно произнес Александр.

- Ну чего ты так злишься? Ну да, я немного переборщил с водк..., с пивом, - тут же поправил он себя, заметив, как лицо Игнатьева стало еще мрачнее от злости.

- Немного?! Да ты вчера еле ноги волочил! - взорвался Александр.

- Я бы вернулся на такси, все было бы в порядке, - попытался оправдаться Дима, но его слова прозвучали неубедительно даже для него самого.

Александр подошел к нему, грубо развернул его к себе за плечо и навис над ним, опираясь рукой на спинку стула.

- Слушай меня внимательно, - начал он угрожающим тоном. - Мне надоело вечно исправлять твои косяки и прикрывать тебя. Я устал с тобой нянчиться! Либо ты начинаешь вести себя как взрослый человек, либо пеняй на себя.

Дима съежился. Он знал, что Александр любит его, но сейчас его гнев был слишком сильным. Уже не в первый раз Дима видел разочарование в его глазах, и каждый раз это причиняло ему боль.

- Я понял, прости, - тихо сказал он, опустив голову. - Обещаю, этого больше не повторится. Я больше не буду так напиваться.

Александр с грустью вздохнул:

- Ты уже обещал это и не раз. Твои слова ничего не стоят.

- Но сейчас я говорю серьезно, - твердо произнес Дима, глядя ему в глаза. - Я правда изменюсь.

Александр внимательно посмотрел на него.

- Хорошо, я поверю тебе в последний раз, - сказал он, смягчая тон. - Но если ты снова обманешь, твой отец тут же об этом узнает. Знаешь что он тогда с тобой сделает? Снова упрячет тебя в клинику. Хочешь, снова пройти через этот ад?

Дима вздрогнул, его лицо исказилось от страха. Воспоминания о клинике были еще свежи в памяти, причиняя сильную боль.

- Я туда больше не вернусь! - воскликнул Дима.

- Это будет зависеть от твоих поступков. Запомни это. - ответил Александр, после чего вышел из кухни, оставляя Диму в расстроенных чувствах.

В своей спальне, Дима стоял перед зеркалом, и его отражение казалось почти нереальным, словно он наблюдал за незнакомцем. На этом незнакомце был светло-синий деловой костюм, идеально сидящий на нем, и белая рубашка, подчёркивающая его бледность. Дима, всегда предпочитавший свободу движений и лёгкость, сейчас выглядел как человек, оказавшийся в клетке. Его руки нервно сжимали концы галстука, который он пытался завязать, но каждый раз безуспешно.

За этой сценой с лёгкой улыбкой наблюдал Александр. Он стоял в дверях, скрестив руки на груди, и с интересом следил за тщетными попытками своего крестника. В его глазах читалась смесь снисходительности и сочувствия.

- Давай помогу, - наконец произнёс он, не скрывая улыбки. Он подошёл к Диме, забрал у него галстук и, не теряя времени, начал аккуратно завязывать его.

- Ненавижу костюмы, особенно галстуки! - выпалил Дима, когда узел был затянут. - Настоящая удавка на шею!

Александр лишь пожал плечами.

- В компании существует дресс-код, - спокойно ответил он. - Нравится тебе или нет, но его нужно соблюдать.

Дима повернулся к зеркалу и увидел своё отражение - теперь на его шее красовался идеально затянутый галстук, который, казалось, делал его ещё более собранным и строгим. Он вздохнул, в его взгляде читалась смесь недовольства и принятия неизбежного.

- Всё, пора, - произнёс Александр, взглянув на свои наручные часы. - Нам нельзя опаздывать.

Они вышли из дома и направились к машине. На улице шёл дождь, и они укрылись под зонтиком. Небо над ними было серым и угрюмым, а ветер холодным и пронизывающим. Когда они подошли к роскошному «Мерседесу», Гаврилов уже сидел за рулём. Он вышел из машины и, распахнул перед ними заднюю дверь.

- Доброе утро, - приветливо произнёс он.

- Доброе, интересно, для кого? - мрачно пробормотал Дима и сел на заднее сиденье. Его раздражение не прошло, а дождь усилил его и без того плохое настроение.

- Привет, Слав, - Александр по-дружески похлопал его по плечу, а затем добавил: - Едем в «Альянс», - после чего он сложил зонтик и сел в машину. В салоне «Мерседеса» воцарилась тишина, нарушаемая лишь шумом дождя и урчанием двигателя. Всю дорогу до компании «Альянс» Дима и Александр не сказали друг другу ни слова, пребывая в своих мыслях.

Когда Дима переступил порог здания компании «Альянс», он почувствовал, как его тело напряглось, а сердце в груди застучало быстрее. Он не любил появляться здесь, потому что боялся встретить их - наследников. Ему было достаточно и того, что он видел их в своем универе каждый день вот уже на протяжении двух лет. Он ощущал перед ними глубокое чувство вины, и это сильно его раздражало.

Дима всегда знал, что после окончания университета ему придется взять на себя управление компанией отца. Но он никогда не хотел этого. Бизнес был для него чужим, а его жизнь - это гонки. Стритрейсинг стал для него кислородом, смыслом существования, который он нашел в этом мире.

Однако ультиматум отца был жестким и не допускал возражений. Он должен стать главой «Альянса», иначе лишится наследства. Эта мысль пугала его до глубины души. Он не мог допустить, чтобы его жизнь была разрушена из-за этого решения. В какой-то степени Дима даже понимал своего отца. Николай решил назначить Диму своим приемником не потому, что он верит в него и в его силы, а только потому, что не хотел, чтобы его компания перешла в чужие руки. О чем Николай сам лично признался. Диму, разумеется, это задело, оставляя камень на сердце. Николай даже не хотел видеть Александра - своего заместителя и помощника - в роли президента. Он всегда твердил, что только его наследник должен возглавить компанию.

Поднявшись на лифте на двадцать третий этаж, Дима и Александр молча шли по коридору офиса. Дима видел, как сотрудники компании вытянули свои шеи, чтобы лицезреть его. Всем сотрудникам было известно, что он главный наследник и будущий глава, поэтому интерес к его персоне был огромен.

- Ты иди в приемную, а мне нужно зайти в свой кабинет, чтобы взять документы для собрания. - на ходу произнес Александр.

- Можно мне с тобой? - взволнованным голосом спросил Дима. Он не хотел идти в приемную президента, ведь именно там он встретит «их».

Александр в недоумении покосился на него и остановился:

- В чем дело?

- Ни в чем, - соврал тот, опустив взгляд. - Просто хочу пойти с тобой.

Александр, спрятав руки в карманы брюк, пристально посмотрел на него.

- Тебе пора перестать избегать их. Как ты собираешься работать с ними?

- Не волнуйся, наши отношения не отразятся на работе. Но до начала собрания я не хочу их видеть.

Эти слова, казалось, рассердили Александра, и он строго произнес:

- Иди в приемную и хватит дурака валять. - после этих слов он направился в сторону своего кабинета. Дима в изнеможении закатил глаза и тяжко вздохнул, мечтая в этот момент оказаться где-нибудь на необитаемом острове. Но деваться было некуда, сбежать было невозможным. Ничего другого не оставалось, и он нехотя поплелся в сторону приемной отца.

Дима переступил порог приёмной президента и застыл на пороге, словно его окатило ледяной волной. Внутри, на кожаном диване, расположились трое молодых парней, одетых в строгие деловые костюмы. Они сидели близко друг к другу, и их плечи соприкасались. Разговор, который они вели, прервался, когда Дима вошёл. Все трое повернули головы в его сторону, и в их взглядах он уловил смесь удивления и лёгкой насмешки.

- Привет, - неуверенно произнёс Дима, пытаясь скрыть неловкость. Максим Ветров, сидевший в центре, с лёгкой улыбкой ответил:

- Какие люди и без охраны! - Его голос, несмотря на дружелюбную интонацию, звучал язвительно. Максим был брюнетом с резкими чертами лица и зелёными глазами, которые, казалось, всегда были готовы вспыхнуть гневом. Он был вспыльчивым, острым на язык и порой даже жестоким.

Дима проигнорировал слова Максима и молча направился к креслу у стены. Рома Громов, сидевший слева от Максима, не удержался и добавил:

- Что у тебя с лицом? Опять бухал прошлой ночью? Смотри, так и до алкоголизма недалеко.

Рома, пепельный блондин с короткой стрижкой «ёжик», был полной противоположностью Максима. У него была смуглая кожа, и карие глаза
которые всегда улыбались. На левой брови у него была выбрита полоска, имитирующая шрам, что добавляло его образу дерзости. Он был веселым, добрым парнем, который всегда был готов придти на помощь.

Глеб Руднев, сидевший справа от Максима, вздохнул и сказал:

- Не слушай их, Дим. Ты хорошо выглядишь, и мы очень рады тебя видеть.

Рома и Максим презрительно фыркнули.

У Глеба были короткие волосы цвета меди и серо-голубые глаза, которые всегда смотрели с добротой и пониманием. Он был спокоен и мудр, и его слова всегда звучали как утешение. Глеб был единственным из этой троицы, кто относился к Диме с уважением. Ребята учились вместе в университете на факультете экономики. В сентябре Дима, Рома и Максим уже перейдут на третий курс обучения, а Глеб - на четвертый.

Спустя двадцать минут неловкого и мучительного ожидания, в приёмную вошла секретарша президента компании. Ее звали Наталья. Молодая блондинка лет двадцати пяти, со стройной фигурой, облачённая в серый деловой костюм.

- Акционеры ждут вас в конференц-зале, - с улыбкой произнесла она.

В конференц-зале, где стены были обиты темными деревянными панелями, а свет лился сквозь широкие панорамные окна, царила атмосфера ожидания. За овальным деревянным столом, который казался вырезанным из цельного куска красного дерева, сидели акционеры компании.

Во главе стола восседал президент Николай Федорович Аверин. Он с задумчивым видом изучал документ, держащий в руках. Справа от Аверина, с нечитаемым выражением лица, сидел вице-президент Александр Игнатьев. Откинувшись на спинку своего кресла, со скрещенными руками, он был полностью погружен в свои мысли, наблюдая за минутной стрелкой огромных часов, висевших на стене. Напротив него сидел Руднев Виктор Борисович, финансовый директор. Он делал какие-то пометки у себя в блокноте. Руднев был мужчиной с холодным выражением лица, что делало его еще более внушительным. Его ум был острым, а характер - жестким и расчетливым. Даже в кругу семьи его сердце не смягчалось, что делало его замкнутым и отстраненным. Темно-русые волосы с примесью седины обрамляли его лицо с острыми чертами, а серые глаза, казалось, видели все насквозь. Его квадратная челюсть была покрыта обильной щетиной, придавая ему еще более суровый вид. Рядом с ним, через одно кресло, сидел Ветров Петр Сергеевич, директор по производству. Брюнет, с круглым лицом, которое украшали мягкие черты и хитрый лисий взгляд зеленых глаз. Ветров был человеком гибким и ловким, но его жизнь омрачала зависимость от азартных игр. Этот порок делал его непредсказуемым и порой опасным. Напротив Ветрова сидел Громов Виктор Алексеевич, инженер-проектировщик. Его густые седые волосы, уложенные гелем, и разделенная на две части челка придавали ему вид умудренного опытом человека. У него были карие глаза, густые брови, и прямой нос. Его подбородок и щеки утопали в аккуратной и густой бороде. У него было доброе лицо, делая его похожим на Санту-Клауса. Громов обладал мягким характером и чувством юмора, но при этом был сильным и выносливым человеком.

Наследники вошли в зал, приветствуя всех, и заняли свои места за столом. Каждый расположился рядом со своим отцом. В отличие от Димы, который предпочитал всегда сидеть рядом со своим крестным. Рома и Дима переглянулись между собой. Давненько они не сидели так близко, и это вызывало у обоих дискомфорт.

Николай улыбнулся, обводя взглядом каждого наследника, а затем начал свою вступительную речь:

- Ну что ж, я очень рад вас всех видеть. Наконец-то настал тот день, который мы с вашими родителями так долго ждали. Сегодня ваш первый день стажировки. Мои поздравления!- он первым торжественно захлопал в ладоши, после чего к нему присоединились акционеры, а затем и наследники. Но хлопали они без энтузиазма и радости.

Николай, усмехнувшись, продолжил:

- Понимаю, что вы, должно быть, расстроены. Я обещал вам, что вы начнете стажироваться не раньше окончания университета, но, посоветовавшись с вашими родителями, я пришел к выводу, что чем скорее вы начнете обучаться, тем легче вам будет потом. Опыт, который вы получите здесь сейчас, непременно поможет вам в будущем.

- Университет, сессии и стажировка. Что, если мы не справимся? - угрюмо спросил Максим, обращаясь к Аверину.

Тот мягко улыбнулся ему:

- Насчет этого можешь не беспокоиться. Я уже связался с ректором универа. Он пообещал мне, что вас не будут загружать учебой, а преподаватели будут всячески вам помогать, если потребуется. Что касается самой стажировки в компании, мы также будем вам во всем помогать. Вы не будете чувствовать себя одинокими. Ваши родители станут вашими наставниками и будут курировать программу обучения до самого конца.

- Дядь Коля, а сколько по времени продлится стажировка? - поинтересовался Рома.

- Год или два, а может и больше. - ответил Николай. - Все будет зависеть от ваших результатов и стремления учиться и набираться опыта. Чем усерднее вы будете работать, тем быстрее вы всему научитесь. Главное, я прошу вас отнестись к стажировке максимально серьезно, не отлынивать и не лениться.

Наследники помрачнели. Никого не радовала перспектива усердной работы в период последнего месяца лета. Но выбора у них не было.

- Итак, - с улыбкой продолжил Николай, - начиная с завтрашнего дня, вы будете стажироваться три раза в неделю. Понедельник, среда и пятница. Время стажировки с шестнадцати часов до десяти вечера. С перерывом на ужин на полчаса.

Наследники издали гул разочарования.

Николай поднял руку, призывая к тишине:

- Поверьте, это только по началу кажется, что будет трудно и вы будете бояться, что не справитесь. Со временем вы привыкнете. Если вы покажете хороший итоговый результат, то в дальнейшем сможете продолжить стажировку удаленно. Для вас это стимул хорошенько постараться. Не так-ли? - хитро усмехнулся он, а затем продолжил, - Но если вы будете лениться, то будьте готовы сидеть в стенах офиса до самого утра, пока не выполните поставленную задачу. На столе перед каждым из вас лежит папка с документами, которую вам нужно внимательно изучить, там вся информация о компании, о наших главных выдающихся разработках, а также подробная инструкция по технике безопасности. Есть вопросы?

Рома, Глеб и Максим синхронно покачали головами, а Дима, слушая отца в пол уха, в этот момент с грустью думал о том, что из-за занятости у него совершенно не останется времени на уличные гонки.

- Если вопросов нет, приступайте к изучению документов, а мы пока с вашими родителями продолжим совещание. - деловито произнес Николай, а затем обратился к Александру, дав ему слово. Тот открыл папку с отчетом и принялся посвящать коллег о своей проделанной работе. Акционеры слушали его внимательно, иногда вступая с ним в дискуссию. После того как он закончил, следом с докладом поочередно выступили и остальные.

Собрание длилось больше часа. Глеб, Рома и Максим сосредоточенно изучали документы, задавая интересующие их вопросы своим родителям. В то время как Дима, все это время изнывал от скуки. Его веки тяжелели, а монотонные речи акционеров становились все более нестерпимыми. Он потер уставшие глаза, пытаясь сосредоточиться на тексте, но буквы продолжали расплываться, словно издеваясь над ним. Для Димы показалось, что прошла целая вечность, когда он услышал слова отца: «Собрание окончено».

Все начали вставать из-за стола. Продолжая сидеть в своем кресле, Дима наблюдал за акционерами и их детьми. Они с теплотой похлопывали своих сыновей по плечу, произнося слова поддержки. Ребята улыбались им в ответ, выходя из конференц-зала, выглядя уже более уверенными и защищенными.

В этот момент Дима испытал странное чувство - смесь зависти и грусти. Он никогда не чувствовал такого внимания от своего отца. Никогда не слышал от него слов поддержки, не видел в его глазах тепла и любви. Сегодня он в очередной раз убедился, что они с отцом отдаляются друг от друга, и тонкая нить, которая все еще связывала их, скоро оборвется. И тогда они навсегда станут друг другу чужими, и связывать их будет только компания.

Дима поднялся со своего места, но тут услышал строгий голос отца:

- Подожди, присядь-ка на место. - после чего обернулся к Александру, - Саш, а ты иди. Мне нужно поговорить с сыном наедине.

Александр молча кивнул, а затем, бросив короткий взгляд на Диму, вышел из зала, закрыв за собою дверь. Дима послушно сел обратно в кресло и уставился на отца. Его сердитое выражение лица, не предвещало ничего хорошего.

- Чем ты занимался прошлой ночью?! По твоему лицу словно каток проехался. - сердито воскликнул Николай.

Дима нервно поежился в кресле.

- Не выспался. Я сильно нервничал. Все-таки стажировка - большой шаг и все такое. - Ответил он, боясь смотреть отцу прямо в глаза. Несмотря на их постоянные ссоры, Дима продолжал бояться его, как огня. Что-то в Николае было такое, из-за чего у него кровь стыла в жилах.

Николай прищурил глаза и склонил голову набок:

- Думаешь, я поверю в этот бред?

Дима молчал, глядя на свои дрожащие пальцы. Продолжать лгать он не решился. На самом деле ему было все равно на программу стажировки, и он совсем не чувствовал волнения. Возможно все дело было в том, что он не чувствовал себя частью этой огромной компании.

- Значит так, - угрожающим тоном начал Николай, глядя на сына, - Чтобы больше я не видел тебя в таком помятом виде. Иначе, я устрою тебе сладкую жизнь. Ты понял меня?

- Понял, - тихо ответил Дима.

- На этом всё. - холодно сказал Николай, вставая с кресла. Он вышел из конференц-зала, оставив Диму одного. Тот сидел в тишине, чувствуя, как слезы подступают к глазам. Он почувствовал, как внутри него что-то сжалось. По его щекам потекли слезы. Но в этот момент он осознал, что не может позволить себе жалеть себя. И он тут же смахнул слезы рукой, после чего вышел из конференц-зала.