2 глава
Мы дни за днями шепчем: «Завтра, завтра».
Так тихими шагами жизнь ползет
К последней недописанной странице.
Оказывается, что все «вчера»
Нам сзади освещали путь к могиле.
Конец, конец, огарок догорел!
Жизнь — только тень, она — актер на сцене.
Сыграл свой час, побегал, пошумел —
И был таков. Жизнь — сказка в пересказе Глупца.
Она полна трескучих слов
И ничего не значит
Уильям Шекспир «Макбет»
Солнце ярко светило сквозь бежевые занавески, так и уговаривая встать и пойти гулять. Я нежилась в кровати, думая о предстоящих планах на день. Вчера мистер Коллинз что-то говорил про местную ярмарку, на которую мы успеваем попасть. Я давно не была на таких мероприятиях: последний раз мы ходили туда с родителями лет восемь назад. Тогда я объелась сахарной ватой и накаталась на разных каруселях так, что меня потом еще целый день тошнило. С тех пор от одного вида сладкой ваты к горлу подступало отвращение.
Часы показывали восемь утра. Почему, когда надо на учебу, то спать хочется до полудня, а когда никуда не надо, ты просыпаешься рано и все — больше не спится?!
«Интересно, во сколько встают Коллинзы?» — подумала я. Не хотелось бы быть самой первой или последней проснувшейся. Потянувшись, я решила, что стоит все-таки встать с кровати и принять освежающий душ.
Приятная прохладная вода и легкая утренняя зарядка взбодрили меня настолько, что я захотела нанести немного теней в любимых нюдовых оттенках. Закончив с макияжем, я приняла решение выйти в коридор и разузнать обстановку. Вдруг мама проснулась: она обычно вставала рано.
В коридоре царил полумрак: горело буквально два светильника в разных концах помещения. По коже пробежали мурашки: в коридоре было свежо, если не сказать прохладно. В моей комнате было намного уютнее и теплее, чем здесь. Подойдя к двери маминой комнаты, я прислушалась. Тишина. «Лучше не буду входить». Маме редко давали отпуск, пусть хотя бы выспится. Она работала дизайнером интерьера в небольшой частной фирме, рабочих рук было мало, поэтому на ее плечи ложились еще и другие обязанности, помимо основных. По крайней мере, ее работа поощрялась, да и мама получала удовольствие от того, что делает.
Я тихо спустилась по лестнице на первый этаж, пытаясь не чересчур громко наступать на ступеньки. Зачем я вообще вышла из комнаты? Сидела бы спокойно, смотрела бы сериал какой-нибудь, укрывшись пледом. Наверняка Коллинзы послали бы кого-нибудь за мной, когда настало бы время завтрака. Нет, надо же было мне приключения найти на свою голову.
Дом спал. Ни шагов, ни голосов слышно не было. Я, беззвучно ступая, прошла мимо столовой, направляясь в малую гостиную. В ней было гораздо теплее, чем в коридоре. У дальней стены стоял белый камин. Поленья в нем догорели и лежали небольшой кучкой угля. Интересно, зачем Коллинзам столько каминов? Я уже насчитала их три. Вокруг камина располагались мягкие бежевые кресла. Что мне особенно нравилось в этой уютной гостиной — стеллажи с книгами. Как их много у Коллинзов! Успевают ли они все это читать или для них это всего лишь часть интерьера, как и остальные детали декора? Я не приметила никакой эмоциональной привязки жителей дома к тем или иным напыщенным статуэткам и вазам. Ощущение, что они стояли только для вида и создания богатого убранства. Этакий подчёркнутый образ достатка, благополучия.
Я провела рукой по шершавым корешкам книг, медленно вчитываясь в названия и имена авторов. Тут были произведения и Оскара Уайльда, и Джеймса Генри, и работы Ницше, и даже книги Маркиза де Сада, от которых меня слегка передернуло. Читала я как-то отзывы и отрывки из его романов, впечатления были весьма смешанными.
Чтение всегда приносило мне удовольствие: часто по вечерам я брала в руки новую книгу и окуналась в выдуманный мир. Перелистывая страницы, переносилась в разные эпохи и события: то я наследница престола, то могущественная ведьма — книги помогали забыть о проблемах и побыть, пускай только в моем воображении, кем-то другим. Меня всегда больше привлекали истории в жанре фэнтези или приключений, ведь обычная реальная жизнь так скучна. По крайней мере, у меня. Почему в этой реальности не существуют ни призраков, ни ведьм?
Я не решалась брать книги в руки, поскольку не знала, как к этому отнесутся хозяева дома, и просто продолжала читать названия, высматривая знакомых авторов.
— Доброе утро, мисс, — сзади меня прозвучал спокойный ледяной голос дворецкого. — Вам чем-нибудь помочь?
— Доброе утро! Нет, ничего не нужно, спасибо, — поспешила я заверить Михаила. Почему он всегда так тихо подкрадывается? Я уже почти привыкла к его неслышимым шагам.
— Вы довольно рано встали... Может быть вам плохо спалось? — поинтересовался дворецкий, наклонив голову вправо; легкая усмешка коснулась его губ.
— Все хорошо, правда, — я натянуто улыбнулась. — Во сколько обычно просыпаются здесь?..
— Смотря кто. Самаэль встает каждый день ровно в семь, и он уже в саду. Мистер и миссис Коллинз обычно встают после восьми, Эрик просыпается самым последним, — ответил на вопрос Михаил, внимательно всматриваясь. И почему по коже бегают мурашки от его пронизывающего взгляда?
— Спасибо, — поблагодарила я, избегая зрительного контакта с дворецким.
— С вашего позволения, — снисходительно сказал Михаил, отходя в сторону.
Стоит ли идти в сад, чтобы поздороваться с Сэмом? Возможно, парень хочет побыть один, но... Сад огромный, мы сможем с ним разойтись, если он не захочет видеть меня утром.
Я осторожно вышла на улицу, вдохнув полной грудью свежий утренний воздух. В саду все было оживлено: радостно светило солнце, деревья качали ветками под дуновением легкого ветерка, отбрасывая тени на покрытую разноцветными листьями землю. Где-то над головой между собой общались птицы. Я прошла дальше по каменной дорожке, кутаясь в пальто и наслаждаясь шуршанием листвы. Люблю осень, особенно когда она солнечная. Дождь и сильный ветер навевали на меня тоску. Зимой снега у нас практически не было, а если он и выпадал, то быстро таял, превращаясь в мерзкую слякоть, поэтому холодное время года мне тоже не нравилось.
Весну я люблю больше всего, так как именно в это время года все оживает и заново рождается. В отличие от Криса, у которого жуткая аллергия на пыльцу, я могла вдоволь наслаждаться цветением. Мне было искренне жаль друга: он чихал по несколько раз в минуту, его глаза ужасно слезились, а нос закладывало. Аллергий у меня практически не было: только лишь когда я ела огромное количество цитрусовых, появлялись высыпания на коже. Разве можно устоять перед сочными, кисло-сладкими апельсинами или мандаринами?
С такими приятными для меня мыслями я медленно шла по тропинкам, пролегающим через весь сад. Лучи солнца пробивались через редкую, пока неопавшую листву, создавая приятный разноцветный перелив красок. Совсем засмотревшись на игру бликов, я дошла до конца дорожки и уперлась в старую черную калитку, которая вела в лес. В отличие от сада, лес казался мрачным: в нем преобладали старые ели и сосны, растущие близко друг к другу и громоздкими кронами перекрывающие солнечный свет; другие же деревья были совершенно без листьев, отбрасывая своими сухими и ветхими ветками замысловатые тени, похожие на длинные старушечьи пальцы. В глубине слышалось карканье ворон и уханье совы. Вся эта атмосфера заставила поежиться и попятиться.
— Доброе утро, — я вздрогнула от бархатистого голоса, внезапно раздавшегося за спиной. И почему сегодня все решили меня пугать, неожиданно приближаясь со спины?
— Утро, — угрюмо ответила я, повернувшись к говорящему. Передо мной стоял Сэм. Сегодня он надел более светлую одежду, нежели вчера: поверх белой футболки, небрежно заправленной в джинсы, была накинута синяя рубашка в клетку. И как ему не холодно без верхней одежды? Хотя и стояла солнечная погода, все же солнце уже не могло достаточно прогреть осенний воздух.
— Тоже решила подышать свежим воздухом? — парень сощурил глаза от светящих на него солнечных лучей.
— Ага, — я не знала, как можно было поддержать разговор, поэтому просто повернулась обратно в сторону дома.
Сэм последовал за мной; повисла тишина. Мне было неловко идти рядом с ним, но после вчерашней экскурсии в его обществе я чувствовала себя уверенней.
— Знаешь, в лесу намного интереснее гулять, чем в саду, — неожиданно сказал парень.
«В каком это плане «интереснее»?» Я мельком глянула на грозно возвышающиеся деревья за невысоким забором. Что-то меня особо не привлекало это место.
— Мне он кажется мрачным, — я пожала плечами.
Сэм фыркнул.
— Тебе, наверное, просто страшно потеряться там, — парень ухмыльнулся.
— Отчасти да, не хотелось бы затеряться среди старых деревьев. Я городской житель, в лесах бываю не так часто, логично, что плохо ориентируюсь.
— Я отлично ориентируюсь, поэтому, если нужно, — ухмылка парня стала шире, — могу составить компанию. Тишина леса успокаивает, помогает совладать с эмоциями.
— Спасибо за предложение, — я улыбнулась, надеясь никогда им не воспользоваться. — Зачем скрывать эмоции? По мне так лучше жить, чувствуя все. Так ощущаешь себя по-настоящему живым.
— Без эмоций жить куда легче, они мешают видеть и слышать трезво, — нахмурился Сэм, устремив взгляд вдаль, задумавшись о чем-то своем. — Я с легкостью могу рационально взвесить ситуацию, принять верное решение. А под эмоциями человек начинает следовать импульсам, совершая ошибку за ошибкой.
— Подавленные эмоции никуда не исчезнут, они все равно рано или поздно повлияют на тебя. Ты просто копишь все в себе, в конце концов они прорвутся наружу, тебе будет еще больнее. К тому же ошибки можно допускать и руководствуясь разумом.
Парень замолчал, будто обдумывая мои слова. На его лицо легла тень грусти, а глаза померкли. Так мы дошли до дома, и я с облегчением увидела, что на террасе стояла мама.
На ее лице заиграла хитрая улыбка. Видимо, ей доставило удовольствие увидеть меня в компании молодого человека.
— Доброе утро, — первым поздоровался Сэм, проходя по террасе к входной двери.
— Утро, — мама продолжала улыбаться. Сэм зашел в дом, и мама тут же повернулась ко мне. — Вы гуляли вместе? — спросила нетерпеливо она, как только за парнем закрылась дверь.
— Да, — призналась я.
— Рада, что вы нашли общий язык.
«Я бы так не сказала», — подумала я. Мы все еще были на разной волне, но маме этого уточнять не нужно было, поэтому я всего лишь кивнула.
***
Плотно позавтракав, мистер Коллинз объявил, что ровно через полчаса мы все пойдем на ярмарку, которая будет проходить в местном парке. Ярмарка была приурочена к национальному дню игры на улице. Малоизвестный праздник, придуманный совсем недавно. В этот день устраивали разные совместные игры на улице для детей и взрослых, начиная с футбола, заканчивая беговой эстафетой. Удивительно, но в небольшом поселке был свой парк. Мне подумалось, что создавался он именно для таких корыстных целей.
Я сидела на качелях около террасы, рядом на соседних разместился Эрик, слегка раскачиваясь на них.
— Ты же будешь играть вместе с нами в разные игры? — поинтересовался мальчик, приподняв брови.
— Конечно, — заверила я его. — Только уточни, а это с кем — с «нами»?
— Со мной и Сэмом, разумеется, — удивленно ответил Эрик, будто это была самая очевидная вещь на свете.
«Разумеется?» Для меня стало открытием, что между, на первый взгляд, холодным старшим братом и веселым младшим царили теплые, чем-то трогательные отношения. За то время, что я была здесь, Сэм постоянно заботился об Эрике: на вчерашней прогулке по саду он то и дело проверял, где его брат, даже улыбался ему. На завтраке он подавал Эрику тарелки с едой. В его обычно каменных глазах виднелась тень печальной любви. Видимо, боясь показывать бурные чувства, Сэм выражал привязанность к брату по-своему.
Дверь открылась, и на улицу вышли мистер Коллинз, мама и Сэм.
— Ну что, пойдемте, — глава семейства уверенно подошел к нам размашистой походкой.
— А мама с нами не пойдет? — грустно спросил Эрик, закусывая нижнюю губу. Видно было, что мальчик расстроился, возможно, ему не хватало материнского внимания. Почему-то миссис Коллинз не только избегала общения с друзьями детства, но и словно отгородилась от своих детей. Если Эрику она еще уделяла какое-то внимание, то на Сэма ей явно было все равно — вырос сын, ну и ладно.
— Нет, мальчик мой, она решила остаться дома. Это же не помешает нам весело провести время, не так ли? — мужчина выжидающе посмотрел на меня.
— Да! Мы будем играть в разные игры все вместе. Что может быть интереснее? — я воодушевленно сказала мальчику.
Лицо Эрика просветлело, он вновь заулыбался. Встав с качелей, он вприпрыжку побежал к воротам, ведущим на главную дорогу. Вскоре к нему присоединились все остальные.
Так как поселок был небольшим, путь до парка занимал всего лишь минут десять. Впереди шла я с братьями, за нами, чуть отставая, следовали взрослые, что-то оживленно обсуждая. Мы с мальчиками тоже беседовали, быстро перескакивая с темы на тему: как оказалось, у нас было много чего общего. Не только Эрик интересовался вселенной Марвел, но и Сэм тоже, поэтому мы бурно обсуждали фильмы и любимых героев. Точнее, бурно обсуждали мы с Эриком — старший брат по большей части молчал, с интересом наблюдая за нами. То там, то здесь встречались невысокие дома, сады и даже огороды. Мы шли по тротуару, справа от которого рос лес, и здесь он мне совсем не казался мрачным.
— Сэм, когда ты меня уже научишь играть на гитаре? Жалко тебе, что ли? — обиженно спросил Эрик.
— Из меня учитель такой себе, лучше я помогу уговорить родителей отдать тебя в музыкальную школу, — ровным голосом, но с тенью улыбки в глазах ответил парень, смахивая с лица прядь волос.
— Ты умеешь играть на гитаре? — усмехнувшись, я поинтересовалась у Сэма.
— Да, и еще на пианино, — пожал плечами молодой человек. — Я не ходил в музыкальную школу, мне давали уроки на дому. Потом родители меня отправили в школу-интернат, пришлось забросить занятия музыкой.
— Серьезно? Я думала, ты всегда хотел следовать по стопам своего отца, — удивилась я, вспоминая вчерашний разговор с Коллинзами.
Сэм слегка сдвинул брови. Понимаю его. Многие сталкиваются с тем, что родители настаивают на своем виденье будущего их ребенка, не давая возможности заниматься тем, что ему действительно интересно. Мне повезло: родители сразу позволили выбрать куда и на кого я поступлю. Конечно, они давали советы, но не давили своими желаниями.
— Мне пришлось пойти учиться на то, что мне совершенно неинтересно, — взгляд парня помрачнел.
— Сэм языками иностранными интересуется. А я вчера решил, что стану географом и буду путешествовать по всему миру! — слова младшего брата разрядили обстановку.
Наконец мы дошли до парка. С изумлением я увидела много людей, расслабленно гуляющих по узким тропинкам. В парке росли разные растения и деревья: вот вдалеке гордо возвышается старый дуб, по бокам аллей раскинули свои длинные ветви тополя и клены. По сравнению с участком Коллинзов, здесь было намного больше листвы, и не все деревья стояли совершенно голыми. При входе висела длинная красная вывеска с подписью «National Play Outside Day». Где-то вдалеке играла веселая музыка, слышался смех играющих детей. Сама территория была разбита на несколько участков: слева располагалось мини футбольное поле с небольшими воротами. На противоположной стороне несколько подростков играли в гольф. Вдали виднелись разные игровые площадки, рядом с которыми работали небольшие ларьки, предлагающие разнообразную еду, а в воздухе ощущался манящий к себе аппетитный запах барбекю.
— Ну, с чего начнем? — нетерпеливо поинтересовался Эрик, с любопытством оглядываясь по сторонам.
— Поиграйте сначала в гольф для разогрева, — предложил мистер Коллинз.
— Почему бы и нет, — согласился Сэм, приобняв младшего брата и взъерошив его волосы.
Мы отправились к полю для гольфа, точнее сказать, совсем мини-гольфа: по-другому это, конечно, не назовешь. Было сделано буквально несколько лунок и пара препятствий: маленький лабиринт, туннель и ловушки. Я взяла одну из клюшек и подошла к месту, откуда следовало начинать. По правде говоря, играть в гольф мне доводилось всего лишь раз в жизни, поэтому навыка не было. Мне больше нравился волейбол, в то время как с баскетболом и легкой атлетикой я не дружила совсем. С первым еще в школе были натянутые отношения, так как мне несколько раз попадали твердым мячом по носу. Боязнь почувствовать отек и противную боль заставляла сторониться баскетбольного мяча. Я машинально потерла нос, морщась при воспоминании об этом неприятном ощущении.
Собравшись с мыслями, я попыталась ударить мячик клюшкой, но он покатился совершенно в другом направлении.
— Не умеешь играть в гольф? — тихий низкий голос над ухом заставил меня вздрогнуть. За моей спиной близко, но не соприкасаясь, стоял Сэм, слегка наклонившись.
— Ничего подобного! — я попыталась придать себе уверенный вид.
Парень отошел в сторону и непринужденно ударил по мячику. Мячик прокатился по лабиринту и четко попал в нужную лунку. Повернувшись, Сэм ухмыльнулся, приподняв одну бровь. В его глазах играла нотка самодовольствия.
— Если хочешь, мы можем тебя научить метко попадать в цель, — Эрик, который тоже попал в лунку, подбежал к нам.
— Не знаю... — замялась на минуту я.
— Итак, для начала согни колени. Держать клюшку нужно вот так, — старший брат быстро оказался сбоку, аккуратно поправляя клюшку в нужную сторону. — Если хочешь определенный угол, то, соответственно, поворачивай ее.
Сэм показал мне еще несколько приемов, ни разу не прикоснувшись к моим рукам: он только двигал клюшкой в разные направления. Я была смущена, так как мы стояли друг от друга на очень маленьком расстоянии. Парень близко приближал пальцы, поправляя клюшку, но едва касался кожи, что было облегчением.
— Ты же говорил, что из тебя учитель такой себе, — я попыталась ослабить напряжение, которое царило между нами.
— Ради такого случая я готов курсы организовать, специально для тебя. Боюсь только, они не помогут, ты безнадежна, — показушно вздохнул Сэм, но его лицо, как и раньше, не выражало эмоций.
«Ах так!» — внутри, как обычно со мной случалось в подобных ситуациях, забурлило желание доказать обратное. Я подошла к мячику и уверенно приспособила клюшку, вспоминая слова насчет правильности удара. Попытавшись рассчитать траекторию, слегка толкнула мячик, и он, к моему удовольствию, упал точно в лунку. Я повернулась и победно улыбнулась.
— Неплохо-неплохо, — равнодушно кивнул Сэм, но мне все-таки показалось, что ему было приятно меня учить.
После гольфа мы вернулись к взрослым. Они сидели на скамейке под деревом около одной из палаток, где продавали еду. Я хотела было уже пойти дальше к следующему полю для игр, как вдруг резко выскочивший сбоку Эрик кинул в меня охапкой сухой опавшей листвы.
— Ой! — от неожиданности я взвизгнула. В ответ на это мальчик заливисто рассмеялся.
Только я открыла рот, чтобы возмутиться, как сзади полетела новая порция листьев. На этот раз виновником «листопада» оказался Сэм.
— Ну все, война так война! — рассмеялась я, тоже загребая листьев и кидая их в сторону братьев.
Мы еще пару минут бросали друг в друга листья, бегая за друг другом и смеясь.
— Ребята, может, перекусите? — крикнул нам мистер Коллинз.
Я подошла к скамейке и села около мамы, в то время как мальчики еще немного дурачились.
— Даже не знаю, что делать, Блэйки так и норовят загробить нашу компанию, — мистер Коллинз серьезно что-то рассказывал моей маме. Я решила прислушаться, хотя это было достаточно сложно сделать из-за смеющихся рядом братьев.
— Зачем им это? Они и так владеют огромной компанией, куда больше-то? — недоуменно спросила моя мама.
— Мы их главные конкуренты, видимо, хотят быть на рынке одни, — нахмурился мужчина. — Они даже пытались угрожать моей...
Он не успел договорить, так как братья подошли ближе к нам.
— Идите купите себе что-нибудь, — мистер Коллинз улыбнулся, доставая из кармана кошелек.
Пока Сэм и Эрик покупали по хот-догу, я поглядывала на взрослых: их лица были сосредоточены и взволнованны. Кто такие Блейки? Угрожают ли они семье Коллинзов?
— Эйлин, хочешь что-нибудь? — поинтересовался у меня младший брат.
— Нет, спасибо, — есть мне действительно не хотелось, но кроме этого я также хотела дослушать разговор взрослых. Среди них повисла напряженная тишина; они явно прервали разговор из-за нас с братьями и вряд ли вернутся к нему, пока мы рядом.
Взяв еду для мальчиков, мы присели к родителям. Мистер Коллинз тут же начал рассказывать смешные и забавные истории из своей жизни.
— И вот, мы все втроем: я, Эмма и Скарлетт, решили прогулять уроки, поэтому спрятались в школьном подвале. Сидим мы, никого не трогаем, как вдруг нас замечает уборщик и как побежит в нашу сторону со своей шваброй. Мы уже не первый раз там прятались, а ему это жутко не нравилось. Мы бегом от него, а он гонится за нами и кричит что-то. Так и хотел нас шваброй своей ударить, — мистер Коллинз сам же рассмеялся.
Я усмехнулась, вспомнив, как мы с Крисом тоже сбегали с уроков. Особенно запомнилось, как мы пропустили урок истории, спрятавшись в женском туалете. Мне всегда нравилась история как школьный предмет, особенно привлекали средние века, дворцовые интриги Европы и географические открытия, но мы с другом терпеть не могли учительницу, которая нам ее преподавала: бесконечные тесты, выделение любимчиков и к тому же безумно скучная и монотонная речь, под которой идеально хорошо разве что засыпать, но никак не учиться.
— Мама, ты прогуливала уроки? — наигранно ахнула я, присоединяясь к разговору.
— Ну, а кто этого не делал, — призналась она. — Да и в основном Скарлетт была зачинщиком всех таких мероприятий.
— Миссис Коллинз? — я удивилась, вспоминая, какая эта дама сейчас: холодная и нервная.
— О да, — мама поддалась воспоминаниям, слегка подпирая рукой подбородок. — Скарлетт любила искать себе приключений на свою голову, даже в старшей школе она иногда придумывала разные розыгрыши. А какие вечеринки она устраивала...
Повисла небольшая тишина. Мне показалось, или мама даже жалеет, что миссис Коллинз так переменилась?
— Жаль, что она потеряла свой внутренний огонек, — тихо произнесла она, как будто говоря это не нам, а самой себе.
— Так, давайте не будем о грустном настоящем, лучше о будущем — резко прервал речь мамы мистер Коллинз, поворачиваясь ко мне. — Эйлин, кем ты планируешь работать?
— Пока точно не знаю, но хотелось бы переводчиком, — призналась я, все еще размышляя о словах мамы. Как давно миссис Коллинз перестала быть той шаловливой девочкой? Было ли это стадией взросления, или причина кроется в другом? «Нужно уточнить у мамы», — решила я. Не знаю, почему меня так заинтересовал этот факт, но со своим любопытством я ничего поделать не могла. «Может, миссис Коллинз избегает маму из-за неприятных воспоминаний? Возможно, что-то серьезное послужило поводом для такой перемены», — неожиданно пришло в голову.
— Если хочешь, могу тебя устроить к нам в фирму, — предложил мужчина.
— Большое спасибо, но пока что не стоит, — я быстро отказалась, заметив взгляд мамы.
— Как знаешь, — пожал плечами мистер Коллинз, и, сделав маленькую паузу, встрепенулся. Около его губ вновь появились маленькие морщинки, а в глазах мелькнула тень ностальгии. — О, я еще вспомнил один смешной случай. У Скарлетт в сумке можно было найти все, что угодно: от ланча и цветных ручек, до перочинного ножика и спичек. Как-то раз на уроке залетела в класс оса. Все начали паниковать, а Скарлетт уверенно встала на стул и выкрикнула на весь класс: «Без паники! Я разберусь!» Она с серьезным видом порылась в рюкзаке и вытащила откуда мухобойку! Нужно было видеть лица учителя и учеников, когда она со всей силой ударила осу этой самой мухобойкой!
Мама и я рассмеялись. Это было так странно: узнать о миссис Коллинз, что она была взбалмошной и активной девушкой. История про рюкзак напомнила мне о Крисе, который тоже любил складывать в свою сумку весь хлам: фантики, карандаши, стикеры, еду, резинки, браслеты, жевательные резинки и прочее. Помню, мы случайно нашли в глубине кармана рюкзака кусок хлеба годовой давности, уже превратившийся в черствый сухарь, и две пары работающих наушников, которые мы считали давно потерянными.
Все на какой-то период замолчали. Эрик нетерпеливо смотрел по сторонам, явно желая поиграть. Заметив вблизи компашку детей, он быстро подбежал к ним, моментально вливаясь в беседу. Дети сначала с подозрением посмотрели на него, но уже через несколько мгновений приняли к себе в компанию. Эрик тут же начал им что-то рассказывать с хитрой улыбкой на лице, вероятно предлагая необычную игру. Мальчик казался таким дружелюбным и активным, что его ровесники сразу проявили интерес. Было интересно наблюдать за ним, ведь я в детстве не любила первая знакомиться с другими детьми, боясь больших компаний. Только через некоторое время, благодаря неудачным опытам и преодолению своей нерешительности, я научилась быстро привыкать к новому коллективу и находить подход почти к каждому, в то время как Эрик будто умел это делать с рождения.
Перед приездом в дом Коллинзов я боялась, что младший сын будет капризным и несносным ребенком, который все время что-то требует и вечно всем недоволен. Или того хуже, будет относиться ко всем с презрением, будучи ребенком из обеспеченной семьи. Эрик оказался совершенно другим: к окружающим он относился одинаково дружелюбно, не кичился своим происхождением. Возможно, мальчик вовсе не задумывался о нем серьезно. Ни разу я не слышала его капризов или нытья, и даже при приеме пищи он не привередничал.
— Что же ты все про Скарлетт рассказываешь? Лучше про себя расскажи, — я оживилась, услышав голос мамы.
— Говоришь, про себя рассказать? — мистер Коллинз почесал затылок. — То, что было в школьные годы ты и так знаешь, а вот после... Когда я только основал фирму, нужно было устроить встречу с инвесторами. Составил пригласительные сообщения и отправил их по электронной почте. Двум из трех инвесторов я отправил письма правильно, а вот последнему... Случайно опечатался, и в итоге на встречу, знаете, кто пришли? — мы с мамой мотнули головой. — Участники клуба пчеловодов!
***
Вдоволь наигравшись и наевшись, все наконец пошли обратно домой по той же самой дороге. Уже стемнело, и зажглись ночные фонари, хотя толку от них было мало: они тускло освещали тротуар. Как взрослые, так и мы молчали, будучи уставшими от насыщенного и веселого дня. Эта тишина была приятна, я уже не чувствовала себя так неловко в компании с Коллинзами, как раньше, и за день чуть ближе узнала их, даже отца семейства. Я давно так не смеялась: мистер Коллинз мастерски умел рассказывать анекдоты и прочие забавные истории. «Он так жизнерадостно себя вел, что и не скажешь, что в глубине души о чем-то сильно переживает», — вспомнился разговор мистера Коллинза с мамой о Блейках, и неподдельное волнение в глазах мужчины.
— Я уже думала, вы потерялись, — сухо произнесла миссис Коллинз, как только мы зашли в прихожую. Она стояла около двери в гостиную, недовольно подняв брови. Женщина сложила руки на груди и раздраженно забарабанила пальцами, словно собираясь нас за что-то отчитать.
— Зря ты с нами не пошла, мы провели время просто замечательно, — похвастался Эрик, снимая с себя куртку.
— Я рада за вас, — женщина поджала губы. Ее речь звучала резко, а недовольство ощущалось в каждом незначительном жесте. — Ужинать будете?
— Если только чай, — ответила мама, и от меня не ускользнуло, что она тоже заметила холодность школьной подруги.
Мы неплохо поели на ярмарке, поэтому проголодаться не успели. А вот после прохладного вечера от согревающего чая никто бы не отказался.
В столовой ненавязчиво светил настенный светильник, погружая остальную часть комнаты в полумрак, на столе горели несколько свечей. Необычная черта Коллинзов состояла в том, что в их доме в основном работало мало электрических источников света, часто зажигались свечи и камины. Это отчасти придавало уютную атмосферу, но в то же время казалось, что во мраке кто-то скрывается.
***
Все до позднего вечера сидели в гостиной, обсуждая разные темы, в том числе и планы на будущее. Я разместилась на диване с мамой, облокотившись на ее плечо, и смотрела на горящие в камине дрова. Хотелось уже пойти спать, но бурная беседа так увлекла, что подходящего момента уйти не находилось. Эрику повезло, он ложился раньше всех, поэтому его уже отправили наверх.
Миссис Коллинз сидела рядом с мужем, скрестив на груди руки, и временами бросала стальные взгляды то на нас с мамой, то на Сэма. Порой, когда мистер Коллинз слишком громко говорил, эмоционально рассказывая ту или иную вещь, она многозначительно смотрела на него, плавно кладя руку на колено мужа. Тогда мистер Коллинз останавливался, искоса смотря на жену. Ощущалось, что он сам не понимал, почему миссис Коллинз так ведет себя. Невозможно было представить, как такая ледяная женщина раньше была резвой и веселой. Ни разу за все мое пребывание в доме Коллинзов я не слышала ее смех, а улыбка настолько редко касалась ее лица, что такие моменты можно было пересчитать по пальцам.
— Эйлин, ты, наверное, хочешь спать уже? У тебя глаза закрываются, — участливо поинтересовалась мама.
— Немного да... Не привыкла столько бегать и прыгать, — призналась я.
— Что ж ты молчишь, мы же не заставляем тебя здесь сидеть, — нахмурился мистер Коллинз.
— Мне интересно было посидеть с вами, — я соврала. Несмотря на то, что я слушала их разговоры, мне было лень понимать, о чем именно они говорят.
— Иди уже спать, бедная, — ласково улыбнулась мама.
Пожелав всем спокойной ночи, я отправилась на кухню, чтобы отнести кружку чая, которую я прихватила из столовой, так и забыв ее поставить обратно. За кухонным столом стоял Михаил и с чувством давил что-то в небольшом блюдце.
— Доброй ночи, — сказал он, не поднимая своей головы.
— Доброй... — тихо отозвалась я, поставив на край стола кружку.
Искоса взглянув на блюдце, я скривила губы: в нем находилась темно-зеленая жидкость, по консистенции похожая на мазь. Не очень приятная на вид жижа, надеюсь, готовят ее не для употребления.
— Думаете, я решил кого-то отравить? — дворецкий поднял голову и усмехнулся.
— Нет, с чего Вы взяли?
Дворецкий уставился на меня на пару мгновений, но после вновь продолжил вымешивать мазь.
— Я надеюсь, Вы хорошо провели сегодняшний день, — проигнорировал вопрос дворецкий.
— Да, все было отлично.
«Нужно срочно уходить, а то пристанет с вопросами», — подумала я, уже медленно пятясь к выходу.
— Хотите совет, мисс? — неожиданно спросил мужчина, снова резко подняв свои проницательные глаза.
— Эм... Нет, — нахмурилась я, так как общество дворецкого мне не нравилось и беседовать с ним.
— Советую проживать каждый день так, как хотите нужным. И никогда не слушайте других, делайте то, что вам действительно нравится. Позволяйте себе то, что запрещено, запрещайте себе то, что заставляют. Увы, откуда нам знать, вдруг завтра уже не наступит? — напутствовал дворецкий, словно не услышав отказа.
С этими словами, дворецкий, казалось, довольно вздохнул, продолжая свою работу.
— Спасибо. Спокойной ночи, — добавила я, быстро выходя из комнаты.
— Спокойной, — отозвался Михаил, но я уже закрыла дверь кухни.