Жертва
КОРИДОР УНИВЕРСИТЕТА — ДЕНЬ
Светлый, просторный коридор. Группа старшеклассников, шумная и немного растерянная, слушает экскурсовода. Среди них Мила, скромная, с умными, внимательными глазами. Она немного отстает от группы, рассматривая старые фотографии на стене. В конце коридора мы видим Илью Солохина. Он не похож на обычного студента. Одет с претензией на стиль, но что-то в нем выдает напряжение, легкую усталость, будто он несет на себе груз, несоизмеримый с его возрастом. Он разговаривает с яркой, эффектной девушкой, но его взгляд отсутствующий, он лишь делает вид, что слушает.
Мила замечает его. Ее взгляд задерживается на нем. В нем есть какая-то загадка, недосказанность, что резко контрастирует с наигранной веселостью ее одноклассников. Илья чувствует на себе ее взгляд. Его глаза медленно скользят по группе и останавливаются на Миле. Он не улыбается широко. Уголки его губ лишь чуть-чуть ползут вверх, создавая едва уловимую, но пронзительную улыбку. Взгляд не отпускает ее секунду, две... В нем не столько флирта, сколько любопытства и легкая насмешка, будто он видит что-то в ней, чего не видит она сама. Мила отводит глаза, смущенно краснея. Она быстро поворачивается и спешит догонять группу, чувствуя, как сердце бешено колотится. Илья следит за ней взглядом, пока она не скрывается за поворотом. Его лицо снова становится каменным. Он бормочет что-то девушке и уходит, оставив ее одну.
Телефон девушки в ее руке. Она с обидой смотрит ему вслед. На экране телефона мелькает уведомление из соцсети, но зритель не успевает прочитать, от кого.
НЕСКОЛЬКО ДНЕЙ СПУСНЯ
Комната Милы — вечер.
Мила делает уроки. Телефон лежит на столе. Раздается звук сообщения. Она лениво берет телефон и замирает. Сообщение от нового человека. Имя — Илья Солохин.
Она с широко раскрытыми глазами открывает чат.
Сообщение на экране: Илья: Привет. Ты та самая девочка, которая так внимательно рассматривала портреты наших заслуженных профессоров в корпусе на прошлой неделе? :)
Мила не может сдержать улыбку. Он не только заметил ее, но и запомнил такую деталь.
Мила: Привет) Да, это я. Извините, если помешала.
Илья: Ты ничего не помешала. Наоборот, было приятно увидеть кого-то, кто интересуется историей, а не просто болтает без умолку. Аня, с которой я разговаривал, например, не отличит Менделеева от Лобачевского.
Мила: 😊 Вы тоже тут учитесь?
Илья: На юрфаке. Буду защищать невинных овечек от злых волков. Или наоборот, смотря по обстоятельствам.
Завязывается легкая, непринужденная переписка. Илья задает точные, умные вопросы. Он не говорит банальностей. Он спрашивает ее мнение о книге, которую она держала в руках на экскурсии, шутит о преподавателях. Он создает иллюзию идеального, глубокого понимания.
Она все больше увлекается, ее глаза горят. Она чувствует себя особенной, избранной.
Илья тем временем у себя; Вот так всегда и начинается. Не с громких слов, а с тихого, почти неслышного щелчка в сознании. Ты находишь самую уязвимую струнку и просто проводишь по ней пальцем. Она сама сыграет нужную мелодию.
Мила пишет последнее сообщение: Мила: Было так здорово поболтать! Не думала, что кто-то так может понять...
Она отправляет его и прижимает телефон к груди, полная счастливых ожиданий. Экран телефона гаснет, отражая ее улыбающееся лицо. Но в темноте экрана ее улыбка кажется тревожной и наивной одновременно.
Комната Милы — поздний вечер
Комната в темноте, освещена только мерцающим экраном телефона. Мила лежит в кровати, уткнувшись в него. За неделю переписка с Ильей стала главным событием ее дней.
Сообщения на экране:
Илья: Ты сегодня какая-то грустная. Чувствую сквозь экран.
Мила: Да просто... с родителями опять поругалась. Им вообще всё равно, что я чувствую.
Илья: Я понимаю. Мои тоже хотели, чтобы я стал бездушным роботом. Пришлось научиться скрывать всё внутри. Как и ты, наверное.
Мила: Ты единственный, кто меня действительно понимает.
Илья: Потому что мы одинаковые. Все остальные – они поверхностные. Живут в своем розовом мирке. Ты им не нужна настоящая. Они используют тебя, когда тебе плохо, чтобы почувствовать себя спасителями, а потом забывают.
Мила: Боюсь, ты прав...
Илья: Не бойся. Теперь есть я. Я всегда буду на твоей стороне. Но доверять надо только мне. Обещаешь?
Мила закусывает губу. Его слова попадают точно в цель, в ее подростковую неуверенность и одиночество. Она чувствует себя особенной, избранной.
Мила: Обещаю.
ПРОШЛО НЕСКОЛЬКО ДНЕЙ
Комната Милы — за час до встречи
Комната завалена одеждой. Мила перемеряла все, что есть в шкафу. Она смотрит в зеркало, нервно поправляя волосы.
Мила (про себя, тихо) Спокойно... всё будет хорошо. Просто обычная встреча.
Она берет телефон, перечитывает последние сообщения.
Сообщения на экране:
Илья: Не могу дождаться, когда наконец увижу тебя не через экран.
Илья: Ты особая, Мила. Не такая, как все:)
Она глубоко вздыхает, пытаясь заглушить внутреннюю тревогу. Ее подруга Катя пишет: «Ты уверена насчет этой встречи? Ты же его совсем не знаешь». Мила откладывает телефон, не отвечая. Мысли путаются: с одной стороны — предвкушение, с другой — смутный страх.
Мила (шепчет) Он понимает меня... Он правда понимает.
Парк — вечер
Мила приходит первой. Садится на скамейку, нервно теребя край куртки. Она снова проверяет телефон, волнуется, не опоздает ли он. Илья появляется неожиданно, словно из ниоткуда. Он одет строго — темное пальто, аккуратная прическа. Выглядит старше и серьезнее, чем на фотографиях. Его улыбка всё так же обезоруживающа, но в глазах — изучающая холодность.
Илья: Ты пришла. Я уже думал, передумаешь. — Его голос тихий, но твёрдый
Мила смущённо: Почему я должна была передумать?
Илья садясь рядом: Многие боятся настоящей близости. Предпочитают прятаться за экранами. Но ты не такая, да? Ты смелая.
Он смотрит на нее так, будто видит насквозь. Мила чувствует себя одновременно и особенной, и уязвимой. Они разговаривают. Илья искусно ведет беседу — он задает вопросы, слушает внимательно, но всегда возвращает разговор к ней. К её страхам, мечтам, неуверенности.
Илья мягко приговаривая: Ты говоришь, что родители не понимают тебя... А кто понимает? Кроме меня.
Мила опуская глаза: Никто...
Илья приближается чуть ближе: Потому что мир любит удобных людей. А ты... ты живая. Со всеми твоими страхами, сомнениями. Это пугает людей.
Его слова звучат как откровение. Мила чувствует, как на глаза наворачиваются слезы. Она так долго ждала, чтобы кто-то увидел её настоящую.
Илья ещё тише, почти шёпотом: Ты можешь доверять мне. Только мне. Я не причиню тебе боли. Я покажу тебе, каково это — быть по-настоящему принятой.
Он медленно проводит пальцем по её щеке, заставляя её вздрогнуть. Его прикосновение одновременно пугает и притягивает.
Мила едва слышно: Я верю тебе...
Их лица совсем близко. Мила закрывает глаза. Это не порыв страсти — это акт доверия, капитуляции. Она отдает себя ему в руки, буквально и метафорически.
Поцелуй долгий, властный, но без тепла. Словно печать. Когда он отдаляется, в его глазах читается не нежность, а удовлетворение — охотника, загнавшего дичь в ловушку.
Илья гладя её по волосам: Вот и хорошо. Теперь ты под защитой. Моей защитой.
Мила молча кивает. Она чувствует опустошение и странную легкость — как будто с неё сняли груз ответственности за собственную жизнь. Теперь он будет решать за неё. И в этом есть ужасная, извращенная свобода.
Они идут по парку, держась за руки. Но если присмотреться — его пальцы сжаты вокруг её запястья, как наручники.
ПОСЛЕДНИЙ УЖИН. Особняк Ильи — ночь
Мрачный особняк в стиле неоклассицизма, скрытый за высоким забором с облупившейся краской. Окна темны, кроме одного на первом этаже. Приглушенный свет льется сквозь тяжелые портьеры. Мила стоит у ворот, нервно поправляя платье. Она чувствует холодный укол тревоги, но глушит его: «Это Илья. Он меня понимает. Он хочет сделать наш вечер особенным».
Дверь открывается бесшумно. Илья стоит на пороге. Одет в идеально сидящий темный костюм. Его улыбка безупречна, но глаза остаются неподвижными, как у хищника, затаившегося в засаде.
Илья говорит с шепотом, обволакивающий: Ты пришла. Я знал, что ты не испугаешься.
Он берет ее за руку. Его пальцы холодны, как металл. Он ведет ее через огромную, погруженную во мрак гостиную. Их шаги гулко отдаются по мраморному полу. В воздухе витает запах старой пыли, дорогого парфюма и чего-то едкого, химического.
Небольшой стол на двоих накрыт изысканно: хрусталь, серебро. Свечи отбрасывают тревожные, пляшущие тени на стены, уставленные книгами в одинаковых переплетах. Ни одной личной вещи. Ни одной фотографии.
Они ужинают. Илья ведет беседу виртуозно. Он говорит о философии, искусстве, хрупкости человеческой психики. Его слова звучат как изящный узор, скрывающий пустоту.
Солохин наклоняясь вперед, свеча подчеркивает резкие черты его лица: Ты ведь чувствуешь это, да? Всеобщую фальшь. Только мы с тобой не боимся смотреть в бездну. Только мы по-настоящему живы.
Он говорит «мы», но подразумевает «я». Мила ловит себя на мысли, что просто отражает его, как зеркало. Ее собственное «я» растворяется в его нарциссическом взгляде.
Мила почти шёпотом, поддавшись гипнозу его слов: Да... только мы.
Ужин заканчивается. Илья встает и подходит к ней. Он нежно кладет руку ей на плечо. Его прикосновение заставляет ее застыть.
У Ильи голос мягкий, но не оставляющий места для возражений: Хочешь увидеть мое самое сокровенное место? Туда, где я храню свои главные... истины.
Он ведет ее по длинному, темному коридору. Дверь в конце приоткрыта. Оттуда доносится странный, химический запах, который теперь сильнее.
Комната, похожая на кабинет ученого или таксидермиста. Полки с пробирками, медицинскими инструментами, старыми фолиантами в кожаных переплетах. В центре — кресло, похожее на стоматологическое, но с кожаными ремнями.
Мила замирает на пороге. Ее сердце бешено колотится. Инстинкты кричат об опасности.
Милин голос дрожит: Илья... что это?
Он поворачивается к ней. Маска идеального парня окончательно спадает. В его глазах — лишь леденящий, научный интерес.
Илья же спокойно, почти ласково: Это место, где иллюзии растворяются. Где остается только голая, прекрасная правда. Ты говорила, что доверяешь мне. Докажи это.
Он делает шаг к ней. Его рука тянется не чтобы ударить, а чтобы прикоснуться к ее шее с почти хирургической точностью.
На лице Милы нет ужаса. Только медленное, леденящее осознание. Осознание того, что все его слова, вся эта идеальная связь — был лишь сложный, изощренный эксперимент. И она — его конечная точка.
Голос Ильи расходится по маленькой комнатушке: Самый чистый акт познания — это уничтожение. Только в момент перехода из бытия в небытие человек становится абсолютно честным. А я коллекционирую искренность.
Тень Ильи нависает над Милой. Дверь в комнату медленно захлопывается. Звук щелчка замка оглушительно громко звучит в полной тишине.