Пролог
***
На дворе середина августа. Вся Япония, особенно бывшая её столица, готовилась к большому синтоистскому фестивалю Гозан-но Окуриби. В сезон тёплых дождей, когда и знойно, и влажно, жара кажется особо нестерпимой. Но местные жители к этому уже привыкли, поэтому не суть важно. Кстати, забыл представиться. Позвольте мне исправить это недоразумение.
Звать меня Рин Котодзава, Тадаскевич по отчеству. Мне 22 года, и я родился в 74-м году в День смеха. Хотя судьба мне уготовила отнюдь не смешные испытания. Вам они даже не снились!
Однажды утром — было это в мае 21-го числа — я просыпаюсь от сильной боли под грудиной и невероятной слабости. Я не мог просто встать, поэтому приоткрыл глаза, чтобы не терять и без того иссякавшие силы. Я думал — всё, пришла кончина. Но что-то во мне хотело жить, и, собрав всю оставшуюся энергию, я пошёл... по свою душу. Прямо на живой остров Тонг-Ноу, что находится далеко на востоке. А там я столько друзей и подруг нашёл, пока переходил из тела в тело... И даже успел катаной обзавестись, чтобы спасти Царя Центральной Горы...
А год спустя — душу я уже себе вернул и даже спас старого приятеля Яширо — я отправился в космос на ракете без скафандра. Вот вы думаете, как я выжил в таких условиях? Мой ответ будет таков — а я ебу? Разве виноват я в том, что с такими способностями родился? Однако же, и там успел познакомиться с кучей местных инопланетян, даже завёл себе приятелей и коллег. Я и сам в шоке, что у меня есть коллеги в другой галактике. Ой, а мне ещё с Кирой праздник надо проводить, чуть не забыл!
Я посмотрел на календарь, затем на часы. Чёрт, опаздываю! Я побежал со всех ног в храм, не оглядываясь назад. Слава богам, он рядом с моим домом, а то точно бы опоздал. А вот и она, моя любимая Кира Кавасаки. Она лишь на 3 года младше меня, но силушка у неё — ух! Богатырская! И интеллект у неё недюжинный. С виду — такая маленькая и хрупкая девчонка, будто фарфоровая куколка, а столько всего умеет!.. Остаётся ей только восхищаться... в меру, конечно же.
***
Вот, уже начали прибывать гости. А я пытаюсь напялить на себя новое голубое кимоно с гэта. И как не перепутать стороны у такого одеяния? Ладно, с гэта разобрались, с таби тоже, лево направо надели, а как оби-то завязывать?.. Допустим, я, как обычно, завяжу его наспех. Естественно, первый блин получится комом, надо было заранее приходить! Это ещё что за галстук на поясе? Я, по-вашему, буду носить это нечто как специальную тряпку для прикрытия члена? Не тут-то было. Перевязываем. Может, завязать бантиком?.. Бля буду, если геем будут называть. А хотя, есть у меня одна идейка... Завяжу по традициям каратэ, как Кира учила. Киай! К бою готов!
А теперь надо... Так, стоп, где Кира? Ах, вот она, танцует с девчатами!.. Прекрасно, можно зрелище посмотреть заодно. Я уселся на крыльцо храма, принялся смотреть, что там вообще делается. Грациозные движения главной танцовщицы завораживали меня, как будто она исполняла важную роль в балете, а не в бон-одори. Как красиво развеваются веера в девичьих руках, как они изящно подскакивают и опускаются обратно — глаз не оторвать!.. А тем временем в храме старики ели варёный рис и суп мисо, хлебая чай. Среди них был г-н Синто, приятель с отрочества. Познакомились мы тогда в том же храме, где сейчас нахожусь и работаю в качестве гонэги.
Потом я увидел, как вдали подростки пишут молитвы и кидают кедровые полоски в костёр. Решил я тоже достать кедровую полоску с нычки и написать на ней свою молитву. Затем сжечь её, чтобы дым дошёл до богов и они услышали норито там, наверху. Крючок за крючком, палочка за палочкой я выписывал на полоске молитвенные иероглифы. Меня всего трясло от волнения, руки предательски дрожали от страха сделать малейшую ошибку, ведь полоска всего одна, а молитву с ошибками божества могут не принять. Вот бы я переехал в другую страну...
***
Туда, где точно я не побоюсь сделать неправильно и где я тут же смогу исправить всё, что натворил спросонья, и забыть о существовании их, больше их не повторяя. Даже русская пословица об этом была: «Кто старое помянет, тому глаз вон». А кто забудет, тому оба вон... Ладно, забывать о существовании её я не буду, и винить себя за её совершение — тоже нет. Да, совершилось, но зачем себя за это гробить? А хотя... пошла она к чёрту. Я встал, подошёл к костру и кинул свою молитву в огонь. Может быть, услышать боги, а возможно, что нет.
«Неважно. Уже неважно,» — подумал я и обхватил голову руками. Ко мне подошла миловидная девушка с чёрными как смоль волосами, заплетёнными в два пучка, и в традиционном кимоно священнослужительниц мико. И меня осенило...
— Кира, ты, что ли?
— Давно уже. Ты здесь до вечера просидел. А надо было ещё фонари делать.
— Блять, фонари! — я вскричал и вцепился руками за голову, чтобы вырвать волосы в клочья, но только исцарапал себе макушку. Любимая посмотрела на неё и тихо достала из моей сумки аптечку. По характерному покалыванию и шипению я понял, только когда тихо застонал — это была перекись водорода. Почему у меня в самый нужный момент не оказалось хлоргексидина?.. Вопрос риторический. Но я терпел ради неё, терпел и плакал... Да, плакал, но не от боли — от счастья. Она наконец-то обратила на меня внимание не как подруга... А хотя, я не плакал...
Я потрогал свой лоб. О, боги, я взмок! А она ещё мне щёку тронула!.. Меня бросило в жар, в холод, потом снова в жар, и так по кругу. Мой мозг не мог остановиться, и я снова почувствовал себя в году в 93-м, когда мы только познакомились и выпили у неё дома чай с плантации её родителей. Это был самый лучший день, когда я ещё не начал путешествовать в разные мистические земли, рассказ о которых вызывает недоверие и шок. А я там был, мёд-пиво пил, по усам текло, да в рот не попало... По усам? У меня вообще нет волос на теле, какие ещё усы?
***
Я посмотрел на небо. Сейчас действительно было темно, и меня уже звали зажигать фонари. Я встал и пошёл будто нехотя, будто что-то предчувствуя. Но что именно — непонятно, однако чувство было очень неприятным. Я взглотнул и лицом к лицу столкнулся с острой болью в горле. Его саднило так, будто только что по нему проехались наждачкой. Я на всякий случай достал градусник и начал ждать. Ждал одну минуту, две, три, достал на четвёртой. У меня тридцать девять градусов и пять минут, а я ещё на ногах стою. Я решил надеть маску, чтобы не заражать людей. И я пошёл. К своим коллегам, к друзьям, и, что самое главное, к Кире.
— Привет, Рин! — первым заговорил Дай, душа компании и тоже интерн, как и я.
— Привет, Дай!
— Ну, наконец-то ты пришёл! — с улыбкой закатив глаза, прибавила Кира.
— Извини, Кира, приболел. О, привет, Столица!
— О, привет, Рим! — язвительно парировал Иван Столица, кудрявый офицер полиции, самый красивый после Киры в нашей четвёрке.
— Нехорошо повторять чужие приёмы!
— А вот и хорошо. Сам на это напросился.
— Ладно, уговорили, товарищ офицер.
— Ух ты, на формальности переходим? Экая фамильярность!
— И долго мы ещё будем говорит как герои романов XIX века?
— Хороший ход, г-н Словесный Понос. Но не в этот момент.
— А вот и нет, Иван-дурачок!
И этот спор мог бы длиться вечно, если бы не вмешался Дай. Он сунул в наши рты по якитори, и мы оба наконец-то замолчали, устав спорить друг с другом. Но на самом деле мы не устали спорить, просто всеобщее внимание четвёрки устремилось на горы с иероглифами — «дай», «мёхо», «фунагата», «хидари-даймондзи», «тории-гата», что означает «большой», «тайный закон», «лодка», уменьшённая версия «большого» и «ворота тории» соответственно. Мы все были сверху, поэтому у нас был редкий шанс увидеть всё. Я бы даже сказал, очень редкий шанс.
— А помнишь то самое дело? Когда Киру избили два придурка? — вступил Дай.
— Да, помню. Я тогда очень сильно испугался за неё — аж сердце хватало! — услышал я хриплый, но оттого не менее нервный голос. И он был моим.
— Ой, а что это у тебя с голосом? — вмешалась заботливая Кира.
— Я не знаю. Подхватил что-то, — отмахнулся я.
— Тебе надо срочно к врачу, — настоял на своём Иван, властно скрестив руки.
— Кстати, пока не забыла... Вот тебе мятные леденцы.
— Большое спасибо, — поблагодарил я и уже собирался уйти, но тут вмешался Дай.
— Погоди, дай горло осмотрю. Сними маску и скажи «а-а-а».
Я прислушался к словам врача, снял маску и открыл рот. Дай достал из своей аптечки медицинскую ложку и, осмотрев полость моего рта, заявил: «Да у тебя фарингит. Срочно на больничный».
И началась суматоха: Кира передала мне пакет с тремя видами чая с родовой плантации, Дай выписал мне рецепт с лекарствами (он проходил 2 года в кафедру отоларингологов, но в итоге был перепрофилирован в хирурга, т.к. посчитал работу лором скучной), а Ваня дал одеяло и красный шарф, дабы я смог укрыться, и с этим багажом я пошёл к себе домой.
***
Там я заварил себе чай, взял леденец и начал его рассасывать, а чтобы не пропадало время, задремал. Не прошло и десяти минут, как кто-то мне позвонил, что заставило меня недовольно зарычать.
— Алло? — раздражённо спросил я.
— Алло, — ответили с телефонной трубки. Это был Сан-су, один из семерых братьев-монахов династии Сан, четвёртый по старшинству.
— Зачем звонишь? — смягчился я.
— У меня к тебе вот какое дело, — начал иностранный коллега, затем пояснил: «Юрий Алексеевич, Его Величество Государь Губернатор Лунного Дворца, требует в течение недели вернуть священный артефакт, или весь Чу-Тенг погибнет. У тебя остался Юй-пао?
— Да, остался. Могу вернуть. Но верну только через Нан-шу — фарингит словил.
— Выздоравливай, друг мой, а я со всем разберусь. Ты жди у себя дома, но иногда поглядывай в окно, чтобы не упустить момент.
Я встал с кровати, не удосужившись её даже заправить — силы были на исходе. Принялся пить чай, чтобы не было скучно, и впервые за этот безумный день я смог отдохнуть. Затем я щёлкнул пальцами, держа в руке лежавшую на столе Чёрную Жемчужину. Все остальные жемчужины прицепились к моей руке, образуя кокон. Теперь я мог спокойно выпить чайку, одновременно поглядывая в окно, чтобы увидеть инопланетного охранника Чу-Тенга и поздороваться с ним. и действительно над землёй парила его тело неописуемой, сюрреалистической красоты: прямая гордая, почти королевская осанка, овальное лицо, усыпанное жёлтыми как звёзды на фиолетовом полуночном небе точками и обрамленное нимбом с девятью зоркими глазами, как очи херувима.
— Добрый вечер, путник, — его голос прозвучал ниоткуда и отовсюду одновременно, будто говорил сам космос, а не его обитатель.
— Добрый... вечер... вот ваши жемчужины, — прохрипел я и дал стражу галактики Юй-пао.
— Очень хорошо... Большое спасибо, Рин, обязательно передам. Однако, у меня есть к тебе одна просьба.
— Какая? — всё более раздражаясь, спросил я.
— В Кай-Ши просочилась тьма с Чу-Тенга, и надо её победить. А скоро ещё саммит Правительства Архипелага «Небо—Земля—Подземелье», на котором меня не будет, но будут Их Величества Государи Губернаторы Звёздного, Лунного и Солнечного Дворцов, а также Её Высочество Государыня Губернатор Лунного Дворца.
— И снова вы без меня не справитесь, да? — съязвил я.
— Да. И более того — в Кай-Ши творится полный беспредел, и нужен врач, чтобы лечить жертв бандитских баталий.
— Хорошо, — согласился я, затем попросил: «Укажите мне дорогу».
— Попасть в Кай-Ши можно только через щупальца. Белые с золотым отливом ведут в Ди-Лао — Пристанище Богов. Серые — в Ё-чон, поле Лярв. Синие, красные, лимонные и чёрные с фиолетовым — в Шин-чин, Лай-ши, Ди-ю и Шень-юан соответственно. Но тебе сначала нужно пройти в КПП, поэтому рекомендую отправляться синими щупальцами: они не только в Шин-чин ведут.
— Я Вас понял, — уверил я Нан-шу, прежде чем потащить лодку к берегу Охотского моря, прежде чем охранник Чу-Тенга смог меня туда телепортировать. Я сначала не понял, потом как понял. Я бы ковылял больше 1000 километров пешком, если бы не добрый защитник другой галактики.
Я подождал минут 20, сидя на своей любимой каноэ, прежде чем увидеть синие щупальца и толкнуть веслом вперёд, отправляясь в путь. Всё делалось само — руки гребли, глаза смотрели исключительно вперёд. Настал момент истины — щупальца цвета ночного неба окутали меня, во всём голубом как море и с красным как заря шарфом, в свой безопасный кокон, где не было ничего, кроме их тепла и скольжения, а также убаюкивающего запаха соли, водорослей и рыбы, смешанного с ароматом лекарств и чая.
Да здравствует Кай-Ши.