Нерушимая нить наших душ

Дождь лил непроглядной стеной, заливаясь холодными крупными каплями за шиворот, беспощадно наполняя одежду неприятной липкой тяжестью. Его капли глухо барабанили по мокрой земле, превращая ее в грязь. Воздух был холодный, но приятно пахло свежестью, мокрой травой, сырой корой и почвой. Гремел гром, яркие вспышки молний озаряли помрачневшее небо.

— Скара, идём с нами в Чайник, — Люмин кивнула головой в сторону маленького глиняного чайника цвета карамели, что был надёжно спрятан, среди листьев намокшего кустарника. — Ты ведь не останешься сидеть снаружи? Ливень льет как из ведра, — девушка поежилась, обнимая себя руками, в безуспешной попытке скрыться от крупных капель.

Ее волосы уже намокли, но она все не уходила, пускай и ощущала неприятный липкий холод от намокшего платья, ее плечи мелко подрагивали.

Юноша стоял под ветками дерева, опершись спиной о шершавую кору. Шляпа неплохо укрывала его от ветра и дождя, что усиливался порывами.

— Почему нет? Пф, — он хмыкнул, сложив руки на груди. — Дождь мне никак не мешает.

— Я… я боюсь, что ты уйдешь, — Люмин опустила взгляд, разглядывая затуманенными глазами мокрую под ногами землю, по которой нещадя барабанили крупные капли.

— Пф, я тебе обещал, — напомнил Странник, вскидывая брови. — Забыла?

— И ты сдержишь обещание? — Люмин посмотрела на него, пытаясь разглядеть правду, найти причину, почему он желает побыть один.

Неужели он был напуган правдой, узнав о крови Дурина? Они ведь толком ещё даже ничего не обсудили и обязательно найдут решение.

Ливень усиливался, как и ветер. Он сменил направление дождя и теперь тот неприятно хлестал по щекам, все больше заливаясь за шиворот. Люмин промокла до нитки, но продолжала стоять, не желая его оставлять одного. Помрачневшее закатное небо осветила яркая вспышка фиолетовой молнии, следом прокатился оглушающий раскат грома.

— Идём с нами в Чайник, — вновь повторила девушка, по ее лицу стекали холодные капли, буквально заливая глаза, от чего ее мокрые ресницы дрожали от холода.

— Твоя рана намокнет ещё больше, если ты продолжишь стоять под дождём, — ровным голосом произнес Странник, посмотрев на мокрую до ниточки повязку на ее бедре. — Иди. И не страдай ерундой.

Странник думал лишь о том, чего бы такого придумать, чтоб Люмин уже отвязалась. Мысль пришла внезапно и совершенно сумасбродная. Он был уверен, что девушка ни за что этого не сделает, а значит оставит его в покое.

Хотелось побыть одному на свежем воздухе, хоть и стоя под проливным дождем, переосмыслить все, что он вспомнил, благодаря «Ларцу воспоминаний». Холодный ветер неплохо пробуждал в нем трезвый взгляд на вещи. Люмин уходить никак не собиралась.

— Ладно, — наконец, произнес юноша, думая о том, что он уже победил. — Я пойду, но при одном условии.

— Каком? — осторожно спросила Люмин, немного нахмурив брови.

— Если ты меня поцелуешь, — ответил Странник, гордо задрав подбородок, прекрасно понимая, что она этого не сделает, а значит оставит его в покое.

— Что?! — у девушки от одной мысли перехватило дыхание.

— Это сделка, — юноша ухмыльнулся, довольно вскинув бровь. — Пф, — бросил он, взглянув на Люмин, что не могла подобрать ни слова. — Трусиха. Так я и думал. Иди уже, — он победно сложил руки на груди.

Неожиданно для Скары девушка подошла к нему, шлепая сапогами по мокрой земле. Она встала на цыпочки, одной рукой ухватившись за поля его большой синей шляпы, что укрыла их обоих от ливня, словно зонтик. За ее спиной со шляпы водопадом спустились сотни капелек дождя, отражая в себе вспышку сверкнувшей в небе яркой молнии. Люмин взглянула Страннику в глаза цвета фиолетового бархата, его ресницы, поймав ее взгляд, мелко задрожали в ответ.

— Что ты д… — он не успел договорить, несуществующее сердце пропустило удар от того, как близко она была.

Люмин поцеловала его в мокрую, холодную, словно лёд щеку, но будто нарочно настолько близко и опасно к его губам. И тут же отстранилась, смущённо, но с интересом и победой, заглядывая в его очи.

Скара на мгновение, будто забыл, как дышать, но осознав, что произошло, собрав губы в тонкую полосочку с раскрасневшимися щеками, выпалил на одном дыхании:

— Совсем сдурела?! Какого хрена ты делаешь?!

— Ты сам попросил, — улыбаясь ответила Люмин, делая шаг в сторону вновь под холодный ливень. — Это была сделка. Я выполнила свою часть сделки, а теперь идём в Чайник. Я победила, — через плечо бросила она, подходя к чайничку, что был надёжно укрыт в ветках мокрого пышного куста.

— Победила?! Ещё чего! — не сдавался Скара, сжимая кулаки, дождь усиливался, от того приходилось уже перекрикивать нарастающий шум беспощадных крупных капель. — Я просто в шоке!

— В шоке? — взгляд Люмин светился задорной искринкой. — Значит тебе понравилось?

— Я… ты… Гхм! — юноша впервые не мог найти, чего бы такого ей ляпнуть, лишь сжал губы, всё ещё ощущая на своей холодной щеке ее теплоту, несуществующее сердце предательски стучало в ответ.

Люмин поднесла руку к Чайнику, собираясь заходить внутрь, но бывший Предвестник не двигался с места. Он стоял все там же, сложив руки на груди и молча смотрел ей вслед.

— Скара, если ты нарушишь сделку, я снова это сделаю. Идём, — повторила Люмин, выжидающе на него смотря.

Странник лишь опустил длинные мокрые ресницы, короткое мгновение размышляя о произошедшем. Зачем она это сделала? Чтобы просто поиздеваться над ним или потому что она правда хотела его поцеловать? А что чувствовал он?

Не найдя ответа, Странник открыл глаза и молча подошёл к девушке, ожидая от нее дальнейших указаний, так как он понятия не имел, как этот Чайник работает.

— Просто положи свою руку на мою, — с трудом сдерживая улыбку, произнесла Люмин, но уловив его немое негодование, продолжила. — Ладно, шучу, это необязательно. Просто вытяни руку рядом над Чайником и подумай о том, что ты хочешь попасть в Обитель.

К удивлению девушки, он положил свою мокрую холодную от дождя ладонь сверху на ее протяную над Чайником руку и многозначительно посмотрел на нее.

— Пытаешься меня обыграть? — съязвила Люмин, отвечая ему прищуренным взглядом.

У них словно началась какая-то игра, правила которой были понятны только лишь им обоим. Игра смысл которой состоит в том, что пораздражать друг друга, взяв на слабо, но по итогу, как бы они не пытались этого отрицать, происходящее почему-то нравилось им обоим.

— Ну я же должен сравнять счёт, — ухмыльнулся Скара, неожиданно для девушки, крепко сцепив ее пальцы со своими.

— А вот так делать совсем необязательно, — произнесла Люмин, смотря на их переплетённые пальцы, а сердце приятно билось в ответ, как близко он был. И эти руки.

— А если я просто хочу так делать, — победно ответил Странник, вскинув бровь. — Идём в этот твой Чайник. А-то мне уже становится скучно.

Люмин стукнула его локтем свободной руки в бок за его язвительность и позволила приятному потоку, который окутал их мягкой дымкой, унести в Бессмертную Обитель, укрывая от набирающего все больший темп ливня.

Через мгновение они оказались внутри просторного дома, внутри которого было очень тепло. Шум дождя, как по щелчку пальцев сменился на неизвестно откуда доносившуюся приятную спокойную мелодию, что окутывала все пространство вокруг.

Скара огляделся. Это был очень просторный холл явно не маленького дома в стиле Ли Юэ.

Пол и стены были отделаны дорогим деревом цвета молочного шоколада. Он устремил взор наверх, на высоких темных колоннах удерживался длинный широкий балкон второго этажа, что протягивался вдоль каждой стены.

Наверх вели две лестницы в дальнем конце дома, где между ними располагался светлый камин, высокие книжные шкафы и большой уютный диван цвета песка, повернутый в сторону очага. Потолок терялся где-то высоко, увенчанный красивой люстрой, что дарила этому месту теплый уютный свет, с нее ниспадали красные ленты-качели, аккуратно закреплённые на потолке и длинная кисточка.

На левой и правой от входа стенах располагались круглые деревянные арки, ведущие видимо, в другие комнаты, коих тут наверняка, было немало.

Вдоль стен стояли красивые ширмы с изображениями птиц и пейзажей Ли Юэ, книжные шкафы с аккуратно расставленными на полках статуэтками, вазами, книгами и свитками. Юноша подумал о том, что Люмин нужно видимо, где-то хранить сувениры из других регионов, оттого вокруг было так много шкафов и длинных кофейных столиков, заполненных всевозможной, как ему видилось, ерундой.

Шоколадные стены в нескольких местах украшало и множество фотографий в красивых рамках с изображениями Люмин и ее друзей? Кто все эти люди на этих снимках?

— Кто это? — спросил Странник, нахмурив брови, указывая девушке взглядом на ее фотографию с каким-то парнем, у которого были темные волосы и ярко-бирюзовые пряди, а на лбу красовался ровный маленький ромб фиолетового цвета.

На их совместной фотографии они стояли на каком-то балконе с видом на кажется, Ли Юэ. Люмин стояла, обняв его за руку и положив голову тому на плечо. Парень был довольно хмурый и выглядел грозно. На фотографии позади них была также и Паймон. Она держала в руках тарелку с миндальным тофу? А Люмин выглядела донельзя счастливой, широко улыбалась, ее глаза так и искрились радостью.

— Эм… Это Сяо. Он адепт из Ли Юэ, — спокойно ответила девушка, улыбнувшись уголками губ, будто вспомнив что-то очень приятное.

Скаре показалось, что произнося имя этого адепта она улыбнулась как-то чересчур радостно. Внутри его груди что-то неприятно кольнуло.

Странник подумал о том, что чертовски глупо с его стороны было полагать, что он единственный. У нее сотня друзей, не меньше. А он просто один из многих, кого она наверняка, спустя некоторое время забудет, когда они закончат этот путь. Если вообще закончат его вместе…

— Он просто мой друг, — зачем-то добавила Люмин, словно бы уловив его замешательство.

— Да мне плевать, — грубо ответил юноша, закусив губу и отвернулся от фотографий, не желая смотреть на оставшиеся, это не его дело.

— Скара, хочешь мы тоже сделаем совместную фотографию? — предложила Путешественница, радостно вскинув брови.

— Чтобы я тоже оказался на этой твоей доске почёта? Нет, спасибо, — он покачал головой и снял мокрую шляпу, положив ее на свободный столик у входа. — Иди лучше переоденься, — он окинул Люмин взглядом. — А-то заболеешь.

С них обоих действительно, ручьем на пол капала вода, их одежда, волосы были мокрыми до нитки, особенно, у Люмин.

Неожиданно для девушки, Скара обхватил кончиками пальцев свое насквозь мокрое бело-голубое хаори и снял его через голову, оставшись в одной лишь черной майке и шортах. Люмин случайно скользнув взглядом по его подтянутым плечам, смущённо отвела глаза.

— Что? — он вскинул бровь, улыбнувшись уголками губ.

— Ничего, — помотала головой девушка, смотря на лестницу. — Ты прав, я пойду сменю одежду на сухую и приду. Можешь пока посидеть у камина и…

— Сам как-нибудь разберусь, — закончил за нее Скара. — Иди уже.

Люмин поднялась по лестнице на второй этаж, видимо, где-то там была ее комната и скрылась из виду, оставляя юношу одного.

Странник шлепая мокрыми сандалиями по полу, дошел до дальнего конца холла и сняв обувь, сел на ковер у большого камина песочного цвета, облокотившись спиной о мягкий диван.

Краем уха он услышал, как из какой-то комнаты первого этажа доносится писк Паймон. Та спорила с Дуриным, какое блюдо Тейвата самое вкусное, и она явно побеждала. Фея находила все новые и новые аргументы в свою пользу, уничтожая позицию Дракона в пух и прах. Тот заступался за мясные стейки, что были одним из немногих блюд, что он умел по-настоящему хорошо готовить. Скара усмехнулся услышанному и помотал головой.

После дождя волосы юноши хоть и не были такими влажными, как у Люмин, но челка намокла и путаясь, падала на веки. Он вытянул ноги поближе к большому камину и поднес ладони, чтоб быстрее обсохнуть. Вглядывался в завораживающий танец жарких языков пламени, что начал постепенно его гипнотизировать и заставлять всматриваться в него.

В какой-то момент спокойный танец языков пламени сменился на хаотичные агрессивные вспышки искр, в которых он видел себя, безжалостно замахивающегося катаной на ни в чем неповинных людей, неугодных Фатуи. Кровь. Крики. Кровь на стенах, на полу, везде. Кровь на его лице, обагренном алым цветом, кровь на руках. И крепко сжатые зубы, он верил, что так нужно. Что только так правильно.

Грудь начала часто-часто вздыматься, он сжал кулаки до боли, костяшки пальцев побелели, хотелось остановить эти ужасные картины, забыть. Но он никогда этого не забудет. Скара с отвращением отвернулся от огня не в силах больше смотреть на картины из своей жизни.

Его рука, крепко сжатая в кулак покоилась на его бедре. Странник ощутил, что в кармане прямо под рукой, что-то мешается. Это отвлекло его от заполонивших голову криков и алых вспышек крови перед глазами.

Скара опустил руку в карман, нащупав там бумажную фигурку оригами в виде Дракона, что сделал мини Дурин. Он улыбнулся уголками губ, вытащив ее и держа двумя пальцами на фоне очага. Покрутил ее, прочёл надпись на ней, что Дракон оставил: «Я очень ценю нашу дружбу. Возвращайся поскорее, Мастер Шляпка. Твой друг, мини Дурин.» и вернул ее в карман обратно, внезапно вспомнив, что ещё там было.

Странник вынул маленький зелёный листочек, что он несколько дней назад вытащил из волос Люмин, тогда в Сумеру, когда они ночью сидели у водопада пруда Язадаха. Он не понимал, зачем поднял его с земли, когда девушка ушла, это был какой-то непонятный порыв его души, который вызывал у него много вопросов. Вот и сейчас, держа этот маленький зелёный листочек между пальцев, он зачем-то прикрыв глаза поднес его к носу, вдыхая аромат, который на нем остался.

— Я долбаный идиот, — прошептал он, возвращая памятный сувенир на место. — Что я вообще делаю…

Вздохнув, Странник подумал о том, что быть может, именно поэтому Люмин и хранит все эти сувениры в своей Обители, ведь они тоже напоминают ей о приятных мгновениях из путешествий и о людях, которые ей дороги. Наверное, это именно та причина, по которой он тоже сохранил этот маленький глупый сувенир.

Скара не знал, что Люмин вернулась пару минут назад и не смея пошевелиться, почти совсем не дыша, стояла в нескольких метрах от него за спинкой дивана, не веря тому, что видит, ведь он пару секунд назад держал в руках тот самый крохотный листочек, что тогда вытащил из ее волос. Она улыбнулась и спустя мгновение тихонечко подошла к нему, сделав то, что он никак не ожидал.

Внезапно за его спиной промелькнула яркая вспышка света и довольно громкий звук спускаемого затвора фотоаппарата. Он не веря своим ушам обернулся.

Люмин переодетая в сухую чистую одежду стояла за его спиной, держа в руках фотоаппарат. На ней было простое розовое по колено платье и такого же цвета туфли на плоской подошве. Сбоку камеры выехал готовый снимок, который Люмин спешно вытащила и быстро потрясла им в воздухе, проявляя кадр.

— Эй! Ты что творишь?! — выпалил Странник, разворачиваясь в ее сторону, кладя руки на сидушку дивана. — Я по-моему ясно выразился, что не хочу на эту твою…

— Доску почета? — съязвила Люмин, смеясь и снова сделала фотографию.

Его озарила яркая вспышка света, на мгновение ослепив его. Юноша проморгался и нахмурившись посмотрел на нее.

— Какого хрена?! — злился Скара, вскакивая на ноги. — Отдай! — он вытянул руку в безуспешной попытке выхватить снимок из ее ускользающей перед его носом руки.

Люмин побежала от него со всех ног, держа в руках уже две готовых фотографии, а Скара помчался за ней. Эти двое топая ногами по деревянному полу, пробежали мимо арки, из которой на доносящийся из холла шум, высунулись недоумевающие Паймон и Дурин.

— Люмин, у вас все хорошо? — спросила Паймон, наблюдая за спектаклем, что эти двое устроили. — Паймон может его стукнуть, если надо! — фея выставила кулачки перед собой, делая вид, что она боксирует.

— Все в порядке, — на ходу выкрикнула девушка, ловко увернувшись от Странника, что почти догнал ее, но тот поскользнувшись босыми ногами на длинном коврике оранжевого цвета, проехал мимо нее, как по катку.

— Л… Ладно, — неохотно сдалась фея. — Дурин, идём, Паймон научит тебя готовить что-нибудь, кроме этого твоего мясного стейка.

Дракон широко улыбнулся белыми клычками на увиденную в холле картину. Его маленькое доброе сердце несказанно радовалось за своего друга. Дурин юркнул за дверь кухни и исчез из виду, готовясь слушать наставления главного шеф-повара Тейвата, коим Паймон гордо называла себя весь последний час.

— Отдай! — выкрикнул Странник, спешно поднимаясь за Люмин по лестнице наверх, топая по ступенькам. — Дай хотя бы посмотреть, что получилось!

— Ты вышел как полный идиот, — смеялась Люмин чуть ли не до слез, убегая от него уже по длинному балкону второго этажа. А он бежал вслед за ней.

— Тогда тем более! — потребовал Странник, пробегая дальше по длинному балкону, молясь о том, чтобы снова не поскользнуться босыми ногами на этой куче ковров. На кой черт их вообще тут столько? Безвкусица!

Рассматривать интерьер времени совершенно не было, Странник лишь заметил такой же диван теплого песочного цвета, что стоял на балконе с приличным свободным пространством от перил, за спинкой которого и пряталась Люмин, прижимая к груди фотографии и камеру. Она часто дышала, пытаясь восстановить дыхание.

Скара остановился и молча протянул ладонь, в ожидании, что девушка отдаст ему снимки, на что та покачала головой.

— Это ты зря, — с прищуром ответил юноша и взмахнув рукой, лёгким ветерком вырвал у нее фотографии из рук.

Люмин потянулась за ними прямо через спинку дивана, пытаясь ухватиться, но перевалившись через подушки, свалилась на пол, по пути уронив фотоаппарат, и сшибая с ног и Странника. Оба шумно упали. Люмин свалилась прям на него. Снимки, медленно раскачиваясь по воздуху, приземлились следом рядом с ними.

— Блин, — недовольно поворчала она, смотря на вырванные потоком Анемо из ее рук фотографии, а затем осознав, что вообще-то упала сверху на Странника, широко открыв глаза, молча уставилась на него, он был так близко, прямо под ней. Сердце в ее груди пропустило безумный удар.

— Какого черта?! Слезь с меня! — выпалил Странник, смотря на нее снизу вверх, его щеки покраснели, а сердце, которого не было, готовилось покинуть его грудь, ровно так же, как и у Люмин.

Путешественница сделала отчаянный вдох, ведь на мгновение ей показалось, что она забыла как дышать. Его очи цвета прекрасных глициний были так близко. Девушка с раскрасневшимися щеками слезла со Странника, отводя взгляд в сторону. Ей было ужасно стыдно, что она его уронила и они оба оказались из-за нее в таком неловком положении.

— Извини, — прошептала Люмин, обнимая себя руками, ей хотелось провалиться сквозь землю.

Странник поднялся на ноги, победно держа две фотографии в руках и фотоаппарат.

На первой он задумчиво сидел спиной к кадру на фоне камина. Большую часть фотографии занимал диван, его самого за ним почти не было видно, лишь макушку и немного спину.

А на второй, у него получилось максимально идиотское выражение лица с открытым ртом, видимо, в тот момент, он что-то говорил. Но на фотографии это выглядело так, будто он поет. Какой бред.

— Ты права, я получился как полный идиот. Сожги их нахрен, — он отдал ей снимки и фотоаппарат и встал, сложив руки на груди.

— Я этого не сделаю, — тихо ответила девушка, прижимая фотографии к сердцу.

— На кой черт они тебе? — непонимая спросил Скара, вопросительно вскидывая темные брови.

— По той же причине, по которой ты сохранил тот листочек, — ответила девушка, отводя взгляд.

— Чт… Гхм, — он сжал губы в тонкую полосочку. — Ты что следила за мной?! — он злился.

— Нет, я просто спустилась не вовремя, — Люмин помотала головой. — Но мне приятно, что ты его сохранил.

Странник не знал, что на это ответить, но чувствовал себя крайне неловко. Это и злило, и радовало одновременно. Что вообще с ним происходит?

— Эм, — он помялся на месте, ловя себя на мысли, что ему трудно просто молчать; молчание никогда его не напрягало ни с кем, наоборот он всегда считал, что это лучше, чем бессмысленные пустые разговоры, но только не с ней. — Как твоя нога?

— Все хорошо, я поменяла повязку и ты ведь знаешь, что мои раны заживают быстрее, чем у других людей. Ещё день и не останется ни следа, — ответила Люмин.

— Хорошо, — он кивнул. — В какой из комнат я могу остаться? — он посмотрел на множество дверей второго этажа, гадая что за ними.

— Моя комната находится прямо за твоей спиной, — девушка указала взглядом на дверь позади Странника. — Твоя гостевая, она соседствует с моей.

Скара молча подошёл к двери комнаты, что выбрала для него Люмин и положив пальцы на ручку двери, бросил через плечо:

— Доброй ночи.

— Доброй, — одними лишь губами ответила она, смотря вслед закрывающейся двери, чувствуя, что с его настроением что-то не так.

Странник оказался в небольшой, но уютной комнате. Здесь было все необходимое для гостей: большая деревянная кровать с мягким одеялом и пышной подушкой. Прикроватный столик с лампой на нем, небольшой гардероб для одежды, диван и даже книжный шкаф с креслом.

Скара выключил свет и лег на кровать поверх одеяла, уткнувшись лицом в подушку от которой приятно пахло сакурой и падисарами. Он поймал себя на осознании того, почему ее волосы всегда пахнут именно этим ароматом. Вдохнул полной грудью, вообще не понимая зачем он это делает.

Не имея ни малейшего желания бодрствовать, он решил забыться в каком-нибудь тупом сне, хоть кошмаре, плевать, лишь бы не думать обо всем, о чем он думал, как только узнал правду об Устройстве в своей груди. И эти мысли не давали ему покоя.

Странник уснул достаточно быстро, провалившись в очередной кошмар.

* * *

— Господин Эшер, что же спасло меня? — кашляя спросил Кабукимоно, держась горящими пальцами за раненое плечо. Он жадно хватал ртом соленый морской воздух, приводящий его в чувство, ведь только что, превозмогая нестерпимую боль, обжигая до костей свои пальцы, отключил Горн Микагэ.

Механик из Фонтейна, сложив руки на груди, ответил холодным как сталь голосом, без тени сомнения и эмоции на лице:

— Господин Нива бежал из Татарасуны, страшась должностного наказания, но оставил тебе подарок. Внутри устройства, что тебя спасло — сердце одного из его подчинённых, что он без капли сожаления вырезал из груди бедного человека, — Эшер сощурился с нескрываемым интересом смотря на юношу. — Это ли не то, что ты так давно мечтал получить?

— Что… Что вы говор…ите? — трясущимися голосом произнес Кабукимоно. — Нива… Он… Нет… Он не мог! Нет…

На его очи наворачивались слезы, а в груди стало адски больно. Как Нива мог так поступить? Он просто сбежал, как трус? Бросил его? Деревню? Всех кого знал здесь? Убил человека, вырезав из его груди сердце?! Что?! Не может такого быть!

— Я… Я не верю в это, — по щекам Кабукимоно текли горькие слезы, душа разрывалась на осколки. — Почему он так поступил…

— Но это так, мне жаль, — с наигранной болью в голосе произнес Эшер, положив свою холодную руку на плечо юноши в знак утешения.

— Мне… Мне… Мне не нужно это сердце! Нет! Не таким путем! — надрываясь кричал Кабукимоно, слезы градом лились по его щекам.

Он резко разорвал прожженное огнем горна Микагэ кимоно на своей груди и коснувшись бирюзового символа, запустил трясущиеся пальцы внутрь своей грудной клетки, вынимая от туда маленькую коробочку-устройство, в которой было это чёртово, проклятое сердце.

Кабукимоно открыл коробочку и с ресницами полными слез, посмотрел на иссохшееся внутри нее сердце, что было последним напоминанием ему о друге, что оказался предателем.

В глазах болезненной вспышкой всплыл каждый счастливый момент его жизни, проведенный бок о бок с тем, кого он считал своим старшим братом, но который бросил его и всю Татарасуну на произвол судьбы. Это разбивало его душу на мелкие осколки, больно, смертельно больно раня каждую его искусственную клеточку.

Трясущимися пальцами он вытащил иссохшееся сердце из шкатулки-устройства и мгновение держа его в своих ладонях, испачкавшихся в алой крови, швырнул его на землю, и яростно закричал, да так, что птицы, вившие гнезда в деревьях, разлетелись в разные стороны. Это был адски громкий крик, полный боли, отчаяния и ненависти.

Из глаз брызнули слезы. Он упал на колени. Держа перед собой трясущиеся руки, испачкавшиеся в крови этого чёртого сердца.

Но он не знал, что сердце, что он бросил на землю, и было сердцем его друга.

* * *

Странник резко проснулся.

Подушка, на которой он спал, была насквозь мокрой от его слез. В груди было невыносимо больно. Душа вновь разрывалась на мелкие осколки.

— Прости меня, — сквозь слезы прошептал Скара, перевернувшись на спину и закрыв веки сгибом локтя. — Прости меня за то, что я был так глуп… Прости меня, Нива…

Он заплакал. Тихо, очень тихо, чтоб Люмин, спящая в соседней комнате не смогла его услышать. Душа разрывалась, хотелось кричать от того, что картина кошмара из сна, что была правдой его жизни всё ещё стояла у него перед глазами.

Скара сел на кровати, поджав одну ногу под себя в тщетных попытках успокоиться, но это никак не выходило. Он смотрел на свои дрожащие ладони в темноте, все ещё видя на них алую кровь, кошмар до сих пор стоял перед ним.

Внутри лопалась какая-то уже последняя донельзя натянутая струнка его души, что не сумев выдержать, надломилась и слезы градом хлынули из его глаз, ведь он так давно не плакал. Слезы это слабость. Так говорила и его Создательница Эи, его слезы стали одной из причин, почему она от него избавилась.

Он сжал кулаки, что было сил, вписываясь ногтями в свою же кожу, пытаясь таким образом, привести себя в чувство, но ничего не помогало.

Внезапно за дверью он услышал скрип половиц, кто-то явно проходил мимо его комнаты. А затем этот кто-то тихонечко приоткрыл его дверь. Скара тут же поспешно вытер слезы, сделал глубокий вдох и сглотнул, тихо всхлипнув, подумав в каком он сейчас жалком виде предстанет перед Люмин, если она решится зайти.

— Скара, я могу войти? — в чуть приоткрытом дверном проёме показалась светлая голова Люмин.

— Я… Нет… Не лучшее время… Уходи, — дрожащим голосом произнес он.

— Я твой друг, поговори со мной, — настаивала девушка, но без разрешения зайти не решалась.

Странник ей не ответил, но она уже как час пыталась заснуть, через стену слыша, как он ворочается, борется с кошмаром, как кричит какие-то обрывки фраз, а после некоторого затишья плачет, в надежде, что никто об этом не узнает. Но она услышала. Она не могла просто остаться в стороне, ей было больно от его боли. Хотелось разделить эту боль, чтобы ему стало легче.

— Ты не против, если я все же зайду? — осторожно прошептала Люмин и тихонечко открыв дверь, бесшумно ступая, зашла в комнату, в которой не горел свет.

Путешественница закрыла дверь и от этого стало ещё темнее. Через минуту ее глаза привыкли к темноте из-за слабого света луны, что лёгким шлейфом ниспадал из окна. Люмин смогла увидеть его силуэт, сидящий на кровати, его спина подрагивала, он держал руку, сжатую в кулак ровно там, где у всех людей находится сердце, но только не у него…

— Скара, ты как? — она осторожно присела на край кровати и коснулась тёплыми пальчиками его холодной щеки.

Юноша почему-то дернулся в ответ, будто бы испугавшись ее прикосновения. Она убрала руку.

— Это я, Люмин, — произнесла девушка, сглотнув. — Ты можешь рассказать мне, — она наклонила голову в попытке посмотреть ему в глаза, но он отвернул лицо.

Тогда она накрыла его руку, сжатую в кулак на груди, своей теплой ладонью, он все ещё не смотрел ей в ответ. Она перенесла его холодную руку, положив на свое стучащее сердце, приводя его в чувство.

— Скара, пожалуйста, посмотри на меня, — теперь уже ее очи наполнялись слезами. — Мне больно из-за твоей боли. Никто не заслуживает того, через что ты прошел. Я хочу, чтоб ты шел дальше, не оборачиваясь назад. И я готова с тобой разделить этот путь, ни смотря ни на что, — ее губы тряслись. — Скара, пожалуйста… Ты справишься, мы справимся с этим.

Они сидели в полной темноте, лишь немножко освещаемые слабым светом искусственной луны Обители, видя только силуэты друг друга, но ощущая тепло и холод.

Странник наконец, посмотрел на ее силуэт, теряющийся в темноте, медленно подняв взгляд, ощутив тепло ее тела на своей руке. Она нежно держала его ладонь, как самое важное, что было в данный момент.

Неожиданно он заговорил. Его голос дрожал, был очень тихим и хриплым. Каждое слово ему давалось очень тяжело. Но он чувствовал, что должен отпустить эти эмоции, хотя бы попытаться. А она пусть думает, что хочет…

— Я… Я устал от того, что все используют меня как оружие, сколько я себя помню… — он сделал рваный вдох. — Я и был создан орудием. Это мое проклятие… Черт, зачем я тебе это рассказываю… Не бери в голову… — он снова с трудом вздохнул. — И вот опять. Моя жизнь должна быть в моих руках, но каждый раз все идёт против меня… Всю жизнь единственное, что я постоянно слышал, готов ли я отправиться на задание… — он сомкнул веки, прокручивая в памяти все эти ужасные моменты своей жизни. — Готов ли я пойти в Бездну, готов ли я пройти сквозь очередную пытку Дотторе… Никто из них никогда не спрашивал больно ли мне. Страшно ли мне… Они лишь спрашивали, готов ли я убить тех или иных людей… И самое ужасное, что я даже не спрашивал зачем, не колебался… — он сглотнул. — Но сейчас, я чувствую, что я изменился. Я не он… Нет… — слезы вновь побежали по его щекам. — Но та жизнь возвращается обратно, меня снова превращают в оружие. Я превращаюсь в оружие. Я боюсь потерять себя. Я боюсь того, кем я стану…

Сердце Люмин разрывалось от боли, она больше не могла сдерживаться, смотря сквозь наполненные слезами глаза на его теряющийся во тьме силуэт. Она залезла с ногами на кровать и наклонившись к нему, крепко обняла, тепло прижав к себе, положив голову ему на плечо и тихо заплакала.

— Люмин, прости меня за все, прошу тебя, — трясущимся голосом произнес Странник, крепко обнимая ее в ответ. — Не знаю, сможешь ли ты, когда-нибудь простить меня… А быть может, и не стоит. Я того не стою…

Ее грудь мелко подрагивала в ответ, он чувствовал это своим телом.

— Я прощаю тебя, — прошептала она ему сквозь слезы, обнимая его за шею.

— Мне кажется, мы неправильно поняли смысл слов Дотторе. Мне остался месяц… — тихо произнес он. — Но по-настоящему, я не умру спустя это время, я стану чем-то другим. Кем-то другим. Этой версии меня не станет, но мое место займет другой я… — он сделал паузу. — Люмин, ты можешь мне кое-что пообещать? — тихо произнес Странник, уткнувшись носом в ее плечо, ощущая аромат сакуры и падисар, исходящий от ее волос.

Путешественница еле ощутимо кивнула, но интуиция подсказывала ей, что он собирался попросить ее сделать.

— Если я потеряю себя, превращусь в монстра, пообещай мне… — но он не успел договорить.

Девушка отстранилась из его объятий, спустив свои руки ему на плечи, а затем положила ладонь юноше на губы, не давая закончить фразу. Она посмотрела в его мокрые от слез очи, что блестели сквозь тьму комнаты, находя в них огонечки света. Как он может просить о таком?

— Нет, — она помотала головой. — Никогда… Скара. Никогда, — она сглотнула тяжесть, подступившую к горлу и убрала ладонь с его губ. — Нет… Этого не будет.

Странник тяжело выдохнул. Хоть он и не озвучил просьбу, Люмин прекрасно понимала, что тот собирался попросить сделать.

— Спасибо, что ты рядом, — шепотом только лишь и произнес он, думая о том, что когда придет время, он вновь попросит ее это сделать, ведь в глубине души, он не верил в счастливый конец своей истории, он верил в возмездие судьбы за свои грехи, за расплату, что он заслужил.

Люмин кивнула, рассматривая его силуэт в темноте. Они не видели друг друга, лишь чувствовали дыхание, запахи, а он слышал приятное ему биение ее искреннего доброго сердца.

Странник откинулся на подушку, устремляя взгляд куда-то вверх в темноту.

— Люмин, иди спать, — прошептал он. — Мне сон не настолько нужен, в отличии от тебя.

— Тогда я останусь здесь с тобой, — тихо ответила она, кладя голову ему на живот.

— Чт… — Скара сглотнул, округляя мокрые глаза. — Ладно, как хочешь. Но если мне надоест так лежать всю ночь, я тебя скину.

— Идёт, — ответила Люмин и опустила веки, положив ладошку себе под голову.

— Даже не смей думать об этом так, будто бы мы… — Скара запнулся, не зная, как закончить эту фразу.

— Ещё чего, — сонно пробормотала Путешественница, мягко улыбнувшись.

Странник просидел так практически недвижимо всю ночь, несмея тревожить сон Люмин, лишь изредка ловя взглядом очертания в темноте. А когда взошло искусственное солнце Обители, продолжил вслушиваться в такое приятное и умиротворяющее биение ее доброго сердца…