Берлин. Шёнеберг.
Переезд в Берлин произошёл на одной неделе. Мне предложили временную комнату, а найти жильё дистанционно, как я писала ранее - это удача. В этот раз даже без злых билфельдских ведьм.
Большая часть моих вещей была упакована в картон и выслана DHL-ом по новому адресу. Остаток я потащила с собой. И сразу сама сложилась нехитрая арифметика моей сущности: оказывается, моя жизнь помещалась в три коробки и один чемодан. Не много для двадцати пяти лет.
В Берлине до этого я была два раза, в гостях, и первое впечатление о городе сложилось отвратительное. Он походил на одну бесконечную стройку, где бурлил мульти-культурализм, туризм и хиппота. Берлин – это не Германия. Это другой мир.
В свои первые визиты я постоянно садилась не на тот автобус, путала ветки в метро и забредала в какие-то непонятные тупики. Наряду с этим, впрочем, я ясно почувствовала живую душу этого места. Берлин - это город, который однажды решил стать человеком. Эпохи в нём не отмирают, как в других местах на земле, а вживляются в структуру нового времени. В этом городе параллельно длится несколько реальностей: современность и прошлое.
Демографический костяк Берлина составляют: турки, арабы, геи и студенты ERASMUS.
Стены полнятся духовными и бездуховными граффити или же постерами типа этого:
Это реклама надувной куклы в виде Дональда Трампа. Выразите ваше несогласие с результатами выборов в США, отымев его резиновый прототип.
Места, где мы живём, непроизвольно влияют на нас, оформляют наше отношение к жизни. Из Баден-Вюртемберга я уезжала, отутюжанная южным менталитетом и их порядочностью. Под конец учебы в моём немецком даже стал проклёвываться ненавистный швабский акцент. Я стала шэкать там, где должна быть «С» и добавлять специфические суффиксы. В духе «Каннш мир айн бисле хельфен?» вместо «Каннст ду мир айн бисхен хельфен?» (Можешь ли ты мне помочь?). Когда мои старые профессора, живущие в Берлине, это услышали, они пришли в ужас и сказали, что я приняла правильное решение, уехав.
Через знакомых, у которых были ещё знакомые, я нашла Игоря, сдававшего комнату в Шёнеберге. Игорь сразу предупредил меня, что он - гей, и если я с этим не согласна, то мы вряд ли поладим. Меня это нисколько не потревожило, Мы решили, что я въеду к нему на месяц, а там посмотрим.
Стоит сказать, что районы Берлина – это отдельные миры со своей культурой, понтами и колоритом. Возможно, попозже я даже напишу о них специальный документальный сборник. Шёнеберг, куда я въезжала, был наименее одиозным. Пенсионеры да семьи. Но типичная «берлинность» у него присутствовала в виде турецких супермаркетов, индийских закусочных и азиатских шопов.
Рядом с домом имеется ресторан «Одесса-Мама», супермаркет «Стамбул» и немецкое похоронное бюро «Клут». Стоит только выйти из подъезда, как жизнь сама подсказывает тебе выходы из любых ситуаций.
Итого, Берлин – это огромный артовый бомжатник, где каждому найдётся место. В доме, в баре или под мостом. Приехав сюда, я вспомнила, что существуют бездомные. Больше всего в некоторых бомжах меня интересовало, откуда они берут деньги на краску для волос диких цветов? Или же почему важнее выкрасить голову в зелёный, чем купить себе жратвы?
Я жила на улице Рубенса на границе с другим районом – Фриденау, полном живописных домов и блуждающих по тротуару теней. Это вид из моего окна.
Несмотря на тихушность района, эта маленькая улочка оказалась дико шумной. В первую неделю из-за постоянного рёва моторов я не могла спать и писАть. Все, кто у меня гостили с ночёвкой, были наутро, как побитые, ненавидя эту улицу за окном.
Мой сосед – ультра-Дева. Мне везёт на этот знак зодиака у соседей. Почти везде была своя Дева. Так вот Игорь планировал всё в деталях, отчего у меня кровь носом шла, потому что я не привыкла настолько усложнять жизнь. В частности для коммуникации с ним мне пришлось установить кучу приложений. Мы писали друг другу, находясь в соседних комнатах. Привет стикерам на кухне в Люстнау!
Моя несообразительность и тормознутость в какой-то момент стала его раздражать, и иногда я получала от него довольно несдержанные сообщения. Сам он был человеком нервозным, но добрым. Позже общая знакомая, через которую и нашлась эта квартира, сказала, что у него депрессия. Год назад она сама жила в этой комнате, и ей хотелось, чтобы вселился кто-то, кто за ним присмотрит, иначе Игорь будет сдавать комнату своим гейским друзьям. Судя по её неодобрительному тону друзья были те ещё.
До меня жил какой-то норвежец Миккель Скорпен. Оперный певец. На его имя бесконечно приходили письма, хотя он уже съехал. Ещё он как-то проштрафовался на пять тысяч евро, накачав кина с торрента, и соседа чуть не хватила кондрашка. До нашей знакомой жил ещё один парень, не выходивший из комнаты шесть лет. Кажется, места с интересной историей просто липнут ко мне.
Всё внезапно прояснилось, но сосуществование оставалось некомфортным. Мой опыт переездов доказал, что лучше жить со свиньями, чем с нервнобольными.
Время проживания на улице Рубенса было, в общем-то, тихим. Часто соседа навещали мужчины, и в сумме их оказалось больше, чем у меня за всю жизнь (обидно, да?). Я вообще поняла, что геи – это очень мощная социальная прослойка в Берлине. У них есть свои бары, рестораны, служба социальной поддержи, работающая лучше, чем обычная. А еще получить квартиру на пару с подругой в Берлине будет куда легче, если вы прикинетесь лесбиянками на стадии семейного планирования.
Один из бывших парней соседа – жаркий, накаченный испанец с хипстерской бородой - даже поселился у нас на какое-то время из-за проблем с жильём. С ним въехали и два карликовых пинчера или тойтерьера, хз, я не различаю их.
Проблемы начались внезапно. Сначала пропал Интернет. Я пошла к Игорю узнать в чём дело, но услышала только тихий вой из глубины его комнаты. Зато передо мной возникло это мачо и, уперев руки в бока, выдало:
- У него проблема! Он говорит, что всё полетело. Вся сеть! Сервер! Мои документа на мобильнике пропали! Очень важные рабочие бумаги! Это вообще телефон моей фирмы! И, значит, кто-то из вас двоих это сделал! Либо он, либо ты!
Опять я ?
- А что конкретно произошло? – попробовала уточнить я.
Пока всё звучало, как отрывок из шпионского фильма.
- Ты вообще понимаешь о чём речь? Говоришь по-немецки? Следуешь за моими рассуждениями?!
- Я говорю по-немецки, но мне пока ничего не понятно. Почему сеть полетела? И, кстати, я твои документы не трогала.
Игорь вылетел из угла и засунул это хуйло назад в комнату, почему приговаривая «Держи дистанцию, держи дистанцию».
Я выпала в осадок и вернулась к себе. Расистские разговорчики уже не удивляли, они случались минимум раз в месяц. Хотя чьи-то выбеленные зубы просили кулака.
Позже в квартире началась какая-то движуха с выносом вещей. В кутерьме мелькнули собачьи какашки на коврике в ванной. В итоге бородатое хуйло выехало из квартиры, прихватив своих пинчеров. Какашки тоже исчезли.
Игорь, глотая в неврозе воду, объяснил ситуацию. У этого чувака было что-то типа биполярного расстройства и мания преследования. А ещё он в приступе долбанул об пол модем. Игорь не считал его опасным, но на всякий случай попросил его съехать и безостановочно шептал: «больше никогда, никогда... чтоб я ещё раз кому-то помог...». Потом выволок из свей спальни засранные собачками покрывала и запихнул их в стиралку.
- В ванной тоже было, - случайно припомнила я.
У него вылезли глаза на лоб:
- ГДЕ?!!!!!!!!!! – мы отправились на инспекцию места преступления. – О Боже! Сехциг град!!!! (Немецкий: «шестьдесят градусов»).
Шестьдесят градусов стали панацеей от всего: микробов, стрессов и скотин вроде его бывшего.
Я, как могла, успокоила Игоря, и засунула коврики в машину. Но он ещё попросил меня пойти с ним вместе на улицу с остатком вещей этого хрена. Один идти боялся, а тот угрожал и трепал ему нервы по телефону. Но испанец так и не нарисовался. Мы выставили пакет с его барахлом в подъезд и заперли все замки. Больше хуйло к нам не приходило.
Я искренне не понимаю, почему каждый раз угождаю в какой-то дурдом. Кто-то называет это законами жанра.
Общая нервная обстановка подстёгивала меня искать жильё дальше, но в режиме слоу-моушн. Торопиться было некуда (так я думала).
И я ещё больше убеждалась, что Берлин – чокнутый и фриканутый. Искала через веб-сайт wg-gesucht.de, где пишешь сообщения понравившейся комнате, и дальше уже хозяин решает, хочет ли он тебя позвать на осмотр или нет.
Мне приходили разные ответы. Самый запоминающийся был от девота (devot – от английского devotion, преданность. В данном контексте что-то типа сексуально-психологической особенности).
«Привет. Как ты видишь, комната – дешёвая, меблированная и в центре. Вообще ты можешь даже не платить аренду. Но тебе нужно быть моей хозяйкой. Я – девот, что значит готов выполнять любое твоё желание. Но ты ОБЯЗАНА мне приказывать. Желательно в грубой форме. Я могу готовить для тебя, делать всю работу по дому, тебе же надо меня унижать и усложнять задания...»
Мои друзья, пара со специфическим чувством юмора, тут же завопили: «Надо брать!». Но мне такое всё-таки не подходило.
Другое объявление походило на первое. Райские условия, только по квартире надо ВСЕГДА ходить голой. Тоже, как видите, не подходит для консервативного человека.
Стоило мне дать объявление в группе Фэйсбука по поиску комнаты, как мне мигом написала куча загадочных личностей с желанием познакомиться. Ни один из них не предлагал комнату. Брало уже глухое раздражение, потому что ты-то ждёшь сообщений по делу. Вообще я страшный поборник последовательности поступков, и мне хотелось иногда написать им всем злобное сообщение в духе: «Чувак, ты думаешь, я дала объявление с желанием найти партнера или просто потрахаться? Это такой завуалированный пикап-трюк. Пишу, что ищу комнату, а сама жду-не дождусь, когда меня завалят сомнительными предложениями!».
Но мне и в самом деле пришлось в итоге переезжать. Новость упала, как снег на голову. Сосед ждал выплат от агентства по трудоустройству, и сумма получалась в разы меньше, если у него оставался съёмщик. Ибо сдача комнаты в аренду – это дополнительная статья дохода, а, значит, выплаты по безработице редуцируются. Посему он поставил меня перед фактом: надо съезжать. Для официальной регистрации по месту жительства мне пришлось резервировать время за два месяца вперёд в Берлине!!! Чтобы через месяц выписаться!
Новость застала меня под Новый Год, и это охуенно порадовало.
Да, я опять переезжаю, и это конец главы.