Глава 34
ЧОНГУК.
— Чонгук, давно не виделись. Как ты держишься?
Я делаю глубокий вдох, прижимая телефон к уху. Девочки ушли наверх, предположительно, чтобы поговорить о Нейтане и Гаррете. Я хотел воспользоваться этим временем, чтобы позвонить матери Розалии.
— Все прошло хорошо. Розалия вернулась и, кажется, ей уже лучше.
Фелиция разражается искренним смехом, и это возвращает меня на много лет назад. Прошло много времени с тех пор, как я в последний раз слышал, чтобы она так смеялась. Мы так привыкли кричать друг на друга в любой момент, когда разговариваем по телефону.
— Я рада, что она дома и в безопасности. Полагаю, она поговорила с тобой и... как ее зовут?
Я на мгновение замираю, делая глубокий вдох. — Лиса.
— Ах, да, она. Милое имя. — В ее голосе совсем нет злобы. — Розалия очень заботится о ней.
— Да, я тоже, — признаюсь я.
Фелисия на мгновение прочищает горло, прежде чем заговорить. — Знаешь, ты ведь тоже заслуживаешь счастья, правда?
— Что ты имеешь в виду? — спрашиваю я, проводя пальцами по брюкам, чтобы найти свободный шов. Я позволяю пальцам перекатываться и перетягивать нитку.
— Знаешь, Чонгук, — говорит она. — Ты никогда не был по-настоящему счастлив. Ты думал, что счастлив. Но теперь, похоже, так и есть, верно?
На мгновение я замолкаю, вникая в ее слова. Она не ошибается. Я пытался притвориться счастливым ради нашей дочери. Мне было больнее пытаться удержать все, что у нас было, чем принять правду и двигаться дальше. Я так хотел, чтобы наши отношения с Фелицией не попали в категорию "расстались", что отказывался двигаться дальше во всех смыслах.
— Да, — шепчу я.
— Чонгук, — игриво говорит она. — По телефону ты даже говоришь не так грубо. Ты не говоришь с горечью и так, будто ничего не происходит.
— Фелиция, — предупреждаю я, чувствуя, как во мне закипает гнев.
— Эй! Я не пытаюсь ничего начать, ясно? Я просто говорю тебе о том, что я смогла заметить этим летом, когда узнала, что происходит. Она делает тебя довольным, и это главное.
Как мать, так и дочь. Мне хочется закатить глаза от того, насколько они похожи.
— Да, это так, — признаю я. — Просто я не думал, что это будет с ней, понимаешь?
— Это не то, что ты можешь контролировать, Чонгук. Я знаю, как сильно ты любишь все контролировать и делать по-своему. Но ты не можешь так поступать, когда речь идет о настоящем счастье и... любви. -
Я проглотил густое чувство в горле. Любовь. Она права.
— Я не думал, что это может быть чем-то, что дается так легко. Что мне не придется так сильно бороться, чтобы сохранить это.
Фелиция смеется.
— Да, это здорово. Мне не нужно спорить, чтобы чувствовать себя услышанной. Мне не нужно... знаете что? Будет лучше, если мы не будем продолжать сравнивать все с тем, что у нас было раньше. Потому что это только то, что у нас было: привычка любить. Это не стандарт и никогда им не было.
Ее слова звучат правдиво. Она никогда не была стандартом, просто мы склонны возводить ее на пьедестал, чтобы сравнивать с ней все будущие отношения, независимо от того, хорошее это сравнение или плохое.
— Расскажи мне о нем. Розалия, кажется, одобряет его, так что я тоже. Ты счастлива с ним? — спрашиваю я.
Она радостно вздыхает.
— Он самый лучший, Чонгук. Я никогда не думала, что смогу так легко найти общий язык с кем-то. Он хочет в жизни того же, что и я. У него тоже есть ранчо и соседи, которые помогают, когда ему это нужно. Видимо, иметь ранчо - это большая удача. Мне нравится тишина вокруг и город. Я люблю его. Он хороший человек.
Я улыбаюсь.
— Я рад за тебя, правда. Я благодарен Розалии за то, что она смогла увидеть такой прекрасный пример во время своего визита.
И я подразумеваю каждое слово. Как бы мы ни старались, будучи взрослыми, сделать свою жизнь идеальной, это практически невозможно. Мы всего лишь дети, которым приходится взрослеть. Но хотя бы наличие счастья в нашей жизни может показать другим - или нашим детям - что его можно достичь. Простые вещи в жизни приносят больше всего счастья.
Я думаю о Лисе и о том, как она мне дорога. Прошло всего одно лето, но я уже чувствую, что хочу от нее все большего и большего. Такого чувства я еще никогда не испытывал. Я знаю, что это может показаться безрассудным и что я чувствую все слишком быстро, но меня это не волнует.
Я чувствую то, что чувствую. И прямо сейчас? Она мне очень, очень дорога. Так сильно, как только может позволить мое сердце.
— Чонгук?
Голос Фелиции прерывает мои мысли, и я прочищаю горло.
— Да?
— Скажи ей, что ты чувствуешь, я знаю, что ты об этом думаешь. Если все вокруг тебя счастливы, это не значит, что ты не должен быть счастлив. Держись за нее крепче. Розалия любит ее до смерти, и я уверена, что ты тоже любишь. Тебе просто нужно признаться в этом.
Я снова сглатываю и киваю. — Ты права.
После еще нескольких фраз мы с Фелицией прощаемся. И я чувствую, что с меня словно сняли груз. И даже больше, чем один. Я вернул свою дочь и наладил отношения с ее мамой.
И теперь у меня нет оправдания, чтобы сказать женщине наверху о своих чувствах к ней.
Я действительно заслуживаю счастья. Все в порядке.
ЛИСА.
Розалия прижимает подушку к груди, а я ложусь на кровать, ударяясь головой об изголовье. Я хватаю подушку и подтягиваю ее к животу, а затем смотрю на свою лучшую подругу, которая не отрывает взгляда от кровати.
Мы еще немного поговорили о ее поездке с мамой и о том, что она увидела. Она каталась на лошадях, кормила коров и даже познакомилась с некоторыми соседями. Она рассказала, что в нескольких милях отсюда есть знаменитое ранчо в Монтане, где ей удалось провести день.
Им управляют два брата, которые своей решительностью и крепким телосложением очень напоминают ей отца.
Мне было очень приятно узнать, как много она смогла сделать там, в Монтане, и как сильно она сблизилась с мамой.
— Так что случилось?
Наконец-то она нарушила молчание. Я делаю глубокий вдох и крепче сжимаю подушку.
— Это было некоторое время назад. С Нейтаном. -
Мой голос немного дрожит, но я стараюсь не сдаваться.
— Подожди, Нейтан? Почему ты не рассказала мне раньше?
Я смотрю на нее, прежде чем дать ей слабую улыбку.
— Я пытаюсь над этим работать, поверь мне. Помнишь, я говорила, что начала ходить к психотерапевту? Это из-за того, что он со мной сделал. -
Розалия на мгновение умолкает, а затем ее глаза сужаются, а брови поджимаются.
— Что он сделал?
Начинаем.
— Прямо перед тем, как расстаться, мы пошли на ту вечеринку братства, которую устраивал его дом. Помнишь, они устроили вечеринку в честь своего брата?
Она кивает. — Да, там было много всего. Я даже не могу вспомнить почти ничего из того, что произошло. Мы расстались и встретились только на следующий день, помнишь?
Я закусываю губу.
— В том-то и дело, Роза. Я почти не помню ту ночь. Я просто помню ее по кусочкам. Разлука с тобой во время вечеринки, поход за выпивкой с Нейтаном. А потом обнаружила, что не могу его от себя оттащить.
Она молчит минуту, прежде чем ее губы разойдутся. — Подожди, Лиса. Что ты только что сказала?
Я сжимаю губы в плотную линию и заставляю себя не плакать. Я достаточно долго оплакивала свое прошлое. Я хочу перестать жалеть о прошлом Лисы и работать над своим настоящим и будущим. Но это трудно, когда речь идет о моей лучшей подруге.
— Он напоил меня, а потом попытался заняться со мной сексом. Я была не в настроении и не собиралась этого делать какое-то время. Помнишь, я говорила тебе, что думала, что он уйдет от меня, потому что я не позволяла ему просто заниматься со мной сексом, когда он захочет?
Ее руки сжались в кулаки. — Да, но я не думала, что он окажется настолько глуп, чтобы пойти по этому пути. Ты серьезно хочешь сказать, что он заставил тебя это сделать? Он изнасиловал тебя?
Слово "изнасилование", прозвучавшее из уст моей лучшей подруги, повергло меня в шок. Обычно именно мне приходится произносить его вслух. Но Розалия делает это так легко. С таким упорством и пониманием того, какую силу это имеет. Я до сих пор чувствую, как сжимаюсь от силы этого слова.
Я киваю.
Она придвигается ко мне чуть ближе, роняет подушку и обхватывает меня руками. Я пытаюсь смахнуть слезы, но они не слушаются. Они падают вниз, и мне кажется, что я снова переживаю тот момент, когда рассказала маме и Деклану. Ночь, когда я рассказала Чонгуку.
Я позволяю Розалии крепко обнять меня, гладя ладонями по моим рукам.
— Мне так жаль, Лиса. Если бы я знала... Черт, почему ты позволила мне быть рядом с тем парнем? Я бы не привела тебя ни на одну из тех вечеринок у бассейна. И вообще, когда он там был.
Я качаю головой. — Это не твоя работа - защищать меня, Роза. Не меняй свои жизненные решения из-за меня. -
Она поднимает голову, и в ее глазах плещутся беспокойство и вопросы.
— Да, но это? Это совсем другое, Лиса. Он насильник. Он должен быть... Черт, я хочу, чтобы его посадили. Никто не обидит мою Лису.
Рыдания прорываются сквозь мое тело, и я выпускаю их наружу, как и водопад слез. Розалия обнимает меня сильнее, потирая руки о мою спину.
— Мне не нужна ничья жалость, Роза. Это случилось. Я могу только научиться жить дальше.
— Да, но ты не должна этого делать. Никто не должен, когда такое случается. И я не пытаюсь тебя пожалеть. Я хочу, чтобы ты добилась справедливости, которую заслуживаешь. Деклан и твоя мама знают?
Я киваю, а потом фыркаю.
— Да, они были первыми, кому я рассказала. Нет смысла обращаться в суд. Мы пытались. Это было бесполезно, и я не хотела портить себе жизнь еще больше, чем уже было сделано. Почти сменив специальность и бросив женское общество, я решила покончить со всем этим и дать себе свободу.
Розалия отстраняется и кивает.
— Я понимаю. За такие вещи нелегко добиться справедливости. У него есть деньги, много денег. Но Лиса, ты не должна сталкиваться с ним каждый день на вечеринках у бассейна или в кампусе. Не должна.
— Это всего лишь еще один год, — пытаюсь пошутить я.
Она качает головой.
— Это не делает его лучше. Думаю, я просто пытаюсь понять, можем ли мы сейчас сделать что-то еще. Что я могу сделать?
Я на мгновение задумываюсь. Потому что мне совсем не хочется тратить силы на Нейтана и то, что произошло.
— Я просто хочу, чтобы моя лучшая подруга была рядом, когда мне будет тяжело. -
Она гладит меня по спине.
— Конечно, дорогая. Для тебя все что угодно. — На мгновение она замолкает, а затем ее глаза сверкают, а брови поднимаются. — Мой папа знает, да?
— Да, знает. Он был третьим, кому я рассказала. Я хотела рассказать тебе, клянусь.
— Я не расстраиваюсь из-за этого! Конечно, нет, — смеется она. — Я просто рада, что ты смогла рассказать кому-то еще, кроме своих родителей. Это нелегко.
— Он был таким… — Я останавливаю себя. — Ты, наверное, не хочешь этого слышать. Прости.
Она пожимает плечами и улыбается.
— Я так люблю вас обоих. Я всегда думала, не потеряю ли я вас в тот момент, когда ты закончишь школу и найдешь себе другое место. Я всегда эгоистично хотела, чтобы ты каким-то образом осталась в моей жизни. Ты моя лучшая подруга, и я никогда не хочу тебя потерять. Ты так много значишь для меня, Лиса.
— У тебя есть я, навсегда, — тихо говорю я.
— Я знаю. И теперь, если честно, все стало еще лучше. Вы, ребята, мои самые любимые люди на свете. Кроме мамы, конечно. Но это как-то странно делает меня счастливой, зная, что вы оба будете со мной навсегда.
Мое сердце замирает от ее слов. Слезы застилают мне глаза, и я наклоняюсь, чтобы обнять ее. Она крепко сжимает меня в ответ.
— Я люблю тебя, Розалия.
— А я люблю тебя еще больше, Лиса. Всегда. -
Я еще раз сжимаю ее, прежде чем мы расходимся.
— Подожди, расскажи мне о Гаррете. Что происходит?
Розалия тяжело вздохнула, затем покачала головой и улыбнулась. — У нас перерыв.
Я задыхаюсь. — Что?
— Да, мне просто нужно пространство, чтобы подумать. Поездка к маме была хороша для размышлений. Мне кажется, мы делали все слишком быстро.
— Но ты же ездила в Лос-Анджелес… — напомнил я ей.
— Да, именно там я поняла, что все это не надолго. Гарретт милый и хорошо ко мне относится, но есть что-то, что я не могу понять.
— Ты любишь его? — спрашиваю я.
Она качает головой. — Нет. Я знаю, что еще слишком рано так думать, но в то же время это не так. Многие пары узнают, что влюблены, через несколько месяцев. А потом они проходят через испытания и невзгоды, через которые проходит большинство отношений. Но с самого начала они знают, что влюблены.
Я киваю. То же самое я чувствую по отношению к Чонгуку. Это было быстрое лето, но мои чувства к нему только выросли и по-настоящему укрепились в том, что я знаю до конца. Я люблю его.
— А это лицо, которое ты делаешь? Вот откуда я знаю, что он где-то рядом, а я его еще не нашла.
Я смотрю на нее, и мои щеки пылают. — Какое лицо?
— Красные щеки, отрешенный взгляд. Ты не можешь перестать думать о нем. Это так заметно, когда ты влюблена. Это даже не увлечение. Это любовь, и я хочу этого.
— Ох, — пискнула я, пытаясь потереть щеки, но Роза берет меня за запястья и тянет их вниз.
— Не стесняйся этого! Владей этим! Влюбленная Лиса тебе очень идет, и я хочу это почувствовать. Я видела это в своей маме, когда она говорила о своем парне. Ее влюбленные наклонности и румянец на лице.
— Временами это может быть просто ошеломляющим, — признаюсь я. Мои щеки продолжают пылать, а мысли все дальше и дальше уносятся к Чонгуку. Как сильно он мне дорог.
— Но ведь это хорошо, верно? — спрашивает она.
Я киваю.
— Это действительно так. Он делает меня такой счастливой, и то, что я могу доверить ему все.
— Если кому и можно доверить такое священное признание, так это моему папе. — Она улыбается. — Он старается изо всех сил. Он действительно старается. Я всегда хотела, чтобы он просто нашел своего человека. Если это будет моя лучшая подруга в целом мире? Я не против.
Своего человека. Сначала Фрэнки, а теперь и Роза произносят эти два слова.
— Ты действительно думаешь, что я могу стать его человеком? — шепчу я.
Она смотрит на меня мгновение, прежде чем кивнуть. — Да, Лиса. Я бы не хотела, чтобы им стал кто-то другой.
По моим щекам снова текут слезы, и она поднимает руку, чтобы вытереть их.
— Я люблю тебя, Роза. И что бы ты ни решила после окончания школы, я хочу, чтобы ты ставила себя на первое место. Не думай обо мне, хорошо? Я счастлива здесь. Счастлива как никогда.
— У меня было много времени, чтобы подумать об этом, — начинает она. Она ерзает на своем месте, прежде чем снова притянуть подушку к груди. — Думаю, я знаю, куда хочу поехать после того, как мы закончим школу.
— Да? Куда?, — спрашиваю я, улыбаясь. Я наклоняюсь ближе.
Она улыбается, и ее глаза светлеют.
— Я вроде как хочу просто собрать вещи и уехать в Нью-Йорк. Это безумие? Мне кажется, что это место зовет меня по имени. Не знаю почему, но это такое сильное чувство.
— Ты планируешь посетить его хотя бы до этого? — спрашиваю я, надеясь, что она не собирается просто гнаться за чувством, когда еще не ступала нога в город. Но я не могу судить, я практически гонюсь за вполне конкретным чувством, которое испытываю к ее отцу.
— Вообще-то я хотела спросить тебя… — Она колеблется. — Не хочешь ли ты поехать со мной в Нью-Йорк на зимние каникулы? Мы можем забронировать отель и остаться там на все каникулы, чтобы посмотреть районы, прежде чем я начну искать квартиру.
— Что? Ты шутишь?! — визжу я, чуть не подпрыгивая на месте. — Конечно, Роза! Спасибо, что хоть подумала о том, что я могу к вам присоединиться.
Она игриво закатывает глаза.
— Кого бы еще я взяла с собой? — Она смеется. — Но да, я просто хочу найти себя, понимаешь? Я знаю, что ты из другого штата, но я всю жизнь прожила в Алабаме. Я хочу большего, я хочу больше испытать. Я не хочу быть привязанной к одному месту. Моя душа становится счастливее даже от одной мысли о возможности переехать куда-то еще.
— Я понимаю, — соглашаюсь я. — Именно поэтому я поступила в колледж в другом штате. Мне хотелось чего-то нового по сравнению с моим родным городом. Несправедливо ожидать, что ты останешься здесь, Роза. Я хочу, чтобы ты нашла здесь то же, что и я, даже если это будет в другом штате.
— И ты, конечно, будешь навещать меня так часто, как только сможешь. -
Она подмигивает.
— Да, конечно. Ты от меня еще не избавилась, — отвечаю я с хихиканьем.
На мгновение она замолкает, а затем тянется к моей руке и крепко сжимает ее.
— Я люблю тебя, Лиса. Я так тебя люблю.
Кажется, что я уже столько плакала сегодня, но мое тело еще не закончило вырабатывать энергию. Слезы снова заливают мне глаза и делают зрение мутным.
— Я люблю тебя еще больше, Роза. Ты заслуживаешь этого.
— И у нас еще есть выпускной год. Мы должны использовать его по максимуму!
— Мы сделаем это, — заверяю я ее.
Она наклоняется и обнимает меня, и мы крепко прижимаемся друг к другу. Я делаю глубокий вдох и чувствую, как все мои тревоги покидают мое тело. В ее объятиях я чувствую себя в безопасности, и это делает меня такой счастливой.