Глава 10
ЧОНГУК.
По дороге с работы я получил ответное сообщение от Рози. Это не то, чего я ожидал, и мне становится любопытно, чего она, возможно, хочет. Я уже знаю, что она тайком встречается с каким-то парнем, но это совсем другое.
Она спрашивает, можно ли поговорить со мной о поездке, в которую она хочет отправиться. Это важно, и она должна поехать, видимо. Я говорю ей, что она может прийти домой вечером и поговорить, но она бросает меня читать.
Я не позволяю этому раздражать меня, так как наконец возвращаюсь домой, сбрасываю рабочую одежду и направляюсь в душ. По пути в ванную я слышу, как что-то стучит прямо за дверью моей спальни, а затем звук бега и шум наверху. И тут я замечаю, что оставил дверь открытой.
— Черт!
Я наскоро достаю полотенце и обматываю его вокруг талии, после чего направляюсь в холл. Неужели Лиса все это время была дома? Я не удосужился проверить задний двор, я был слишком сосредоточен на сообщении Розалии, чтобы заниматься чем-то еще, кроме как раздеваться и принимать душ.
— Лиса? — Я зову в коридор, но ничего не слышу. Должно быть, она в своей спальне.
После минуты молчания я возвращаюсь в спальню и заканчиваю принимать душ, чтобы приготовить ужин, и в этот момент на кухне появляется Лиса. Я потягиваю пиво, прежде чем мы встречаемся взглядами.
— Пахнет очень вкусно, — пробормотала она, прежде чем занять место возле острова.
Я даю ей полуулыбку, а затем возвращаюсь к плите, где стоит сковорода с креветками.
— Я просто приготовил достаточно для себя. Я не знал, что ты дома, — вру я.
— О, — пискнула она. — Я могу приготовить себе что-нибудь, извини. С моей стороны было грубо предположить, что вы приготовили что-то для меня. -
Звук ее табуретки, скребущейся о деревянный пол, заполняет мои уши.
Я оборачиваюсь.
— Я шучу, Girasol , —говорю я. Я поджимаю губы, произнося это гребаное прозвище. На ее щеках появился сиреневый оттенок, и я не уверен, краснеет она или просто загорела.
— О, — снова говорит она.
— Siéntate, — говорю я ей, и она послушно садится обратно. Я готовлю для нее тарелку тако с креветками и ставлю их на стол. Она берет свою и облизывает губы.
— Выглядит потрясающе, мистер Чон, — широко улыбается она.
— Еще один рецепт мамы Чон, — улыбаюсь я в ответ.
— Вы говорили, что у вас много ее рецептов, которые нужно опробовать. Мне не терпится попробовать этот. -
Я киваю, и мое сердце немного теплеет от ее слов.
—Comé (Ешь), — говорю я без лишних слов, и она кивает.
Я медленно наблюдаю за тем, как она берет тако и откусывает большой кусок. Сок креветок и сальсы, которую я добавил, блестит на ее губах, и я облизываю свои собственные при этом зрелище. Ее глаза переходят на мои, и я не свожу с нее взгляда. Я знаю, что делать это чертовски глупо, и могу представить, как Фрэнки бьет меня по затылку.
Но мне все равно. Похоже, ей тоже. И тогда она облизывает губы, медленно и целенаправленно, прежде чем откусить еще кусочек, глядя на меня. Кажется, будто мир перестал вращаться, и в этой комнате остались только мы. Я могу видеть только её.
Она пережевывает кусочек, затем проглатывает и подносит пальцы к губам. Она облизывает их один за другим, пока не проводит языком по указательному пальцу. Я представляю, как она проводит языком по кончику моего члена, и сжимаю челюсти.
Здесь вдруг становится жарко, и я кашляю, выходя из транса. Она озорно улыбается, и тогда я понимаю, что она сделала это, блядь, специально.
Я должен был бы бросить ее на колени и отшлепать несколько раз за такое, но я сдерживаюсь.
— Очень вкусно, мистер Чон, — наконец говорит она.
Я киваю и откусываю кусочек от своего тако, запивая его пивом. В этот момент я забыл, что так и не предложил ей выпить. Я подхожу к холодильнику и беру одну бутылку, открываю крышку голыми руками и протягиваю ей. Она мгновение смотрит на меня, как завороженная, открывая бутылку, а потом улыбается и берет ее, наши руки едва касаются друг друга. От этого легкого прикосновения по моему телу словно пробегает искра электричества, но я жажду большего.
— Спасибо.
— De nada (Пожалуйста) , — отвечаю я и сажусь обратно.
Оставшаяся часть ужина не идет ни в какое сравнение с тем, что она только что сделала. Мы доедаем наши тарелки, и я ставлю их в раковину. Она идет туда, пока я вытираю плиту, и я вижу, как она начинает их мыть.
— Ты не обязана, Лиса, — начинаю я.
Она качает головой и продолжает их мыть.
Как может такая обыденная вещь выглядеть так чертовски сексуально? Мне хочется прижаться к ее спине и заставить ее умолять меня трахнуть ее прямо здесь. Мои руки начинают болеть от того, с какой силой я оттираю плиту, и я останавливаю себя.
— Я не против. Я сделала это в первую ночь, — говорит она из раковины. Тогда я поворачиваю к ней голову.
— Я думала, это сделала Рози?
— Нет, она улизнула, помните?
Она поворачивается, чтобы посмотреть на меня, и хихикает. Я не могу удержаться и тоже смеюсь. Она заразительна.
— Ты не должна была.
— Ничего особенного, мистер Чон. Это меньшее, что я могу сделать, если вы позволите мне остаться здесь.
— Подруге Рози здесь всегда рады, — говорю я ей, прежде чем закончить с последним скрабом и приступить к уборке стола от всякого беспорядка.
Как только я закончил с этим, она тоже покончила с посудой. Она сушит руки на полотенце, пока я иду к раковине, чтобы вытереть тряпку и руки. Она поднимает шею, чтобы посмотреть на меня, пока я делаю это, и я стараюсь не фокусировать взгляд на ней. Мои глаза прикованы к моим рукам, которые я оттираю под струей воды.
— Мистер Чон, — шепчет она так тихо, что я почти не замечаю этого.
— Да? — спрашиваю я, наконец перекрывая воду и глядя на нее сверху вниз. И тут я вижу, что ее карие глаза чем-то блестят. Но я не могу расшифровать это, поэтому наклоняюсь и беру полотенце для рук, чтобы вытереться.
— Я просто хотела извиниться за вчерашний вечер. Это было неподобающе с моей стороны, — начинает она. Я наблюдаю за тем, как она закусывает губу, а потом судорожно перебирает руками. В этот момент я вижу, как ее пальцы перебираются на бока и прижимаются к коже. Я качаю головой в ответ на ее извинения.
— Все в порядке, Лиса. Правда.
— Нет, не в порядке, — говорит она почти слишком громко, как будто ей нужно, чтобы я лучше слушал. Поэтому я даю ей закончить. Она делает глубокий вдох. — Этого больше не повторится. Я была пьяна и сказала то, что не должна была говорить. Мне жаль, если это доставило вам неудобства.
Мы смотрим друг на друга несколько секунд, прежде чем я кладу руки ей на плечо, как если бы успокаивал свою дочь.
— Лиса, все в порядке. Я не сержусь, и спасибо, что извинилась. В следующий раз я не буду подходить к двери, когда ты вернешься домой после вечеринки.
Ее губы расплываются в улыбке, когда она слышит намек на шутку. Я поглаживаю ее плечи, наслаждаясь ее мягкой кожей, и в этот момент это становится не столько утешительным прикосновением, сколько массажем. Мои ладони еще немного вдавливаются в ее плечи, и она делает глубокий вдох, как будто ей это нравится, а затем задыхается и делает шаг назад.
Черт, я все испортил.
— Прости, — пробурчал я.
Она качает головой.
— Нет, мистер Чон. Это моя вина, lo siento 16 ( Мне очень жаль) . Спасибо за ужин.
— Конечно, Girasol, — говорю я, прежде чем она обходит меня и направляется в прихожую.
— Спокойной ночи, мистер Чон.
— говорит она, и прежде чем я успеваю ответить, я слышу ее удаляющиеся шаги на втором этаже.
Я опираюсь на кухонную стойку и вздыхаю, жалея, что никогда этого не делал. Хотелось бы перестать питать эти желания, которые не должны были существовать. Она извинилась передо мной за то, что сказала той ночью, и я помассировал ей плечи. Кто, черт возьми, так делает? Она ясно дала понять, что ее поступок был ошибкой и что я должен прекратить эти фантазии.
Но мой разум не позволяет этого сделать. Его поглощают ее светлые волосы, шепот и милейшие веснушки.
***
Фрэнки взвизгивает, направляясь ко мне на стройплощадку. Я направляю несколько грузовиков туда, куда им нужно, прежде чем повернуться к нему. Он держит руки на бедрах, наблюдая за мной.
— Что? — спрашиваю я, приподнимая бровь.
— Ничего, cabrón (ублюдок).
— Ты смотришь на меня так, будто я сделал что-то не так, — язвлю я.
Фрэнки не отвечает, подходя ближе, и я скрещиваю руки на груди. Он вытирает верхнюю губу подушечкой большого пальца.
— Ты ничего не сделал, и я это знаю.
— Ты говоришь о чем-то закодированном, что я должен интерпретировать?
Он наконец смеется и хлопает меня по плечу, отчего я почти теряю равновесие и пытаюсь так же быстро его восстановить. Я жестом указываю на импровизированную площадку для отдыха в нескольких ярдах от нас. Это просто стол для пикника, к которому приделаны скамейки. Мы садимся друг напротив друга.
— Ты знаешь, о чем я говорю, германо. Как поживает твоя новая подружка?
Он шевелит бровями, а на лице у него нарисована ехидная ухмылка.
Очень похожее на удар лицо.
— Фрэнки, Заткнись, мать твою.
— Что? У тебя такое выражение лица, которое я слишком хорошо знаю. Это значит, что у тебя есть секреты, а у тебя никогда не было секретов от Фрэнки.
— Перестань говорить о себе в третьем лице. Ты же знаешь, я это ненавижу.
Фрэнки закатывает глаза.
— Да ладно, что нового? Или твои ужасные шутки про отца уже привели к тому, что она съехала?
— Нет, — наконец сдаюсь я. — Я сохраняю свое пространство. Это достойный поступок. А вот Рози...
Фрэнки качает головой и прижимает ладони к обоим ушам.
— Нет! Я не хочу ничего слышать о Розите.
— Фрэнки, — говорю я, смеясь. — Я не знаю, как поговорить с ней о том, что она тайком сбежала. Она никогда не делала этого в школе, а скоро будет выпускницей колледжа. Я не должен так беспокоиться, но...
— Но она же твоя Розита, — добавляет Фрэнки.
— Вот именно. Она даже спросила о поездке? Похоже, это нечто большее, чем она говорит. Я думал, она планирует найти работу.
— Боже, она, наверное, едет с ним, да?
— Она уже взрослая, — улыбаюсь я, но улыбка не настоящая.
На мгновение мы замолкаем, и все, что мы слышим вокруг, - это работающие мужчины, выкрикивающие приказы. Фрэнки жует щеку, прежде чем наконец ловит мой взгляд.
— Тебе нужно пойти на свидание или переспать, — неожиданно говорит он.
— Господи, Фрэнки. — Я смеюсь. — Я собираюсь начать ограничивать время встреч с тобой. В последнее время ты только об этом и говоришь. -
Он вытягивает руки вверх перед собой.
— Я не виноват, что ты испытываешь противоречивые чувства и ничего с этим не делаешь. Я уже давно не слышал о сексе на одну ночь.
Фрэнки не ошибается - у меня уже давно не было секса на одну ночь. Может, это не повредит. Это отвлечет меня от того, на чем мне действительно не стоит зацикливаться.
— Ладно, хорошо.
— Bueno! Quieres ir al bar esta noche?
— Конечно, почему бы и нет, — отвечаю я почти слишком быстро. Фрэнки, кажется, не замечает этого и снова улыбается, прежде чем встать.
— Увидимся около семи? И передай Розите, что ее дядя скучает по ней, если увидишь ее позже, а не тайком с тем мальчиком.
Я застонал и спрятал лицо в ладонях. Мне действительно нужно поговорить об этом с Рози - установить какие-то правила или границы. Ведь так поступают нормальные родители, верно? Я не хочу, чтобы все осталось незамеченным, а потом с ней что-то случилось. Я не хочу оказаться в положении, когда я буду жалеть, что не пришел к ней раньше.
Фрэнки уже возвращается в дом, и я встаю со стола для пикника и тоже направляюсь туда.
Я могу пойти в бар сегодня вечером. Я так и сделаю.
Никто не заставит меня передумать. Ни я сам, ни, тем более, кто-то под моей крышей. Нет.