Любопытство волка сгубило

Вилл не терпелось попасть в Хогвартс, но она поймала себя на том, что жутко нервничала. Она не жила вдали от дома, не умела соседствовать с незнакомцами и, чего уж там, делить комнату представлялось ей делом сложным. Из рассказов знакомых Хогвартс предоставлял общие гостиные, спальни, обеденную зону, кабинеты — везде было скопление людей. А уединяться со своими мыслями? Коптить стены и потолки замка травами? Где прятать записную книжку и как вообще вести записи, не попадаясь никому на глаза?

Вопросы вели к необходимости максимально подробного изучения здания школы и всех прилегавших территорий. Было бы славно прицепиться к кому-то и выспрашивать подробности, пока жертве расспросов не станет тошно. Вилл отмела в вариантах близнецов: они безусловно пронырливо исследовали каждый угол, но опускаться до позиции, где они более осведомленные, было выше возможностей ее гордости. Что до Перси, он наверняка мог провести инструктаж, но столь же дотошный, как ее любознательность, и наверняка исключительно правильный. Оставался еще Диггори, знакомый со времен приемов у его семьи, уже куда более нейтральный вариант. Но ещё беда была в факультетских особенностях. В Пуффендуе Лонгботтом себя не видела, а значит, часть известных Седрику территорий ей стала недоступной.

Представлять и планировать все детали оказалось выматывающим, голова пухла от одного представления, как справиться с объемом новой и неизвестной информации.

Стук в стенку заставил вздрогнуть.

— Тоже не спишь? — послышался голос Невилла.

— Не могу уснуть.

Вилл заворочалась в постели, и разбросанные вещи, которые необходимо было сложить, заметались по покрывалу, почти соскальзывая на пол. Тишина дома прерывалась их громким шепотом и летними звуками ночи, тянувшимися из приоткрытого окна.

— Боишься распределения? — Вилл ощутила мурашки, ей не хотелось представлять, как сотни детей воззрятся в момент, когда решение окончательно будет оглашено без права что-то изменить.

— Пока ты не спросил, переживала по другому поводу, — на ее обиженный тон мальчишка сдержанно расхохотался.

— А я от восторга уснуть не могу: жить в совсем новом месте, так много новых впечатлений и знакомств, — Вилл тоже захотелось быть охваченной восторгом и не суметь уснуть от предвкушения. Но все внимание сосредотачивалось на нервозном перебирании возможных трудностей и решении задач. — И наконец-то мы сможем отправиться на Хогвартс-экспрессе, какие-то другие дети будут нам завидовать.

Голос его доносился не в полной мере четко, но контекстно Вилл улавливала смысл слов, она только вздохнула. А сколько раз она сама перегорала в ревностном волнении и нетерпении. Когда же пришел ее черед, решила пасовать и нервничать. Как неправильно.

— А ты-то сам уверен в правильности выбора факультета? Это так странно, верить Шляпе и не суметь передумать.

— Так это же волшебный артефакт, созданный самими основателями Хогвартса. Кто вернее бы определил?

В словах мальчика была доля правды, а еще такая волна убежденности, что Вилл не стала накидывать сомнения. В артефакты она верила. И в магию гоблинов тоже. Но быть своего рода предметом чужого выбора... Насколько это правильно?

— Значит, Гриффиндор?

— Распределяющая Шляпа решает и опирается на семейные традиции. Да, думаю, она продолжит традицию.

Вильгельмина подумала, что ей-то не с кого спросить, как обучались магии ее родители. И были ли они вообще учениками Хогвартса. Может, Шляпа сумела бы вызнать что-то большее? Могла ли она выведать это у нее? Если только удастся, на руках окажется еще одна часть пазла, и тогда получится добавить к знаниям Ларсона деталей, которые могли бы облегчить поиски. И только в этот момент она смогла уловить восторг, упорядочивший беспокойство.

— Я ещё не собралась, если не спишь, можешь мне немного помочь.

Топот голых стоп, спрыгнувших с кровати, раздался от поверхности стены, разделявшей их комнаты. Ручка двери дернулась, опустившись, и чуть помятые волосы на макушке Невилла смешно топорщились. Он комично осмотрел лежавшие кипы одежды, книг и завал перьев, карандашей и ручек.

— Ну, тут не немножко, — смешливо заключил он, рассматривая объемы работ.

Вильгельмина собрала самое важное: на вешалке висела мантия, в кармане которой была уложена рябиновая палочка, и она подвязала вишневую к ноге. В остальном же казалось мало возможным суметь увезти пожитки.

Невилл честно постарался, сложил ее блузки, и уголки вещевых квадратиков были на редкость аккуратными. Но вот вместить их не выходило, одежда грудилась горой и выпячивалась из чемодана. Тогда на его зов отозвалась Тинкер. Вилл хотелось справиться своими силами без помощи домовых эльфов, но без магии было не справиться. Общими усилиями они управились только к двум часам утра, когда рассвет уже осветил далекие макушки деревьев. Зато усталость свалила с ног, и дети смогли заснуть.

***

Небо быстротечно меняло окрас с мягко-персикового, наливаясь синими оттенками, пока не стало лучезарным и бирюзовым. Особняк Лонгботтомов степенно оживлялся. Первыми движениями в доме оказались перекладывания посуды. Домовики принялись за изготовление сытного завтрака. Августа долго не заставила себя ждать и пронаблюдала за тем, как замешивалось тесто творожной запеканки, а стол сам собой застилался скатертями и укладывался тканевыми салфетками, готовясь к важному дню. Женщина прошествовала в сад. На открытом участке земли, полностью впитав жар солнца, закончили вялиться заготовленные травы. Стебли одуванчиков были сложены в холщовые мешочки, дальше последовали чабрец, мята, листья кустарников, ежевичные, малиновые и прочие полезные травы, собравшие максимум пользы и годные для использования.

Композиция белых и оранжевых цинний возвысилась над сервировкой завтрака. В лучах рассветного солнца баночка одуванчикового варенья с вязнувшими в нем соцветиями желтых цветов, манила золотым блеском.

Подернутые морщинами, но выглядевшие довольно молодо пальцы принялись за отщипывание трав и расфасовку, когда они оказались поделены, Августа подозвала эльфа:

— Тинкер, упакуй вещи детей и, как приготовления закончатся, разбуди их, время завтракать, в школе еще отоспятся.

— Молодые хозяева вчера справились со сборами, госпожа, — поделилась домовушка, заливая воду в вазу и поставив еще один букет из розовых цинний для Вильгельмины.

— В таком случае упакуй травы, варенья и мед поверх, разграничь от их вещей. К Помоне и Помфри они могут и не догадаться обратиться, должны быть готовы на случай простуд. Как начнутся дожди, того и гляди подхватят.

— Вы совершенно правы. Будет сделано, госпожа, — порой Августе в людях не хватало исполнительности и покладистости домовиков.

Отпив еще дымившегося кофе, Августа поднялась из-за стола и продолжила шествие по дому.

В будуаре уже было подготовлено оливковое платье, лисья накидка и выходная мантия.

Августа закручивала на серебряную шпильку волосы с проседью, когда услышала шаги домовика, шедшего из одной спальни в другую.

Она была уже собрана и сидела за столом, пока дети только спускались по лестнице и присоединялись к трапезе. Они были удивительно похожи с темными всклокоченными волосами, что, пожалуй, любой бы счел их за родственников. Но в остальном их схожесть ограничивалась. Вильгельмина вилкой подтягивала тост на тарелку, пока Невилл жевал на ходу, пока не плюхнулся на свой стул, и сестра еду не запивала, тогда как мальчик управился со стаканом сока и уже принялся за чай и запеканку. К тому же Вилл сложнее давалось скрывать недовольство ранним пробуждением, она почти не разговаривала, только кивала.

Августа удержалась от нотаций и возмущений по поводу отсутствия комплиментов украшенному столу. Ничего, побудут вдали от дома, ещё успеют оценить семейное тепло и возможность собираться с близкими. Но Невилл тоже не удержался от возмущения, чего ради было их будить так рано, если они могли аппарировать в последний момент и все равно успеть.

— Нам нужно успеть на Косую аллею, — заявила Августа, спешно подгоняя внуков.

— Разве мы не все собрали?

— Твой кот, Вильгельмина.

Девочка так суетилась с заботами, что про фамильяра и не успела озаботиться. Напоминание подогнало ее и оживило, она куда спешнее расправилась с завтраком, хотя изначально раскисшее настроение располагало к медитации над тарелкой и бездумному жеванию.

— Спасибо за завтрак! — умчалась она, едва успев оставить посуду в раковине.

Мантия мадам Малкин ладно легла поверх одежды. Серебристая ткань струилась и приятно охлаждала, подходя погоде. Вилл собрала волосы заколкой и нервно покрутила рубиновое колечко на пальце. Крошечная шляпка с паутинкой вуали и бисером отблескивала при поворотах головы. Девочка поправила юбку, осмотрелась в зеркале и принялась натягивать чулки, как зеленое нечто втемяшилось в лоб и смачно опало на пол. Едва успев зажмуриться, Вилл избежала столкновения перепончатой лапки с поверхностью ее глаза и тут же ухватила верткого Трэвора, направившись в комнату брата.

Невилл сгорбился над кроватью, суетливо перебирал ладонями и не видел зашедшей Вилл. Она боролась с желанием запихнуть питомца за шиворот мальчику, но наступила ему на тапок, подвинув на себя его ногу.

— Надо везти его в банке с закручивающейся крышкой.

— Может, и надо, опять найти не могу, — сетовал мальчик, не оборачиваясь. И хоть Вильгельмине хотелось еще понаблюдать за возней, Трэвор возмущенно квакнул, чем привлек внимание Невилла.

— Если у меня будет синяк от твоего лягушонка, самолично подарю ему такую банку.

Невилл отряхнул брюки и усадил Трэвора в карман.

— Точно сбежит, — занудела Вилл, как услышала поторапливания Августы, доносившиеся с первого этажа.

Вильгельмина вернулась в свою спальню, еще крутанулась у зеркала, даже услышав нетерпеливую дробь шагов сбегавшего вниз Невилла. Поправила наряд, убрала гребень в сумку и оглядела комнату и собственное отражение, прежде чем последовала к холлу.

Вилл расстроилась, когда приставленную к ее сумке метлу, оказалось, нельзя было взять с собой. Пока Августа еще поправляла прическу до выхода из дома, девочка поплелась наверх, до своей спальни, где оставила средство передвижения. Выходило, она лишилась еще одного способа уединения, а она успела подумать, что хотя бы полеты останутся и получится развеяться. Долго унывать не вышло: бабушка подала повторный клич торопиться.

Однако, спустившись, Вилл было не до уныния, по крайней мере, не по поводу метлы. Невилл прислонился к стене и кивнул на гардеробную, горестно вздыхая. Вильгельмина приподнялась на цыпочках, не сразу разглядев, на что указывал брат. Что было странным, ведь гигантскую птицу, водрузившуюся на шляпку бабушки, было видать, поди, из самой Шотландии.

— Ба, — по тону Невилла угадывалось, что он уже повторялся, — давай передумаешь?

— Больно много смыслишь, — повела она плечами, и чучело дернулось вперед, угрожающе нависая клювом.

Можно только представить, сколько внимания прикует к себе появление Августы в эпатажном образе.

Вильгельмина аккуратными шажочками протиснулась за спину бабушки и принялась перебирать головные уборы. Если ей покупались утонченные ток, должно быть, вкус у Августы должен был быть. Девочка рыскала среди полок, пока не вынула укороченную канотье и не протянула в молчаливом умоляющем жесте. Чудесным образом данная шляпка делала образ Августы мягче и даже несколько игривым, точно омолодив, сделав акцент на выразительных глазах, не тронутых возрастом.

Старшая Лонгботтом, подивившись молчаливому противостоянию, с непривычки поддалась. Но тут же всучила Вильгельмине розовые циннии. И даже если девочка понимала, что будет единственной с букетом, согласилась: это лучше, чем целовать бабушку перед отъездом, норовя не попасть под стеклянный взгляд птицы. Из чувства благодарности Невилл подхватил и сумки сестры, открыл дверь, выпустив дам, и только после выдохнул, осознав, как же пронесло!

Однако, придя в книжную лавку, им стало известно, что кота хозяева не сумели найти.

Обрыскав все стеллажи, Вилл не успокаивалась, но Невилл и бабушка уже намекали, что время ограничено, и будет нехорошо опоздать на Кингс-Кросс. Попросив еще немного форы и помощи, Вильгельмина с двойным усилием и быстротой обыскивала книжные полки и заметила, что брат бежит за вприпрыжку скакавшим Трэвором, и только на метания лягушонка кот и обратил внимание, выпрыгнув из коробки с верхней полки. Лапы его грациозно преградили движение, а черные зрачки запереливались от желания легкой охоты, как Невилл сгрудил их обоих в охапку, не дав полакомиться лапками своего любимца.

— Держи лазутчика, — увесистый темный кот едва помещался в руках Невилла, неловко переваливавшегося от нагрузки, но только свешивал лапы и никуда не направлялся. Длиннющие усы подрагивали при ходьбе.

— Лазутчик, — усмехнулась довольная Вильгельмина, рассмотрев лоснящегося угольного кота. — Звучит как имечко.

Поиски кота могли бы вызвать затруднение к появлению на Кингс-Кросс, но бабушка лавировала меж улиц и указывала быстрый путь. Вильгельмина видела на их билетах значилась странная станция, но Августа не менее ловко толкнула Невилла в спину, прямиком между станциями девять и десять. Прохождение через портал физически странно ощущалось, но раздумывать над откликом тела было некогда, когда бабушка тянула на себя и вела. Но хватало времени озираться, разглядеть валивший от поезда пар, кучу школьников и припомнить, как все было в прошлые разы, как она оказывалась здесь. На третий ее визит она наконец отбудет с Кингс-Кросс.

Чем больше Вилл присматривалась к внешнему виду будущих учеников, тем страннее она чувствовала себя в своем строгом образе леди с цветами. И только напоминание, что Августа могла быть с тушкой грифа, венчавшим голову, отрезвляло. Кот степенно лежал на руках и, в отличие от хозяйки, меньше вертел мордой, лениво сопровождая любого проходившего мимо человека.

На перроне народу было не счесть, ко всем не присмотришься, но вот на себе Вильгельмина ловила взгляды и старалась абстрагироваться, что почти упустила момент, как ей махнул рукой Эндрю в компании Ларсона и мужчины старше их обоих.

— Девочка совсем выросла, — озвучил незнакомец, когда Лонгботтомы подошли к ним.

— Представите нас? — Августа осмотрела сопровождение и сдержанно кивнула кураторам внучки.

— Ох, простите, миссис Лонгботтом и юная мисс. Вы лично со мной не знакомы. Чудная шляпка, — начал он, как Ларсон прервал старческий флирт, а Вилл с братом едва сдержали смешок, как бы выглядела ситуация, оставь Августа свой изначальный вечерний туалет.

— Энтони Брайн был главой госпиталя в Суррее, — огласил Невыразимец, понадеявшись, что этой информации окажется достаточно, чтобы не озвучивать жутких подробностей их завязавшегося знакомства и не омрачить важный для первокурсников день. — Был приглашен в Лондон, чтобы поспособствовать расследованию.

— Августа Лонгботтом, бабушка Вильгельмины, — акт ответной вежливости был кратким. — И с чем же связывать ваше появление здесь?

— Хотелось увидеть девочку, не мог отказать себе в возможности повидаться, — заинтересованность мужчины вызвала осторожность, и Августа не стала обходительнее, держась с Энтони сдержанно и холодно.

— Думаю, нет нужды для данного визита, впрочем как и для всех джентльменов.

— Бабушка, я рада, что Эндрю и Ларсон пришли.

— А ведь циннии — удивительные цветы с сильной подоплёкой, при этом розовые, чтобы в смысле сквозило еще и изящество, — Энтони не унимался с детализацией и все норовил разговорить Августу.

Вильгельмина взаправду стала держаться увереннее, точно позабыв скользившие по ней взгляды незнакомцев, приосанилась и уже гордо делилась приобретенным фамильяром, а после, опомнившись, возмущенно причитала, почему ее не предупредили, что метлу нельзя будет взять с собой.

— Первокурсникам многое не разрешено. Нужно время для усвоения материала и закрепления дисциплины, — обыденно поделился доктор Уайт

— И очень верный подход Дамблдора, — тут уж Августа не могла не согласиться, — дети должны понимать серьезность обучения.

Кот не дергался от гудков Хогвартс-экспресса и валившего дыма стоявшего на рельсах поезда, но уже принялся подгрызать циннии, и Вилл пришлось вручить цветы Эндрю, Невилл все еще держал все сумки, в том числе ядрёного оттенка алого своей бабушки. Светская беседа уже успевала наскучить, нужно было завязывать и напомнить, что они еще хотят занять удачное купе. Внуки потянулись за поцелуем и рванули к экспрессу, а последовавшие за ними Эндрю и Ларсон, вызвавшиеся помочь с вещами, только поспевали за их беготней от одной двери к другой, пока они не обнаружили свободный вагон. Лазутчик распластался на столе, а Вилл уже хвасталась палочкой, едва сдерживаясь от желания продемонстрировать и кобуру.

Вскоре мужчины оставили детей, и не успел поезд отбыть, как Трэвор  умчался прочь. Кот было дернулся за ним, как Невилл захлопнул купе и убежал, оставив Вильгельмину. Девочка вынула учебник. Розовые циннии лежали у нее на коленях.

Поезд легонько покачивался взад-вперёд, точно живой и нетерпящий сиюмитно сорваться с места. Страницы шуршали, мягкая лапа мазнула по торчавшей закладке, повела по пальцу Вилл и повисла в воздухе.

Двери купе широко растворились, и близнецы повалились кубарем к противоположной лавке, точно не заметив, что здесь сидела Лонгботтом.

— Темные силы, — задумчиво протянул Фред, — так ведьма больше не скрывается. Вот даже черного кота завела. Никакой маскировки, — смешливый тон давал паузу, чтобы дать присоединиться брату и дать вступление для следом идущей шутки, но Джордж нарушил цепь:

— Да будет тебе, это же пособие по самозащите. Виллз еще решит, что мы не помним, что проходили в прошлом году.

— Все мы помним, братец, и можем подучить отстающих.

— Я и сама способна справиться с чтением, — хмыкнула Вилл, — сейчас, только вот долистаю до раздела «Как разобраться с незнакомцами».

Мальчишки скуксились от непринужденного вида Вильгельмины, не забывшей старой поддевки. Она не повела глазом, точно не стоило и обращать внимания. Тут уж близнецы единодушно сошлись во мнении, что нельзя это так оставить.

— Всё-таки нет заклинания против доставучести. Так и быть, как представитесь, можете меня ему обучить, — заключила Вилл и отвела взгляд от книги.

Близнецы раздражились, поведясь на провокацию, но отчего-то сложно было бесить Вильгельмину, выглядевшую как утонченная леди. Шляпка, платье, переливавшаяся мантия и букет — парадный образ девчонки шел в разрез с шуточками, и они притихли. Поезд отдал последний гудок и начал движение к Хогвартсу.

Тележка со сладостями катилась от вагона к вагону, скрип колес и голос продавщицы заслышались издали. Вилл расплатилась за ассорти мармелада, шоколадные жетоны и тягучие ириски и прочую мелочь, близнецы взяли сжатую сладкую вату, попкорн и кислую карамель, тут же принявшись пробовать покупки. Девочка убрала кулечки подальше в сумку и продолжила читать, не обратив внимания, как Джордж протянул ей стаканчик взрывной кукурузы. И только после подзывания обратила внимание на угощение. Хоть она зарекалась брать что-либо у близнецов, здесь еда была куплена у нее на глазах. Попкорн захрустел при жевании, и тонкая карамельная корочка лопалась во рту, распространяя сладость.

Спустя долгое время появился Невилл, в руках нес запотевшую бутылочку газировки, и Вильгельмина потянула руки, чувствуя, как усилилась жажда.

— Представляете, я видел Гарри Поттера!

— Наверное, и Трэвора забыл, — с недовольством хмыкнула девочка, отставив бутылку к столу, потеснив задремавшего кота.

— Да нет, мне в его купе помогли поймать. Представляешь, Рон с ним уже дружит, — Невилл не заметил настроения сестры и незатейливо продолжил восторгаться новым знакомством. Близнецы, услышав громкую новость, тотчас подорвались из купе, только узнав, что Рон опередил в таком-то деле.

Вильгельмина радости не разделяла. Пресловутый Поттер умудрялся занимать не только разум Сириуса, но и ее друзей.

Оставшееся время пути девочка не отлипала от проговаривания заклинания и даже не обратила внимание на возвращение Фреда и Джорджа, болтавших, что мальчик накупил сладостей и угостил всех Уизли.

На станции учеников встретил лесничий, представившийся как Рубеус Хагрид. Он провел их через домики Хогсмида. Фред потянулся к Вильгельмине и шепнул, чтобы она рассмотрела как можно детальнее, ведь больше первокурсники сюда не сунутся, кроме как пройдут мимо в период зимних каникул, чтобы вновь отправиться на Хогвартс-экспрессе до дома. Был ли в замке комитет по защите прав первогодок? Потому что в самом деле пора было задумываться об ущемлении прав младшего звена, и никакой дисциплиной тут не оправдаешься. В Вилл негодование закипало до того активно, что она преминула советом, и мало что запомнилось среди заведений и построек волшебной деревни.

Но дальше было хуже, и как отбросить затею, когда учеников стали разделять по возрастам, и детей постарше отправляли на каретах, тогда как что предлагалось новичкам? Романтическая поездка с шансом утонуть.

Кому пришла на ум переправа на лодках через Черное озеро, чтобы оказаться в замке, было интересным вопросом. Раскиданные по мелким судёнышкам, сплавляющиеся с парой свечей, едва различимых в сумраке. Вилл стояла у берега и подрагивала от представления. Вот тут уже и Лазутчик мало одобрял затею.

— Я не поплыву! — для вида категорического отказа не хватало топнуть ногой и выкинуть прочь цветы в возмущенно вскинутых руках.

— Как же ж так, обожди, глянешь, как первая порция детишек переправится, чаво доброго, самой первой грести начнешь, — лесничий выглядел добродушно и просто, пожелав все от широты взглядов. Ему и подуматься не могло, что у ребенка затрясутся поджилки и не окажется запланированного восторга при первом знакомстве с Хогвартсом, на который делали ставку, придумывая такую переправу.

— Ноги моей не будет на раскачивающейся лодке, — но в вопросах безопасности ей было плевать на чужие добрые задумки и осуждения. И на то, как Невилл одернул ее за мантию, пытаясь утихомирить сцену.

— Пожалеешь потом, когда бушь лишена таких знаковых воспоминаний, — Хагрид настаивал, и видит Мерлин и верховные маги, она не хотела ставить его в неудобное положение, как и привлекать к себе внимание, выглядя истеричной особой. Но ситуация ее вынуждала.

— Точно многое не потеряю!.. — последний слог она взвизгнула, цепляясь в кота, а кот в нее, ведь Фред закинул девочку на плечо, в то время как Джордж придерживал лодку веслом, не давая далеко отплыть от берега. — А ну мигом отпусти-и! — Вильгельмина не знала, что умеет издавать тонкие звуки, и ей, честно, не хотелось узнавать, как и получать впоследствии кличку банши.

— Леди не отправляются в водное путешествие без зонтика, — кто-то из учеников уже откровенно хихикал, оттопыривая мизинцы, точно при английском чаепитии. И если бы не головокружение от того, как повело лодку, Вилл бы запомнила источника издевки, но пока колотила близнецов, рискуя опрокинуть их троих (четверых с котом).

— Единственным источником опасности утонуть на этой лодке являешься ты, — Фред ткнул в плечо Вилл, за что ему прилетел удар лапы без выпущенных когтей.

— Совсем не слушаешь советов старших, — подключился Джордж, — уже упустила Хогсмид, сейчас вот не смотришь на ночное озеро. А тут, знаешь, какой кальмар, хотя что говорю, ты его из подземелья еще увидишь. Верно, братец? — крепко вцепившаяся в деревянный бортик Вилл, сцепив зубы, шипела:

— Если бы вы, два идиота, получше подумали, то мы бы с вашим геройским синдромом уместились в карету, а не колыхались по воде с чертовым чудищем, но кто ж говорит про логику! Романтики несчастные, на отражение луны посмотреть пожелали! — радовало одно: что сладости в купе она отложила в сумку, а не разом осилила, иначе бы подступающая тошнота взяла верх. Разочаровывало другое: жалко, полнолуние на нее никак не влияло, ей бы ну очень хотелось разорвать их в клочья в этой несчастной тесной лодке, чтобы до берега добрались одни обрывки одежды да она, образец истинной леди, пусть и без зонтика.

Самое дурацкое, вода обманывала, на ее зеркальной глади порог замка отражался так близко, а Фред все грёб, точно совсем не сдвинулся с места. Укачивало, голова предательски размывала картинку, ноги дрожали, и Вилл сползла, прижавшись к Лазутчику. И если бы обычно она сдернула с себя чужие руки, тут ей было до того страшно, что она повиновалась пальцам Джорджа, приподнявшего голову и надавившего на козелки ушей. Вместо размеренного плеска весел и свиста ветра она слышала только гулко разливавшийся собственный пульс. Странное дело, покачивать перестало, дышать стало легче. И хоть берега еще не настигли, Вильгельмина смогла без сложности посмотреть на лунный след на воде и не сдергивала с себя рук Уизли, присмирев.

Они были самонадеянными идиотами, но хоть не оставили ситуацию на самотек.

Но, когда Вилл вывалилась на землю, зависнув на корточках, им надо было перевалить чашу весов со стороны добра:

— Давай, змейка, ползи, глядишь, до конца торжественного ужина успеешь.

И если и не было мотивации быстро оправиться от переправы на воде и испытанного стресса, после слов Уизли не оставалось иного выбора. Вильгельмина недовольно фыркнула и поспешила прочь, от усыпанного камнями берега, только позади хмыкнули. Обернулась она со всей злобой: один из близнецов держал ее букет, а другой Лазутчика, и преспокойно стояли, намекая, что Вилл вновь пошла в неверном направлении. И они выжидали, пока девчонка не сдалась и пошествовала с ними. Но она надулась, не имела ни малейшего желания переговариваться, и даже на пытавшихся завести беседу с ней первогодок, попавшихся на пути, смотрела надменно и злобно, не сумев переключиться с настроя. В конце концов Хагрид замкнул цепь идущих, и когда толпа собралась у входа к замку, а дети переговаривались, строя знакомства, было объявлено о том, что они прибудут в Большой зал.

Из старшегодок стояли одни близнецы, возвысившись над первым курсом. Волей-неволей Вилл поймала себя на том, что они смотрелись куда выгоднее детишек, и ведь согласились торчать здесь, хотя уже могли быть в замке. Но сложно было разом взять и перестать злиться, лицо и то не расслаблялось, желваки накрепко сцепились. Девчонки дурашливо хихикали и отворачивались от близнецов. А уж внимания Джорджу с цинниями было предостаточно. Не закатывать глаза тоже не удавалось. Фред нетерпеливо тарабанил ногой по земле, выжидая, когда же их запустят. Но детей еще выстраивали и озвучивали правила, прежде чем допускать к распределению и пиру. Лазутчика нервозность Фреда не смущала, он как распластался, так и лежал, с ним на руках никакая согревающая магия не требовалась. Подмерзшая Вилл подумала, что лучше бы взяла кота, чем торчала с сумкой на руках. И уже подготовилась возмутиться, ее опередил звук скрипнувших петель, двери открывали! Встретила их высокая интеллигентного вида волшебница в очках с тонкой оправой, удивительно мигом признала близнецов и норовила расспросить об их нахождении с младшим курсом в краткие перерывы между объявлениям для новопоступивших детей, с чем им предстоит ознакомиться в Хогвартсе.

Представившаяся как профессор Макгонагалл женщина отмахнулась от скользнувших по толпе учеников призраков. Вильгельмина не особо испугалась, но ошарашенно посматривала, они отличались от оживавших картин, бывших привычными девочке.

В холле Вилл смогла поймать брата, в его компании уже была сворка детей, и все они посматривали на Вильгельмину с разными чувствами. Девчонка вот точно не восприняла хорошо момент с истерикой и последующим сопровождением свиты, тут не нужно было оглашать.

Рон вот, прекрасно знакомый с проделками близнецов и сложностью долгого пребывания с ними, поспешил  поинтересоваться, как Вильгельмина. Не став жаловаться и обрисовав ситуацию в сжатой версии, Лонгботтом поймала взгляд зелёных глаз, а после скользнула по лохматой челке, не скрывшей очертаний шрама. Мальчик протянул ладонь для знакомства, бабушка предупреждала, что мальчишки любят такие жесты. Весьма простецкий, точно им неведомо, что с леди обходятся иначе. Она снисходительно вложила кисть, почти не сжав.

— Впервые имею честь заручить знакомство с героем, — речь звучала двояко, но и Вилл никуда не делась от своего противоречия в отношении Избранного.

— Я просто Гарри.

Поттер отмахнулся, точно не был в полной мере знаком со своей популярностью. И простой ответ мог бы взрастить к нему уважение. Только сначала вступились близнецы со своим восторгом, а после на Распределении до нее донеслось: «Только не Слизерин», он отрекался от факультета как от чумного, и это был навряд ли сильно различимо для тех, кто сидел подальше, но Снейп нахмурил брови. И если реакция декана факультета была ясна, то собственную девчонка навряд ли понимала. С чего бы ей обижаться, если еще не решено?

В задумчивости Вилл почти упустила рукоплескания Гриффиндора, восторженного тем, что урвал звездного мальчика. Группка не распределенных детей нищала и редела. Лазутчик скользил лапой по столу, в надежде урвать кусок еды и справиться с ним на полу, только незадача, когти цепляли только салфетки. Вильгельмина надавила на подушечки лап, скрывая источник зацепок, и наблюдала за чередой детей.

— Лонгботтом, Невилл! — внутренности скрутило от волнения, насколько близко список подошел к ней.

Было очевидным, что они не окажутся на одном факультете, девочка даже не позволяла теплиться надежде и топтала все ее зародыши. Она почувствовала, что не станет просить Шляпу поместить ее на Гриффиндор. Факультет был пристанищем Уизли, Поттера, а теперь и Невилла — безусловно уютный и безопасный вариант. Но что если ее ждала иная участь, и именно поэтому гоблин предрек, что ей уготованы подземелья замка?

Шляпа нависала над ее головой, будто и не касаясь. Колечко не реагировало на источник чужого колдовства, но Вилл ощущала недюжинную опасность: предмет мог решить ее будущее, определив на факультет. Шляпа помялась, пожевала губу.

«Проведите меня путем родителей, госпожа Шляпа, если Вам подвластно распознать истоки их магии».

— Направляемая амбициями и не знающая, когда притормозить. Ну, конечно же, Слизерин! — вердикт, оглашенный столь давно, все равно оглушил. Изумрудные столы оживились.

Следующим объявляли Малфоя, и решение Шляпа выдала моментально, точно и не касалась его белоснежной головы.

Он с малым восторгом оглядел ее кота, неопределено цыкнул и завел разговор с кем-то по соседству.

Рон был в рядах последних. При его виде Драко пустил смешок про рыжее семейство, и Вилл сдержала внешнее проявление злобы и попридержала Лазутчика, только заслышала глубокое рычание. Богатенький сыночек мог избавиться от кота, если только посчитает, что есть в чем обвинить.

Вильгельмина почти не ловила взглядов знакомых.

Речь Дамблдора напоминала напутствия Сириусу, поэтому Вилл особо не проняло, разве что она поймала себя на том, что скучает по Гриммо. А как речь зашла про квиддич, она вовсе безынтересно упустила сказанное.

Пир все встретили с восторгом. Вилл выловила кусочки мяса из своего тыквенного супа и предложила коту, припомнив, что он ждет угощения еще с начала распределения. Чавкал и урчал он весьма не аристократично, но больно она хотела считаться с высокомерными зазнайками? Меренговый пирог Вильгельмина и сама бы умяла как ее фамильяр: голодная с утра, к тому же насильно протащенная через Черное озеро, да она и чавкать готова.

Джемма Фарли, объявленная их старостой, собрала вокруг себя учеников. С пергаментом со списком имён ей не составило труда пересчитать первогодок и приступить к инструктажу, попутно показывая замок. Нагруженная сумкой, цветами и котом, Вилл мало жаждала выслушивать советы: пароль на стене гостиной, кабинеты не взрывать — необходимый минимум, можно было не размусоливать. Но нет, Джемме захотелось углубиться в значение Слизерина и значении факультетов. Точно был толк разглагольствовать. Речь ее ссылалась на Историю магии, для не читавших староста могла раскрыть что-то новое, но Вилл откровенно скучала и молилась, чтобы лестница скорее закончилась. И когда рассказ дошёл до кальмара, Вилл впервые пожалела, что близнецы не трепались: морской гад не был плодом их воображения.

А вишенкой на торте стало присвоение комнат, жребий не был на стороне Вильгельмины. Если она опасалась пары соседей, она ну никак не представляла спальни на шестерых, двухъярусные кровати и разделение от других девочек мощным изумрудным балдахином. И пока Лазутчик беспечно потряхивал бахрому с краев тяжелой ткани и мусолил кисточки, Вильгельмина не спешила разбирать сумок, никак не свыкнувшись с мыслью, на какой момент удача от нее отвернулась? Наверняка была вытряхнута из ее тельца в воды Черного озера, когда рыжий придурок поднял над головой.