- Ты забываешься.

 Гарри любил секс, ему нравилось кончать и видеть перед глазами яркие вспышки, всеми конечностями ощущая покалывания, пока в мозгах набатом стучала кровь.
Умопомрачительный секс и влажные бедра, трущиеся друг о друга. Ему нравилось быть снизу, когда все в нем пульсировало, дырка сжималась на члене, неприятно растягивая кожу, отталкивая приближение крышесносящего оргазма.
А еще, у Гарри есть небольшой секрет. Его лучший друг, что смотрит на него из-под полу-опущенных ресниц, смущается, покрываясь румянцем на щеках, кончике носа и ушах.

— Привет, Гарри, — здоровается шатен, стоя напротив со школьной сумкой в руках, в черных штанах в обтяжку и футболке в красную полоску.

— Привет, ботаник. Ну, как учеба, как жизнь? — интересуется Гарри, нагло ухмыляясь и закидывая руку тому на плечо, попутно заглядывает в карман своей кожаной куртки, вытаскивая оттуда шоколадные конфеты.

Глаза шатена загораются при виде любимой сладости, а сам он рукой тянется к конфеткам, которые ему отдает Стайлс, посмеиваясь.

— Все хорошо, вчера гулял с Элеанорой, ты же знаешь, как она мне нравится, — Гарри согласно кивает, отлично зная, как сильно она ему нравится. Милая, скромная девушка, несколько раз спала со Стайлсом, но это не оттолкнуло Луи от нее. Гарри восхищен его слепой любовью к ней.

— Хочешь пойти со мной в поход? — неожиданно спрашивает Луи, когда они доходят до его кабинета.

— Какой поход? — середина учебного года, вообще-то не холодно, но Гарри предпочел бы теплый плед и горячий чай у Луи дома, в окружении сестер, что плели бы ему косички, пока Луи делал ему массаж.

— Я давно хотел, знаешь, на звезды посмотреть. Ну, там, костер и все такое, пойдешь? Сегодня вечером, а утром вернемся, — шатен поднимает сумку, что спала с его плеча и косится в кабинет.

— Пойду куда угодно, но с тебя плед, чай и еда, — он остановился, и тут же поправил свою речь, — хотя нет, последнее с меня, в прошлый раз я отравился, — кривится Стайлс, за что получает звонкий шлепок по заднице от Луи, и смеется. Ему нравится задирать Томлинсона.

После они обмениваются парой фраз и расходятся по кабинетам.

Спускаться по извилистой тропе в лес было трудно, особенно трудно Гарри, который чутка забылся и обул свои золотые ботиночки, на которых появилось две дырочки от железок, на которые он случайно наткнулся.

— Серьезно, Стайлс, железки в лесу? Только ты умудрился, — негодует Луи, после чего тихо посмеивается над парнем, слушая бубнеж: «Тоже мне, друг, называется».

Найти просторную поляну им не удалось, зато нашли небольшое укромное местечко около воды, что смотрелась очень симпатично в свете угасающего солнца.

— Красиво, — говорит Луи, и скидывает сумку с плеча, принимаясь вытаскивать палатку.

Гарри едва ли смог зажечь огонь, не наученный этому, но все же смог. В палатку заполз жук, и у парня случилась истерика, на которую Луи закатывал глаза и показушно выкидывал жучка.

— Истеричка, — просто говорит шатен, и достает железные стаканчики и бутылированную воду, чтобы разогреть им чай.

После двух горячих кружек чая, двадцати неудачных и трех удачных сэлфи, Стайлс копошится в своем маленьком рюкзаке, вытаскивая большую пачку чипсов и бутылку водки с ананасовым соком. Луи хвалит его за предусмотрительность, и они смеются, разливая в все еще неостывшие железные стаканы водку с соком.

— Смотри, Гарри, там звезды! — шепчет Луи, иногда заикаясь, и указывает на небо, усеянное миллионами звезд и созвездий. — Это волшебно, да? — его лихорадочно блестящие от выпивки и искр костра глаза мельтешат по лицу кудрявого юноши, чье сердце делает кульбит.

Он хочет сказать, что Луи волшебный. Что его глаза цвета бриллиантов и огненных напитков, что крапинки в его глазах подобны самым ярким созвездиям. Он молчит, облизывает сухие губы, и тихо кивает, прикусывая губу.

Луи не замечает, слишком пьяный и идеально-прекрасный. Он тихо напевает под нос песни, искрясь глазами, смотрящими на небо.

— Сейчас ты сидишь прямо передо мной,
Я держусь, хотя дышать всё труднее.

У Гарри перехватывает дыхание от хриплого голоса Луи, поющего его песню. Песню, когда-то давно написанную им в самых искренних чувствах. Он был разбит, все его эмоции были полностью обнажены и переданы в эту песню, в каждую строчку.

Луи знает это.

— И вдруг меня ослепляют эти огни,
Я не подозревал, какими они могут быть яркими, — изо рта идет пар, а голос срывается, когда Луи пытается выкрикнуть эти строчки. Гарри опускает лицо в ладони на своих коленях, слушая Луи, чувствуя.

Гарри слышит только тишину. Он поднимает глаза на парня, тот улыбается и начинает хихикать, прикрывая рукавом широкую улыбку. Его ноги, в тонких вансах, придвигаются ближе к костру, от чего он едва не падает, но снова смеется, громко и рвано, выпуская пар и блестя глазами.

— Мой маленький, милый друг, — шепчет Стайлс, улыбаясь.

— Дааа! — Луи кричит в воздух, поднимается, и поет во все горло. В его руке стакан с выпивкой, которая проливается от каждого его быстрого движения, но он так чертовски искренен и счастлив, что Гарри не может не сделать его фотографию.

Они засыпают возле костра, пьяные и невероятно счастливые.

— Хочешь пойти ко мне? — спрашивает Луи, спустя пару дней с их вылазки в лес. Кудряшки энергично подпрыгивают, когда Гарри кивает, и Луи смеется.

— Обожаю твой смех, он приносит мне радость, — щебечет Гарри, на что Луи как-то умолкает, смущенно прикрывая покрасневшие щеки и нос.

— Не люблю, когда ты смущаешь меня, — тихо говорит он, вставая со стула, и уходя в другой конец кабинета.

Гарри смеется, но тут же замолкает, когда в его сердце что-то стукает. Блять. Гарри терпеть не может это, эти назойливые стуки сердца в присутствие своего милого друга, чьи покрасневшие щеки для него важнее и нужнее всего на свете.

После занятий они сидят у Луи, делают уроки, а затем Гарри уходит в комнату к сестрам парня, возвращаясь уже с заплетенными косичками и бантиками.

— Я милашка, — сообщает он смеющемуся Луи, при этом серьезно кивая головой. — Ты упускаешь такую конфетку, как я.

Шатен смотрит на парня, чьи кудряшки заплетены в косички, а губы подведены светлым блеском. Зеленые глаза ярко блестят.

— Ты милый, и я обожаю тебя, но иногда, точнее, сейчас, я хочу ударить тебя по твоей самодовольной и наглой роже, — в правдивость своих слов Луи кивает головой, и откладывает книги в сторону, забираясь на кровать.

— Иди сюда, — Гарри тут же прыгает к нему, быстро пройдясь щекоткой по ребрам шатена, и касается губами пульсирующей шеи, оставляя влажный поцелуй, проходясь языком и закусывая.

— Не ставь засосы, блять, — тихо шепчет Луи, его глаза блестят, а сердце чуть убыстряет ритм.

— Ты мой, во всех смыслах этого слова, — снова поцелуи на коже, шатен раздвигает ноги, приглашая Гарри прижаться пахом к его заднице, что тот и делает.

Дыхание быстрое, и они не понимают, что им стоит остановиться, что это уже не их «типичная игра», а прелюдия к сексу.

Они не останавливаются, когда пальцы Луи распутывают косички парня, а пальцы Гарри трогают бока шатена, пальцами пробираясь к краю трусов, проникая руками под них, касаясь тазобедренных косточек и волос на паху.

— Ты не бреешься? В последний раз ты брился, — часто дыша, говорит Гарри, за что получает смущенные щеки Луи и тихое бормотание.

— Я не планировал снова делать это, ты же знаешь, я не такой, и ты тоже. Мы подростки, и вполне естественно, желать чего-то нового и запретного-, — договорить ему не дает рука на его яичках, массирующая их, сжимающая и дразнясь проходящаяся по складочкам.

Пальцы касаются паха, перебирая короткие кучерявые волоски, чувствуя их жесткость.

— А я всегда бреюсь, в надежде повторить тот классный трах, помнишь? Я тогда так долго прыгал на твоем члене, — шепчет Гарри, губами целуя открытые ключицы шатена, чувствуя запах возбуждения и пота. Он любит этот запах. Крышесносящий.

Луи стонет, приподнимая бедра вверх, чтобы прижать парня ближе, от чего тот почти падает на него грудь к груди.

— Закрой дверь, — просит Луи, и Гарри быстро кивает, вытаскивая влажную руку из его трусов.

Шатен поднимается, смотря на задницу кудрявого парня, и садится на стул.

— Мы не продолжим? — спрашивает Гарри, присаживаясь на колени парня и целуя его влажный висок. Его бедра соскальзывают, и ему приходиться привстать и оседлать Луи, чей возбужденный член он чувствует своим внутренним бедром.

Все происходит слишком быстро, им очень жарко, тела горят, покрываясь потом, языки не чувствуют вкуса, лишь влагу слюны. Они тихо стонут, их тела голые, соприкасаются и влажно трутся.

Гарри обнимает парня за шею, когда член входит в него спустя десять минут подготовки. Руки перебирают волосы, а подбородок покоится на плече шатена. Губы целуют самую прекрасную, потную и соленую кожу, языком слизывая капли.

— Гарри, ты очень упругий внутри, — шепчет Луи, чьи щеки сейчас напоминают яркую свеклу, а губы влажные, как после минета.

Кудрявый парень тихо, хрипло смеется над этими словами.

— Ты мог сказать, какой я узкий, для тебя, но ты, блять, сказал упругий? — он смеется, влажно целуя шатена в губы, руками прижимая его лицо ближе. Кожа везде абсолютно сырая, и это не должно так сильно заводить.

Член входит глубоко, и Гарри в последний раз поцеловав Луи, отодвигается, садится ровнее, выпрямляя спину, от чего член чувствуется так идеально, и смотрит в синие глаза.

Луи пытается отвести взгляд, но ничего не выходит, его лицо удерживает рука Гарри.

— Смотри. Мне. В глаза, — приказывает.

Они кончают, судорожно сжимаясь в бедрах, их тела крепко обнимают друг друга, в попытке удержать, прижать крепче, чувствовать ярче.

Позже они принимают теплый душ, ужинают и ложатся спать.

Легкие поцелуи будят Луи, и он пытается отпрянуть, но его крепко держат.

— Отпусти, — говорит он, чувствуя теплые губы Гарри, скользящие по его подбородку.

Кудрявые волосы щекочут, а запах шампуней, и их собственный вперемешку, дурманит сонный разум.

— Нет, — говорит Гарри, вновь целуя.

— Мы не встречаемся, ты же знаешь?

— Знаю, и что?

— Мы просто хорошие друзья.

— Я знаю, — он снова целует его.

— Ты поцелуешь меня при встрече, допустим, на улице? — интересуется Гарри, когда теплые поцелуи отпускают их.

— Ты забываешься, Стайлс, — Луи встает с кровати и идет в ванную.

— Хорошо, ладно. Друзья?

— Друзья.

Только друзья не спят вместе, не готовят друг другу подарки даже на самые незначительные праздники. Друзья не плачут у тебя на жилетке, прося теплых поцелуев, вместо успокоительного. Друзья не любят так отчаянно, цепляясь за каждое мгновение, как за спасательный круг. Друзья не так важны в понимании Гарри, как важен ему Луи, чьи ресницы длинные, глаза синие, а его щеки пунцово-красные.