Тот кто нежен ко мне
На тёмном экране беззвучно зажглась иконка входящего звонка. Отсутствие номера телефона или имени означало только одно.
Хадеон уткнулась лицом в подушку.
Девушка тихонько приподнялась на локтях и посмотрела на шкаф, мазнув взглядом по потухшему экрану. Подняв глаза к потолку, она вытащила своё тело из-под одеяла.
В ванной комнате, отделанной выбеленной кирпичной кладкой и бежевой матовой краской, из небольшого овального зеркала хорошо просматривалась вся комната. Слева была безупречно чистая квариловая ванна прямоугольной формы с нейтральными шторами в бежевый и коричневый горошек. На кирпичной кладке расположилась квадратная полка с нужными средставми ухода. Справа находилась небольшая металлическая сушилка для полотенец. Керамический пол был выполнен хуже всего, как будто чёрно-белую плитку брали из разных мест*.
*Что было чистой правдой. При заселении добрые хозяева подробно рассказывали о ванной комнате. Строго настрого запрещая краситься и в обще проливать туда хоть маломальский гель с красителем, что было даже прописано в договоре об аренде. Почти десять минут они посвятили и плиткам на полу, уверяя, что собирали их в разных странах. Хадеон тогда ощутила известное всем желание сбежать от через чур настойчивых рассказчиков.
Сейчас из зеркала была видна лишь часть комнаты, остальную же занимала невыспавшаяся с наэлектрезованными ядовито зелёного цвета волосами девушка, по потухшим глазам которой было видно абсолютное отсутствие мыслей.
Тщательно вымыв руки с мылом, взяла в левую руку свою электрическую щётку. Медленно и нехотя она водила ей по выбеленной эмали зубов. Передние зубы, клыки с двух сторон, задние ряды. Теперь тот же порядок сверху и задние стенки.
Набрав в рот воды оставила пузырчатый белый след на безупречно белой раковине. Повторила операцию дважды. Умылась. Не глядя достала маленький полотенчик для лица и промокнула влагу.
На кухне сразу же заварила быстрорастворимый кофе в пакетиках. Достала из полупустого холодильника яблоко, пеперони, сыр и горчицу*.
*Для тех кто думает, что сладкая горчица и горчица одно и тоже. Вас ждало бы ужасное разочарование и изжога.
Достав два кусочка уже нарезанного чёрного хлеба, положив по два сыра и сверху по три кусочка колбасы, поставила в микроволновку на минуту. Достала бутерброды и намазала строго на пеперони горчицу.
Завтрак был готов.
Осталось лишь одно дело. Она нашла свои витамины и налив ровно на один глоток воды залпом выпила всё сразу.
Две таблетки и четыре капсулы улетели в пищевод.
Теперь она могла спокойно выпить кофе, не приближаясь к экранам. Спустя десять минут с завтраком было покончено.
Одевшись, она посмотрела на время на напольных часах. До будильника было ровно две минуты. Ключи находились на крючке возле двери. Взяв сумку с блокнотом, цветными ручками и мелкими необходимыми вещами, вроде одноразовых платочков, Хадеон вышла на улицу и поспешила на работу.
Зелёное яблоко одиноко стояло на краю круглого стола из светлого дерева.
Очередной день был проведён за сбором многочисленных заказов, минуя кутерьму кассиров и клиентов. В обеденный перерыв Хадеон делала наброски для портфолио. Под вечер уставшая от бесконечной беготни по торговому залу, забрала рабочую униформу и отправилась пешком до метро.
В вагонах промышляли артисты и музыканты, пытаясь реализоваться за счёт случайных попутчиков. Часть с радостью воспринимала происходящее, другая же была занята своими личными делами, не обращая внимания на протянутые шляпы. Но были ещё и Они.
Девушка в наушниках с длинным чёрным проводом смотрела на белый экран. Парень с милыми кудряшками улыбающийся в белый экран. Маленький ребёнок заворожённо наблюдающий за белым экраном.
Хадеон отвернулась и, внимательно осмотревшись избегая белоэкранников, прошла в "безопасное" место.
Дома ждала тишина. Чувство покинутости не отпускало, пока она не заварила чай и не включила любимую гирлянду, сияющую тёплым жёлтым светом.
Сидя в тишине и медленно отпивая глоток за глотком, Хадеон просто пялилась в пространство.
От ноутбука в воздухе прозвенела цветочными колокольчиками мелодия. Триль-тириль-тириль-триль-триль.
Чашка остановилась у губ, обжигая горячим паром. Очки запотели, звук смолк, последний глоток чая.
Протерев стёкла нежной тряпочкой, Хадеон вымыла чашку, руки и приступила к оставленному рисунку в блокноте.
У неё родилась идея для ощущения после оргазма. Она обдумывала цветовую составляющую, расположение линий, размытость и чёткость, выражая их в виде коротких и длинных штрихов. Картина уже была в её голове, оставалось лишь добавить деталей. Шурх-шурх, скользит шарик ручки.
Триль-тириль-тириль-триль-триль.
Глубокий чёрный, как свершённое. Золото, как искры воспоминаний. Где же их расположить? Куда поставить подпись? Стоит ли делать золотые линии или обойтись случайными брызгами? Две линии или одна? Ближе к центру или же по бокам? Тук-тук, тук-тук, стучит ручка по блокноту.
Триль-тириль-тириль-триль-триль.
Волнообразный фон, три чёрных цвета, золотые брызги на грани видимости края картины. Шурх-шурх, шурх-шурх, тук-тук, тук-тук. Идеально.
Комната погрузилась в полную тишину.
Хадеон прошла в свою мастерскую. Небольшой уголок в спальне, где на полу был расстелен плотный кусок линолеума в потёках красок. Огороженное ширмами пространство могло бы вызвать клаустрофобию. Однако, Хадеон больше беспокоило, что позади неё находится целая комната, которую она не видит.
Поёжившись, девушка с трудом открыла банку с чёрным акрилом. Она задумалась.
Триль-тириль-тириль-триль-триль.
Встряхнув головой, закрыла краску.
Передвинув мольберт за пределы ширм она взяла холст и опустила в большой таз, в котором тот стоял. Уголки застряли на половине. Этого было достаточно.
Спустя два часа беспрерывной работы на Хадеон неожиданно навалилась усталость. Тяжело выдохнув в маске, она встала и подошла к открытому окну, снимая перчатки, защитные очки и маску с фильтром. Холодный воздух прочистил голову и уставшие глаза наконец смогли закрыться.
Работа со смолой требовала особого внимания. Ей пришлось несколько раз переделывать результат. То чёрный железнооксидный не желал делать красивый переход, то сажа газовая слишком выделялась, то нейтральный решил изменить границы. Брызги частенько улетали слишком далеко, приходилось закрашивать. Однако, кое-что она всё-таки оставила. К примеру, пару небольших капелек у середины, добавляющих изюминку. К сожалению, от задумки с волнами пришлось отказаться. Она оказалась невыполнима в её нынешних возможностях.
Растирая колени медленно поплелась на кухню за чаем. Оставалось дождаться застывания, нанести завершающие слои и брызги.
- Ненавижу эту жизнь.
Чай помог разуму расслабиться, но тело требовало хорошей разминки или массажа. Расстелив коврик, девушка занялась быстрой йогой.
Триль-тириль-тириль-триль-триль.
- Что б ты сдох. - тихонечко пробурачала Хадеон, будто опасаясь быть услышанной в пустой квартире.
Она вымыла руки, яблоко, руки и принялась за готовку. Того количества басманти и печени с поджаркой из морковки и небольшого количества лука хватит на четыре ужина или обеда.
И снова. Передние зубы, клыки с двух сторон, задние ряды. Сверху и задние стенки. Прополоскать рот, выплюнуть, смыть, повторить дважды. Умыться. Вымыть руки.
Сухость быстро исчезла, когда крем с ароматом малины растворился на коже.
Поставив будильник на семь, она легла в одиннадцатом часу.
Экран телефона вновь засветился. Рука перевернула его лицом вниз и девушка отвернулась от тумбочки.
- Я не стану о тебе думать.
Темнота пришла не сразу. Два часа спустя мир наконец-то отпустил её в восвояси.
Таким же образом прошла вся неделя. Однако в понедельник, заснувшую девушку ждал неприятный сюрприз.
Она выспалась. Зашторенные окна были распахнуты настежь и пропускали весеннее солнышко с прохладой утра. Кровать приятно пахла свежей лавандой и едва ощутимым ментолом.
Хадеон осмотрелась. Телефон несколько дней назад полностью разрядился и теперь не отвечал на кнопку включения. Тишина в квартире перестала угнетать.
Потянувшись, она в кои-то веке тихонько прошла в ванну, словно бы ноги оказались крылаты. В зеркале мягкие бирюзовые волны волос ниспадали на заспанное личико с милыми редкими веснушками на носу.
Хадеон нахмурилась. И это вновь показалось ей очень милым. Что-то было не так.
Она зашла на кухню с громко ухающим сердцем, но там было пусто. Выдохнув, девушка всё же умылась, вычистила зубы и вошла в спальню.
Где стоя напротив окна, место которое освободилось от её маленькой мастерской, сейчас аккуратно сложенной в углу, раскинул ослепительно белые крылья её ангел-хранитель.
На глаза навернулись слёзы. Она вытерла их тыльной стороной руки и свет померк. В его серебрянных глазах плескался вечный покой.
- Чего тебе? - невежливо спросила Хадеон.
И её голос вновь показался ей прелестным, ровно до того момента, как она услышала его.
- Ты не отвечаешь на мой зов, Хадеон. - Обещание вечного покоя сменилось на нечто иное. За годы их знакомства, точнее всю жизнь самой девушки, она так и не смогла понять, что обозначает чернённое серебро.
- Айх'айлии'ми*, знаешь куда иди?
Ангел-хранитель поморщился, от столь грубого обращения**.
*Дословно с енохинианского "кто нежен ко мне".
**В языке ангелов очень важна смысловая составляющая, звук и произношение, которые и определяют то, что вы скажете в итоге. Это очень сложный язык, правила которого изначально упростили настолько, что лишь те кто имеют дело с людьми напрямую говорят на нём, в отличие от тех же старших архангелов. Так что люди частенько могут неправильно произносить имена своих ангелов-хранителей, случайно или намеренно задевая их.
- На небеса обратно. Тебе запрещено появляться в нашем мире.
- Ты не отвечала на мой зов.
Ответом были глаза в потолок и уход на кухню.
На столе стояла чашка с ароматным кофе, явно не из пакетика, и очень вкусная яичница с беконом и зеленью.
- Чёрт бы тебя побрал, Айх'айлии'ми.
Хадеон вылила кофе и выкинула завтрак в мусор.
- Ты ведь сожалеешь, что тебе приходится выкидывать вкусную еду, которая вполне могла достаться какому-нибудь голодающему.
- Я те-бя не-на-ви-жу. - не поворачивая головы и заварив кофе из пакетика в той же чашке.
Ангел вздохнул.
- Почему ты так стремишься избавиться от моей благодати?
Хадеон замерла. В глазах попыталась собраться лишняя влага, но девушка сморгнула её и уже абсолютно спокойно вылила новый кофе в раковину. Она взяла деньги из копилки "На завтраки" и ушла одеваться, минуя по дуге ангела.
Тёмное серебро глаз внимательно следило за ней. Джинсы, вчерашняя футболка с носками без резинки. Жёстко расчесав голову, но не выдрав ни единого волоса, что было очередной каплей в котёл злости, она стянула их самой неприятной резинкой и вышла из дома, хлопнув дверью.
На остановке сидел мужчина с ноутбуком. Белоэкранник. Злость плескалась у края.
Расплатившись картой, Хадеон скривилась. Люди вокруг были такими счастливыми. Кто-то играл в телефоне, кто-то смеялся с друзьями, кто-то умилялся детским фотографиям.
Девушка проехала весь путь с закрытыми глазами, пока электронный голос не вытащил её на поверхность.
На работе её встретила удивлённая команда.
- Хади? Ты сегодня в смене?
Глаза уткнулись в расписание в такой отвратительно чистой пластмассовой защите. Выходной.
- Чёрт.
- Перепутала? Ничего, бывает. - Анжела с улыбкой вышла в зал.
Хадеон дошла до парка. Солнце припекало и ужасно раздражало. В тени не нашлось ни одной скамейки. На набережной была настоящая толкучка. Любимое кафе было заполнено до отказа из-за чего ей пришлось подождать полчаса прежде чем удалось приступить к завтраку, который она не смогла заставить себя съесть, несмотря на жуткий голод. Отставив тарелку с явно очень вкусной кашей, она вытащила блокнот и стала рисовать.
Злость утихла и освободила мечущийся разум.
Кривые и резкие линии сменили плавные и лёгкие штрихи, пока Хадеон не увидела часть крыла. Она наверное смогла бы узнать его из тысячи. Оно так часто представало перед её внутренним взором. Жалость затопила сердце колючими иголочками.
- Ненавижу.
Ей пришлось быстро скрыться в туалете, который естественно оказался свободен.
Когда слёзы жалости сменились злыми, а после и они исчезли, она подняла взгляд и гипнотизировала саму себя, пока не заметила надпись на самом верху.
Белые сверкающие буквы улыбались:
"День небесной благодати"
Одно смежение век и вернувшийся бессмысленный взгляд равнодушно уничтожил благодать.
Вымыв и высушив руки, Хадеон вышла. Мир больше не казался прекрасным. Оплачивая чек, она уловила конец разговора.
-...не понимаю таких. Даже не притронулась.
- Тихо, ты.
Кассир ослепительно улыбнулась.
- Приятного дня.
Солнце больше не слепило, утратив весь блеск.
Присев на скамейку в парке, предварительно позаимствовав из уличной библиотеки книгу, Хадеон принялась за чтение.
В обед, подняв голову, перед глазами всё поплыло. Была пора перекусить, иначе она вполне могла упасть в обморок. Случайная закусочная предложила ей вкуснейшие буррито.
Мир не изменился.
Сидя там же за столиком, она сделала парочку набросков, старательно игнорируя некстати вылезающие крылья из любых случайных движений ручками.
Устав выдумывать мир, который поглощает гигантский космический осьминог, она заказала горячий чай с мятой.
Освежившись, рука светло-голубыми чернилами нарисовала две "улыбки", а после совершенно неожиданно нос и облачно мягкие волосы, срывшие рот. Хадеон дала ей имя.
"Мирабель" - гласила запись.
Голова облачной принцессы мирно покоилась на белом листе бумаги.
Странное ощущение удивительной истории, ещё не произнесённой и не записанной на страницах книг, поглотило с головой.
- ...долить кипятка? - неуверенный голос преодолел пространство и время чужого мира.
Миловидная полная девушка с осветлёнными волосами нервно улыбнулась.
- Налейте новый чай. - Помедлив ответила Хадеон.
- Такой же? - с непонятной надеждой спросила она.
- У вас кажется была малина. Добавьте её тоже.
- Хорошо. - уверенная улыбка и она удалилась, покачивая крутыми бёдрами.
"Сексуально" - подумала Хадеон и вновь уставилась на рисунок.
Как назло наваждение спало и теперь её моментально достали сверкающие глаза.
Она закрыла блокнот, отказываясь рисовать.
Покопавшись в сумке с недоумением вытащила оттуда по ошибке взятую из уличной библиотеки книгу.
Спустя книгу.
День прошёл и сидеть в кафе спустя четыре чайника и четыре тако было неразумно. Оставив хорошие чаевые, Хадеон приятно прогулялась по улочкам нового города. Парк в девять часов пустовал, не считая редких прохожих. Вернув книгу в красный прямоугольный шкафчик, Хадеон с наслаждением вдыхала холодный воздух наступающей ночи. Как-то совсем незаметно пошёл снег.
Заиграла мелодия медленного танца снежинок. Хрупкие и невесомые они покрывали всё вокруг.
Мир изменился.
Он возник, так словно сидел рядом всё время мира, поэтому она не удивилась краем глаза заметив больше не пустующее место.
Она прикрыла веки не желая начинать разговор, а снежинки всё кружились в нежном лёгком танце, погружая в сон о прекрасной земле.
Молчание с ним никогда не было неловким.
Она открыла глаза. Снег превратился в иней. Свет фонарей больше не согревал. В теле почти не осталось тепла.
День небесной благодати завершился.
Она горько заплакала.