Пираты бескрайних морей

***

- Чёрт! - рыкнул мужчина, опрокинув стол в той самой комнате. Предмет мебели, казалось, покачнул корабль ещё больше. Вот-вот и пойдём ко дну, капитан? Тяжело и глубоко вдыхая солёный воздух, Пятый имел желание разгромить тут все, что видел. Точнее все, что тут осталось «живым». Это, мать вашу, просто ужасно! Он, он потерял её! Блять, она была прямо перед ним! Как можно было упустить человека прямо из-под носа?!

Квартирмейстер подошёл с небольшой надеждой вновь к краю, но ничего там не увидел. Совершенно ничего. Лишь чистая гладь воды, под которой не было видно даже силуэтов. Небо постепенно возвращалось в свое обычное состояние, словно его работа на этом была завершена. Прикрыв глаза, Пять устало оперся о стену, а затем плюхнулся на ягодицы, выкидывая в открытый океан поломанную рапиру, которая отслужила свое. Руки пахли ужасно. Это была не то, что рыба или морская вода, это был запах мертвечины. Когда человек уже позеленел от смерти. Так пахло от них. Они утащили её, прямо вниз, на морское дно, где покоятся корабли и тела бывших пиратов. Он глядел перед собой, рассматривая стеклышки и мусор, что остались после нападения. Тут так грязно, надо будет прибрать. Мужчина положил правую ладонь на лоб, но он как будто потрогал кусок льда, что обжег его усталую руку. К его горлу подкатил ужасный ком, который квартирмейстер не может проглотить. Что с ней стало? Джессику утащили на дно? Она погибла.? Нет, нет, нет. Такого быть просто не может.! За что и почему с ним так обходятся духи бескрайних морей. Лишая людей...

Мужчина зажмурил глаза, отчего перед собой он увидел звездочки, которые плавали все быстрее и быстрее. Соль и пыль из воздуха, казалось, уже заткнули нос, мешая нормально дышать. Пятый просто не мог подняться, продолжая смотреть себе под ноги. Может быть, он сам не хотела, а может просто не имел никакого желания.

- Пятый! - из коридора доносится крик Диего. - Джессика!

На этом моменте его сердце резко сжалось, а губы побледнели (куда больше?). Нет, не иди сюда, хотя бы сейчас; хотя бы в этот момент тебе не нужно знать все подробности. Чёртов капитан, вечно приходит не вовремя! Ноющее чувство в груди усиливалось, при том сам квартирмейстер не мог понять почему. Из-за того, что ему придется отчитываться перед Диего за потерю девушки, или из-за неё самой...

- Пятый! - голос раздался совсем близко, а затем послышался звук открывающейся двери. - Ты здесь! Слава Ктулху, я нашёл тебя. Где Джессика? Ей, скорее всего, нужно оказать помощь. Скорее, нельзя терять ни минуты!

Мужчина начал осматривать комнату, но когда не увидел здесь девушку, то удивился. Поставив руки на свои бёдра, капитан нахмурился.

- Ты куда ее спрятал? Она в твоей каюте? - с интересом спросил Диего. Его взгляд сразу же перевёлся на дыру в огромном окне. - Ничего себе. Вот это они устрашающие конечно, как нам потом эти все убытки чинить? Хах. Хорошо нас потрепали, да, Пятый?

- Её схватили, - это было единственное, что сказал Харгривз. Капитану хватило несколько секунд, чтобы убрать с лица облегченную улыбку. Ей на смену пришло лишь замешательство в виде грусти и злости одновременно.

В этом помещении настала тишина. Капитан разинул рот, пытаясь что то сказал, но получилось лишь кряхтение и тяжёлое дыхание. Это все осталось после боя, который понёс за собой страшные последствия.

Диего наконец-то закрыл рот, а затем его обуяла пошлиная ярость, которая ослепила и без того усталый глаз. Харгривз в три широких шага одолел пространство между ними, а затем за воротник поднял квартирмейстера над полом. Мужчине пришлось крепко встать на ноги и скучающе заглянуть в лицо капитану. Такого выражения лица у него явно никогда в жизни не было. Но Пятый знает, что отлично играет свою роль. Изумруды, казалось, погасли, потухли, как будто свет пропал. Пятый не хотел ничего говорить в отличии от Диего. Тот насупился, а на лбу выступили холодные капельки пота. Бровь, казалось, полностью накрыла глаз, который как ястреб, впился в своего помощника.

- Насколько было простое у тебя поручение, - шипит тот, сильнее прижав тело Пять к стене. Квартирмейстер на это лишь молчал. Складывалось такое ощущение, что он вообще не думает о том, что его сейчас отчитывают. Ему... Просто хотелось подумать. Да, подумать. О чем? Он сам не знает. В носу пыль, в глазах печаль, но она мигом пропала, стоило капитану начать свою тираду. - Она попала сюда совсем недавно, неделя - это максимальный срок. Джессика не умеет ничего, потому что даже не отсюда. То, что она спаслась там, на палубе, просто чудо, но видимо ты погубил её сам, раз случилось подобное. Ты мог спрятать её где либо?! Я понимаю, что вы не ладите, но это был мой приказ, мой!

Крики Диего отзывались звоном в ушах. Пятый все равно выглядел так, как будто ему и правда было все равно. Руками невольно, совсем легко, касается рук капитана, а затем с такой же силой отталкивает мужчину от себя. Его так же накрывает слепая ярость, за слова о которых он, скорее всего, пожалеет, но делать нечего. Если сейчас оба сдержат себя, то позже это выльется в огромный вулкан, который смахнет на своём пути все.

- Да о ком ты говоришь, Диего. Брат, - последнее слово он выговорил громче, словно хотел им отрезвить ум человека напротив себя. Ему, как и капитану, было нелегко. Тоска на сердце, боль в душе, а в голове просто пустота. Он помнил, видел. Видел, как её утаскивали, слышал, как она кричала его имя, но он ничего, ничего не смог сделать. Может, он просто недостаточно силен? - За кого ты переживаешь? За левую женщину, которая черт знает как попала к нам на корабль, или обо мне, с кем ты плечо к плечу боролся все эти годы? С кем ты делил костёр на островах безлюдных, с кем распивал последнюю бутыль рома, когда казалось, что жизнь бессмысленна? Разве тебе самому не противно осознавать, что прижимаешь меня к стене из-за чужака?

Капитан замолк, а в голове у него случилась буря. Отпрянув от Пятого, Диего активно зашагал прочь, все это время глядя себе под ноги. И вот квартирмейстер вновь остался один. Такие слова могут поставить кого-то на место, а могу кого-то ранить. Мужчина прикрыл лицо рукой, ощущая, как по грязной щеке скатилась влага. Он испуганно протёр лицо, поняв, что это был просто пот. Нет, нет, нет. Пятый ни в коем случае не заплачет! Ещё бы он плакал из-за какого чужого человека. Но... Кто говорил о том, что он чужой? Черт, что с ним?

Тело медленно, словно мешок с камнями, поднялось с пола. Мужчина слегка покачнулся из-за того, что перед глазами потемнело. Ему нужно отдохнуть. Переварить то, что случилось. Испуганно, даже как то отрешенно, глянув в сторону пропасти, в которой бушевала вода, квартирмейстер повернулся к ней спиной. Это было сложно, ведь хотелось броситься туда и упасть на колени. В горле застряли слова и мольба вернуться. Перед глазами все ещё был её силуэт. Харгривз поспешил уйти отсюда. Слишком грубо захлопнув двери в каюту переговоров, мужчина поплелся к себе в каюту. Запахи смешались в отвратный коктейль, который даже не мог попасть ему в нос. Да и Пять сейчас не до этого. Около него пробега экипаж. Люди выкидывали в разбитые окна трупы сирен, некоторые добивали тварей, что подавали признаки жизни. Пятому не особо хотелось наблюдать за этим. Спустившись ниже, он открыл дверь в свою каюту, разглядывая вещи, которые покоились все на своих местах. Хмыкнув, мужчина прикрыл дверь, поджимая губы. Как на зло, в голове были мысли, связанные лишь с девушкой. Её признание, испуганный взгляд, но а так же руки. Руки, которые тянулись к нему, лелея надежду на спасение. Тогда Джессика доверяла ему, как никто другой, а он просто не смог спасти.

- Чёрт! - рыкнул тот, а руки сдались крепко в кулак, заставляя конечности пощипывать.

Ему хотелось рвать и метать, но мужчина понимает, что порывы быстро пройдут, а последствия нет. Боль в душе; рана на сердце. Вот, что оставило ему это знакомство. Как за такое короткое время сердце смогло принять в себя кого-либо, кроме членов семьи?

Его внутренний зверь тренировался годами.

Мужчина мучил его голодом, жаждой, насыщал чувством боли. Жёсткая дисциплина научила монстра держаться в строю ни смотря ни на что. Раскидайте вокруг него кучи сокровищ и он ничего не возьмет; расположите несколько возбужденных женщин и он ни одну из них не тронет; морите голодом и дайте прямо в руки кусок мяса, но увидите, что Харгривз даже не вдохнет и запаха. Но тогда почему, мать вашу, почему рядом с ней... Рядом с ней... Его внутренний монстр превращался в упертого котенка, который жаждал чего то большего, нежели голода или холода. Почему... Когда мужчина начал терять хватку? Что произошло, когда он увидел её там, случайно оказавшуюся в кладовой? Испуганную, но такую бойкую. Его внутренний зверь теперь хотел только её, желал всю. Целовать девушку, оставить себе, спрятать от всех, чтобы смотреть на неё мог только Пятый.

То время, что они провели, постоянно надоедая друг другу, и тот вечер, в котором она позволила прижаться к ней, ощущая тепло. Мужчина никогда не трогал женщин. Его окружали только проститутки с Тортуги, да местные продавщицы, от которых вечно несло рыбой и порохом. Ему было противно даже находится рядом, а заикаться о времяпровождение в борделе с командой бессмысленно. Джессика была другой. Несмотря на то, что девушка находилась в море с ними, то под слоем рыбного и солёного запаха можно было ощутить нечто иное.

Это был настоящий пир вкусов.

Что-то древесное, какие-то тяжёлыев плане «крупные» фрукты. Травы и масла. Она пахла для него, как природа. Природа означала для квартирмейстера свободу с самого рождения. Пятый считал, что любил находится рядом с ней только потому что незнакомка была другой. Не отсюда, а откуда то далеко-далеко, но поздно понял, что полюбил в девушке не её запах и эту нелепую изюминку, а...

Все

Устало прикрыв глаза, квартирмейстер стащил с себя плащ, откинув его на пол. Подойдя к зеркалу, Пятый видел уставшего человека, который просто хотел отдохнуть. Вот и все? Это конец? Наверное. Скорее всего очередное напоминание о том, что не стоит тратить на кого-то время кроме себя. И в правду. Потрогав себя за живот, мужчина понял, что он болит. Туда ему ударила сирена своим огромным хвостом. Черт, славно его помотало. Выдохнув, Пятый повернулся к двери, которая отделяла каюту от коридора. Если прямо сейчас кто-то войдёт к нему, то он явно не сдержится. Но прошло минуты две, как Пять глядел туда. Не было слышно ни шагов, ничего, что могло бы говорить о приближении человека. Вот и славно.

Спокойно выдохнув, Харгривз надел на себя рубаху. Корабль плавно качался из стороны в сторону. Это убаюкивало, только вот Пять хотел слегка отвлечься перед сном, да и вообще после того, что случилось. Нужно просто поскорее выбросить их головы ужасную трагедию. Может, лет через пять он вспомнит об этом, когда в очередной раз выпьет с Диего за отличное плавание. Плавными шагами Пятый направился к полкам, имея желание взять оттуда папирус и уголь. Ему ещё с утра нужно было перенести чертёж пушки, который им дали у главного. Отличная вещь. Стрелять будет намного лучше. Руки слегка дрожали, потому уголёк выпал из свертка, в котором лежал, дабы не запачкать полку. Нагнувшись за ним, Пятый увидел упавший кинжал и кусок бумаги.

Положив на стол уголь, мужчина поднял оружие и папирос. Перевернув листок, Пятый поджал губы, наблюдая за тем, кто был изображен на рисунке. И надо же ему было начеркать это. Интересно, она могла это увидеть? Так все, нет, хватит! Зажмурившись, квартирмейстер сложил бумагу и засунул в карман, приступая к работе. Она, мягко говоря, не шла. Уголь мазал, кисть руки делала неверные повороты, а сама пушка выглядела, как яйцо. Сдавшись, Пятый откинул уголь на край стола, из-за чего предмет раскололся на две части. Свеча на столе начинала лишь бесить, но лишь фыркнув, Харгривз прошёл к кровати. Снова медленными шагами, как будто зомби.

Усевшись на кровать, мужчина дернулся. Это получилось произвольно, только вот это наоборот усилило какую-то панику на заднем фоне. Это напоминало назойливую муху, о которой просто так не избавишься. Пять хотел просто отдохнуть, просто уснуть и не просыпаться часов так десять, а может пятнадцать. Выдохнув, квартирмейстер улегся на кровати, даже не удосужившись снять обувь. Умастив голову на руках, а одну ногу на другой, мужчина закрыл глаза. В голову вечно лезли мысли о ней, только о ней и ни о ком более. Это уже не раздражало, это пугало. Тело покрылось мурашками, а голова повернулась в сторону стены, где когда-то ночь лежала Джессика. Казалось, что это было так давно...

Он не выдержал, залезая тонкими и бледными пальцами в свой карман. Рисунок успел немного помяться, что расстроило квартирмейстера. В каюте наступила тишина, пока Харгривз рассматривал знакомые черты лица. Нежные и аккуратные. Свеча огнем тянулась к нему, словно хотела успокоить тревогу в его душе, но все же ничем не могла помочь. Указательный палец прошёлся по плечам, останавливаясь в районе шеи. Глаза метались от детали к деталям, все больше удивляя хозяина. Он тогда вложил всю душу в рисунок, злясь на Диего. Когда рисовал. пальцы его сами выводили фигуру девушки, овал лица. Словно живая, она слегка недовольно глядела на него. Теперь подобное было мелочь по сравнению с тем, что произошло.

Мужчина отвернулся, поджимая губы. Его взгляд пал на картину фруктов, которая висела слева на стене. Наверное, она показалась ему намного интереснее, но нет. Мокрые глаза снова смотрят на лицо девушки. Не плачь. Он знает, что если сейчас сделает такую глупость, то на утро будет ненавидеть себя и свою слабость. Нельзя. Это ужасно! Почему даже сейчас, когда он один и никто не слышит его, мужчина не может дать себе слабину. Хотя бы немного. Может быть, Пятый боится разочароваться сам в себе? Но сил держаться больше нет, и сухие губы аккуратно касаются пергамента в области чужих. По холодной щеке скатилась тонкая, едва заметная слеза. В ответ лишь холод бумаги и уголь на губах. Бережно положив папирос на тумбу, квартирмейстер дунул на свечу, поворачивая на бок под скрип кровати.

Но даже так мужчина больше не заплачет.

__________

Ну, теперь мы знаем, что кроется на душе у нашего угрюмого камушка. Вряд ли это просто чувства долга перед братом и своими принципами. Пока мужчина терзает себя мыслями о смерти девушки, где-то там наша бойкая героиня... Материт краба, который цапнул её за палец. Иронично, что она ещё не понимает, что потянулось за её трагичной «смертью.