Глава 19.
Лея смотрела на потухший монитор телефона и коснулась экрана снова, чтобы еще раз убедить себя, что уведомлений нет. Сегодня вечером они с Киром, Костей и Кристиной условились встретиться на вечеринке Алены. Та решила устроить что-то вроде бала в своем роскошном особняке, который даже украшать бы не пришлось. Весь интерьер там был готов к съемкам фильма про Золушку. Но договорились они еще пару дней назад. А сейчас она ожидала, что Кир после вчерашней ссоры напишет или позвонит ей. А телефон безжалостно молчал со вчерашнего дня. В его Инстаграме тоже была тишина. Никаких репостов, отметок и никаких опровержений заявления на интервью.
Сжав губы, она сунула телефон в сумочку и влетела, как тайфун в здание в 70 этажей. Лифт уносил ее вверх на скорости, закладывающей уши. Но Лея не обращала внимания, думая только о том, что ее ждет. Оказавшись на 68 этаже, девушка огляделась. Его пространство сверкало бликами серых плиток, и офисные двери тянулись вдоль просторного коридора. Можно было даже не смотреть в сообщение, которое ей отправила Женя с адресом, она бы и так поняла, какая дверь приведет к Александру. Табличка с его именем была черной, а на ней витиеватым шрифтом выведено его имя. Бледно-розовая винтажная рамка окантовывала сие творение. А дверь из черного дерева украшали гравировки роз. «Какой кошмар», – подумала Лея, прежде чем постучать.
Александр разговаривал по телефону, раскручиваясь в офисном кресле, и грыз черный карандаш. Как только он увидел Лею, то сказал, что перезвонит, и сбросил звонок.
– Лея, – как будто припоминая ее имя и сомневаясь в правильности, произнес он, – рад видеть!
– Ваш администратор внизу сказала, что я могу войти, – кивнула Лея на телефон в его руке.
– Да, конечно, присаживайся, – указал он на розовый кожаный диван в тон раме на двери. – Ни минуты покоя. Перед показом всегда очень много хлопот. Я лично контролирую некоторые вещи. Например, – потянул он и окинул Лею оценивающим взглядом, – отбор моделей.
Мысленно девушка себя поблагодарила, что решила надеть черное обтягивающее платье с «Х»-образными бретелями и что вместо ботинок выбрала туфли «Версаче» в стиле «Братц». Александр все еще ее проверяет, хотя она и пришла, чтобы подписать договор.
– Сколько ты уже работаешь моделью? – спросил он, переплетая пальцы и усаживаясь на край стола. Лея почувствовала легкий дискомфорт от того, что он находится выше нее. И, пожалуй, во всех смыслах. В его тоне звучали нотки власти и превосходства, хотя выглядел он как пацан в своих черных обтягивающих штанах и белой рубашке без рукавов на худощавом теле. Стоячий воротник торчал уголками вверх, и первая пуговица была расстегнута. Украшал его наряд неизменный шарф, который сегодня он выбрал из шелка черного цвета, да часы на запястье, которые стоили как весь этот этаж. Встретившись с его холодными и почти прозрачными глазами, подведенными черным, Лея вся напряглась, но спокойно совладала со своим голосом.
– Три месяца.
– Три, – задумчиво потянул он, рассматривая свои туфли. Но потом ослепительно улыбнулся, глядя на нее, как на старого друга. Как будто они знакомы уже сто лет и пережили все на свете. – Как здорово, что ты будешь моей моделью! Это же такая удача.
Она промолчала, ведь это было очевидно. Александр достал договор из папки и протянул Лее. Бегло пробегая по строчкам, девушка снова чувствовала тот прилив сил, который ощутила тогда на вечере. Срок исполнения значился всего лишь две недели – это не так долго, чтобы быть вдали от Кира. «Я клянусь своей кровью, что буду защищать тебя». Отчего-то вспомнилось ей, но ведь ее не от кого защищать. Она будет все время занята работой. Среди тех людей, кто хоть как-то связан с модой, ей встречались только геи. Поэтому не стоит беспокоиться, что кто-то сможет причинить ей вред. Ирина и Андрей все время летают по командировкам и заграницу тоже. К тому же, Лея просто попытается уговорить Кира полететь с ней.
«Если вы помиритесь», – отогнала она неприятную мысль, что без того волнующееся тело, сковывала, словно колючая проволока.
– Все понятно? – слегка скучающим тоном спросил Александр.
– Да, я могу его подписать, – полувопросительно, полу утвердительно отозвалась Лея.
Вместо ответа Александр взял ручку со стола и завертел в руке, призывая Лею взять ее самой. Его детская улыбка и манеры смущали, но кто их разберет – этих людей искусства? Когда она поднялась, Александр развернулся, чтобы проследовать к своему месту. Как только Лея коснулась ручки, он резко вырвал руку, а второй схватился за ее запястье. Быстрее, чем Лея успела среагировать, он заломил ее руку с такой чудовищной болью, что она вскрикнула. Медленное сознание сумело зафиксировать только падение ручки и ее удары о поверхность стола.
Неожиданность и удивление быстро сменились гневом, и Лея начала вырываться из его мертвой хватки. Александр на эти попытки схватил ее за голову и ударил о дерево своего рабочего стола. Звенящая боль заполнила все пространство и залила мигающей чернотой. Казалось, ее челюсть разлетелась вдребезги, и трещина пошла по всему черепу. Он, воспользовавшись моментом, сильнее припечатал девушку к столу, заламывая вторую руку. И Лея почувствовала, как его эрекция упирается в ее ягодицу. «Нет, нет, нет! Не может быть».
– Мон шери, – противно шептал Александр ей в ухо, – ты же не думала, что все будет так просто. А-а, – неодобрительно произнес он на ее попытку пнуть его, но он пресек это движение, – плохая девочка. Это заводит еще сильнее. Ты будешь моей сладкой куколкой. Моей любимой моделью, и мы взорвем Париж.
Его речи лились словно лава, вскрывающая гадкие воспоминания прошлого, но Лея почти не слушала. Тело окаменело от того, что кто-то снова касается ее против воли. Кровь стекала с опухших губ. Металлический привкус вызывал чувство тошноты. Язык как будто разбух и наполнился железом не в силах шевельнуться. Водоворот давно забытых ощущений закружил в единовременном потоке, не позволяя ей сосредоточиться на теле и заставить его себе подчиняться. Прошло пять лет. И вот опять. И кошмары – это не все, чем ей пришлось отделаться от своих травм.
Лицо Маши замаячило перед глазами: «Ты могла попасть туда только через постель». Какое нелепое клише!
«Пожалуйста, скажи, что он тоже гей». И категорическое «нет» голосом Кира сжимали ее виски.
«Дура!» – услышала она свой собственный голос. Слезы жгли глаза от безнадежности. В этот момент Лея слышала, как разбивается ее мечта, вышвырнутая с 68 этажа.
Его рука начала задирать платье. Звук разрывающихся швов вернул девушку в детство, когда отчим срывал с нее одежду. «Кира», – словно в конвульсиях бился ее мозг, не давая ей сойти с ума. Каждая клеточка ее существа цеплялась за то единственное хорошее, что у нее было в жизни.
Лея мысленно попрощалась с ним. И сожалела только о том, что не сказала Кире, что любит его.
– О, милая, это честь для тебя быть сейчас со мной. Все мои куколки благодарны мне за эту работу и за то, что я в них побывал, – охрипшим голосом говорил Александр, пока расстегивал штаны.
Его слова подействовали как катализатор и запустили волну адреналина дальше. Из реакции «замри» он перетек в реакцию «бей». Лея представила всех девушек мира, подвергающихся насилию. Вспомнила свою речь при первой встрече с Киром, когда обвинила его в бездействии. Вспомнила, как он спас ее от тех ублюдков, вломившихся в комнату. Его клятву. Его связанные руки.
Лея незаметно схватилась окровавленными и онемевшими зубами за то, что ей показалось при падении ручкой. Но это было перо. Конечно, что еще стоило ожидать от этого пафосного пижона? К счастью, сейчас для Леи это было орудием возмездия. Ее протестом и криком к многовековому гнету, издевательств и насилию над женщинами. Маленькая месть за всю причиненную им боль. И, пока он отодвигал ее белье, девушка замерла. Собрав все силы внутри своего существа, она сильным и молниеносным рывком развернулась, оцарапав его горло острым металлическим носиком.
У Александра округлились и без того большие глаза от удивления. Похоже, раньше никто не давал ему отпор. Что ж, это было ей на руку.
Она больше никогда не будет жертвой.
Затекшими и непослушными пальцами Лея успела достать нож из волос, воспользовавшись паузой его замешательства.
– Дрянь! Ты что, убить меня собралась, долбаная сука? – истерически завизжал он, удерживая руку на шее, из которой текла кровь.
– Ты этого заслуживаешь, – но убивать его Лея не станет.
– Катись к дьяволу! Можешь попрощаться со своей карьерой! И только попробуй проболтаться, тебя потом вообще ни на одну работу не примут, шлюха! – проорал он, указывая на дверь. – Я тебя засужу и саму посажу, тварь. Тебе никаких денег не хватит.
Спорить с ним она не стала. Переключаясь в реакцию «беги», Лея схватила свою сумочку с дивана и, наставляя нож, покинула кабинет. Не помня, как добежала до лифта, она только в зеркальной кабине увидела свое отражение и нанесенный урон лицу. Нижняя губа распухла, но не была порвана. Кровоточили только десна, но зубы остались целы. Основной удар пришелся на подбородок и на нем уже зрел синяк. Прикрываясь сумочкой, девушка пересекла холл, стараясь смотреть в пол. Вызвала такси и уехала в коттедж.
Сообщение от Кира гласило:
«Встретимся там, поеду сразу после тренировки».
***
Обрадовавшись, что Кира дома нет, она первым делом направилась в душ. Пробыла Лея там больше часа, стараясь оттереть от себя всю грязь встречи, каждое касание Александра, каждое гадкое слово. Увидев, как кожа стала красной от трения, Лея почувствовала снова приступ удушья. Рука задвоилась, в ушах зазвенело, и она начала делать жадные вдохи, но воздух не поступал. Внутри все забилось мелкой дрожью от аритмии, как будто клетки тела начали распадаться, и оно теряло свою плотность. Всеми силами Лея сосредоточилась на образе Кира, чтобы прогнать приступ.
Затем перед глазами замелькали все моменты, когда она сумела дать отпор. Тогда, когда прокусила руку дилеру. Когда защищала Кира в драке. Как приставила нож к горлу Марка. Ее поведение на стадионе, когда отбивалась от болельщиков, чтобы пройти к Кристине. И, наконец, как сегодня смогла постоять за себя перед Александром. И Лея начала смеяться. Приступ паники сменился истерическим смехом, и она не могла его ни сдерживать, ни контролировать. С каждым смешком кислород порциями стал наполнять организм девушки. Ее смех разбивал гул в ушах, и тело как будто пыталось что-то исторгнуть из себя, но никак не могло.
Ее скрючивало, как будто все спазмы в использованном теле начинали растягиваться и мышцы приходили в норму. Грудная клетка рывками то уходила внутрь, то снова высвобождала плечи. Живот делал похожие сокращения, как перед рвотой, но ничего не выходило. Тело просто дрожало и билось, словно в конвульсиях, пока дыхание не начало восстанавливаться. И Лея стала медленно сползать по стеклу кабины и плакать.
Слезы, обжигающие и крупные, катились из глаз, словно водопад. Сколько же их там? Сколько же их скопилось за всю ее несчастную и безрадостную жизнь, и вот наконец-то они нашли выход. Как же давно она не плакала. Как же бесконечно долго ей не удавалось этого делать. Словно какой-то запрет на них был снят, будто прорыв дамбы. Крупная дрожь била ее изнутри, плечи сотрясались от рыданий. Но чем сильнее Лея плакала, тем больше ощущала, как тело сбрасывает с себя точно свинцовые бляшки. И сейчас Лея не убегала. Она слушала свое тело и все, что оно пыталось сказать за все эти годы надругательств над ним. А Лея рыданиями принимала каждую свою боль и каждое чувство, что застряло в нем.
«Прости меня. Прости меня. Прости...»
И обнимала себя за плечи, подтянув колени к груди, пока каждая непрожитая эмоция не высвободилась, превращаясь в слезы и всхлипы.
После того, как все вышло, Лея сидела под струями воды на дне душевой кабины и уже тихо улыбалась. Она никогда в жизни не чувствовала себя так легко, как сейчас. Даже ноющая боль в челюсти прошла.
– Кира, – прошептала она и улыбнулась. Она пойдет на вечеринку и помирится с ним.
Наряд на бал девушка выбрала на днях, и Кир его не видел. Затягивая корсет, Лея предвкушала его реакцию, ведь платье было просто великолепным. Золотая ткань, покрытая черной блестящей сеткой, струилась, образуя пышную юбку до пола. Сам корсет расшит черными камнями, сверкающими холодным свечением, словно обсидиан. Черные перчатки до локтей завершали образ.
Закончив с платьем, Лея закрутила в красивые жгуты пряди на висках и заколола их на затылке, оставив две у лица. Сзади ее волосы были распущенными. С синяком пришлось повозиться, но поэкспериментировав с консилерами, ей удалось его скрыть. Губы она накрасила прозрачным блеском, сделав акцент больше на глаза, потому что помада подчеркнула бы припухлость с одной стороны нижней губы.
Еще раз оценивающе пробежав глазами по образу в зеркале, она взяла клатч и пошла вниз. В гостиной ее встретила Ирина. Лея задержала дыхание и остановилась как вкопанная на лестнице, не ожидая с ней пересечься и опасаясь, что удар будет заметен. Но Ирина, казалось, была ослеплена ее образом и ничего не увидела.
– Господи, ты настоящая королева! – с умилением воскликнула она, поднимаясь с дивана. – Лилия, какая же ты красавица!
От смущения Лея не смогла вымолвить ни слова и только потупила взгляд, желая поскорее уйти.
– Вы с Кириллом будете просто великолепно смотреться на балу. Он будет в смокинге, – уточнила его мама на вопросительный взгляд Леи. – Я видела сегодня утром, как он примерял костюм. Вы будете как король и королева и затмите всех!
«Не золотой принц», – пронеслось в голове у Леи.
– Лилия, ты не моя дочь, – начала Ирина и Лея напряглась, – но я так хочу, чтобы ты стала ею, – дрогнувшим голосом сказала эта добрая женщина. – Я как мать своего любимого сына больше никого не одобрю рядом с ним. Я же вижу, как он на тебя смотрит.
Поджав и без того пострадавшие губы, Лея сглотнула комок подступивших слез. Но как будто невидимое прикосновение опустило ее напряженные плечи. И девушка поняла, что ей нужно произнести эти слова. Как будто чувствовала, что больше никогда их не скажет:
– Вы и так для меня, как мама, – наконец-то вымолвила Лея то, что должна была сказать еще на дне рождения. – И зовите меня Лея, пожалуйста.
– Лея.
Ирина заключила ее в объятия, не стесняясь слез, и ничего не в силах сказать. Но для Леи это было больше всех слов на свете. Все те моменты жизни, когда она нуждалась в маме и ее внимании, наполнялись сейчас прикосновением мамы Кира.
Поглаживая рукой ее спину, Ирина не подозревала, что в том месте под волосами скрыт шрам. Как будто перемещаясь в прошлое, Лея чувствовала, как эта ласка излечивает ее боль, обрабатывает рану, а нежный голос говорит: «Ты все равно самая красивая девочка».
Как каждый раз она бросается в объятия, чувствуя себя нужной и в безопасности. И как, гладя по волосам, нежный голос обещает, что все будет хорошо. Спрашивает, поела ли она? И как ей готовят сырники. А за каждую отметку в школе и в университете ее называют умницей. И какого это: добиваться чего-то не из желания доказать свое право, а просто получать его из любви. И каждый раз видеть слезы гордости за свои достижения.
И как это легко просто касаться кого-то.
Попрощавшись, Лея вышла из коттеджа и покинула пределы двора. Пока ждала такси, серебристый «Ягуар» Андрея подъехал к гаражу. Опускающееся окно не сулило ничего хорошего, и Лея неосознанно начала поглаживать бедро, где прятался нож. Из машины выйти он даже не удосужился, так что отец Кира исподлобья смотрел на нее своими черными и бездушными глазами:
– Ну, что, Лилия, надеюсь, ты поняла, что я был прав? Мой сын никогда не выберет тебя, – слухи расходились до ужаса быстро. Раз новость о том, что вчера заявила Алена дошла уже и до Андрея. Может, и Ирина знала? И поэтому сказала такие слова? – Все, что нам нужно, – так это стабильность. С тех же пор, как появилась ты, Кирилла то упекают в тюрьму, то он забивает на все и тратит время на игры.
Он лишь усилил интонацию, когда Лея попыталась возразить, и не дал ей даже слова вставить:
– Но Алена быстро его образумит. Именно такая девушка достойна быть рядом с моим сыном и носить нашу фамилию. От союза с тобой в его жизни не происходило и не будет ничего хорошего. Ты ведь вроде умная, так что сама понимаешь, что твое, – и он не нашел другого слова, как выразить прошлое Леи, – влияние будет пагубным не только для него. А с Аленой Кирилла ждет большое будущее, и наш совместный бизнес тоже.
– С Ириной Вы тоже вместе из-за бизнеса? – бросила Лея, поджимая губы и напрягая челюсть. Ноющая боль стала резкой, но только подстегивала к выпаду.
Их истории она не знала, но маска Андрея треснула. В его глазах всполохнул огонь жизни. Точно такой же, какой горел в Кире, но который его отец все время пытался задушить. Видимо, как и в самом себе.
– Надеюсь, что ты догадаешься собрать вещи сама.
Ничего больше не сказав, он просто поднял стекло и въехал в гараж.
Да, он прав. Лея не была глупой и расслышала в его фразе угрозу.
Когда подъехало такси, Лея проверила уведомления. Сообщений от Кира больше не приходило. Но она ведь его увидит и поговорит с ним. Скажет, что любит его, – ведь это так легко. Самое простое на свете. И пусть тогда Кир сам выбирает, нужны ли ему ее чувства.
В главном зале уже кружились пары в танце. Звучала классическая музыка, так под стать обстановке. В том углу, где в прошлый раз ютились ребята, поставили стол с закусками. И некоторые студенты уже успевали выпивать шоты. Гостиную и две симметричные лестницы украшали розы цвета крови. Прекрасные бутоны разместились в винтажных и массивных горшках. Все девушки были в бальных нарядах, соблюдая дресс код. А парни кто в костюмах, кто в смокингах. Первым делом Лея начала искать Кира, но не увидела среди собравшихся.
Телефон завибрировал, и Лея открыла ВотсАпп, в надежде, что высветится любимое имя. Но ей пришло сообщение от Жени:
«ЛЕЯ, ЧТО СЛУЧИЛОСЬ?! ПОЧЕМУ АГЕНТСТВО РАСТОРГЛО С ТОБОЙ ДОГОВОР?»
Значит, все-таки угрозы этого урода не были пустозвоном. Губы ее сжались в тонкую полоску, но отвечать она не стала. И вместо этого убедилась, что Кир так ничего и не написал. Только Лея собралась спросить, где он, как к ней подошли Костя с Кристиной.
Блондин был в смокинге, который идеально сидел на спортивной фигуре этого высокого парня. Его жизнерадостная энергия снова заполняла пространство вокруг себя. И даже казалась еще ярче.
Кристина, похоже, перестала густо подводить глаза, и сегодня на девушке не было черной повязки. Не стесняясь своих шрамов и их истории, она спокойно держала в руке шампанское и искренне улыбалась. Отчего ее необычного голубого оттенка глаза искрились счастьем. Весь пирсинг Кристина оставила, но он прекрасно сочетался с ее белым платьем в греческом стиле. Одно плечо украшали металлические тонкие цепи вместо бретели. И уходили вниз, соединяясь с широкой полоской пояса из блестящей ткани цвета пыльной розы. Юбка мягкими складками спускалась внахлест с двух сторон спереди. А сзади образовывала шлейф. Тонкие босоножки в цвет к поясу были видны из-под разреза.
– Классно выглядишь, конфетка, – как истинный джентльмен и ее друг сделал комплимент Костя, ни капли не смутив. – А этот засранец куда-то испарился, – Лея не могла не заметить, как блондин держал за руку Кристину.
Решив ненадолго убрать телефон в клатч с открытым окошком ВотсАппа, Лея освободившейся рукой взяла коктейль, протянутый Костей. Но попробовать его не успела, потому что Маша споткнулась о полы юбки и врезалась в Лею. Стакан и клатч вылетели из скользких перчаток, но ей хотя бы удалось удержаться на ногах в отличие от Маши.
– Черт, деревенщина, ты тут все поле искажаешь свои мерзким присутствием, – процедила она, поднимаясь с пола и ударяя Лею в грудь ее же клатчем.
– Спасибо, что подняла. Жаль, что коктейль уже не спасти, – спокойно ответила Лея, не испытывая никакого желания язвить и отвечать на провокацию. В этот момент она поняла, что вообще больше не питает неприязни к ней.
– Как и твой наряд, – скривив губы, прошипела Маша и удалилась, высоко задрав подбородок. Словно даже разговаривать с Леей было ниже ее достоинства.
– Похоже, ее рот годится только для одного занятия, и поэтому Кир его все время затыкал, – не удержался от комментариев Костя. Но потом спохватился от ущипа Кристины: – Ой, прости. Тебе нужен новый напиток.
Взяв у официанта с подноса бокал, Костя вручил его Лее, и они выпили. Костя рассказывал о сегодняшней тренировке. О том, что матчи плей-офф посещают тренеры клубов страны.
– Геннадьевич, – так они называли своего тренера, – намекнул, что кого-то из игроков могут купить, если хорошо себя проявят.
На прошлых играх Костя с Киром засветились, так что в следующей от них требуется максимальная отдача, если они хотят чего-то добиться.
– Извините, Вы же Лея? Та самая модель? – спросила какая-то девушка.
– Да.
– Вас ждут в комнате на втором этаже. Третья дверь слева, – передала она послание.
– Кто ждет?
– Не знаю, какой-то парень просил меня найти Вас и передать.
– Почему не написал? – спросила больше себя Лея, а не девушку.
– Может, он просто готовит сюрприз, – ответила она, пожав плечами.
Ребята ободряюще улыбнулись, будто прочитали мысли Леи. Конечно же, они знали про заявление Алены. И, возможно, тоже не понимали, почему Кир не опроверг его. Улыбнувшись в ответ, она покинула друзей и пошла на второй этаж. Преодолев лестницу, Лея осмотрела коридор и отсчитала двери комнат. Сердце трепетало в груди от предстоящей встречи. Она уже успела соскучиться за то время, что они не виделись. И прекрасно помнила, что хотела ему сказать, отчего пульс разогнался до скорости отбойного молотка. Легко и без препятствий открыв дверь, Лея шагнула в комнату. Губы непроизвольно сложились в улыбку и, стараясь выдохнуть волнение, она подняла наконец-то глаза.
Ее Кир лежал абсолютно голый на роскошной кровати с массивным изголовьем, обтянутом красно-золотой тканью. И обрамляла его золотая витиеватая рама. Никогда Лея еще не видела столько эмоций на его лице. И сейчас оно изображало шок. Длинные ноги раскинулись по красному покрывалу из плотной и дорогой ткани. А его татуированная рука сжимала запястье такой же, как и он, абсолютно обнаженной Алены, лежащей под ним.
Удар подбородка о стол и торшером по спине не был настолько больным, как тот, что она получила сейчас. Весь воздух вышел из ее легких вместе с жизнью. С полным отсутствием всякого присутствия Лея окинула их взглядом. Алена довольно улыбалась, не стесняясь и не прикрывая свой роскошный бюст. Кирилл навис над ней, так что были видны лишь его спина и ягодицы. Прекрасные ладони парня вдавливали руки Алены в мягкую кровать. Молча, без единого слова, без единого чувства во взгляде и без единой эмоции Лея вышла и закрыла дверь.
– Лея! – услышала она крик Киры.
Последний звук во всей вселенной.
Ощущая себя невесомой словно призрак, она бесшумно и быстро покинула этот дом. Лея не стала вызывать такси, ноги сами вели ее в пропасть, которая поглотила весь существующий мир. Кажется, вокруг сигналили машины на ее наряд. Но это было неважно. Ничто больше не имело значения. Она шагала по улицам города, не замечая и не осознавая ничего вокруг.
Лея была рада, что не слышит шагов позади себя. Если бы Кирилл сейчас догнал ее, она не выдержала бы его оправданий. Не смогла бы смотреть на него, ее бы разорвало на части от вида его виноватых глаз. Удивительно, почему? Почему даже в такой ситуации она не может на него злиться, ненавидеть, винить? Все, о чем Лея думает – это то, что им вообще не нужно было встречаться, не нужно было открывать свою тайну, не следовало заходить так далеко. Его порезанные руки и клятва, принесенная на крови, – тогда она доверила свою жизнь этим рукам. Она поверила, что может быть по-другому, что она справится. Но сейчас Лея чувствует только вину за это. Потому что Кирилл будет каждый раз думать, обнимая Алену, что причинил ей боль.
Что угодно, но только не это.
Поэтому Лея не стала ничего говорить, не стала закатывать истерику, как могли бы многие. Это его выбор. Вот почему он промолчал тогда и не ответил. Парень никогда не называл их парой, не выказывал своих чувств на людях. Быть может, это была лишь клятва, принесенная от чувства вины. А может, лишь очередная победа. Ему было интересно ровно до того момента, когда он смог затащить ее в постель, учитывая его прошлое. Гадкие слова отчима разили, как молот: «Привыкай, маленькая дрянь, каждый в этой жизни захочет тебя поиметь. На большее вы и не годитесь. Просто вместилище и расходный материал».
Пальцы Александра снова обхватили ее бедро, но в этот раз она не почувствовала дрожь в теле. Оно перестало реагировать, перестало принимать все удары, пока Лея пряталась в темноте своего сознания, ныряя в эту гулкую пустоту снова и снова. Ад разверзся. Демоны ее догнали, теперь Лее сражаться с ними самой, и никуда не спрячешься. Раньше ее тело терпело все мучения, пока она, будучи ребенком, пряталась в укромном месте. Там, где заканчивался предел понимания. Теперь же мысли беспощадно разрывали ее на части.
Лея остановилась. Слезы чертили черные полосы на ее прекрасном бледном лице. Снимая перчатки, она хотела убедиться, что не стала прозрачной. Что это все не один из кошмаров, в который она попала. Свои ладони девушка даже не узнала, – они были настолько реалистично живыми. Каждая их черточка была такой, как бывает на фото, когда прибавляешь резкость. И в них ощущалось столько плотности, что казалось, она вот-вот прикоснется к нитям мироздания, пронизывающим все вокруг.
Оглянувшись, она поняла, что стоит на мосту. Том самом, по которому шла искать Кирилла. Мир вокруг был настолько же реален, насколько и равнодушен. Во всей его суете Лея чувствовала себя нескончаемо одиноко. У этого мира было все, но он ничего не мог ей предложить. Выходя из того огня ей казалось, что она может это взять. Но у нее ничего нет. Ни Киры, ни работы, ни дома, ни мечты. «Мне не оставалось в этом мире места», – вспомнились ей слова Кристины.
Лея посмотрела на воду, цепляясь за перила. Только нырнуть. Прыгнуть в эту пучину, в бездну своего отчаяния. Ножи тут не помогут, она может выжить, как подруга. И сейчас, глядя на мелкие волны, испещряющие толщу воды, Лея надеялась только на то, что ей хватит решимости.
Она думала, что сможет быть нормальной. Что все может быть по-другому. Хорошо, что хоть удалось попрощаться с Ириной. Ну, а ее чувства... Это его выбор. Теперь Лея знает. И она понимает. И, как и обещала, принимает. «Прощай, Кира. Каждое мгновение с момента знакомства с тобой было наполнено жизнью в моей проклятой судьбе. Ты мое лучшее проявление. Моя самая прекрасная попытка научиться жить. Спасибо просто за то, что ты есть. За каждый подаренный шанс оказаться по ту сторону мучений».
Ее прошлое.
То, что у них не получилось.
Кириллу нужна нормальная женщина. Та, с которой будет легко. Которую он сможет удовлетворить и к которой будет легко прикасаться. Не Лея с ее болью и ее историей. Не те травмы, что она думала, Кир способен исцелить.
«Он никогда не выберет тебя».
Никто не выберет. Ни ее настоящий отец, который умер, ни его родственники, которые отказались от всяких связей. Ни ее мать, которая не защищала своего ребёнка. Ни Кир, который заслуживает самой лучшей жизни. И уж точно она у него будет не с ней. Кирилл просто подумает, что Лея ушла. Особенно, когда ему скажет об этом Андрей. Все правильно. Лее не место в его мире.
Вообще в этом гребаном проклятом мире.
Агентство расторгло с Леей договор. Андрей ее выгнал из коттеджа. Из того дома, что дала ей добрая женщина, которая однажды посетила ее забытую богом деревню. И у которой сердце было способно любить даже этого бесчувственного человека. И теперь даже в сердце Кирилла для неё не осталось места.
У неё больше ничего нет.
Ей больше не за что бороться.
Все кончено.
Теперь уже ничего не важно. Ничто не имеет значения. Внутри не осталось ни капли надежды на будущее, а настоящее утекает сквозь пальцы. Кажется, вот-вот реальность рассыплется на кусочки. Это хуже чем одиночество. Хуже чем то, что ты остался один. Потому что у тебя не осталось себя. Никто и ничто не заполнит эту пустоту. Потому что заполнять нечего.
Внутри как будто раскалённая пустыня, чертова засуха. Ни вдохнуть. Ни выдохнуть. Отчаяние крайней степени – это то, когда нечего терять, когда ничто больше не держит, когда нет ни единого желания, ни единого твоего присутствия хоть в чем-то. Не остаётся ни мечты, ни надежды, ни злости, ни ненависти. Это абсолютная неуязвимость, потому что защита пробита, ты оголён как провод. Больно только оболочке. Нутро уже не чувствует ничего, потому что оно становится пустотой.
Когда внутри нет чувств, считай, что ты уже мёртв. Что такое боль, когда от тебя ничего не осталось? Ни страха, ни печали. Ни потребности, чтобы кто-то был рядом и чтобы кто-то узнал.
Ты умер ещё до того, как наступила смерть.
Смысл быть причастным уже теряется. Поэтому предсмертные записки – это ложь. Это лишь форма выражения о спасении. Крик о помощи. Но в пустоте нет ни спасателей, ни тех, кого спасают. Тебя уже не цепляет прошлое, потому что нет ощущения, что ты вообще когда-то существовал. А если это так, то есть ли смысл с этим прощаться?
Что же могло случиться такого с человеком, что он не нашел другого выхода? Задала Лея себе тот же вопрос, что мучил ее, когда она увидела шрамы Кристины.
Когда ее жизнью распорядились, как вещью, – у нее отобрали все. Тело, детство, веру, самоуважение. Но не отняли свободу. Поэтому она тогда не шагнула в огонь. Но сейчас Лея может шагнуть вниз.
И все.
Это страдание прекратится.
В смерти нет боли.
И никто об этом не узнает. Все подумают, что она просто сбежала. Да, так всем станет легче, и она не будет никому мешать.
В конце концов, смерть – это тоже свобода. И в этот раз она тоже выбрала сама. Даже как умереть.
Теперь уже сама.
Несмотря на тяжелую юбку платья, Лея легко подтянулась на перилах, перенесла ногу, затем вторую. И ни секунды не мешкая, сорвалась вниз. Удар о воду был стремительно неизбежным. Голос Киры в последний раз прошептал ее имя, заключая в объятия. Но только холодная толща воды распростерла для нее свои руки и сомкнулась над ее головой, унося в свою безразличную пучину. Сколько раз она боялась задохнуться при панических атаках. И вот сейчас это происходит.
Но ей уже не страшно.