Поймайте меня

Утром я проснулась разбитая. Не физически — морально. Такое состояние, когда тело вроде бы отдохнуло, а внутри будто всю ночь таскали тяжелые ящики с надписью «воспоминания», «страх», «вина».

Я лежала и смотрела в потолок, не сразу понимая, где нахожусь. Потом пришло осознание — мой дом, моя комната, тишина, слишком громкая для обычного утра.

Телефон завибрировал где-то рядом. Я протянула руку, не глядя, и лишь когда экран загорелся, увидела сообщение от родителей.

«Доченька, мы останемся у брата ещё примерно на месяц. Его жене сейчас тяжело, беременность даётся непросто. Ты справишься? Мы переживаем.»

Месяц.

Я закрыла глаза и медленно выдохнула.
Конечно, я справлюсь. Я всегда справляюсь. Просто иногда это стоит дороже, чем кажется со стороны.

Остальные уведомления я даже не стала открывать. Телефон лег обратно на тумбочку экраном вниз — как будто если я его не вижу, он не существует.

Я заставила себя встать. Дом был не пустой — я чувствовала это сразу. Из кухни доносились звуки: тихий стук посуды, щелчок тостера, шипение сковородки. И запах. Кофе. Поджаренный хлеб. Бекон.

Саммер.

Когда я спустилась, она стояла у плиты в моем фартуке, который был ей великоват. Волосы собраны в небрежный пучок, одна прядь упрямо выбивалась и падала на лицо. Она повернулась, увидела меня — и её улыбка была такой яркой, что мне на секунду стало стыдно за собственную серость.

— Доброе утро, Спящая красавица! — протянула она бодро. — Как твои дела?

— Нормально, — буркнула я и села за стол.

Это было не совсем правдой, но и не совсем ложью. Где-то посередине.

Саммер продолжала что-то рассказывать — про то, как ей снился Вэс, как она не могла уснуть, как за ней бегал большой бекон, видимо, снился какой-то экшен. Я слушала вполуха, крутя в пальцах кружку с кофе.

— ...и вот тогда я поняла, что мне срочно нужен бекон на завтрак. Ради мести, — закончила она и наконец села напротив меня.

Некоторое время мы просто ели. Тишина была не неловкой — скорее заботливой.

— Слушай, — вдруг сказала Саммер, накрывая моей рукой свою. — Вэс и Эд сегодня собираются в бар.

Я подняла глаза.

— И?

— И я подумала, — продолжила она с лукавой улыбкой, — может, тогда и нам устроить девичник? Позовём Мэл, купим текилу, включим «Гордость и предубеждение» и будем обсуждать, какие парни козлы?

Я еле заметно улыбнулась.

— Мы не можем обсуждать, какие парни козлы, — сказала я. — У тебя и у Мэл хорошие парни.

Саммер рассмеялась — легко, звонко, будто этим смехом можно было вымыть воздух.

— Тоже верно, — согласилась она. — Тогда будем обсуждать, какие козлы все остальные парни.

— А вечеринка, надеюсь, будет в секси-пижамах? — спросила я, уже с настоящей улыбкой.

Саммер буквально засияла.

— Конечно! — воскликнула она. — И снимем какие-нибудь дурацкие видео, выложим в инстаграм. Пусть Эд увидит, какую секси телочку потерял.

Мы засмеялись. Впервые за утро — искренне.

— Сам, — сказала я чуть позже, — ты же помнишь, что Эд всё-таки твой друг.

Она на секунду стала серьёзной.

— Не в этой ситуации, — ответила твёрдо. — Сейчас я в женском батальоне. Он мой друг, да. Мы будем общаться. Но и с тобой я не собираюсь переставать общаться. Детка, ты от меня уже не избавишься.

Я фыркнула и рассмеялась, чувствуя, как в груди становится чуть теплее.

Саммер сразу же позвонила Мэл. Та, конечно же, заявила, что текила с неё. Саммер взяла на себя роллы. А мне досталась самая важная миссия — мороженое, которое, к счастью, уже было в морозилке.

Саммер уехала домой за сменной одеждой и пижамой, а я осталась одна.

И вот тогда накрыло.

Дом вдруг стал слишком большим. Слишком тихим. Я ходила из комнаты в комнату, будто проверяя, всё ли на месте. Да, я сама виновата, что не сказала Эду о встрече с Арэсом. Но его реакция...

Я действительно испугалась.

И, пожалуй, это было самым страшным — испугаться человека, которому доверяешь. От незнакомца ты ждёшь опасности. А от близкого — нет.

Мысли снова оборвал звонок.

Телефон лежал на столе, экран загорелся. Фото-заставка — я показываю Максу язык, а он... улыбается. Единственное фото, где он улыбается. Нас тогда сфоткал одногруппник. Я выиграла спор. Макс не любил проигрывать.

Я не ответила.

Сердце неприятно сжалось.

Почему именно он?
Почему именно сейчас?
Что ему от меня нужно?

Отец не отвечал. Родителей не будет ещё месяц.
Я осталась одна. Без защиты.

Иронично. Ещё месяц назад я была уверена, что если что-то случится — Макс рядом. А теперь именно от него мне нужно было держаться подальше.

Когда Саммер и Мэл приехали, дом будто снова наполнился жизнью.

Саммер притащила огромную сумку с пижамами, пледами и свечами. Мэл — бутылку текилы, лаймы и соль, как будто мы собирались не просто напиться, а провести ритуал изгнания плохих мужчин.

— Ну что, — сказала Мэл, скидывая куртку, — где тут место для страданий и алкоголя?

Мы переоделись в пижамы — смешные, яркие, нелепо-сексуальные. Разложили пледы прямо в гостиной, включили фильм, но почти не смотрели.

Мы пили. Смеялись. Плакали.

Саммер танцевала под старые поп-хиты. Мэл рассказывала истории из детства. Я смеялась до слёз, а потом вдруг ловила себя на том, что сижу и смотрю в одну точку.

— Эй, — Саммер подсела ко мне. — Ты с нами?

— Да, — сказала я. — Просто... устала.

Она обняла меня, крепко, по-настоящему.

— Мы здесь, — сказала она. — И никуда не денемся.

В ту ночь дом стал убежищем.
Не от всего мира.
Но хотя бы от него самого.

И этого было достаточно, чтобы пережить ещё один день.