Обороты вокруг своей оси
Ребята решили отбросить эти мысли, им и без того хватало забот, они просто пошли к дому, уже все вместе, счастливые находкой дорогого Остапа, не менее радостного и нашедшего свою любовь. Его любовь шла рядышком, оказавшись в приятной, родственной компании – эти люди были совсем разные, но в душе будто искрился один и тот же огонёк аватюризма, который и держал их всех вместе неразлучно.
Время клонилось всё ближе к вечеру, хотя думать об этом было рано – всего три часа, и компании было не легче – солнце в зените грело как конфорка на плите или котел, в котором маги варят зелья. Им удалось найти место и идти вдоль стен домов, прятаться под тень кроны деревьев. В пробелах они уже видели свой двор, который был полностью в тени, оттуда даже продувало приятным ветерком. Но предстояло совершить ещё один поворот, чтобы войти в двор с другой стороны и уже в лёгкости добежать до дома, чувствуя как приятные мурашки от прохлады небольшого водоёма приводят организм в комфортное состояние. Когда солнце закрывали облака становилось хорошо, но все ещё надеялись на дождик хотя бы к четырём. Прогноз погоды уверенно показывал, что в ближайшие сутки будет тепло без осадков. Девушки, так как были одеты легко, спокойно ходили по практически раскалённому асфальту, Лив даже сняла ботинки и встала на каменную "плитку" босыми ножками.
— Классно, сразу детство вспоминается, — Остап начал ей кивать, — когда мы по двору летом бегали, мне и то лет десять было, Ося в школу не ходил ещё.
Все сразу ловили воспоминания тех беззаботных времён. Макс напомнил себе о прогулках с братьями, с сестрой, когда в его родном городе впервые на его памяти выдалась жаркая погода. Дети несли из пожарных фонтанчиков воду и плескались ею в друг друга, громко смеясь и тем самым ещё помогая земле, освежая её множеством капелек с их детских рук.
Саша с Джиной в детстве были ещё больше похожи друг на друга и их бледные лица были сложны для других детей для различия. Если они приходили во двор, то Вирджинию могли назвать Сашей, считая, что она девочка Александра, а сам Саша был для них вообще всегда незнакомцем, или если узнавали имя Вирджинии не могли его запомнить и выговорить, говорили «Дина» или “Женя". В такие жаркие дни двойняшки сидели в тени, Александр строил шалашик из прутиков, а Вирджиния собирала камушки. Создавалось впечатление, что родители просто выгоняли своих детей на улицу, чтобы они не торчали дома, но если у Вирджинии все зависело от настроения, то Саша был всегда домоседом.
Грета, на огромное сожаление, не помнит таких прекрасных ощущений, поскольку все детство, сколько себя помнит, работала и была очень огорожена от мира. Только рядом с Остапом она смогла ощутить прелести этого мира, познать первую, настоящую любовь и узнать множество хороших людей.
Не взирая на пыль и грубость рельефа, Оливия спокойно пошла голыми ногами до дома, неся обувь в руках.
Ребята вошли во двор через вторые ворота с обратной стороны. Деревья полностью заполонили пространство над проезжей частью и выступами подъездов. Все ещё квакали откуда-то взявшиеся в городе лягушки, возможно, это иллюзия, сохранившаяся из-за ярких утренних воспоминаний. Во дворе то и дело ходили люди, на площадке за домом резвились дети, крича и смеясь, заражая своим детским оптимизмом всё вокруг, что аж трава на газоне поднялась навстречу тонким просветам солнышка. Компания почти подошла к подъезду, но тут Александр замер и со страхом глянул на сестру.
— Сколько сейчас времени?! — воскликнул тревожно Саша и подошёл к Максу, тот показал на часах восемь минут четвёртого.
Очкарик закрыл лицо руками, причитая. Все столпились вокруг него и видели, как уже начинает себя проклинать.
— Сегодня двадцать восьмое, черт побери! — взмолился Александр, вымолвив это дрожащими губами.
Все с непониманием глядели на парня, первым дошло до Макса. Блогер держался, чтобы не выругаться от обстоятельств.
— Как мы все забыли?! — Максим присоединился к причитаниям друга.
— Я идиот!! — ругался Шура, — У меня же сегодня свадьба... должна была быть...
Все с некой скорбью к самим себе огляделись и закусили губы.
Саша опомнился – может быть есть ещё шанс всё исправить? Он скомандовал всем вернуться скорее в квартиру, чтобы у него была возможность со своего телефона попытаться дозвониться до возлюбленной.
Ребята влетели на этаж, ворвались в квартиру и скинув только обувь стали искать телефон. Вирджиния нашла первой и протянула брату. Тот в разгорающейся истерике увидел на экране сорок пропущенных от одного и того же контакта – контакта девушки, которую он любит больше жизни. Он набрал первый раз – гудки не желали связать его с невестой, второй и последующие разы совсем отбили у него веру в то, что он женится на любящем его человеке и сможет быть с ней.
Саша, опустив телефон от уха в апатии сел на край кровати и попытался зайти дрожащими пальцами в соцсети, но всё бесполезно – Галина заблокировала несостоявшегося мужа везде.
Александр сам понимал, что неимоверно виноват перед ней, что это он не пришёл, забыл и потерялся, парень её любит, но правдива ли его любовь, раз он забыл про собственную свадьбу? Столько вопросов и вообще нет ответов, сердце Шуры дрожало, сжималось, в горле стал противный и ужасный ком сомнения и ненависти к самому себе, что не хватало воздуха.
Сестра присела рядышком и грустными глазами смотрела на провинившегося, влюблённого юношу, взгляд которого дрожал. Он стыдился, не хотел, чтобы кто-то видел его сейчас, когда он обвиняет себя во всех смертных грехах и теряет смысл жизни, он удаляется от него как крейсер от причала. Увидев сидящую рядом Джину, он вздохнул и пряча слезы отчаяния убрал телефон на тумбу и лег головой родной и любимой сестре на грудь. Та обняла его руками и молча сидела рядом с ним. Александр понимал, что поддержка сейчас ему не нужна, он просто не заслуживает её, поскольку он обидел и потерял доверие самого лучшего в его жизни человека, когда та была так позитивно настроена, на свадьбу и семейную жизнь с ним, а Саша всё испортил.
Небо затянули противные серые облака и, не взирая на обещания синоптиков солнце затянуло, всё притихло и небо, тяжело вздохнув, резко заплакало серебряными каплями летнего дождя, после которого точно не надо ждать радуги, все потускнело и по Москве загуляли злые духи одиночества, отчуждения и тревожности.
Тяжба таких случаев погружает человека в другую вселенную, судьба и карма поворачивается к нему лицом, в котором нельзя вычитать пощады, а только свирепые взгляды с убийственной укоризной.