глава 27
После ухода мистера Фишера и ссоры мальчишек я поднялась в свою спальню и долго не выходила. Не хотелось застать возвращение Джереми: вдруг они с Конрадом начнут по второму кругу? В отличие от нас со Стивеном, эта парочка почти не ссорилась. За все время, что их знаю, они цапались от силы раза три. Джереми всегда считал Конрада героем, а тот всегда считался с братом. Вот такая математика.
Я решила пошарить в ящиках комода и в гардеробе, на случай, если там остались мои вещи. Мама очень строго следила, чтобы мы ничего не оставляли, уезжая в конце лета. Но кто знает? Почему бы не проверить? Мистер Фишер, наверное, велит грузчикам просто выкинуть все наше барахло.
В ящике письменного стола я обнаружила старую тетрадку со времен моего увлечения «Шпионкой Гарриет». Тетрадка была разрисована розовым, зеленым и желтым маркерами. С ней я день-деньской таскалась за мальчишками, записывая чуть ли не каждый шаг, пока наконец не довела Стивена до белого каления, и он не пожаловался маме.
Я открыла тетрадь:
«28 июня. Застукала Джереми, когда он танцевал перед зеркалом. Он-то думал, его никто не видит. Вот не повезло ему!
30 июня. Конрад съел весь синий фруктовый лед, хотя ему нельзя. Но я не ябедничала.
1 июля. Стивен пнул меня ни за что ни про что».
И так далее. К середине июля мне надоело, и я бросила это занятие. Я тогда была настоящей «прилипалой». В восемь лет я была бы счастлива участвовать в этом последнем приключении, была бы рада, что провожу время с мальчишками, тогда как Стивену пришлось остаться дома.
Отыскалось еще несколько ненужных мелочей вроде полупустого тюбика с вишневым блеском для губ и пары пыльных резинок для волос. На полке стояли старые книжки Джуди Блум, а за ними прятались романы Вирджинии Эндрюс. Все это я, пожалуй, оставлю здесь.
Единственное, что я обязана взять с собой, - это Джуниора Минта, моего плюшевого белого медведя, того самого, которого Конрад выиграл для меня сто лет назад на пляжной ярмарке. Я не могла позволить, чтобы Джуниора выбросили, как какой-нибудь мусор. Когда-то он много для меня значил.
Я сидела в спальне и разглядывала свои старые вещи. Нашелся еще один предмет, который стоило забрать. Игрушечный телескоп. Помню день, когда папа мне его купил. Его продавали в одном из антикварных магазинчиков на пляже, очень дорого, но папа сказал, что у меня должен быть такой телескоп. Я в то время очень увлекалась звездами, кометами и созвездиями, и он думал, что я стану астрономом. Увлечение оказалось мимолетным, но подарило много веселых открытий. Мне нравилось, как папа тогда на меня смотрел, словно я пошла в него, папина дочка.
Он иногда и теперь так на меня смотрит: когда я прошу соус табаско в ресторане или включаю новостной радиоканал, не дожидаясь, пока он попросит. Соус я люблю, новости - не очень. Их я включаю только для того, чтобы польстить его гордости.
Я рада, что мой отец не мистер Фишер. Мой бы ни за что не повысил на меня голос, не выругался и не рассердился бы из-за разлитого сока. Не такой он человек. Я никогда в полной мере не ценила того, какой он человек.