3 Часть
Следующую неделю Том Каулитц приходил в «The Grind» каждый день, но его сложный заказ ушёл в прошлое. Он заказывал обычный черный кофе, и всегда в одно и то же время, когда в кофейне было тихо. Он больше не сидел с Биллом; он сидел один, в дальнем углу, с ноутбуком.
В среду он подошёл к стойке.
«Привет, Лилит. Твой день сегодня как, в мажоре или миноре?»
Она улыбнулась. «Скорее, в до-мажоре, но с неожиданными паузами. А твой?»
«У меня сейчас фаза борьбы с текстом. Пишу музыку для нового сингла, но лирика не идёт. Знаешь, иногда рифма нужна, но звучит фальшиво. А что, если просто сказать то, что чувствуешь?» Он говорил с ней не как со своей фанаткой или бариста, а как с коллегой.
«Тогда скажи это просто. Искренность — лучший аккорд. Если ты чувствуешь фальшь, то и твои слушатели её почувствуют. Ты же гитарист, Том. Твои струны не терпят лжи.»
Том замер. Он смотрел на неё долго, а затем рассмеялся — глубоким, искренним смехом.
«Струны его сердца, — тихо пробормотал он. — Умное название. Спасибо, Лилит. Мне нужен был этот совет. Сколько с меня за вдохновение?»
«С меня за кофе, — ответила она. — И удачи с текстом.»
Он ушёл, а она осталась, чувствуя, что их разговоры становятся для неё мелодией, которую она хочет слушать снова и снова.