Глава 3
Темно. Комната освещена только отблесками луны, что падает сквозь приоткрытую штору.
Ник лежит на спине, его дыхание рваное, губы приоткрыты.
Кай над ним, одной рукой опирается на кровать, другой — скользит вдоль его талии, всё ниже.
Он наклоняется к его уху и почти не дышит, когда говорит:
— Знаешь, о чём я думал всё это время?
Ник сжимает простынь.
— О том, как ты выглядишь без всего этого... — его пальцы цепляют край майки Ника, поднимая ткань. — ...как ты извиваешься, когда я трогаю тебя вот тут...
Его рука медленно скользит по животу, спускается ниже — к бёдрам, а потом мягко ложится на круглую, упругую попку.
Ник дергается, но не уходит. Только всхлипывает, еле слышно.
— Ты не представляешь, сколько раз я представлял, как ты сидишь у меня на коленях... в этом своём белье, — он прикусывает мочку уха, язык едва касается кожи, — ...и дрожишь, потому что тебе уже мало только слов.
Он нежно сжимает его ягодицу, пальцы уверенные, но не грубые.
— Ты же хочешь, чтобы я довёл тебя до слёз от удовольствия, да? Хочешь, чтобы я ласкал тебя здесь, пока ты не начнёшь стонать так, как в моих снах?
Ник резко закрывает глаза, пряча лицо. Его тело горит. Он весь в мурашках. Он не может говорить. Только дышит — быстро, прерывисто.
Кай чуть отстраняется, смотрит на него сверху.
— Скажи мне. Я хочу слышать твой голос, когда ты просишь. Хочу знать, что ты хочешь меня так же, как я тебя.
Пауза.
Дрожь.
И наконец:
— ...Хочу.
— Скажи громче.
— ...Кай, пожалуйста...
И тогда Кай снова наклоняется, прижимается к нему бедром, и шепчет:
— Хороший мальчик.
— Хороший мальчик, — снова прошептал Кай, и в голосе прозвучало нечто хищное. — А теперь... позволь мне увидеть тебя по-настоящему.
Он медленно провёл пальцами по спине Ника, пока тот не задрожал от одного этого касания. Потом взял его за талию и без усилий перевернул на живот.
Ник издал короткий всхлип, зарываясь лицом в подушку, словно прячась. Но Кай только усмехнулся:
— Не прячься. Ты же знаешь, как ты красив.
Его руки легли на бёдра Ника. Он медленно, терпеливо приподнял его таз вверх, опуская плечи на матрас. Ник послушно позволил, несмотря на то, как сильно дрожали у него колени.
— Вот так, — выдохнул Кай, глядя на картину, что открылась перед ним. — Именно так я и представлял.
Он провёл ладонями по округлой попке, нежно, с восхищением, будто касался чего-то запретного, давно желанного.
— Такая мягкая... Такая упругая... — шептал он, наклоняясь ближе. — Ты сводишь меня с ума, Ник. Знаешь это?
Ник ответил только судорожным вздохом, зарывая пальцы в простыню.
— Я чувствую, как ты пульсируешь, — Кай провёл пальцами по внутренней стороне бедра, нежно, как пером. — Ты горячий. Влажный. Готовый. Даже если боишься — твоё тело просит. Оно зовёт меня.
Он наклонился, прижался губами к пояснице Ника, и мягко поцеловал, спускаясь всё ниже.
— Дай мне вкусить тебя, — прошептал он, едва касаясь его кожи. — Я хочу, чтобы ты стонал от каждого моего движения. Хочу, чтобы ты знал, что твой запах теперь живёт во мне. Что я не смогу насытиться.
Ник дрожал. Весь. Его дыхание сбилось. Он чувствовал, как внутри всё пульсирует, как жажда, которую он не мог больше отрицать, рвётся наружу.
— Кай... пожалуйста... — выдохнул он.
И в этот момент Кай улыбнулся — медленно, хищно — и нежно укусил его за край бедра, оставив первый след. Первый знак.
— Позволь мне, — прошептал Кай, наклоняясь ближе, — увидеть тебя до конца.
Его пальцы скользнули к поясу, и он медленно начал стягивать с Ника шортики, не спеша, смакуя каждое движение.
Ник затаил дыхание, щёки горели. Он чувствовал, как ткань соскальзывает по бёдрам, по ягодицам, открывая то, что он так долго прятал — своё маленькое, почти постыдное желание быть нежным, красивым, желанным.
Когда шорты упали на пол, Кай замер.
Перед ним — стройное тело, подтянутые бёдра и... тонкое кружевное бельё. Белое, почти прозрачное. Оно подчёркивало изгибы, обтягивало мягко и плотно, пряча ровно настолько, чтобы свести с ума.
— Ох, Ник, — хрипло выдохнул Кай. — Ты даже не представляешь, как ты выглядишь. Это...
Он опустился на колени прямо у края кровати, чтобы рассмотреть всё ближе. Пальцами провёл по нежной ткани, по линии бедра, по кружеву.
— Ты носишь это... специально? Или ты всегда такой? — его голос стал чуть грубее, тяжёлый от возбуждения. — Такой сладкий, соблазнительный... ботаник только на вид. А внутри — мой маленький извращённый омега.
Ник всхлипнул и вжал лицо в подушку.
Кай мягко сжал ягодицу, большой палец скользнул по краю белья, легко оттянув его, приоткрывая ещё немного кожи.
— Это сводит меня с ума, — продолжил он. — Я хочу тебя. Прямо здесь. Прямо сейчас. Так, чтобы ты кричал моё имя и не мог больше прятаться.
Он наклонился и провёл языком по нежной ткани, оставляя горячий след.
— Ты сам это начал, Ник. Когда скинул мне то фото. Помнишь? Я до сих пор вижу его каждый раз, когда закрываю глаза. Только теперь я не просто представляю — ты здесь. Подо мной. Весь в этом белье. И ты мой.
Ник затрепетал, и его голос был сдавленным:
— Кай... если ты продолжишь... я...
— Замолчи, — прошептал Кай, прижав губы к пояснице. — Просто чувствуй. Я хочу сделать тебя безумным. Хочу, чтобы ты молил, чтобы я не останавливался.