Ангел - мститель

Уехали мы все вместе – Тоша тоже домой торопился. Вышел он, кстати, от Марины с еще более угнетенным видом, хотя ее состояние, казалось, должно было его успокоить. Я очень рассчитывала сесть с ним в машине сзади, чтобы хоть первую попытку докопаться до причин его мрачности сделать, но он без единого слова устроился возле моего ангела. Понятно – нарочито меня избегает. Ну, все – если он решил состязаться со мной в упорстве, мог бы у старшего товарища проконсультироваться насчет исхода такого мероприятия.

Когда мы с моим ангелом остались в машине одни, я, осторожно подбирая слова, передала ему Светкино свидетельство в пользу его теории.

– У Стаса уже практически нет сомнений, – кивнул он, – но все же спасибо.

У меня плечи сами собой расправились – ну, вот, сам же видит, что если просто держать меня в курсе, я уж как-нибудь изыщу возможность пользу принести. Исключительно своими силами и не отвлекая его от его собственных забот.

Марину выписали через две недели. Все это время мы ее, конечно, навещали, но поскольку с каждым днем ей самым чудесным образом становилось все лучше и лучше («Сколько можно здорового человека взаперти держать?» – уже начала ворчать она), у нас установилось нечто вроде графика. В один день мы с моим ангелом ее проведывали, в другой – Светка, иногда с Сергеем, затем – Тоша. Стас, наверно, тоже к ней приезжал, но я его больше не видела. Когда я однажды робко спросила об этом моего ангела, он со вздохом закатил глаза.

– Нам вдвоем едва удается удержать ее от того, чтобы домой не сбежала, – процедил он сквозь зубы.

Ну, если он с таким настроением будет... периодически... за Мариной присматривать, это я еще переживу, успокоилась я.

После выписки Марине строго-настрого было велено еще неделю просидеть дома, на больничном. Тут уже и мы со Светкой на нее насели, вторя ее родителям в том, что она просто права не имеет своим неуместным упрямством свести на нет все усилия врачей... и не только врачей. Марина огрызалась, подавленно вздыхая: «Нечего зря воздух колебать – машины все равно нет, а на общественном транспорте я уже разучилась ездить». Мне же она еще и добавляла ехидно: «Насчет отдыхать и сил набираться ты бы уже помолчала – если тебе дома можно через телефон и компьютер работать, то мне и подавно».

И я действительно все это время даже с ней большей частью по телефону разговаривала – подготовка к приезду Франсуа вышла на финишную прямую. По этой причине мне чуть ли не каждый день приходилось общаться с Тошей, но на все вопросы, не связанные с работой, он отвечал сухо и лаконично и тут же возвращался к делам. Скрипя зубами, я с нетерпением ждала дня переговоров. Посмотрим, удастся ли ему улизнуть, когда я в офис собственной персоной нагряну.

Франсуа прилетел рано утром – с тем, чтобы покончить со всеми делами за один день. На меня еще с вечера нахлынуло какое-то приподнятое настроение – первый ведь почти за два месяца выход в общество. За завтраком выяснилось, что мой ангел не только доставит меня в офис, но и подождет там, чтобы сразу же меня домой отвезти. У него в тот день была всего одна встреча – с Мариниными сотрудниками – и, как оказалось, к ним как-то просочилась информация о его роли в выздоровлении уважаемого руководителя. Поэтому они без колебаний пошли навстречу его просьбе перенести эту встречу на следующий день.

Сначала я по привычке вспыхнула (Опять контроль за каждым шагом!), но потом взяло верх недавнее, но столь быстро обретшее голос стремление смотреть на все его действия исключительно с положительной стороны. Он ведь просто не хочет заставлять меня ждать, если мы вдруг раньше освободимся, и Франсуа тоже – им ведь тоже наверняка поболтать захочется. И Тошу, надо полагать, в компанию позовут. А там, глядишь, удастся общий разговор на отдельные составляющие разбить...

Единственное, что меня беспокоило – это что он будет делать целый день в ожидании конца переговоров. Я ведь уже не понаслышке знала, каково маяться часами от безделья. В ответ на мое замечание мой ангел усмехнулся и сказал, что рассматривает это как удачно подвернувшийся шанс расширить профессиональное поле деятельности. Я не очень поняла, но больше ничего не сказала – если он ни секунды не сомневается, что скучать не будет, мне разумнее ему поверить. Тем более что я все равно ничего не могу с этим сделать.

Ребята в офисе встретили нас с моим ангелом с восторгом. Нас обоих. Запомнилась им, видно, та поездка в лес. Тут же начались расспросы о нашей жизни, рассказы о том, как они избавились от Ларисы, и шуточные заявления, что наш коллектив никогда, никуда и ни под каким видом не отпустит особо ценных сотрудников. Слава Богу, Франсуа минут через двадцать приехал – а то Сан Саныч уже пару раз из кабинета выглянул, разбрасывая направо и налево мрачные взгляды.

Франсуа с Сан Санычем решили в тот день не прерываться на обед, чтобы закончить обсуждение нового договора за один день, как они мне и обещали. Я не возражала – один раз нарушить режим не страшно, а участие в их разговоре всегда приводило меня в трепетное благоговение. А уж после почти двухмесячного пребывания дома и подавно.

И надо же, чтобы в тот единственный день, когда я сбежала из дома, в тот единственный день, когда я решила отложить обед, мне позвонила мать. И именно в обеденное время. А я уже отвыкла телефон на работе отключать. Прикрыв ладонью трубку, я извинилась и сказала, что отлучусь буквально на пару минут. У меня, видно, такое лицо было, что Сан Саныч даже не нахмурился – кивнул молча, бросив на меня озабоченный взгляд.

Выскочив в нашу комнату, я оглянулась по сторонам – ага, все собрались у кухонного столика. Пробравшись в противоположный угол, я принялась врать матери, что мы с моим ангелом поехали, наконец, по магазинам – приданое малышу покупать. Она сочла такую причину переноса обеда достаточно веской, но не удержалась, чтобы не отругать меня за то, что я с ней предварительно список покупок не обсудила.

– Точно ведь что-то забудешь, – проворчала она.

Клятвенно заверив ее, что я проконсультировалась не с одной молодой мамой, я даже согласилась на инспекционный осмотр – но ближе к концу недели. Господи, слава Богу, что в ближайшие дни работы практически не будет – к выходным это приданое у меня, кровь из носу, должно быть.

Опустив телефон, я вдруг заметила, что атмосфера у кухонного столика несколько отличается от нашей обычной обеденной. Нельзя сказать, что там оживления не хватало, но оно возникало какими-то волнами. Я озадаченно прислушалась... и поняла, что имел в виду мой ангел под расширением сферы деятельности. Похоже, он провел первую половину дня, наблюдая за моими сотрудниками в работе, и сейчас устроил им психологический тренинг по повышению квалификации. Возвращаясь в кабинет Сан Саныча, я поймала его взгляд и незаметно показала ему большой палец. Он расплылся в самодовольной усмешке.

Закончили мы где-то к четырем. Сияя, как новая копейка, Сан Саныч в шутку поинтересовался, когда же теперь Франсуа порадует нас новыми предложениями. Франсуа замялся. Сан Саныч мгновенно встал в охотничью стойку. Я мысленно чертыхнулась – есть уже хотелось, спасу нет! Оказалось, что новые предложения у Франсуа уже есть, и даже оформленные в небольшой каталог, но он не решился брать его с собой, чтобы дать мне время немного передохнуть. Сан Саныч уставился на меня умоляющими глазами.

– Ну, конечно, нужно было брать! – рассмеялась я. – У меня еще недели две есть, вот и перевела бы – а то потом со временем сложнее будет.

Франсуа сказал, что прямо завтра, как только вернется домой, вышлет мне его домой.

– В офис! – завопил Сан Саныч с фанатичным блеском первого в очереди, чтобы приложиться к только что найденной святыне, в глазах.

У меня мелькнула весьма интригующая мысль.

– Конечно, в офис, – с готовностью поддержала я Сан Саныча. – Это же – рабочий материал. А после того, как Вы, Сан Саныч, его посмотрите, пусть мне его Тоша привезет. Ему проще всех – он хорошо знает, где я живу.

Удостоверившись, что никто не рвется впереди него к сокровищу пробраться, Сан Саныч с готовностью согласился.

Когда мы вышли из его кабинета, к нам тут же подскочил мой ангел.

– А теперь – немедленно обедать, – заявил он безапелляционным тоном, и глянул вопросительно на Франсуа: – В то наше кафе?

Франсуа пожал плечами.

– Я, правда, думал в каком-нибудь более интересном месте посидеть...

– Сейчас главное – поближе, – решительно покачал головой мой ангел. – И недолго. Татьяне отдохнуть нужно.

Франсуа тут же согласно закивал, и мы отправились, наконец, обедать. Тоша, подлец, опять отказался составить нам компанию – с работы ему, понимаете ли, неудобно раньше уходить! На прощание я одарила его самым нежным взглядом, на который оказалась способна – новый каталог придет максимум через неделю, и вот тогда все! Пусть он только ко мне домой попадет – к батарее привяжу, чтобы не телепортировался!

За обедом (я говорила мало – все внимание ушло на то, чтобы не орудовать вилкой с совершенно неприличной скоростью) как-то сама собой всплыла история с Мариной. Франсуа слушал моего ангела с ошеломленным выражением лица, время от времени потряхивая головой, словно не решаясь поверить услышанному.

– Я не понимаю, – медленно произнес он, озадаченно хмурясь, некоторое время спустя. – У меня сложилось впечатление, что Марина действовала в тесном контакте с вашим руководителем отдела внешней защиты...

– Да, – досадливо цокнул языком мой ангел, – здесь мы все недосмотрели. Не ожидали такой прыти от земных преступников.

– Ну, честно говоря, – усмехнулся Франсуа, – у нас мне было бы трудно представить себе такой поворот событий. Это у вас... только не обижайтесь!... криминальный элемент слишком вольно себя ведет. Но сейчас-то, я надеюсь, этим делом полиция занимается?

– Ты, по-моему, сам только что по «у вас» и «у нас» говорил, – фыркнул мой ангел. – Пока полиция что-то докажет... Если докажет. Так что – сами справимся, – уверенно тряхнул он головой.

Франсуа внимательно посмотрел на него.

– Ну, хорошо, – произнес, наконец, он, – а проведать Марину можно? У меня есть еще пару свободных часов – я ведь думал, что мы где-нибудь поужинаем... Анабель не простит мне, если я не воспользуюсь случаем, чтобы выразить Марине наше сочувствие и поддержку.

– Сейчас узнаю, – включилась в разговор я, вынимая из сумки телефон.

Марина, разумеется, принялась ворчать, что нечего из нее находящуюся при смерти жертву зверского нападения делать, но мне показалось, что она обрадовалась возможности отвлечься от своего домашнего заточения. Если уж я через пару недель чуть ли не волком дома выла, то что про нее говорить!