Ангел - мститель

Как я вовремя не сообразила, зачем Марина именно к Светке в издательство подалась, ума не приложу! Ведь Светка мне открытым текстом о махинациях рассказала, а мой ангел – о том, что Марина к новому предприятию готовится. Могла бы и сопоставить два очевидных факта. Правда, он всегда так обтекаемо выражается, что можно предположить все, что угодно.

Наверно, за те две недели смирения с перспективой прожить пару лет по образу и подобию моей матери голова решила за ненадобностью на покой уйти. Как ей, бедной, было мгновенно назад на рабочий режим выйти? Особенно, когда мой ангел подстроил мне лавинообразное возвращение к жизни. Правда, могла бы и насторожиться – он всегда старается меня из колеи выбить, чтобы перестала различать, куда мне нужно двигаться, а куда он меня подталкивает.

И главное – могла же и сама додуматься, что если Марина так долго и тщательно к новому делу готовится, то задумала она что-то большое и, пожалуй, небезопасное. Она, правда, и раньше о своих планах заранее не распространялась, и к мнению окружающих по их реализации начала в последнее время прислушиваться. Да и мой ангел уверил меня, что там целая команда работает – и Тоша задействован, и нас с минуты на минуту к делу подключат, и этот их главный каратель все под личным контролем держит. Правда, и в этом могла знакомые симптомы увидеть – он всегда норовит мою бдительность усыпить, чтобы я ему конкуренцию не создавала в генерировании перспективных идей.

И ведь если бы он дал мне хоть немного времени подумать после того, как Светка обрушила на меня тревожную новость, я бы, несомненно, тут же связала воедино все эти ниточки! Так нет – он сразу же принялся пинать меня, как мяч футбольный, то вправо, то влево, чтобы окончательно перестала в пространстве ориентироваться. Вот он всегда и сам начинает суетиться, и меня своей нервозностью заражает именно в те моменты, когда нужна собранность и хладнокровие.

С какой стати мы вдруг к Гале едем? Мало ли, с кем мы давно не виделись! Это я хочу вместо этого к родителям на дачу?! Я же только что – русским языком – сказала, что мне уже материалы для работы прислали! Ах, он мне разрешает ими в воскресенье заняться? Ну, если мне не положено самой решать, когда и что делать, то пусть и с родителями моими за меня объясняется!

Во избежание еще каких-нибудь неожиданностей я во время этого разговора рядом с ним постояла – держа наготове руки, чтобы – в случае чего – успеть у него трубку выхватить. Он принялся умильно мурлыкать, что моя фирма, и директор лично, никак не могут без меня обойтись. Что в мое отсутствие начала разваливаться блестяще до сих пор настроенная работа. Что особо ценный работник должен всегда находиться в пределах физической досягаемости, чтобы к нему в любой момент можно было курьера послать. Что сам он глубоко скорбит о невозможности почаще видеть дорогих тестя и тещу, но чрезвычайно гордится признанием профессиональной незаменимости своей жены.

Вот может же оценить меня по достоинству, когда хочет!

Правда, он всегда демонстрирует чудеса покладистости исключительно, когда я к отпору готова.

Ладно уж, поедем к Гале с Тошей. Честно говоря, мне и самой до смерти надоело постоянно слышать от нее: «Подожди минуточку!» по телефону. И на Даринку посмотреть хочется – за две недели она, наверно, очень изменилась...

Мой ангел, естественно, тут же учуял, что я пошла на уступки.

И началось. Ну, вот если собрались куда-то ехать – так нужно ехать! А не в постели валяться и завтрак в торжественный обед по случаю первой субботы на неделе превращать. Дальше еще лучше – он мне будет рассказывать, что мне надевать! Уступила на свою голову право от родителей отбиваться – теперь дышать по письменному разрешению буду. И насчет игрушек чего со мной спорить – кто из нас целый день в Интернете с их развивающими функциями разбирался? Лишь бы время впустую потратить. А стоило мне заикнуться, что можно заодно и на детскую одежду одним глазком глянуть – «Мы опаздываем!».

И даже раскипятиться, как следует, не дал – в парк привез. Вспомнил, небось, что я в толпе народа никогда возмущаться себе не позволю. И принялся там нас всех таскать за собой из одного конца парка в другой, как будто мы, как он, налегке вышагивали. И ладно бы еще только к старому дубу (я еще удивляюсь, как он наверх на радостях не полез!) – чего мы возле поливочного спринклера полчаса крутились? К устройству его, что ли, присматривался, чтобы перед отцом познаниями в ирригации блеснуть?

Одним словом, когда он усадил, наконец, нас с Галей на скамейку, я вздохнула с облегчением во всех смыслах этого слова. Пусть идут с Тошей, куда хотят, лишь бы нас в покое оставили!

Не успели они отойти на пару шагов, как я заметила, что долгожданный покой носит слегка тягостный характер. Галя как-то подавленно молчала, глядя им вслед.

– Галя, ты чего? – обеспокоенно спросила я. – Он и тебя, что ли, до смерти заговорил?

– Да нет, – отвела она глаза в сторону. – Это хорошо, что вы приехали – Тоша хоть немного отвлечется.

– А он, по-моему, не очень-то и рвется от Даринки отвлекаться, – усмехнулась я.

– От нее – да... – вздохнула Галя.

– Галя, что случилось? – почувствовала я в ее словах нечто недоговоренное.

– Татьяна, вот скажи мне, что я за человек? – тоскливо протянула она, и тут же поправилась: – Вернее, женщина.

– Замечательная, – не раздумывая, ответила я.

– Ну да, – снова вздохнула она – на сей раз с сарказмом. – Тогда почему, стоит мне кем-то заинтересоваться, как он от меня шарахаться начинает? Даже если мы раньше неплохо ладили?

У меня уши сами собой домиком встали – как у собаки, которая некий интригующий шорох услышала.

– А ты заинтересовалась? – осторожно спросила я.

– Да не то, чтобы заинтересовалась, – поморщилась она, – в обычном смысле слова... Скорее, наверно, привыкла. Уже и жизнь-то свою без него представить себе не могу. И так мне неловко – он же все свободное время на нас с Даринкой тратит, а за ним и присмотреть некому, сам ведь живет... Переезжал бы уже к нам... в смысле, к тебе, – улыбнулась она с извиняющимся видом, – я бы ему хоть кушать нормально готовила. Ну, и постирать там, погладить...

– Ну, так возьми и предложи, – пожала я плечами с самым непринужденным видом, который смогла изобразить.

– А он что подумает? – залилась краской Галя. – Что я ему все услуги предлагаю?

– Галь, ну, ты же его уже знаешь, – попыталась урезонить ее я. – Ему такое и в голову не придет.

– Ну, конечно! – хмыкнула она. – Он, что, вчера на свет родился? Все-то он чует – я уж заметила, что ему мое общество в тягость стало. Только Даринка угомонится вечером, сразу прощаться начинает. Я уж и поужинать его приглашала, и просто чаю попить – думала, поговорим заодно о взаимной помощи – тут же лицом каменеет и к двери пятится.

Я чуть не прыснула, представив себе Тошины ощущения в перспективе принятия пищи. Одна мысль помогла мне сдержаться – раз уж удалось мне застать Галю в столь нетипичном для нее настроении пооткровенничать, нужно выжать из него все возможное. А там подумаем, что с ее признаниями делать – времени у меня сейчас, хоть отбавляй. Вернее, не что – это-то понятно – а как.

– Галь, а ты уверена, – помолчав, решилась я на более прямой вопрос, – что если он все-таки к тебе переедет, у вас обоих никаких... дальнейших идей не возникнет?

– Не уверена, – коротко ответила она. – По крайней мере, со своей стороны. Что-то мне как-то тоскливо в последнее время – одной, когда он уходит. Он ведь – парень симпатичный, и добрый, и сильный — с ума сойти. И голос никогда не повысит, и в быту не требовательный, и работой никакой не гнушается...

Так, похоже, песне «Мне больше никто не нужен» пришел конец. Это же надо было столько времени голову самой себе морочить! И мне заодно. И я тоже хороша – чуть было не поверила, что Галя, которая просто родилась женой и матерью, одной только второй половиной этой роли удовольствуется! Если уж меня, абсолютно когда-то несемейного человека, мой ангел до такого неистовства довел, что я чуть ли не потребовала, чтобы он на мне женился, то куда уж Гале перед Тошиным ангельским обаянием устоять...

– Другое дело, – продолжала тем временем Галя, – что ему все эти... идеи неинтересны. Со мной. Ждет, наверно, свою настоящую половину. Хотя, конечно, правильно, – дернула она плечом, – в таких делах разбрасываться не годится. Лучше не спешить, но зато уже один раз – и на всю жизнь.

Ну, все. Тоша сам все усилия приложил, чтобы меня назад на работу вернуть? Сам. Сам сказал, что я вполне смогу на электронной связи с офисом постоянно находиться? Сам. Сам согласился мне необходимые документы переслать – и пересылать в дальнейшем? Сам. Вот пусть сам на себя и пеняет. Не удалось мне до выхода в отпуск его за шиворот потрясти – теперь не отвертится. По крайней мере, хоть выясню, есть ли Гале на что надеяться. И если есть...

– Галь, только не нужно за него думать, – решительно заявила я. – Он ведь действительно – не совсем... от мира сего. Одно только я тебе точно скажу – обманывать тебя он не станет. Ему просто время нужно, чтобы сообразить, как высказаться.

– Да разве я кого куда-нибудь гоню? – У нее уже, по-моему, в привычку вошла – чуть что – вздыхать. – Может, мне лучше и не знать, что у него на уме. А то от добра добро искать...