Ангел - мститель

К столовой та, которую позже назвали Мариной, подъехала одновременно с Лилей, и узнали они друг друга сразу.

– Ну, привет! – ухмыльнулась Лиля, окидывая ее критическим взглядом. – А я-то думала, что сейчас черная Волга подкатит, а из нее – эдакая важная министерская дама...

– Зачем же такие глупости говорить? – смутилась та, которую позже назвали Мариной. – Неужели я так изменилась? Вот ты, например, нисколько...

– Ага, – с готовностью закивала головой Лиля. – Комплименты на приемах будешь отвешивать. Ну, пошли – а то сейчас крику будет...

Они вошли в столовую и увидели в огромном зале одного-единственного мужчину, который, пыхтя, сдвигал вместе столы. Услышав скрип двери, он обернулся, и та, которую позже назвали Мариной, увидела лицо своего бывшего старосты. Он тоже показался ей почти прежним – но почти. Возможно, дело было в том, что она смотрела на него издалека, через половину столовой, но фигурой он мало напоминал того тощего, слегка сутулого парня, который отвечал за все их студенческие прегрешения перед деканатом. В его осанке появилась некая... основательность. Всмотревшись, она и в лице его нашла соответствующие перемены: подбородок слегка отяжелел, в уголках рта решительные складки появились, брови сурово сошлись на переносице...

– Да сколько ждать можно, в конце концов? – рявкнул он Лиле, которая вошла первой. – Я тебе, что, Юлий Цезарь, чтобы десять дел одновременно делать?

– А Дашка где? – не осталась в долгу Лиля.

– Да они сейчас все вместе подъедут, – тут же сбавил тон Витя. – Мать мою, наверно, ждут – она опять, небось, на электричку опоздала.

– Вот и на меня орать нечего! – ворчливо отозвалась Лиля. – Сейчас все приготовим – ты лучше посмотри, кого я привела!

Витя озадаченно нахмурился, заглянул ей через плечо – и вдруг расплылся в широченной улыбке. И та, которую позже назвали Мариной, внезапно вспомнила тот первый колхоз, когда ее, словно продрогшего и голодного котенка, подхватили с холодного тротуара и сунули греться за пазуху. Когда же она успела опять так замерзнуть?

– Ого! – пробасил Витя. – Как это нашей Дюймовочке удалось из кротовьей норы выбраться?

– Не выбраться, – ответила за нее Лиля, – а только выглянуть на час, чтобы с белым светом попрощаться. Вот, кстати, ему деньги-то и отдавай, – повернулась она к той, которую позже назвали Мариной, – это он у нас в миллионера решил поиграть.

– Да я бы не против, – ухмыльнулся Витя, – а то всего отпускные дали. Уезжаем мы только завтра, отчего же было широкий жест не сделать? – Он повел рукой в сторону столов.

– Лиля, почему попрощаться? – нахмурилась та, которую позже назвали Мариной.

– Так, вы давайте – тарелки расставляйте, – быстро сказал Витя, – а я пока те столы отодвину, чтобы мы тут чего-нибудь не снесли.

– Ты только не слишком размахивайся, – бросила ему вдогонку Лиля, – их потом кому-то на место ставить придется.

Витя небрежно махнул рукой, не поворачиваясь.

– Поставим, поставим.

– Знаю я это их «поставим», – проворчала вполголоса Лиля. – Будут сидеть до последнего, хвост друг перед другом веером распускать, а нам и посуду относить, и подметать, и столы назад двигать... Ладно, идем, – повернулась она к той, которую позже назвали Мариной. – Сколько, ты говорила, времени у тебя есть? Накрыть-то поможешь?

– Конечно, помогу, – охотно согласилась та, которую позже назвали Мариной. – На час я вполне могу задержаться.

– Тогда давай так, – кивнула Лиля, – ты посуду расставляй, а я пойду на кухню – гляну, что там нам наготовили.

– Лиля, а почему ты сказала: «Попрощаться»? – вернулась к своему вопросу та, которую позже назвали Мариной.

– Ну, раз ты просидела десять лет в подполье, – пожала плечами Лиля, – значит, уютно тебе там.

Та, которую позже назвали Мариной, не нашлась, что ответить. В ответе Лили не было ни слова неправды, и все же... Да, ей было уютно, и надежно, и спокойно, и дети одну только радость приносили – почему же ей на память продрогший котенок пришел?

– Давай – работай, – скомандовала Лиля. – Сейчас три Ша приедут, сменят тебя.

– Так это они все вместе приедут? – оживилась та, которую позже назвали Мариной, радуясь возможности успеть еще кого-нибудь повидать.

– Ну, конечно, – удивленно глянула на нее Лиля. – Детский сад Витькиной матери сдадут – и сразу сюда.

– Какой детский сад? – не поняла та, которую позже назвали Мариной.

– Ну, у Витьки с Дашей – двое, – пояснила Лиля, – и у Саши с Наташей – по одному. Вот тебе и мини-детсад. Скоро, правда, в продленку их переименуем – их старший, – она кивнула в сторону Вити, – осенью в школу идет.

– Как в школу? – растерялась та, которую позже назвали Мариной. – Они же семь лет назад только поженились!

– Так Дашка же на шестом месяце замуж выходила, – беззаботно махнула рукой Лиля. – Иначе перевели бы ее – как же! Мы еще смеялись, что со всей этой бюрократической волокитой они в один день и распишутся, и ребенка зарегистрируют.

Та, которую позже назвали Мариной, облегченно вздохнула. Так вот почему ее на свадьбу не пригласили! Свадьба, наверно, совсем скромная была.

– А Саша с Наташей тоже за кого-то из наших замуж вышли? – поинтересовалась она.

– Нет, – покачала головой Лиля. – Наташин муж по соседству с ними жил, когда они квартиру снимали, а Сашка – вообще не замужем. Когда у остальных дети появились, она и себе сына родила, чтобы от компании не отставать. Ох, и намучилась же она с ним по общежитиям, – вздохнула Лиля, – вот только в прошлом году квартиру получила.

Та, которую позже назвали Мариной, усиленно переваривала услышанное. Сколько же она всего пропустила! И ведь хоть бы кто-то ей обо всем этом раньше рассказал! Может, она и помочь бы смогла – особенно после того, как мужа на работу в министерство взяли. Почему они к ней не обратились? И Катя тоже хороша – только об одних ее дурацких испытаниях разговор и шел! Впрочем, может, она тоже не знала? Особенно, если они и не встречались больше, после второй годовщины...

– А Катя Астахова будет? – спросила она Лилю.

– А, – поморщилась Лиля, косясь в сторону кухни, – Бернадские наверняка опоздают. Катерина прямо сегодня из командировки возвращается – пока соберутся...

– А у них тоже дети есть? – Та, которую позже назвали Мариной, понимала, что пора приниматься за сервировку стола, но остановиться уже не могла. Одна за одной бежали минуты ее драгоценного часа, а ей о столь многом еще нужно было узнать.

– Не-а, – ухмыльнулась Лиля. – Им расширением семьи заниматься некогда – то один, то другой постоянно в командировках.

– А у тебя? – продолжала расспрашивать та, которую позже назвали Мариной.

– О, спасибо большое, нет! – Лиля замахала руками. – Я уже полгода как развелась. Начал мой красавец уже прямо на работе пить – все никак пережить не мог, что у меня в подчинении оказался. Глаза не знала, куда от стыда деть. Моя бы воля – я бы его не то, что из ведущих, из обычных инженеров давно в шею погнала, так профсоюз постоянно вступается. – Она брезгливо поморщилась. – И хорошо, что с детьми тянула – не дай Бог им такое видеть.

– Ну, ничего, – постаралась утешить ее та, которую позже назвали Мариной, – будут еще...

– Э нет! – решительно замотала головой Лиля. – С меня замужней жизни до конца моих дней хватит – ходи за ним, как за младенцем, а он еще права качать будет. Я уж лучше сама себе хозяйкой буду!

В этот момент с грохотом распахнулась входная дверь, и в столовую ввалились, запыхавшись, три молодые женщины. У той, которую позже назвали Мариной, екнуло сердце – три Ша выглядели практически так же, как и в те дни, когда она часами просиживала у них в комнате в общежитии. Нет, они, конечно, немного округлились, и стрижки у них стали одинаково короткими (в институте Даша косу носила, а Наташа – конский хвостик), но одновременно стали еще больше походить друг на друга, как будто долгие годы общения по-настоящему породнили их.

– Все, спокойно, мы уже на месте! – с порога затараторила Даша, переводя взгляд с мужа на Лилю. – Что делать-то?

И вдруг она осеклась, заметив рядом с Лилей ту, которую позже назвали Мариной. Какое-то время она недоверчиво всматривалась в нее, потом переглянулась с остальными вновь прибывшими, и все они не спеша направились к сдвинутым столам.