Ангел - мститель

Вот только Светин Олежка не успел еще заразиться этой взрослой мужской разобщенностью – с радостным воплем подбежал к Тоше и тут же потащил его к надувному бассейну. Тоша бросил на меня отчаянный взгляд – а-а, страшновато свое беззащитное божество в руках искушенных адептов оставлять? Нет уж, дружище – нечего было чужих детей приручать. Без разбору. Вот и изыскивай теперь дополнительные запасы заботы и внимания, чтобы на всех хватило.

А в следующий раз, когда на меня со всех сторон нападать начнут, хорошо подумай, прежде чем слепым и глухим прикидываться. Если у тебя наставник – палочка-выручалочка на все случаи жизни, так следи за тем, чтобы она в щепки под повышенным эмоциональным напряжением не разлетелась.

Спасибо тебе, Олежка – вот и пилу тупую искать не придется. И оставайся ты таким, ради Бога, на всю жизнь, не бери пример с взрослых царей саванны, зорко стерегущих границы своих владений от внешних захватчиков и не замечающих тихих переворотов прямо у себя под носом. Я решил обязательно поиграть с мальчиком – после обеда. И непременно открыть новое направление в беседах с моим парнем, чтобы он уже прямо сейчас усвоил, что ему придется родиться на моей стороне баррикады.

Обед, однако, прискорбно откладывался. Сначала пришлось накормить, напоить, переодеть, уложить в коляску, вынуть оттуда, чтобы найти прицельно выплюнутую в самый дальний угол пустышку, снова напоить, опять переодеть, обложить десятком любимых погремушек, укрыть, покачать, развернуть против солнца и занавесить от насекомых Галину дочь. Я в очередной раз порадовался, что мой парень – парень. Уж вокруг него-то не нужно будет индейские пляски по поводу и без него организовывать.

Олежку тоже посадили обедать раньше взрослых. Но, оставленный в нашей с Сергеем компании, он прекрасно справился сам, внимательно прислушиваясь к нашему спокойному, неторопливому разговору о машинах. Он вообще вел себя в тот день просто замечательно – несомненно, в результате недавнего открытия правил субординации на корабле, о которых я ему поведал. Вот и Татьяна даже заметила – похвалила мальчика в разговоре со Светой. На что та немедленно ответила, что летом детей в садике намного меньше, и ему не от кого вредных привычек набираться.

Дождешься от них признания, как же!

Наконец, детей уложили спать, и мы сели за стол. Более чем символично, что Тоша настоял, чтобы коляску с девочкой поставили прямо возле крыльца – на расстоянии двух прыжков и прямой видимости от него, в то время как Света всего лишь отвела сына в его комнату и через какие-то пять минут присоединилась к нам. Ради проверки я спросил у Татьяны, как ведет себя наш парень. Ну, конечно, спокойно – он-то знает, что нечего фокусничать, когда команда «Спать!» дана!

Единственное, что меня все это время утешало – это то, что Марине так и не удалось захватить позиции в центре всеобщего внимания. Они были уже прочно заняты детьми – даже в их отсутствие, разговор никак не сворачивал в другом направлении. Женский, в основном, разговор – один пример питания, воспитания и заболевания из жизни всех друзей и родственников сменял собой другой. Света с Галей даже ели по очереди, чтобы этот словесный поток ни на мгновение не останавливался.

К концу обеда Сергей, по всей видимости, устал от вынужденного молчания не меньше, чем я. Нас с ним специально посадили на разные концы стола, и на Тошу, как и следовало ожидать, рассчитывать не приходилось – он вслушивался в рассказы ветеранов с таким же жадным любопытством, как и Татьяна.

– Марина, а как ты все-таки съездила? – ввернул Сергей вопрос в первую же образовавшуюся паузу.

– Отлично, – коротко ответила она, улыбнувшись. – Во всех отношениях.

– И чего видела? – подтолкнул ее Сергей к продолжению, нервно покосившись на жену.

Марина начала рассказывать о наших французах и их городке. Честно говоря, к тому времени я был бы уже рад любой перемене в застольной беседе, но Марина всегда умела описывать увиденное так, что просто слюнки текли. И если учесть, что говорила она о знакомых нам с Татьяной местах, то вовсе неудивительно, что я расчувствовался. Вспомнив нашу поездку годичной давности. И предшествующую ей свадьбу. И последующую войну с Денисом за Галю. Когда и Тоша был всецело на моей стороне, и Татьяна не спорила с моим отношением к Марининому интересу к темным...

– Да..., – спустя некоторое время мечтательно протянул Сергей. – Светка, мы с тобой когда-нибудь куда-нибудь поедем или нет?

– Поедем, поедем, – примирительно закивала головой Света. – Вот через годик-другой и поедем. Ну, что, будем к сладкому переходить? – предложила она, вставая.

Все зашевелились. Галя с Татьяной принялись помогать Свете собирать тарелки со стола, Тоша нервно заерзал на стуле, неловко бросив: «Я пойду, проверю, как там Даринка», я начал незаметно пробираться поближе к Сергею, чтобы хоть во время десерта было, с кем душу отвести...

– Тоша, давай пройдемся, – снова подала вдруг голос Марина. – Анатолий, может, и ты с нами? – Она перевела на меня взгляд, ясно давший мне понять, что ее вопрос если и был предложением, то таким, от которого лучше не отказываться.

Ну, все – началось. Если мы с Тошей оба ей потребовались, то можно не сомневаться, о чем речь пойдет. Сейчас начнет делиться приобретенным в общении с более прогрессивными ангелами опытом – с немедленными выводами по улучшению нашего понимания своего места на земле вообще и в ее, Марининой, тени в частности.

Но по-настоящему разозлиться мне не удалось. Вот не отреагировало сознание на сигнал боевой тревоги – после полноценного обеда, в напоенном летними ароматами воздухе, в саду, где было не так жарко, и всякая жужжащая живность навевала состояние расслабленной умиротворенности... А, ладно – пусть и Марина жужжит, сколько хочет, а я глаза закрою и представлю ее большой такой мухой. Нет, пчелой – от мухи не отвяжешься. Нет, стрекозой – пчела еще возьмет и ужалит...

Тоша и девочку с нами потащил – тоже, небось, подумал, что хорошо бы иметь под рукой что-то, на что можно будет от Марины отвлечься. Он осторожно покатил перед собой коляску, чтобы даже слегка не встряхнуть сладко спящего в ней младенца, в самый конец сада, где стояло памятное мне по первому приезду на эту дачу дерево. Именно на нем мне и пришлось тогда впервые от Марины спасаться. Возле дерева оказалась скамейка. Интересно, я ее тогда просто не заметил, или она уже позже появилась – памятником моим усилиям по облагораживанию Светиного сада? А ведь действительно, глянь, как ожило дерево, разрослось – и тень от него густая, и ветки за голову больше не цепляются... Одно удовольствие посидеть под ним, отдохнуть...

– Ребята, у меня к вам разговор есть, – начала Марина, как только мы уселись на скамейку – Тоша, к счастью, оказался между мной и ней.

Мы с Тошей обреченно переглянулись и молча уставились на нее.

– Разговор из двух пунктов, – уточнила она.

Мы терпеливо ждали – то, чего не избежать, лучше побыстрее пережить.

– Для начала я хотела бы перед вами извиниться. – Она глянула на Тошу. – Особенно перед тобой.

Это насекомые все еще вокруг меня жужжат, или у меня в ушах звенит? Может, со мной тепловой удар приключился? Или суббота еще вообще не началась – и я все еще сплю, а подсознание услужливо подсовывает мне абсолютно недосягаемый сценарий встречи с Мариной, чтобы хоть немного снять нервное напряжение?

– За что? – уставился на нее исподлобья Тоша.

– За то, что навязала совершенно несвойственную тебе роль, – объяснила она. – Ну, тогда – с Галиной матерью.

– Да ладно, – пожал плечами Тоша, – ничего ты мне не навязывала, я сам на эту глупость согласился.

– Боюсь, Анатолий с тобой не согласен. – Марина бросила на меня насмешливый взгляд – я все еще молчал, с минуты на минуту ожидая жестокого пробуждения.

– А тебе я хочу сказать, – продолжила Марина тоном, в котором не было уже и тени насмешки, – что с моей стороны было... неправильно пытаться взять на себя твои функции.

– Брось, Марина, – вдруг услышал я свой собственный голос, – в конечном итоге все к лучшему обернулось. И Тоша вполне, по-моему, доволен нынешним положением вещей, и нам с Татьяной новые увлечения ее матери только на пользу пошли.

Святые отцы-архангелы, что я несу? Она же специально с неожиданной стороны зашла, что вытянуть из меня это признание, а теперь заявит, что и дальше в том же духе продолжать будет, раз уж всякий раз все так отлично складывается...

– Если и так, – упрямо мотнула головой Марина, – то скорее вопреки, а не благодаря моим действиям. Я в последнее время от одной мысли избавиться не могу – я всю жизнь считала, что каждый должен заниматься исключительно своим делом, а теперь выходит, что мне эту теорию оказалось проще к другим применять, чем к себе.

– Марина, что они там с тобой сделали? – вырвалось у меня против воли.

– Кто они и где там? – прищурилась она.

– Ну, Франсуа с Анабель, я так понимаю, – растерянно ответил я.

Она глянула на меня с каким-то странным выражением и быстро опустила глаза, словно редактируя на ходу свои дальнейшие слова.

– Они познакомили меня со своей ангельско-человеческой ассоциацией, – медленно проговорила она, наконец, – и я впервые со стороны увидела, чего от вас может потребовать ваша работа.

С ума сойти – нужно будет обязательно выяснить, удалось ли ей там и по туристической линии о сотрудничестве договориться. Если она к ним на регулярной основе ездить начнет, не исключено, что я смогу вздохнуть посвободнее.

– А история Венсана, – продолжила Марина, – окончательно убедила меня в том, что лучше мне не рваться в хранители – не по мне это дело. Он, кстати, большой привет тебе передавал...

– Кто такой Венсан? – быстро спросил Тоша, одарив меня укоризненным взглядом.

Я коротко ввел его в курс дела, добавив: – Мне он свою историю с темным тоже, между прочим, не рассказывал.

Тоша недоверчиво округлил глаза, перевел их на Марину, переключив в процессе их выражение с удивленного на впечатленное, и хмыкнул: – А тебе, значит, он вот так взял все и выложил?

– Анабель ему обо мне... с Денисом рассказала, – поморщилась Марина. – Ну, мы и обменялись...

– Так что там за история? – не выдержал я. – Или он просил не распространяться?

– Нет, не просил, – усмехнулась Марина. – Честно говоря, он тебе сейчас так благодарен, что вряд ли будет против и своим опытом поделиться. Он сказал, – объяснила она снова надувшемуся в непонимании Тоше, – что только по примеру Анатолия и решился открыться своей Мари-Энн, зато теперь может чаще с женой видеться.

Тоша ошарашено вытаращил на меня глаза. Я небрежно кивнул (вот – слушай, балбес, как меня другие коллеги ценят!) и приготовился слушать.

По правде говоря, на меня история Венсана не произвела большого впечатления.