Ангел - мститель

После ужина я блаженно потянулся (от непривычного недостатка физических упражнений спина немного затекла) и широко повел рукой: – Рассказывай.

– Ты знаешь, – задумчиво начала Татьяна, – я вчера поняла, что она к нам приставала не из какой-то злости, а просто потому, что ей общаться не с кем. Мужа она уже несколько лет, как похоронила, сын тоже уехал – у него своя жизнь... А мы ведь с тобой знаем, как тяжело изо дня в день один на один с собой оставаться.

Вспомнив три года, в течение которых я в полном одиночестве бился над загадкой по имени Татьяна, я согласно кивнул.

– Вот я и подумала, – воодушевилась, похоже, она моей поддержкой, – нам ведь совсем нетрудно ей помочь, правда? В магазин для нее сходить, к чаю время от времени пригласить, чтобы ей было, с кем душу отвести...

Прикинув в уме, сколько у нас теперь появится свободного времени, я опять согласно кивнул.

– Ей ведь эти перепалки с нами тоже ничего хорошего не принесли, – продолжала тем временем Татьяна. – Кто-то... из соседей, наверное, доложил в социальную службу, что, мол, молодая пара издевается над старушкой. К ней на днях приходили, предлагали от ее имени в суд подать. Хотели, чтобы она заявление написала, обещали у соседей подписи собрать, что она – человек тихий и мирный. Даже сына собирались на заседание пригласить, чтобы подтвердил, что она и в семье никогда склочностью не отличалась. Он у нее в Испании работает, женился там недавно, обосновался прочно – куда ему ехать? А она сама этих судов панически боится, да и стыдно... Вот встретила меня вчера, прямо разрыдалась...

В голове у меня что-то клацнуло – и я резко выпрямился.

– В Испании? – негромко переспросил я, напряженно соображая. – Не по винной ли части?

– Да, по-моему, – удивленно отозвалась Татьяна. – Что-то с продовольствием. А ты откуда знаешь?

– Догадался, – ответил я, скрипнув зубами.

Вот знал же я, кожей чувствовал, что неспроста Марина к нашей жизни такой интерес проявила! У нее же ничего спроста не бывает! Мало ей уже расправы над тем, кто ее лично унизил? Аппетит появился, руки чешутся? Будет теперь и всем вокруг нас затрещины направо и налево раздавать? Даже бабке немощной? Ну, дай мне Бог до завтра дожить! Я ей руки-то укорочу... И никакой Стас не поможет! А если и он в курсе, то пусть ему тогда помогают все отцы-архангелы вместе взятые! А мне, по-моему, было велено со всем своими силами справляться...

Еще никогда в жизни я не ждал встречи с моими туристическими клиентами с таким яростным нетерпением.

Я не знаю, каким образом мне удалось скрыть его от Татьяны. Я не знаю, каким образом мне удалось провести эту беседу на следующий день в обычной открытой и располагающей атмосфере. Но когда после нее я направился прямо в кабинет Марины, об меня можно было спички зажигать. В самом прямом смысле слова.

Она встретила меня сияющей улыбкой.

– Ну, что – можно поздравлять?

– Можно, – ответил я, сдерживаясь из последних сил. – Спасибо. И, насколько я понимаю, тебя тоже?

– А-а, – понимающе кивнула она. – Ну, проходи, присаживайся.

– Не буду, – сквозь зубы ответил я. – Я зашел только для того, чтобы сказать тебе, чтобы ты немедленно прекратила в нашу жизнь вмешиваться!

– Странно, – ехидно заметила Марина, – а у меня сложилось впечатление, что в понедельник мое вмешательство весьма тебе кстати пришлось. Ты, по-моему, даже сам о нем попросил.

– Вот именно, – рявкнул я. – Попросил. И до сих пор тебе благодарен. Искренне. Но было бы хорошо, чтобы ты и впредь ждала, пока тебя попросят...

– Кто? – перебила она меня. – Ты меня попросишь? Или Татьяна? Ты, я вижу, совсем ее не знаешь. Она же никогда слова не скажет – будет молчать и терпеть, пока ее поедом едят.

– У Татьяны есть, кому ее защищать! – не выдержал я.

– Защищать? – прищурилась она. – Или хранить? Как произведение искусства в запасниках – чтобы стояло там в целости и сохранности и никому на глаза не попадалось, преступников не искушало?

– Мне виднее, как ее от неприятностей оградить, – буркнул я.

– А вот, похоже, нет, – отрезала Марина. – Это – наш с тобой давний спор. Нельзя человека под колпаком держать – его нужно на простор выпустить, но и показать при этом, как там от всяких ураганов обороняться.

– Да кто тебе право дал... показывать? – опять сорвался на крик я.

– Ты, – коротко ответила она, и я просто дар речи потерял. – Своим вечным блеянием о величии отходчивости и непротивления злу. Вы же ничего больше не умеете – и мне об этом лучше чем кому бы то ни было известно! – кроме как умиротворяющее зелье в уши вливать.

– Я тоже с бабкой хотел поговорить! – Я пришел, наконец, в себя. – Она мне дверь не открыла!

– А что же мне для этого две минуты понадобилось? – сардонически усмехнулась Марина. – Я перед этим не поленилась – поговорила с другими соседями, выяснила, что вы – далеко не первые, об кого она зубы точит. И ей представилась работником социальной службы, поинтересовалась, какие у нее жалобы имеются – она мне настежь дверь открыла. И с порога, прямо со сладострастием каким-то, начала соловьем разливаться, как ей все вокруг жизни не дают. А когда о суде услышала, тут же на попятный пошла.

– Да ты же ее до инфаркта довести могла! – попытался я раскрыть ей глаза на возможные последствия.

– Нет, не могла, – уверенно возразила мне Марина. – Она столько времени всем именно этим и угрожала – я всего лишь предложила ей перевести болтовню в реальную плоскость. И вот тут-то и выяснилось, что никаких жалоб у нее на самом деле нет, и все вокруг – прекрасно и замечательно. Что и требовалось доказать, – торжествующе закончила она.

– Кому требовалось? – насторожился я. – Это кто тебе полномочия дал в мои дела нос совать?

– Никто, – неохотно призналась Марина. – Но это ничего не значит...

– Ах, ничего не значит! – заорал от облегчения я. – Опять ты лучше всех нас знаешь, как людей защищать и наказывать? Опять тебе ничьи советы не нужны? Ничей опыт?

– Мне своего опыта хватит, – глухо ответила Марина. – Личного. Прошлого. И опыт наблюдения за Луной не очень-то помог, когда по ней ногами шагать пришлось. Как практика показала. Да ладно, – она вдруг брезгливо поморщилась, – что с тобой разговаривать...

Ах, ей не о чем со мной разговаривать?! Не прощаясь, я пулей вылетел из ее кабинета, точно зная, что мне сейчас нужно делать.

На улице я оглянулся по сторонам. Где бы мне... Ну, вот – еще одно преимущество водителя! Теперь, чтобы связаться со своими, мне вовсе не нужно болтаться по улице в ожидании, пока они ответить смогут. Можно с комфортом устроиться в машине, вынуть мобильный и спокойно беседовать сколько душе угодно! Сев за руль, я глянул на часы – черт, на вторую встречу уже опаздываю! Ладно, после нее – час-полтора роли не играют...

Покончив со всеми делами, я вновь нырнул в машину и уже сосредоточился было, чтобы вызвать Стаса, как вдруг вспомнил, что в дневное время он может ответить мне не сразу. А я Татьяне обещал пораньше приехать... Я решил сначала быстренько позвонить ей и предупредить, что, возможно, задержусь.

Татьяна не сняла трубку. Три раза подряд. У Сан Саныча она, что ли, в кабинете? Ладно – Тоша у нее там под боком, передаст...

Тоша ответил сразу.

– Что случилось? – спросил он с непонятной тревогой в голосе.

– Да ничего, – успокоил его я, – Татьяне не могу дозвониться – шеф, что ли, вызвал? Когда выйдет, можешь передать ей, что я, наверно, задержусь немного?

– Э... – замялся Тоша. – Так ее же нет.

– Как нет? – опешил я. – Что значит – нет? Я же ее лично до самой двери утром доставил!

– Она после обеда ушла, – медленно произнес Тоша. – Я думал, вам куда-то срочно понадобилось...

– Куда ушла? – спросил я, чувствуя, что земля... вернее, дно машины уходит из-под ног.

– Она не сказала, – виновато ответил Тоша. – Откуда же я знал, что ты не в курсе?

Не сказав больше ни слова, я отключился. Куда же мне теперь бросаться? Где мне ее разыскивать? Ее номер все также не отвечал. Домашний – тоже. Я попытался представить себе, куда ей могло так срочно понадобиться пойти – в голове было пусто, хоть шаром покати. Только на самой окраине лениво шевельнула хвостиком покаянная мысль, что вот не надо было даже думать о том, чтобы задержаться. Стас ему, понимаешь, срочно понадобился...

Минуточку! Я вдруг вспомнил, почему собирался связаться со Стасом. Ну, если я не ошибаюсь...

– Где Татьяна? – рявкнул я, набрав номер Марины.

– А я откуда знаю? – удивилась она.

– Ты мне зубы не заговаривай! – Меня уже просто трясло от злости. – Что ты ей уже напоказывала? Что ты ей в голову вбила, что она с работы сбежала?

– Если ты опять на вашу бабку намекаешь, то Татьяна об этом ничего не знает, – холодно ответила Марина. – А если Татьяна раз в жизни решила что-то сделать без твоего письменного одобрения, то нечего с больной головы на здоровую валить!

– Ну, ты... – Чтобы не перейти к особо ярким выражениям, я бросил трубку.

Больше я никому звонить не стал. Не может быть, чтобы Татьяна сама, не сказав мне ни слова, к родителям отправилась – только и их еще напугаю. А к Свете – тем более... А может, та ей позвонила, вызвала по какому-то неотложному делу? Да нет, Тоша, вроде, ни о чем таком не говорил. Хотя он мог что угодно пропустить, к этому экрану своему приклеившись... Нет, не может быть, она бы меня предупредила. А тут явно заранее все спланировала. Тщательно от меня скрывая. Ну, дай мне только Бог ее найти – будет ей и самостоятельность, и развитие всех сил и способностей...!

Я поехал домой. Поставив Татьянин номер на автодозвон. Безрезультатно. Подъезжая к дому, я сразу же увидел, что в наших окнах горит свет. Чувство невероятного облегчения сменилось слепящей яростью, которая придала мне такое ускорение, что я и не заметил, как взлетел на свой этаж. От души грохнув дверью, я ринулся на кухню. Так и есть – сидит на самом краешке стула, за пустым столом, кулачком голову подперла и – как ни в чем ни бывало – задумчиво в окно уставилась. Без малейшей тени беспокойства на лице. Или хотя бы раскаяния.

– Где ты была? – Я уперся руками в дверной проем, чтобы не грохнуть чем-нибудь об пол.

Она повернулась ко мне, нахмурилась... и вдруг глаза у нее округлились.

– Ой, прости, пожалуйста, – затараторила она, быстро моргая, – мне пришлось телефон отключить, а потом я забыла... назад его включить...

– Где... ты... была? – раздельно проговорил я, делая короткий вдох после каждого слова. От возмущения я задохнусь только после того, как она мне выложит.

– У врача, – тихо ответила она.

Я словно сквозь лед на той самой реке провалился. Хватая ртом воздух, я в одном прыжке оказался рядом с ней, схватил ее за плечи и окинул взглядом с головы до ног в поисках травмы.

– Что случилось? – вернулся, наконец, ко мне голос. – Ты, что, упала? Когда на обед ходила? Ты, что, сама туда ходила? Почему мне не позвонила? Где болит?

– Нигде, – ответила она, и у нее вдруг шевельнулись уголки губ. Я вспомнил Маринины слова о том, что Татьяна всегда все молча терпит. Я ей сейчас потерплю!

– Что врач сказал? – зашел я с другой стороны.

Она еще несколько мгновений молча смотрела на меня. Так, мне только адрес нужен – завтра я с этим врачом сам поговорю...

– У нас будет ребенок, – произнесла, наконец, Татьяна.