Cherry, beach and love (hyunlix/хёнликсы)

Улицы уже тонули в темени, когда Хёнджин, тихо прикрыв за собой входную дверь, вновь тайно убегал из дома. Как там обычно говорят? «Город засыпает, просыпается мафия»? В этот раз и мафия решила не отходить ото сна. Зато вместо неё не спал тот, к кому Хван сейчас так отчаянно рвался, пропуская по две, а то и по три ступеньки.

Феликс стоял неподалёку от его дома, за углом, где его точно не увидели бы. Смотрел в телефон и подпирал бёдрами седло своего байка, держа меж пальцев тлеющую сигарету. Хёнджин всегда просил его не заезжать на парковку. Соседи иногда бывали слишком любопытны и болтливы, а он всё ещё хотел быть послушным в глазах своих строгих родителей.

— Ты опять? — осуждающе произнёс Хван, подходя ближе. Неприятный сигаретный запах ударил прямо в нос, отчего он поморщился. — Обещал же.

— Прости, мой хороший, это сильнее меня, — ответил ещё до того, как затушить сигарету подошвой завышенных кед и засунуть телефон в карман своих драных джинсов. Феликс правда старался сдержаться, помня и о просьбе Джини, и об его нюхастых родителях, периодически улавливающих на одежде их сына яркие нотки табака. Но без кое-чего осуществить это было крайне трудно. — Иди сюда, ты нужен мне.

Хёнджин не умел говорить ему «нет». Да и, если честно, не хотел. Пусть от него несёт сигаретами, пусть огроменные мешки под глазами с самого утра вызывают у людей вопросы — похуй. Главное, чтобы они продолжали быть вместе. Он прибавил шагу и спустя несколько секунд уже прижимался к хрупкому телу и к чужим тёплым губам, заменяя собой и своей вишнёвой гигиеничкой, купленной специально для Ликса, то, что давным-давно стало ужасной зависимостью.

Феликс любил целовать глубоко и каждый раз делал это так, будто в последний раз: держал за затылок, чтобы не отстранялся, тянул на себя, активно обхватывал каждую губу, чуть всасывая, и не стеснялся использовать язык. Оставаться спокойным рядом с ним было просто невозможно. Хёнджин из раза в раз краснел щеками и начинал глупо запинаться, словно впервые ощущал на себе всю чужую любовь и страсть.

— Ты долго, — отстранившись, подметил Ли. Ему пришлось постоять на двадцать минут больше привычного. Собственно, именно поэтому он и поддался искушению, лежащему во внутреннем кармане его ветровки «на всякий случай».

— Мама не хотела ложиться до последнего.

— Ай-ай, хороший мальчик снова сбежал от родителей, — ласково хмыкнул Феликс и погладил парня по мягкой щеке. Тот в ответ забавно надулся и отвёл недовольный взгляд в сторону.

Снова... Да, снова, потому что иначе у него не получилось бы. Жить с родителями «вертолётами», кружащими вокруг тебя 24/7, было ужасно. Из-за их внимания Хёнджину всегда казалось, что у него нет жизни. Что она находится где-то там, далеко-далеко, и добраться до неё у него никогда не получится. А потом он встретил его — парня в бомбере на пару размеров больше его самого, с пачкой вишнёвых сигарет в кармане и громадным мотоциклом за спиной, на котором он гонял, словно вылез из последней части форсажа.

— Ты же знаешь, у меня нет выбора...

— И это почему-то заставляет меня тянуться к тебе сильнее, — повернув лицо напротив за подбородок обратно на себя, успокаивающе произнёс Ли. Как бы сложно ни было, это им совершенно не мешало. — Не думай, что ты доставляешь взрослому парню кучу проблем.

Феликс был старше на три года, заканчивал четвертый курс, пока Хван, будучи ещё даже несовершеннолетним, только вливался в первый. Откуда там могли взяться какие-либо отношения? Искра. А может быть и судьба. Увидев впервые лицо очаровательного блондина на посвяте, Ликс понял сразу: он ему нужен. Неважно, кем окажется: гей, би или гетеро. Просто нужен.

Он поцеловал его в тот же день, когда они оказались на балконе только вдвоём. Вообще, Хван вышел туда всего на пару минут — хотел подышать, так как слегка перебрал, но случайно наткнулся там на курящего Феликса, упирающегося локтями в ограждение. Диалог завязался как-то сам по себе и привёл к тому, что сцепились языками они не только в переносном смысле. С того момента все вокруг знали: Хёнджин, тот что первокурсник с факультета искусств, принадлежит Феликсу. И только ему.

— Да-да, — выдохнул Хван, чуть улыбаясь. — Поехали?

Феликс ответил кивком и взаимной улыбкой, а затем выпустил Хёнджина из объятий и взглядом намекнул ему садиться на байк.

Хёнджин уже не боялся ездить с ним. В самом начале их отношений одна только мысль об ужасном железном монстре, которого Ликс лелеял, словно малыша, вызывала у него дикий мандраж. Сейчас же он терпеливо ждал каждого предложения покататься и с восторгом принимал его.

— Держись крепче, мой хороший мальчик.

Феликс нажал на кнопку зажигания, выжал сцепление, провернул ручку газа на себя, и они резко тронулись с места. Дыхание на секунду спёрло. Хван чуть отшатнулся назад, но быстро спохватился и покрепче прижался к спине перед ним, окольцевав талию. Чувство свободы и эйфории от неё разлилось по венам. Наконец-то у него вновь появилась возможность почувствовать себя живым.

Они неслись на большой скорости, стремительно приближаясь к выезду из города. Машин вокруг практически не было. Хёнджин недолго наблюдал за проносящимися мимо домами, броскими вывесками магазинов и пустыми парками, после чего прикрыл глаза, оставаясь наедине с собой, запахом вишни с табаком, исходящим от чужой куртки, и бьющимся под щекой сердцем Ликса.

Когда Хван открыл глаза, Феликс уже выехал на пустую трассу, ведущую вдоль моря. Время в дороге пролетело поразительно быстро. Лёгкий бриз окутал лицо и пощекотал щёки. Хёнджин сделал глубокий вздох, наполнив лёгкие морским воздухом, и вгляделся вдаль: по воде бегали небольшие барашки, слабые волны ударялись о скалы, а от воды отражалась яркая луна. Красиво. Словно почуяв его желание увидеть этот пейзаж поближе, Ли сперва сбавил скорость, дав возможность разглядеть всё получше, и спустя пару минут завернул вправо, за скалы, где и заглушил мотор.

— Приехали, красавчик.

— Ну Феликс, — протянул Хёнджин, смущаясь. Он слез с мотоцикла первым, расправил успевшие немного затечь плечи и... замер. Реально замер с приоткрытым от потрясения ртом, стоило ему увидеть вблизи расстилающуюся перед глазами всё ту же трудно передаваемую словами красоту.

— Чего застыл? Пойдём, — Феликс обошёл вставшего, словно столб посреди пляжа, Хвана, взял его руку в свою, переплетая пальцы, и повёл за собой.

Хёнджин послушно шёл следом, удерживая всё свое внимание на чужом затылке. Даже по сторонам старался лишний раз не смотреть, чтобы больше не теряться в своих мыслях. Ноги тонули в рассыпчатом песке, заползающем в кроссовки, над морем изредка пролетали голосистые чайки, пугающие своими неожиданными вскриками из темноты, а Феликс уверенно продолжал двигаться всё дальше и дальше, словно зная, где им будет лучше расположиться.

Он остановился возле скопища больших камней, образующих полумесяц, и отпустил чужую руку. Хёнджин выглянул из-за спины, перед глазами показалась небольшая накрытая полянка, от милого вида которой сердце тут же затрепетало. Всё было подготовлено заранее. Специально для него.

— Вау, — поражённо выдохнул Хван, подходя ближе. — Ты так постарался...

— Неужели ты думал, что я привезу тебя на пустой пляж? — по-доброму усмехнулся оставшийся чуть позади Ликс.

— Зная тебя, это мог оказаться и нудистский.

— Хорошая идея, малыш. Я запомню.

На мягком ворсистом пледе со стоящей посередине корзинкой было как-никогда комфортно. Хёнджин огладил руками пространство вокруг, восхищённо повертел головой по сторонам, вновь наполняя лёгкие ароматом свежести и соли, и, скинув кроссовки, поджал ноги под себя.

— Устроим романтический пикник? — подняв блестящие от радости глаза на всё ещё стоящего чуть поодаль и наблюдающего за ним с лёгкой улыбкой, сложив руки на груди, старшего, предложил он.

— Ну давай попробуем, — хмыкнул Феликс, снимая на ходу кроссовки.

Когда Ли "организовывал" этот мини-пикник, то понятия не имел, что стоит с собой брать. Подобная возня была для него впервые. Единственное, в чём он не сомневался, так это в любимых тостах Джинни. Те, что с клубничным джемом и те, что он сейчас так охотно запихивал в себя, довольно улыбаясь и запивая газировкой. Темнота постепенно уходила за горизонт, густые облака расходились в стороны, а небо светлело, пока Феликс хрустел чипсами и посмеивался с пытающегося подползти к нему, чтобы покормить мармеладными червячками, Хёнджина.

Хёнджин... Он был такой комфортный и милый. Весь перепачканный джемом и чуть облитый из-за своей неловкости колой, слегка повалявшийся в песке и румяный, словно вишнёвый зефир, который старший закинул в корзину последним, а-ля: «Вдруг пригодится». Ликс старался не думать о том, что очень сильно хотел бы куснуть его за щёчки или задушить в объятиях. Этот парень вызывал в его груди слишком много чувств, и все они так и норовили выбраться наружу. Выплеснуться за берега и утащить его глубоко под воду, чтобы не мешал им расплываться всё дальше и дальше.

Хёнджин откинулся на всё ещё тёплый песок и прикрыл глаза. Как же хорошо. Когда Феликс предложил поехать ночью на пляж и встретить там рассвет, он сперва подумал, что идея то ещё дерьмо. «Что мы там будем делать?», — из раза в раз повторял Хван, пока не согласился. Отказать у него всё равно не получилось бы — Ликс умел отлично убеждать. А теперь Хёнджин понимал, что чуть не лишил себя такой прекрасной возможности провести ночь с Феликсом, морем и расслабляющим шумом бьющихся о скалы мелких волн, уносящих в даль не только песок, но и все его проблемы.

— Малыш уже хочет спать?

Горячее дыхание обожгло щёки. Хёнджин вяло приоткрыл глаза и увидел перед собой перевернутое лицо Ликса. Тот сидел на коленках возле его головы, дразняще улыбался и горбился в спине, чтобы быть ближе. Хван пересчитал взглядом все его веснушки, залип на трещинки на пухлых подсохших губах и чуть не задохнулся из-за резко покинувшего лёгкие кислорода, когда посмотрел прямо в его тёмные глаза, что под неяркими лучами только выглядывающего из-за горизонта солнца, казались янтарными.

— Ликс, — судорожно сглотнув, прохрипел он. Под натиском чужой нереальности Джин едва ли мог из себя что-то выдавить. Ликс, сам того не осознавая, превращал его в нечто мягкотелое и неспособное даже лишний раз пошевелиться.

— Да?

— Спасибо... Я так тебя люблю...

Сейчас на дне зрачков Хёнджина Феликс видел лишь обожание, образовывающее целый океан. Намного глубже того же моря, что плескалось рядом с ними. А внутри него вовсю бушевал шторм из чувств, и он только усиливался, пока Хван продолжал так любовно смотреть из-под полуприкрытых век.

— Я тебя больше, — шёпотом ответил и мягко хмыкнул перед тем, как наклониться к Хёнджину с поцелуем.

Тот охотно отозвался, подаваясь головой вперёд, и поспешил зацепиться пальцами за светлый затылок Ликса, прижимая за него ближе к себе и словно говоря: «Нет, я». Их губы мягко обнимали друг друга, соединяясь в трепетном поцелуе, не пытались забрать власть себе и показать свою доминантность. Они просто любили друг друга. Хёнджин не мог перестать распадаться на части. В груди тянуло от того, как ему было хорошо и тепло. Он бесконечно любил, умирал и вновь оживал, когда чувствовал на себе новые прикосновения Феликса: его губы на щеках, под линией челюсти, на чувствительной шее.

— Насколько сумасшедшим ты меня посчитаешь, если я скажу, что хотел, чтобы мы взяли друг друга прямо здесь? — Ли остановился на ключицах, и только сейчас Хван понял, насколько странно они выглядели со стороны. Белая рубашка Феликса буквально была у него во рту и ниспадала на лицо, перекрывая собой весь обзор, а сам Ликс практически стоял на четвереньках, двигаясь всё дальше и дальше, вниз по чужому телу.

— Максимально, — честно, зато с игривой усмешкой признался Хёнджин, выныривая из-под мешающей ткани. Чувствовала его душа, что в корзиночке красной шапочки с клубничкой не только джем. — Тут же грязно. И мы тоже уже не фрешики.

— Какой же ты зануда, — надул губы Феликс.

Так-то Джинни был прав. Он, в принципе, всегда был разумным мальчиком, говорящим такие же разумные вещи. Однако у Ликса имелись свои взгляды и желания, а на эту ночь построены крайне заманчивые планы. И изменять он им, конечно же, не собирался. Уж извольте. Хёнджин прекрасно знал, с кем прочно связывал свою судьбу, поэтому и тому, что Феликс сказал следом, удивляться не должен был.

— Я кое-что придумал, — на его красивом лице отобразился лисий прищур, а глаза метнулись к морю, проходя будто сквозь Хёнджина. — Раздевайся, малыш. Пойдём устраивать твой нудисткий пляж.

— Ну не-е-ет, Феликс, — сразу всё понял и заныл Хван, чуть отодвигаясь. Перспектива лезть в холодную воду ему совсем не симпатизировала. — Не хочу.

— Тогда я сделаю это сам.

Сам — это стянул с себя всю одежду, включая трусы. Хёнджин старался не думать о том, что Ликс был уже полувозбуждён, пока смотрел на его полностью обнажённое сексуальное тело, кажущегося смуглее от падающего на него утреннего света. Сам — это хищником набросился на чужую футболку и джинсы, стягивая их и параллельно глубоко целуя бормочущего что-то протестующее Хёнджина. Сам — это под громкое «Хён, холодная!» затащил их в море по пояс и с детским хохотом напрыгнул на скуксившегося Джинни, уводя их двоих под воду.

Они совсем не по-взрослому заплескались в воде. Феликс нападал, давил на плечи и прыгал сверху, а Хёнджин — сопротивлялся и отвечал: выныривал, мотая головой из стороны в сторону, тем самым смахивая с волос излишки воды, за секунду находил слабое место, за которое можно схватиться, чтобы окунуть аж до самой макушки, и возвращал должок. В один из таких разов Ликс чуток переборщил. Хёнджин глотнул воды, закашлялся и, вынырнув, прохрипел:

— Я чуть не утонул!

— Чуть не считается, — хихикнул в ответ Феликс и уставился на упёршего руки в боки младшего. Тот возмущённо поглядывал на него и даже не подозревал, насколько сильно сейчас соблазнял Ли своей мокрой фарфоровой кожей, рельефным телом, полным серьёзности взглядом из-под ресниц и приоткрытыми, чтобы хорошенько продышаться подсохшими губами. — Я умру, если прямо сейчас тебя не поцелую, — внезапно сказал в воздух он, что сбило Хвана с толку.

На ранее хмуром лице появилась растерянность. Задать вопросы Хёнджин так и не успел. Феликс прильнул к нему, вжался в прохладную грудь своей, а губами смял чужие пухлые и солёные. Спустя секундную паузу Хван зажмурился, блаженно промычал и посильнее прижал Ликса к себе. Руки жадно забегали по скользким телам, пальцами собирая и размазывая стекающие по ним капли. Улыбнувшись в поцелуй, Феликс дразняще прикусил язык Хёнджина, тем самым вырывая из него тихий стон, и резко наклонил корпус вперёд, вновь норовя отправить их под воду.

— Что же ты делаешь... — оторвался и пролепетал Джин после того, как чудом удержал и себя, и Феликса на месте.

— Ты слишком секси, когда мокрый, — вместе с этими словами Ли провел по начинающему твердеть члену Хёнджина, как бы намекая, что речь шла не только про воду. Завёлся от одного поцелуя. Мило. Щёки младшего стали краснее. Он вильнул головой, подался бёдрами назад, пытаясь сбежать от внезапно обрушившихся ласк в виде ладошки Ликса, помогающей ему прийти в «боевую готовность», но вместо выхода вновь нашёл чужие податливые губы. Отказываться от смазанного поцелуя он не стал.

Феликс выгнулся в спине, потянул Хёнджина за шею на себя и вместе с этим, нежно погладив бедро, переместил ранее занятую руку на его задницу. Смял упругую ягодицу и пальцами незаметно скользнул в ложбинку, но оказался остановлен хваткой Хвана на запястье и его голосом, говорящим после того, как его обладатель отстранился:

— Хён, не надо. Я ж не готовился.

— Тебе стоит быть предусмотрительнее, — расплылся в полуулыбке Ли, медленно вытаскивая свою руку из ладони Хёнджина. Окольцевав чужую шею, он обвил ногами торс, тем самым приподнимая себя, склонился и уже шёпотом добавил на ушко: — А я вот готовился. Так что одолжи мне сейчас свои бёдра, чтобы потом я с радостью поделился с тобой своей задницей.

Хван вспыхнул сиюсекундно, словно щедро политые бензином дрова. Снова вцепился в губы перед ним, будучи не в силах воздерживать себя от них, схватил Феликса под ягодицами и двинул на себя. Тот отозвался смазанным мычанием, ярко реагируя на то, как возбужденный член проехался между их плотно прижатыми друг к другу животами. Хёнджин аккуратно погладил подушечками пальцев сфинктер и чуть проник ими во внутрь него, проверяя, действительно ли растянутый. Действительно. В сплетении приятно затянуло от осознания того, что Феликс подготовил ему не только пикник на пляже, но и... себя. К слову, чтобы тоже на пляже...

— Феликс, ты просто... Я не могу с тебя, — с обожанием выдохнул Хван, слегка задирая голову. Ликс нарочито неспешно облизнул губы, пленяя своими горящими глазами, заботливо убрал прилипшие ко лбу прядки, зачесав их пятернёй назад, и наконец произнёс:

— Раз уж убедился, то дай-ка теперь и мне насладиться тобой. Ещё успеешь всё потрогать. Обещаю.

Ликс дождался, пока Хёнджин через «не хочу» отцепится от его задницы, встал ногами на песчаное дно и, оставив поцелуй в основании шеи, развернул парня за плечи. Прижавшись к нему со спины, он припал губами к мягкой коже на плечах, провёл руками вверх по торсу, остановился на груди и перекатил между пальцами затвердевшие из-за прохладной воды соски. Хван вздохнул сквозь плотно сжатые зубы, со свистом втягивая в себя воздух. Глаза его прикрылись, а спина чуть выгнулась.

Тогда Феликс погладил косые мышцы, скользнул к низу живота, из-за чего он поджался, и обхватил член у основания. Спереди раздался жалобный стон и после надрывистое «хён». Хёнджин откинул голову на плечо позади него и толкнулся в сжимающий его кулак, без слов прося о большем. На открывшуюся шею вмиг посыпались влажные поцелуи.

— Давай, сожми ножки, — прошептал просьбу Ли, всасывая кожу под челюстью. Ну вот, очередной вишнёвый засос, который Хвану старательно придётся замазывать, как бы сильно не хотелось полюбоваться.

— Не говори... так...

Он послушно выполнил просьбу. Сжал бёдра посильнее, ухватился за чужие, находя в них опору, подтолкнул Ликса за них вперёд, побуждая к действиям, на что старший до мурашек по спине приятно усмехнулся ему на ухо. Подобная нетерпеливость забавляла его, пока для всегда желающего всего и сразу Хёнджина ожидание ощущалось мучительным и будто бесконечным.

Феликс дразняще потёрся своим горячим членом между соблазнительных ягодиц, двинул рукой вверх по длине Джинни и сжал его под повлажневшей головкой. В ответ парень помладше застонал. Громко и хныкающе. И это прозвучало так красиво и чертовски возбуждающе, что Ли больше не мог играться ни с его, ни со своими ощущениями. Хёнджин в его руках был слишком желанным.

Твёрдая плоть с лёгкостью вошла в щёлку меж плотно соединённых бёдер, задела собой мошонку и остановилась на середине члена Хёнджина. Хван опустил голову, чтобы своими глазами увидеть, как Феликс начал плавно, тягуче двигаться, до негромких шлепков ударяясь об его зад на пока ещё размеренных толчках. Дыхание тут же спёрло от вида ходячей туда-сюда головки и руки, скользящей по его подрагивающему от возбуждения члену в темп движению бёдер Ликса. Хёнджин вновь откинул голову на плечо позади и больше наблюдать за открывшимся зрелищем не планировал. Он был слишком слаб для этого.

От прошедшего по всему телу удовольствия Феликс вцепился пальцами свободной руки в чужую тазобедренную косточку и задвигался активнее, натягивая постепенно распадающегося на части парня на себя. Сжимающая Хвана ладонь ускорилась вслед за ним. Ранее окружающая их тишина заполнилась какофонией звуков: сбитым дыханием Феликса около уха и хриплыми стонами непытающегося сдерживаться Хёнджина, особенно в те моменты, когда Ли большим пальцем размазывал по его головке обильно выделяющийся предэякулят. Плещущейся внизу водой и ставшими куда громче шлепками. Обстановка дурила голову, обостряла чувства и лишала их воздуха, нещадно выбивая его из лёгких.

Пространство между бёдер горело и становилось всё мокрее и мокрее. Кожа на шее болела и краснела. Ликс разошёлся не на шутку, дойдя до состояния, когда ничего, кроме обхватывающей крайне чувствительную плоть тесноты, тонкой талии под пальцами и гладкой влажной кожи около губ, не было важно. Хёнджин крупно дёргался в его объятиях, гнался за прикосновениями, подаваясь то вперёд, в грубоватую из-за постоянного контакта с байком ладонь, то назад, на пребывающего где-то за горизонтом сознания Ликса, чьи движения уже начали походить на бессвязную долбёжку в погоне за оргазмом.

— Хёнджин, малыш, насколько сильно ты обидишься, если я скажу, что кончу прямо сейчас? — голос Феликса звучал хрипло, и через каждое слово шёл протяжный стон. Ему оставалось совсем немного, в отличие от точно ещё даже не успевшего в полной мере проникнуться процессом Хёнджина, выдержка которого из раза в раз всё больше поражала старшего. Казалось, как бы сильно этот энерджайзер не был заведён, из-под себя не выпустит до последнего. Вытрахает всё живое и после даже не устанет.

Джинни сообразил не сразу, зато когда всё-таки уловил смысл того, что ему хотели сказать, вмиг изменился. И теперь перед Феликсом стоял не его податливый малыш, тающий в руках от страстных ласк, а самоуверенно ухмыляющийся Хёнджин, от которого можно было ожидать всего.

— Кончай, хён. Со мной ты сделаешь это ещё не один раз, — заведя руку назад и вплетя пальцы в волосы на чужом затылке, Хван притянул Феликса к себе, прошёлся по его приоткрытым от лёгкого удивления губам языком и толкнулся им внутрь, целуя мокро, глубоко и развязно. Так, как когда-то его учил сам Ликс.

Между их губами утонул тихий рык, после чего Ли, резко толкнувшись вперёд ещё пару раз, замер, задрожал всем телом и прикусил до крови нижнюю губу Хёнджина. Младший зашипел. Горячая сперма разводами потекла по разъехавшимся бедрам и немедленно оказалась смыта солёной водой. Феликса немного зашатало, будто корабль на волнах, а перед его глазами застелилась лёгкая пелена, напоминающая утренний туман над гаванью. Однако долго пребывать в таком состоянии ему не позволили — Хван всё ещё был не удовлетворен, а теперь у него болел не только перевозбуждённый член, но и кровоточащая губа. Дав старшему ещё немного времени на восстановление, Хёнджин развернулся, обхватил ладонями его талию и охотно прижался губами к потной шее. Он ещё должен был вернуть должок.

Феликс и не заметил, как окончательно пришёл в себя и снова начал возбуждаться, самостоятельно подставляясь под шершавый язык, частые поцелуи и острые зубы. Хёнджин сделал всё, чтобы это произошло как можно быстрее. И теперь за руку тянули Ликса, но уже в сторону берега.

Стоило им покинуть море, как к мокрым ногам тут же прилип песок. Не сказать, что ощущения от него были приятными, однако им двоим сейчас было абсолютно всё равно. Хван буквально горел, желал. Его щёки полыхали, взгляд был с поволокой, а член — набухшим и усыпанным сеточкой переплетающихся вен. Он не знал, чего хотел больше: накрыть Феликса своим телом, поцеловать каждый сантиметр его кожи, сжать в руках твёрдые мышцы или найти себе пристанище в виде любимой узкой задницы и, наконец, получить и свой долгожданный оргазм. Все желания смешались воедино.

— Смазка в корзинке, — коротко сказал румяный Феликс, расстилаясь по пледу.

— Почему-то я не удивлён.

Вставший перед ним на колени Хёнджин нетерпеливо полез в указанное место, нашарил рукой необходимый бутылёк и после, громко щёлкнув крышкой, вылил побольше субстанции между широко разведённых ног. Вместе с навалившимся на него телом внутрь проникли длинные пальцы, из-за чего Феликс судорожно вздохнул, втягивая живот. Хван быстро проверил парня на готовность, растянул податливые стеночки пошире, пару раз надавил на чувствительную точку, чтоб усилить желание, и схватил того под коленями, подтягивая к себе и устраиваясь поудобнее.

— Покричишь для меня? — приблизившись к лицу под ним, с ухмылкой попросил он. Ликс ответил не сразу: вгляделся в наполненные вожделением глаза, облизнул припухшие солёные губы, притянул Хёнджина за шею к себе и только тогда произнёс:

— А ты заставь.

Сказано — сделано. Под самоуверенное: «Проще простого» Хван накрыл губы Феликса своими, толкаясь языком в приоткрытый ротик, и параллельно с этим плавно вошёл в раскрытое для него тело. По конечностям прошлись волны удовольствия, аж пальцы на ногах поджались от того, как хорошо его приняли и сжали в себе. Хёнджин рвано выдохнул, закатил глаза, проникая ещё глубже под заглушенное мычание Ли, и задвигался, пока ещё не слишком быстро, но размашисто и резко. До протяжных стонов Феликса и его выгнутой дугой спины.

Хёнджин пальцами впивался в скользкие молочные бёдра, удерживая их на весу, чтобы без проблем увеличивать темп. Мокрая кожа Ликса была горячей, а там, где они соприкасались она буквально обжигала. Внутри него же вовсю разгорался пожар. Феликс не выпускал Джина из своих объятий ни на секунду: хватался за плечи, царапал спину, прижимал к себе за шею, мажа губами всё, что попадётся, и сам тянулся вверх, желая слиться воедино. Хван не отказывал ему в этом, отзываясь на каждую немую просьбу.

Его губы были везде: то на веснушчатом лице, то на начинающей приобретать красные оттенки шее, то и вовсе на твёрдых ареолах и выпирающих рёбрах. Ликса хотелось расцеловать всего, чтоб каждый миллиметр тела был заклеймён чувственными губами Хёнджина. Он был таким трогательным и безумно любимым. Хван не мог держать себя в руках, смотря на него, поэтому задвигался быстрее.

Феликса под ним будто прошибло током. Парень вскрикнул, заметался по пледу, откидывая голову назад, а Хёнджин не растерялся. Крепко схватившись за его бока, он продолжил толкаться под правильным углом, взял лежащий на животе член Ликса и принялся водить по нему рукой в темп своим движениям, размазывая скопившуюся влагу по всей длине.

Громкие хлюпы смазки перебивали собой шум воды. Воздух вокруг них накалился до запредельной температуры. Пока Хёнджин всё двигал и двигал бёдрами, до звонких шлепков натягивая его на себя, Ли стонал, хныкал, сдерживал себя из последних сил и старательно подталкивал парня к краю, давя на него своими скрещенными за спиной ногами. Сверху, со светлых волос ему на лицо капали холодные капли, остужали и были единственным, что помогало сохранять разум. Хван и правда с лёгкостью заставил его кричать. Не зря Феликс ни на секунду не сомневался в его возможностях.

Солнце уже полностью выглянуло из-за горизонта к тому времени, как Джин наконец-то прохрипел Ликсу в мокрую шею: «Я сейчас», а тот ответил ему перемешанным со стоном: «Давай, хороший малыш, порадуй хёна». От этого Хёнджина размазало окончательно. Конец ебанной выдержки. Он хаотично вошёл до основания ещё несколько раз и поспешил покинуть в край затраханное тело Ли. Доведя их обоих рукой, Хван резко выдохнул, закатывая глаза, и лёг сверху, смакуя долгожданное наслаждение, разлившееся по венам.

Они лежали в обнимку. Любовались яркими красными бликами на воде, пролетающими мимо чайками и меняющим цвет небом. Из голубо-розового оно, словно по волшебству, превратилось в ало-оранжевое. Хёнджин крепко прижимался к любимому телу, слушал сердцебиение под ходящей грудной клеткой и плеск небольших утренних волн, слышимый в каждом уголочке небольшого пляжа. Феликс мягко перебирал успевшие чуть подсохнуть волосы на чужой макушке, лёгкими касаниями гладил нежную кожу на лице и вслух размышлял о предстоящем дне. В последнее время у него накопилось слишком много долгов, но между ними и Хёнджином он всегда выбирал второе.

Хотел ещё закурить, но Джинни не дал. Смотрел с прищуром, без слов осуждал, не оставляя тем самым выбора, а потом и вовсе накинулся с поцелуями, следуя проверенной схеме. Пачку Феликс так больше и не трогал, находя чужие губы интереснее палочек с никотином. Тоже хороший мальчик, получается.

— Поехали домой, малыш? — после неожиданно наставшего ненадолго молчания, предложил Ли.

Хёнджин приподнял голову, повернулся к нему лицом и с самым жалобным взглядом, который Ликс когда-либо видел, проговорил:

— Не хочу... Как остаться тут с тобой навсегда?

Феликс хотел усмехнуться и в качестве подкола сказать нерадостное: «Только если сиганём за ручку со скалы», но решил не портить такой момент подобной жестокостью, поэтому, убрав чужие волосы за уши и ласково погладив после мягкую щёку, пообещал:

— Мы ещё приедем. Честное слово. Только скажи, когда захочешь. Ладно?

Хван внимательно смотрел в его глаза, искал в них подвох, может быть, даже ложь. Неужели Феликс действительно был готов ещё раз привезти его сюда? Однако натыкался лишь на искренность и желание подарить хоть весь мир, если понадобится, чтобы видеть на его лице только широкую улыбку и очаровательные ямочки. И да, кажется, он был готов даже на большее. Что уж там какие-то пляжи.

— Ладно, — в конце концов согласился он и с полуулыбкой на губах потянулся за миллионым за эти несколько часов поцелуем.

Дорогу назад Хёнджин не помнил. Как бы ни старался, в голове мог воспроизвести лишь несущийся по автомагистрали мотоцикл, чуть сгорбленную спину Феликса, к которой он крепко прижимался, находя в ней безопасность, его дыхание под ухом, ставший значительно слабее аромат вишнёвого табака и утреннюю прохладу, окутывающую неприкрытое лицо.

Дом встретил Хёнджина давящей тишиной, комната — неуютными стенами. Зато там, за окном на парковке всё ещё стоял улыбающийся и машущий своей небольшой ладошкой Феликс. Хван улыбнулся и помахал в ответ, расплываясь от переполняющих его чувств по подоконнику, словно желе. Они увидятся уже через пару-тройку часов. Ликс обязательно придёт к нему на перерывах между парами, вновь обнимет и поцелует. И снова все вокруг будут знать, что Хёнджин, тот, что первогодка с факультета искусств — хороший и самый любимый мальчик Феликса.