1700km.

Наверное, вы, сейчас читаете все это и думаете, что мы ведь даже вовсе и не знаем друг друга. Но нам это было вовсе не важно. Что нас так быстро сближало к друг другу –непонятно, но скажу вам, что мне это безумно нравилось. Было все равно к чему может это все привести, но знайте, что такие игры могут и до добра не довести. Каждый раз, когда моя героиня списывалась через меня с этим Максом, то я чувствовал её, как ей с ним интересно общаться, играть... Говоря о играх, я имел ввиду ролевой мир, но никак не чувства самого Макса. Хотя они оба и постарались с чувствами. Знаете, ведь я вам уже говорил, что тогда у моей создательницы были проблемы со сном и различные негативные мысли. И создавался я лишь для того, чтоб полностью стать личностью, которая сможет жить так, как вздумается, не возвращаясь в реальный мир. И я даже не могу себе представить. Что было бы, если бы мы так и не встретили с ней этого человека, который спас жизнь, но лишь наполовину. А теперь вернемся к истории, а позже я вам расскажу еще некоторые факты из жизни моего человека.

Как-то в детстве мне говорила бабушка, что когда люди ложатся спать, то дом тоже засыпает, только вот она не сказала мне, что встает он раньше всех, как только восходит солнце. Окно в комнате было открытым, легкий ветер раздувал шторы, и поток прохладного воздуха проникал в комнату. Солнце просачивалось своими лучами в окно и свет падал на Макса, от чего тот проснулся и стал водить сонно пальцами по моей спине. Я же тогда спал как младенец, ведь долгое время не высыпался. Или не высыпалась она...Неважно. Макс не стал будить меня как-то мило с различными сюсюканьями, он просто залез под одеяло и яростно укусил меня за бедро.
— Твою мать! — Выругался я, как в тот же момент выскочил из-под одеяла и схватился за укус. — Ты спятил? Все проказничаешь.— Закатил глаза и лег обратно.
— Привыкай. — Кинул Макс и едко улыбнулся. — Теперь каждое утро буду так тебя будить. Я лишь в ответ попытался натянуть улыбку, смотря в сторону.
— Хорошо, ты меня укусил, разбудил, а дальше что?
— Хм..., наверное, ничего!
Отлично, значит будем смотреть друг на друга, пока не помрем от голода, подумал тогда я. Но и вставать не хотелось.
— Кстати, по-моему, я все-таки заболел, горло першит и рано утром была температура.
— Правда? Наверное, это моя аура в ролевой тебя заразила в реале. — С улыбкой произнес Макс и поцеловал меня в плечо.
Ну да, ну да, только вот заболел я скорее всего от любви, но ему мы об этом конечно же не скажем. Вообще, меня на тот момент беспокоил один маленький, но очень важный нюанс. У нашего Макса была девушка, о которой он никогда не говорил, нигде не упоминал и тогда я подумал, что нужно как-то аккуратно у него об этом спросить. Еще в тот момент мы с ним поставили парные фотографии. Было многое мне непонятно и тогда я все-таки отважился и...
— Кстати, ты в отношениях в реальной жизни?
— Недавно порвали, а что?
Тогда я посмотрел на Макса, и он улыбался, как будто его вовсе это и не трогало. Я предполагал, что девушка, которая у него стояла в семейном положении будет девушкой из реальной жизни, но как оказалось, не один фронт. Поник ли я тогда? Не сказал бы, но точно знал, что мне нужен этот человек.
— Да так, просто поинтересовался. Ты это сказал с улыбкой. Рад этому?
Я следил за каждой его мимикой, за каждым жестом и часто смотрел ему в глаза.
—Неприятная была персона... В некоторых моментах.
— Давно расстались?
— Неделю назад.
Что ж, на что я вообще сижу тут и рассчитываю? Самому уже смешно от этого. Я не знаю, зачем мне нужен был этот человек, но благодаря этому человеку я просыпался каждый день, снова мог дышать и видеть чувства. Кстати, а вы помните, что я вам говорил про Николаса? Так вот, он работал по вахтам, из-за чего моя создательница оставалась часто одна. Порой по долгу он не появлялся в сети и именно поэтому я вам и сказал, что Макс спасал жизнь. Не зря говорят, что влюбляемся мы в тех, кто рядом с нами в трудные минуты жизни и пусть люди даже и не знают об этих трудностях, все дело во внимании. И еще, это не значит, что мой человек влюбился, она продолжала любить Николаса, что не скажу про её девушку. Вы же помните Алексию? К частью, я не был слеп и глуп. Я видел их отношения и знаю, что любви такой великой не было. Ни той ни у другой. И это было к лучшему.
— Все, я поставил совместную фотографию и теперь меня убьет жена. — Макс засмеялся, а я тем временем вскинул бровь и слегка прищурил глаза.
— То есть от неё ты боишься получить, а от меня нет? Она тоже с игры?
— Конечно с игры, Алекс. И если так посмотреть, то с нашего с тобой знакомства, наше общение сошло на нет с ней.
В этот раз Макс мне показался серьезным, без всяких шуток и кривляний. Звучало так, будто он дал мне шанс, а мне лишь оставалась его хватать. И конечно же, я ухватился. Мы очень много дней пробыли вместе, говорили о всяком и даже, немного обижались друг на друга. И все это мелочи, ведь дальше – больше. Каждый день был как в сказке, я не хотел ложиться спать и часто расстраивался, если мне приходилось куда-то надолго пропадать. На 9 мая мне пришлось уехать в другой город. Правда, ненадолго, всего на два дня и когда я ехал в поезде, то ловил каждую возможность, чтоб написать Максу, когда появлялась сеть. Я уже был зависим от этого человека. Наша переписка просто не прекращалась...Я много раз спрашивал у людей, верят ли они в любовь на расстоянии и почти все как один отвечали, что такого просто не может быть. Чепуха, люди, не верьте этому. Я видел и чувствовал сам. Неважно, можешь ли ты касаться его, важно то, что он уделяет тебе время, любит тебя также, как ты его и вы говорите друг другу самые добрые слова, которые только знает ваш мозг.
Когда я приехал в другой город, то сразу же написал ему, что я теперь вновь могу писать, а он лишь ответил, что очень скучал. Макс, я тоже, очень скучал. И по сей день я нуждаюсь в тебе. Как-то он мне сказал, что он не аппарат искусственного дыхания. И знаете, он прав. Он не был этим самым аппаратом, он был больше, чем воздух.
После моего возращения, мы стали еще больше проводить времени друг с другом. Часто лежали вместе на кровати, целовались и ходили вместе в ванную с бутылкой вина, а в позднюю ночь наши тела соприкасались в объятии нашей любви.
— Алекс.
— Что? — Повернулся я в сторону Макса и пронзительно посмотрев в его ореховые глаза, улыбнулся.
— Выходи за меня.
— Что? Так просто? — Посмеявшись, я провел пальцами по его волосам. — Не могу не согласится.
Макс явно был рад моему ответу, ведь его глаза тогда радостно святились. Слегка обняв его, я коснулся своими губами его сухих губ и провел влажным холодным языком по губам темноволосого.
И все это, я повторюсь - игра. Я не претендовал на место человека, который будет в его сердце в реальной жизни. Хотя правду ли я сейчас сказал? Знаете, мне смешно сейчас говорить все это, ведь все же я хотел большего, чем просто играть в игры. Мне нужны были не просто эмоции, а эмоции с чувствами. Хотя я понимал, что это невозможно, ведь он парень, а я даже не человек. И всё-таки я боялся, что я стану лишь фрагментом памяти, а не чем-то большим для моей создательницы. Но раз я рассказываю эту историю вам, то я стал историей своей истории. Пока я все время был вместе с Максом, то даже помню, как многих позабыл своих знакомых и друзей. Но вот с Генрихом я всегда поддерживал связь. Я уже говорил, что он крутые пишет стихи? А рассказы? Сегодня он скинул мне один из его творений и спрашивал всегда мое мнение. Странно, на самом деле. Я никогда не отличался от кого-то, чтоб оценивать его рассказы, однако...
— Все-все, я написал!
— Отлично, а то я уж думал, что не дождусь. — В шутку съязвил я.

«Мораль рассказа такова, что мы творцы своей судьбы».
Пасмурная погода всегда влияла на Николя Дегюля. Николь обожал дожди ещё с ранних лет, до того, как научился ходить. Особенно он любил стук капель дождя, который так и норовит разбить окна и пробить крышу. Однако у него от этого усиливалась меланхолия, которая впоследствии перерастала в депрессию. В такие моменты его серые глаза казались ещё более задумчивыми, а вздохи более громкими.
В комнате было мрачно: Был слышен вой ветра, тяжёлые капли громко ударялись об окно, мебель отбрасывала тусклые тени. Дюгаль окутался в алое покрывало и попивал горячий чай. Сидящий напротив Оливер неторопливо спросил:
— Слушай, Николь... Я всё хотел расспросить тебя о твой работе.
— Да, я слушаю. — Ответил Дюгаль, сделав очередной глоток.
- Мне кажется, что твоя профессия действительно интересная, необычная...— После небольшой паузы он добавил —... не то что моя. Расскажи, каково это быть писателем?
Его собеседник не торопился с ответом, словно и не слышал вопроса. Но спустя пару мгновений сказал:
— Да... сидеть на одном месте целые сутки, не выходя за пределы своего рабочего место очень увлекательно. — Сделав очередной глоток, он вздохнул. Оливер озадаченно посмотрел на своего друга, словно тот вместо чая пил кровь девственниц.
— Да нет... Я про другое. Интересно же чувствовать себя творцом новых миров, людей и их судеб. — С энтузиазмом продолжал Оливер. — Только ты вправе решать, умрёт тот или иной герой; только по твоим правилам существуют вымышленные миры. — Николь смахнул свою тёмную чёлку с лица. За всё время диалога он ни разу не посмотрел на своего собеседника. Казалось, что он старался его игнорировать, но он просто обдумывал слова Оливера.
— В этом ты прав. Я решаю, суждено ли выжить моему герою или ему приписан смертный приговор. И я нередко убиваю добрых героев, которые не заслужили такой участи...— Оливер внимательно внимал всё, словно Конфуций ему вот-вот раскроет тайну смысла жизни. — Я делаю это не потому что они провинились в чём-то, а потому что так нужно мне, так нужно, чтобы избежать слишком хорошего конца. Даже в своих книгах я не могу показать прекрасный мир, где справедливость искореняет несправедливость; где злодеи проигрывают, а герои заседают в сердцах каждого. — Николь неожиданно посмотрел в лазурные глаза своего друга. — И я сейчас задумался ... А вдруг и мы чьи-то вымышленные герои и наши судьбы уже прописаны в чьей-то книге? Может, поэтому этот мир столь прогнивший... Потому что кому так нужно, потому что так интереснее и более захватывающе...
— Ты хочешь сказать, что существует божество, что пишет истории про нас? — Оливер начал поглаживать русую бородку, словно какой-нибудь мудрец.- А в юности ты был ярым атеистом, который называл всех верующих не лучшими словами, а религию искренне презирал. — Николь неодобрительно посмотрел на своего друга. Оливер даже чувствовал, как по его спине бегают мурашки. Тотчас же его лицо изменилось, и оно стало более мягким и дружелюбным.
— Мольтр, не говори чепухи. Я был атеистом и буду им до конца дней своих. — Оливер понял, что он сказал глупость и тем самым задел своего друга, поскольку он крайне редко называл его по фамилии. — Я просто думаю... А, что если, мы и вправду чьи-то вымышленные герои вымышленного мира?
— Бред... Поменьше думай и побольше спи, а то с ума сойдёшь такими темпами. — С укором подметил Мольтр. — Ладно, Николь, мне пора, засиделся уже.
— Так скоро? Какая жалость...— С неподдельной грустью выдавил мужчина.
- Как говорится: «В гостях хорошо, а дома лучше». Ну, ты не печалься так, господин Меланхолия. — Сказал Оливер, похлопав по плечу друга.
Мольтр попрощался с Дюгалем и ушёл. В квартире вновь загробная тишина, которая так и душила писателя. Но его мысль о каких-то писателях с божественной силой не выходила у него из головы.
Выпив очередной стакан горячего чая, он стал лихорадочно писать историю о себе, но не о прошлом, как принято делать, а о будущем. Всю ночь он не спал, потому что вдохновение не щадило его. К следующему утру, он уже написал повесть.
***
[Прошёл год]

В палате была жемчужная белизна. Солнце пыталось пробиться сквозь тюль, но лишь тонкие полоски света могли просочиться. Здесь всегда пахло какими-то антибиотиками и лекарствами.
— Друг...— Оливер едва сдерживал слёзы. — Как же так... Почему ты не поправляешься...
— Помнишь...Тот разговор, который был год назад? Когда ты спросил меня о моей работе... (кашель)? – Дюгаль медленно повернулся своим бледным лицом к другу.
— Да... Но к чему ты клонишь, приятель?.. — Мольтр был в недоумении.
— Когда ты ушёл... Я начал писать рассказ о себе... О своём будущем... (кашель)... Я написал, что умру от рака лёгких... - Хрипя, вымолвил Николь.
— П-п-подожди...— Оливер обхватил своими ладонями руку друга. — Я не понимаю....
— Сначала... Все мои книги стали плохо продаваться...(кашель)... Я думал...Что это лишь тёмная полоса в жизни... Вскоре... Все отказались заключать со мной договор и я лишился работы... Прямо...Как в моём рассказе... Но вскоре я заболел...Сам знаешь чем... (кашель). — Продолжал больной писатель. — И я понял...Одну...Вещь...— Оливер внимательно слушал своего друга, по-прежнему держа его за руку.—Мы...Сами...Пишем...Свою...Исто...Историю...
****
Спустя пару мгновений некогда великий писатель Николь Дегюль умер от рака лёгких на глазах своего лучшего друга Оливера Мольтра.

¬Вот это да...Подумал тогда я о его рассказе и как хотелось бы мне искренне ему сказать то, что я думаю. Но и радостно мне, что есть тот человек, который может сделать это за меня. Ведь мы являемся одним целым.
— Боже, чувак, да ты просто поразительно пишешь! — Восторженно ответила своему другу моя создательница на его рассказ. — Ты просто талант! Начни писать книгу, я знаю, у тебя выйдет потрясающе!
— Ты так думаешь? — Серьезно задал вопрос Генри.
— Послушай, я не знаю, как много людей читают твои творения, но скажу одно: я стану первым твоим фанатом всех твоих книг, рассказов и стихов!
Тогда мы сказали Генри, что поняли смысл его рассказа, но я даже не мог подозревать, что через три года мы поймём этот смысл еще лучше. Ведь то, что мы пишем сами себе, или то, о чем мы думаем ежедневно, все начинает происходить в наших жизнях. Кажется, люди называют это аффирмация и я много раз наблюдал, как она действительно срабатывает. Фантастика, друзья мои! Вы только представьте, что вы можете сами написать свою жизнь, только если в написанное ты веришь сам.
Итак, а теперь подытожим: за все мое существование, я общался лишь постоянно с Максом, с Генри и немного уделял время Александру. Я мало чего знал о людях из жизни моей создательницы, но лишь из-за мелких рассказов я могу знать о них, которые она рассказывала Генри. Меня можно считать шпионом или ребенком, который следит за родителями из подтяжка, как те общаются со своими друзьями. Ещё иногда я наблюдал за сообщениями Николаса и когда я вчитывался, то понимал, что с этим человеком я бы точно нашел тему для разговора, только вот жаль, что его совсем порой не понимает или не слышит наша героиня. И так тоже было не всегда, но не станем торопить события. А пока вернемся к Максу. Как я уже говорил, я не претендовал на место быть его второй половиной, но порой все происходит само собой.

— Макс, и все-таки я не понимаю одного.
— Что ты не понимаешь? — Обняв меня сзади, Макс провел кончиком языка по моей шее, затем остановился и посмотрел в мои глаза.
— Точнее я хотел спросить, у нас только персонажи вместе, ведь так? — Повернувшись лицом к Максу, как я тут же посмотрел в его глаза.
Твою мать, что я вообще несу, зачем нужно было задавать этот вопрос? Вот я сам говорю одно, а потом делаю совершенно другое. Знаете, никогда не говорите того, в чем точно не уверены сами. Иначе потом вы можете захотеть написать книгу и у вас будет такая же неувязка. И нет, никто вас за это не осудит. Просто будьте честны с самим собой.
— А ты хочешь, чтоб именно мы были вместе? ¬— Макс кинул загадочный взгляд и скрестил руки на груди.
— Я? Стоп, я не был готов к этому вопросу.
— Ты сам задал его того же рода, Алекс. ¬— Макс безмятежно улыбнулся и встав с кровати, он стал уходить на кухню.
— Подожди. Ну вопрос ведь задал я.
— Ну не знаю. ¬— Бросил Макс. — Что ты хотел сказать этим вопросом? Мне интересно.
Пока я обдумывал свой ответ, я наблюдал как Макс ставит чайник и готовит две кружки. Я лишь тем временем сел на кухонный диванчик и закурил сигарету.
¬— Я ничего не хотел сказать, я лишь хотел уточнить.
— Для чего?
— Для себя.
Макс в мгновение скорчил недовольную и подозрительную физиономию. Сразу было ясно, что он не отступится так легко, пока не получит тот ответ, который сам же хотел услышать. Эх, Макс...Как ты там говоришь? Вечно все из меня вытягивать надо? Ты даже представить себе не можешь, какие у меня сейчас эмоции бурлят от этих воспоминаний. Но уверяю, они хорошие.
— Сколько сахара?
— Три. — Выдыхая сигаретный дым, я все так же продолжал смотреть на Макса и на его недовольную мину.
— Не подавись. — Фыркнул Макс, когда ставил передо мной мою кружку с кофе.
— Хорошо, я скажу тебе. — Продолжая курить, я размешивал чайной ложкой сахар, и обдумав свои слова, я слабо улыбнулся и засмотрелся на сигаретный дым, затем позже вернул взор на Макса. — Я хотел бы делить с тобой ложе, солнце, жизнь. Моё сердце принадлежит тебе. Оно в твоём распоряжении, ты ведь это знаешь. Просто хотел бы любить тебя, и чтобы ты любил меня также страстно, как и я тебя. В этом и заключается мое счастье. — Потушив бычок, я глотнул свой сладкий кофе и с легкостью выдохнул поток воздуха, что застоялся в легких. Пока я говорил то, что сам ещё не до конца понимал, тем временем Макс сел на другой край кухонного дивана.
— Мне нравится твоя идея.
И он не врал, ведь его улыбка говорила мне о многом. Я никогда не подумал бы, что всё то, что я ему говорил, может перерасти в правду. Дело времени, как говорится. На самом деле время шло моментально и я даже порой не замечал, как же быстро наши отношения развивались. Кофе, что был некоторое время в моей кружки, закончился, а Макс встав со своего место, медленно отодвинул мою кружку и нагнулся ко мне. На кухне была тишина и лишь кружка, что ударилась о другую посуду, разбавила тишину. Во рту Макса была палочка, на которой был чупа-чупс. Конфету он съел еще до того, пока я не выпил кофе, но продолжал мусолить эту пластмассовую палку во рту. Он без слов её вытащил и взяв мой палец, он подвел его ко рту, затем нежно обхватил его губами.
— Нравятся сосательные конфетки? — В пошлой улыбке я углубил свой палец ему в рот. — А ты шалун.
Макс провел по коже зубками и приоткрыл рот, вновь обхватив палец губами, оставляя влажные следы, слегка покусывая, когда я от легкой эйфории прикрыл глаза и издал глухой стон. Через мгновение я вытащил палец и впился в губы возлюбленного, а рукой уже проник под футболку, где нежно натирал сосок, а другая рука поглаживает пах. Макс поддался вперед бёдрами и издал короткое мычание.
— Что ты творишь... — Проговорив в губы и глубоко выдохнув, мужчина вновь прильнул к моим губам.
— Начинаю приступать к моему долгожданному обеду.
Макс не выдерживает и отводит меня в спальню, где мы встречаем наши рассветы, а я продолжал в моменте целовать его и уже в кровати опрокинул на спину, а сам сел сверху. Мои руки плавно гладили бедра родного тела, как тем временем Макс извивался во всю подо мной как змея, выгибаясь в пояснице тяжело дыша.
— А обычного перекуса не хватит? — На выдохе проговаривая, Файр запрокинул голову, хватая ртом воздух.
— А ты разве ещё не готов? — Хватая момент, подхватил вытянутую спину и приподняв к себе мужчину, стал целовать в шею, оставляя на ней небольшие следы от поцелуя. Другой же напрягся всем телом, словно почти бьётся в конвульсиях от возбуждения.

— Твою мать...
Обвив мою шею руками, Макс прижался пахом к моим бёдрам, содрогаясь от каждого прикосновения к шее, которую так ласкали мои губы и холодный влажный язычок...
Мы вновь отдались друг другу, даря каждому свои незабываемые и мягкие прикосновения, что поддавали лишь масла в огонь, а после без сил уснули оба в объятиях мягких рук.
— Я люблю тебя, Алекс.
— Как и тебя, малыш.
Пусть эти дети отдыхают, что позволили себе влюбиться в друг друга. Тем временем как мы с вами пока пообщаемся с другими интересными людьми.