Глава 14. Ошибки прошлого
В нашей семье Дана всегда была тем самым связующим элементом, который соединял семью каждый раз после очередной крупной ссоры. Обычно ссорились я и мама.
Мама была строга ко мне. Через год после моего рождения она уже забеременела и с нетерпением ожидала свою вторую дочь. Почему-то я перестала ей быть интересна. Она была молода, и я понимаю, что иначе она не могла. Но после рождения сестры я помню и хорошее.
Когда Дане было 2 года, она так весело смеялась. Больше походило на рычание или хриплый смех гиены. Папа назвал ее "раптором", тем маленьким динозавриком, который издавал странный треск вместо рычания и всегда охотился стаей, как Дана, которая ходила всегда по пятам за мной. Потом мы стали так постоянно называть Дану в кругу семьи. Мое прозвище придумала уже она, когда указала в фильме "Гремлины" на одного из пушистых злобных созданий. Папе очень понравилось называть меня гремлином. Я сначала обижалась. Не очень меня радовало, что Дана - это динозаврик, а я какой-то монстр-пушистик! А потом привыкла.
До моей школы, я помню, что мне было очень весело с сестрой-раптором и папой. Мы часто играли втроем, потому что мама была занята уходом за младшим братиком, которого я была старше на 6 лет. Папа уводил нас из дома, чтобы дать маме покоя, и мы были так счастливы.
Позже брат стал любимцем в семье. Папе надоело с нами водиться, я пошла в школу, больше не могла столько играть с Даной. Она научилась играть одна, а у меня появились свои школьные подружки. А братик просто перетянул все внимание родителей на себя. С подросткового возраста так вообще я стала самым главным маминым врагом, который плохо влияет на младших, плохо учится и имеет свое мнение по любому вопросу.
С тех пор наши отношения только ухудшались. Когда мне было 18, я со скандалом уехала в Америку, куда подала документы в Университет под шумок от мамы. Она запрещала мне уезжать из Великобритании, говорила, что не для того она вывезла нас из России, из ее родины, чтобы мы уезжали в такую же страну только на другом берегу Атлантики.
Если честно, я не знаю, что происходило дальше в семье. Я просто жила свою новую жизнь. которая поменялась, как акцент у всех вокруг меня. Я была так счастлива, что я больше не живу с родителями, что я сорвалась с цепи. Но за время универа я написала сестре всего пару раз, чтобы узнать, как дела.
Дана всегда была очень позитивной девочкой, никогда не унывала, пыталась всем помочь. Ее даже модельная карьера не испортила, она как была солнышком в 16, такой я ее и увидела спустя 5 лет на Рождество.
Мне казалось, что у моей младшей сестры никогда нет проблем. Вот ей всего 22, но она такая успешная, красивая, веселая, ее все любят. Это у меня всегда проблемы – проблемы с работой, проблемы с самоопределением, проблемы с мужиками, проблемы с одиночеством, проблемы с наркотиками. А у Даны – никаких проблем. Мама говорила мне: "Посмотри на свою сестру, хоть она и младше. но у нее нет таких проблем, как у тебя". И я привыкла, что я - плохая, она – хорошая. А у хороших всегда все хорошо.
За своими драмами я не заметила, как скатывается в пучину мой родной человек. Единственный по-настоящему родной в этом городе и в этой стране. Единственный, кто с детства защищал меня перед мамой и старался сгладить все углы. Единственный, кто всегда старался не отставать от меня в игра, даже если силенок пока не хватало.
Какая же я старшая сестра, если моя младшая пыталась покончить с собой?
Я припарковала машину на парковке больницы. На несколько минут я осталась сидеть в машине. Мотор затих, и машина уснула. Я потерла ладони друг о друга. Кожа была сухой и холодной.
С неба крошился мелкий весенний дождик. Я накинула на голову капюшон худи и вышла из машины. Поспешила зайти в больницу. Идя по коридору к палате Даны, я все больше чувствовала, как у меня подкашиваются ноги. Мне было тяжело видеть ее теперь, теперь, когда я знаю, что стала виной всему того, что случилось.
Перед дверью я вдохнула-выдохнула, и только после этого потянула ручку. У кровати Даны сидел Джесси, обнимая голову руками. Я вздрогнула от неожиданности. И поспешила к двери.
– Крис, – окликнул меня Джесси.
Он начал вставать со стула.
– Привет, – сказала я, изо всех сил делая вид, что все в порядке.
– Привет. Ты хотела поговорить с Даной?
Он жестом показал мне присесть, но я не двинулась. Мы стояли в холодной палате. Он – у головы Даны, я – у ее ног. Мы молчали. Я перевела взгляд на Дану. Бледная, с синяками под глазами, с катетерами, с кислородной маской, подключенная к куче каких-то датчиков и трубок. От этого вида у меня встал ком в горле. Я еле сдержала слезы, но, как видно, Джесси это заметил.
Он тихо сказал:
– Я тоже решил с ней поговорить после...того, что мы выяснили... Я хотел тебе сказать... Я очень виноват перед Даной. Если бы я не совершил эту ошибку, она была бы в порядке.
– О чем ты говоришь? – спросила я его тихо.
Джесси слегка покраснел. Его рука начала еле заметно дрожать, как будто от сильного напряжения. Казалось, еще секунда, и он расплачется. Я, повинуясь секундному порыву, подошла и слегка дотронулась до его ладони, но быстро убрала руку.
– Ты, наверное, не знаешь, но мы с Даной... Мы с ней общались последнее время. После нашего расставания мне было так плохо, она поддержала меня, даже где-то, наверное, утешила. Она открылась мне. Нам было хорошо вместе, но она ясно дала мне понять, что кроме секса по дружбе и искренней дружбы как таковой, мне ничего не светит. Это устраивало меня. До поры до времени. Точнее до момента, когда ты снова вернулась в нашу компанию. Я заметил, что ты заобщалась с Оливером. На фоне этого мы стали меньше общаться – она стала проводить больше времени с Еленой, у которой появился парень, поддерживала Оливера. Дана вообще всегда старается всех поддержать, если у них проблемы. А когда ее стало меньше в моей жизни, я начал понимать, что меня это уже не устраивает. И пора это прекращать. Это общение на грани. Оно приносило мне боль, потому что в попытке залечить одну свою рану я начал наносить себе новую. И вот неделю назад, перед всей этой трагедией... Она звонила мне. А я сознательно не взял трубку. Я сидел дома, я ничем не был занят, я тупо глушил пиво. Но я не взял. Я думал, она звонит в очередной раз потусить. Я боялся, что мне это грозит еще большими страданиями, и я не взял.
Джесси проговорил все на одном дыхании, смотря на Дану, вполоборота от меня.
– А она звонила, чтобы ты отговорил ее от того, что она хотела сделать, – сказала я тихо.
– Именно, – одними губами. – Мне так безумно жаль.
Слезы уже начали щипать мне глаза, но я взяла его за плечи и крепко обняла. Джесси сначала не реагировал, а потом засопел и обнял меня, зажмурившись.
– Она очнется, – прошептала я. – Она должна очнуться.
– А если нет? – Джесси открыл глаза и смотрел на меня сверху вниз. Его глаза были столь близки и так далеки от меня одновременно. – Если она не очнется, ты понимаешь, что это мы ее убили? Мы довели ее своим эгоизмом до такого состояния...
– Понимаю, – сухо сказала я и отстранилась от него.
Джесси слегка разочарованно потер щеку и снова сел на стул.
– Тебе дать время с ней поговорить? – спросил он, не глядя на меня.
– Да.
Он встал и отошел от стула. Я взяла Дану за руку. Она была холодной, но мягкой.
– Я люблю тебя. Прости меня. Мне так жаль. Я худшая в мире сестра. Я не должна была бросать тебя одну, Раптор, прости своего Гремлина, – сказала я и заплакала.
Больше даже слова я произнести не могла. Не знаю, сколько я так стояла, шмыгая носом и вытирая слезы, но даже Джесси не решался заговорить.
Безмолвную тишину вдруг прервал мерный писк. Я вздрогнула от звука. Его издавал один из аппаратов, к которому была подключена Дана. Он мигал зеленым и показывал на экране какие-то данные.
Я обернулась на Джесси. Он уже все понял без слов и кинулся к двери за врачом. Внутри меня все упало.
***
Нас ожидаемо выгнали из палаты Даны, и мы, чтобы не мешаться, сидели в приемном отделении. Настроение было на нуле. Я смотрела в стену. Джесси напряженно сопел рядом, постоянно меняя позу. Разговаривать нам было не о чем. Я думала только о том, что моя сестра умирает там, наверху, в палате, а сижу здесь и ничего не могу сделать.
– Пойдем поедим, – сказал вдруг Джесси и встал. – Тут в кафетерии, вроде, неплохой кофе продают.
Я пожала плечами и кивнула. Джесси взял мою ладонь в свою и ободряюще сжал, когда я встала.
– Все будет в порядке. Постараемся успокоиться.
В кафетерии было мало народу. Люди мирно разговаривали и пили кофе, как будто все они не ждут вестей о своих родных в больнице. Джесси подошел к кассе и начал делать заказ:
– Добрый день. Дайте, пожалуйста, двойной эспрессо и мокачино... Что ты будешь кушать? – спросил он уже у меня.
Я неопределенно помотала головой.
– И круассан с шоколадным кремом, – сказал Джесси и оплатил покупку.
Я хотела ему помешать, но не смогла ничего сказать. Он легко и заботливо приобнял меня за плечи и усадил за столик у окна. Отсюда открывался вид на парковку. Пока Джесси ушел забирать заказ, я открыла телефон. Там было 3 пропущенных от Оливера. Я открыла сообщения. Там Оливер просил перезвонить, потому что переживает о моем состоянии. Я уже несколько дней писала ему, что со мной все в порядке, но мне не хочется ни с кем говорить. На этот раз я решила позвонить.
– Алло, Крис, - ответил обеспокоенный голос Оливера. - Ты там как?
– Привет. Да все нормально, просто переживаю из-за всего, что случилось с Даной. Мне было нужно побыть одной.
– А ты где? Слышу какой-то шум.
– Я в кафетерии больницы. Приехала проведать Дану. Ей стало нехорошо, врачи делают какие-то манипуляции, и пока что ничего не говорят. Вот, сижу, жду.
Мой голос почему-то звучал очень твердо и уверенно, будто это все не вызывало во мне никакой эмоции.
– Мне приехать поддержать тебя? - спросил Оливер неуверенно.
– Нет, - сказала я. – Спасибо. Здесь Джесси, он тоже пришел проведать Дану.
В этот момент я увидела, как Джесси с подносом идет ко мне. Он слышал мою реплику, но не подал виду.
– Ммм, - протянул Оливер. – Хорошо, что он с тобой.
Я промолчала. Успокаивать его мне не хотелось.
– Давай приеду за тобой, когда все решится, отвезу тебя домой, - сказал он.
– Давай, - согласилась я. – Я напишу тебе, когда будет ясно что-то.
Мы закончили разговор. Я не была уверена, что хочу видеть Оливера, но, может быть, с ним удастся отвлечься от всей этой тягомотины. Если только с Даной будет все хорошо, конечно.
– Оли звонил? – буднично спросил Джесси, подвигая ко мне ближе чашку кофе и круассан.
– Ой, ты заказал мокачино, я даже не заметила. Неужели помнишь мой любимый кофе? -- удивленно сказала я, когда пригубила чашку.
Джесси кивнул.
– Ну, конечно, а чего бы мне забыть?
Повисла немного неловкая тишина. Джесси слегка заерзал на стуле.
– Да, звонил Оли. Точнее я ему позвонила, потому что я несколько раз пропустила его звонок, – сказала вдруг я, глядя ему прямо в глаза.
Джесси слегка дернулся.
– М, и что хотел? Он подъедет?
– Сейчас – нет, я сказала, что пока что ему можно не приезжать, все равно мы тут бдим. Он приедет за мной, когда мы соберёмся домой.
– Ясно. – Джесси кивнул. – Извини, если неуместный вопрос... Просто... Оливер не похож на того, с кем можно завести отношения. У вас все серьёзно?
– Нет, мы вообще не в отношениях, – ответила я и пожала плечами. – А почему у тебя такое мнение об Оливере, он же столько лет был в отношениях с Еленой?
Джесси помотал головой и тихо посмеялся.
– Ой, не смеши. Долго не значит качественно. Наверное, ты в курсе, что он был не самым верным партнером.
– Охотно верю. – Я улыбнулась.
– И все равно с ним общаешься? – нахмурился Джесси.
– Слушай... – Я вздохнула. – Давай я тебе проясню немного всю эту ситуацию, раз уж у нас столько свободного времени и тебе так это интересно. После нашего расставания я не планирую никаких отношений вообще и всячески избегаю разговоров о серьезном. С Оливером у нас искренняя дружба и секс. Все. Отношения мне не нужны – я этого наелась, спасибо. Вот это прекрасное чувство, когда вы расстаетесь, а парень через минуту уже с новой любовью всей жизни – зачем мне вся эта серийная моногамия? Нет уж, никаких отношений.
– Это я то был через минуту с новой любовью всей жизни? – всерьез оскорбился Джесси.
Я даже не удержалась от улыбки.
– Да кому ты нужен, я про других своих бывших. Хотя, признаю, твой вклад в мой отказ от отношений также огромен – ты просто показал, что не стоит доверять людям настолько сильно.
Джесси угрюмо замолчал, будто бы обидевшись, и отпил кофе.
– Все люди ошибаются. Я поддался ревности. Потому что я любил тебя, и мне было невыносимо больно тебя подозревать, – обиженно сказал Джесси.
– Все это ясно. – С готовностью кивнула я. – Я тебя ни в чем не виню.
Он снова нахохлился и задумался. Я посмотрела в окно. Отсюда можно было заметить мою машину, которая стояла под солнцем и блестела корпусом. Кофе был неплох, мне понравился круассан. Я все равно сильно нервничала и была напряжена, но кофе и вправду меня согрел.
– Ты на меня не держишь обиды? – подал голос Джесси.
– Почему бы мне на тебя держать обиду? – не поняла я.
– Ну... – Он замялся. – Из-за нашего расставания... И потому, что я влюбился в Дану.
Я улыбнулась и помотала головой.
– Из-за нашего расставания я уже отсрадалась. К тому же, ты признал свою ошибку, это классно. Мне незачем на тебя обижаться. Проехали. А про Дану - мы абсолютно точно ничего друг другу не должны.
Я пригубила кофе. Он был вкусный, и я так давно не пила мокачино... Я вспомнила, когда я последний раз его пила, мы сидели в кафе в Нью-Йорке. Я была тогда так влюблена...
- Хочешь пройтись? - спросил вдруг Джесси. - Я так понимаю, еще минут 20 у нас есть, а сидеть на одном месте не хочется.
Я кивнула.
- Я видела по карте здесь на территории прудик или что-то вроде того. Пойдем.
Джесси улыбнулся и, шумно допив кофе, поставил чашку на стол.
На улице было прохладно, солнце стремилось закатиться за горизонт, и небо краснело от смущения. Наверное, оно видело нашу неловкую прогулочку рядом друг с другом и испытывало испанский стыд. Джесси вдруг сказал, пнув какой-то камешек на дороге:
- Блин меня бесит это неловкое молчание. Раньше мы могли болтать сколько угодно, - сказал он в досаде.
Я не удержалась от смеха.
- Все немножко поменялось.
- Ты сказала, что не держишь обиды, - ответил обиженно Джесси.
- Да, но осадочек остался.
Теперь он улыбнулся и уже более смело взглянул мне в глаза.
- Кстати, все хотел спросить. У тебя новая машина?
- Да, - довольно кивнула я, вспоминая свою машину, мысли о ней приносили мне радость. - Купила пару месяцев назад. Еще пока что не успела отрадоваться покупке.
Джесси с готовностью кивнул.
- Я тебя отлично понимаю. А откуда у тебя, прости меня, деньги? Ты сейчас работаешь где-то?
- Фу, какой ты невежливый. - Делано поморщилась я и начала спускаться к небольшому прудику по газону.
- А ничего, что здесь чуть подальше есть ступеньки к пруду? - крикнул мне Джесси.
- И че? Можешь идти по ступенькам, я уже спустилась, - ответила громко я и села на лавочку рядом с прудиком. Отсюда открывался красивый вид на водную гладь и маленьких уточек, которые лениво катались по ней.
Джесси спустился нарочито медленно по ступенькам и сел рядом со мной.
- Так что насчет работы? Кем ты теперь работаешь? - спросил он, откидываясь на спинку скамейки и доставая пачку сигарет.
- Дизайнером в одной фирме. Скажем так, я очень удачно затусила с одной парочкой в баре, и парень помог мне с работой в фирме, где он работает, - ответила я, жестом прося у него сигарету.
Джесси без слов дал мне ее и прикурил мне, а потом себе.
- Понятно. Вот что значит, продуктивный тройничок. - Он мне подмигнул.
Я засмеялась, выдыхая дым и кивнула.
Джесси странно на меня покосился и сделал вид, что улыбается. Я нахмурилась, но виду не подала.
- Правда, потом они нас с Рэем на тусовке накачали наркотой и хотели трахнуть, Рэй был не против, но я попыталась умотать оттуда как можно скорее.
Джесси удивленно посмотрел на меня и даже озадаченно свел брови вместе.
- Наркотой. Ты же не употребляешь.
- Ну да, вот и я о чем!
- Подожди, и как же ты уехала? Убитая?
Джесси выглядел взволнованным.
- Ты чего так реагируешь? - удивилась я. - Да, я попыталась уехать убитая, но заблудилась, за мной приехал Оливер и проконтролировал, чтобы со мной все было ок.
- А... - Расслабился вдруг Джесси. - Хорошо, что он тебя встретил. Я думал, ты совсем одна была. Могла же и в аварию попасть, и вообще небезопасно гулять одной ночью.
– Я знаю, спасибо за заботу. – Засмеялась я, смотря на уточек, которые, завидев нас, подплыли к берегу.
С сигаретами молчать стало как-то более комфортно, но я все равно спросила:
– А у тебя как дела? Помню, что вы записали новый альбом. Как он залетел?
– Неплохо, – поскромничал Джесси, пожав плечами. – Когда я страдаю, я пишу тексты, которые нравятся людям больше, чем песни о счастье. Так что альбом зашел на ура.
Я с готовностью кивнула.
– Поздравляю тебя и ребят. Это круто! А почему страдания? Я думала, избавившись от меня, ты стал только лучше жить.
Джесси негромко и как-то грустно посмеялся, помолчал несколько секунд, а потом ответил, наблюдая за селезнем с зеленой шеей, который с любопытством смотрел на нас.
– Это не так. Я пытался забыть тебя. Ударился в музыку, так и получился альбом.
– Получилось забыть? – не удержалась от кокетства я.
Джесси кинул на меня смущенный взгляд.
– Ну...
– Ладно, я несерьезно, не стоит отвечать на этот вопрос, – сжалилась я и улыбнулась ему, как могла, по-доброму. – Извини, просто все это так забавно. Мы расстаемся, потом пытаемся общаться, типа ничего этого не было. У нас уже разная жизнь, а мы зачем-то не оставляем попыток сделать вид, что нам это общение не неловко.
– Может быть, мы просто оба на самом деле хотим снова начать общаться нормально? – спросил Джесси, смотря мне прямо в глаза.
Я на секунду задумалась.
– Ну либо просто хотим сделать вид, что мы отлично живем и друг без друга.
– Я – точно нет, – сказал вдруг Джесси, с решимостью, повысив голос. – Я хотел бы возобновить с тобой общение. А ты?
Я пожала плечами.
– Почему нет? Хотела бы. В любом случае мы ничего не теряем.
Я улыбнулась Джесси и затушила сигарету об мусорку. Он расслабился и откинулся на спинку скамейки.
– Думаю, произошедшее с Даной на всех нас повлияло, – сказал он задумчиво.
Я кивнула.
– Ты любишь ее?
Джесси слегка дернулся, натянуто улыбнулся.
– Я привязался к ней, она очень добрая, красивая и милая девушка. Жаль только, что я такой дебил.
– Ну-ну, что за самобичевания? – нахмурилась я.
Джесси выпрямился и с жаром ответил:
– Нет, я правда придурок! Я очень люблю страдать. Вот есть девушка, расставшаяся с парнем, который ее кинул, красивая, доброжелательная, отзывчивая, понимающая, девушка, которая готова всегда помочь. А что я делаю? Правильно, начинаю ревновать ее ко всем ее друзьям, истерить, сравнивать ее с бывшей...
Он осекся. Я нахмурилась и посмотрела на него. Джесси опустил глаза.
– Прости, мне не стоило этого говорить.
– Ты что, сравнил ее со мной? – спросила я, стараясь говорить мягко, но получилось все равно как будто с наездом.
– Я... – Джесси не знал, что ответить. Он заметался, как загнанный в угол. – Я... Да, в последнюю нашу встречу я в сердцах ей это крикнул, когда она уезжала.
– Что ты крикнул? – Я уже не могла сдерживать себя и сказала это очень строго.
Джесси с мольбой в глазах смотрел на тебя.
– Ты думаешь, что это я довел ее до попытки суицида?
– Что. Ты. Крикнул. Моей. Сестре? – Я начала терять терпение.
Джесси сдался:
– Я крикнул, что как бы она ни старалась, ей все равно не быть такой же, как ты, ни для меня, ни для кого бы то ни было.
Он говорил это, опустив голову к груди. Я не выдержала и встала со скамейки. В глазах от ярости у меня начало темнеть. Я быстро пошла прочь от лавочки вдоль пруда. Больше всего в жизни мне хотелось сейчас, чтобы Дана была передо мной, и я могла сказать ей, что он не имел права говорить ей такие вещи, что он не прав, что он не может знать, что он грубый, невоспитанный, охамевший мудак. В глазах у меня уже собирались слезы, а ком в горле стремительно становился все больше и больше.
Джесси побежал за мной.
– Крис, постой!
Он схватил меня за руку.
Я развернулась и, вложив в удар всю свою горечь и все свое сожаление, отвесила ему пощечину. Он приложил ладонь к стремительно краснеющей щеке.
Уже не сдерживая слезы, я крикнула:
– Как ты мог так сказать, Джесси? Ты реально полный идиот и не следишь за своим языком? Кто тебе дал право ее так обижать? Говорить ей такие жестокие вещи? Ты отлично знаешь, что она – самый добрый и отзывчивый человек, которого не заслуживаем ни я, ни ты! И ты все равно сказал ей это, как полный гандон, которому плевать на чужие чувства!
Я сорвалась на плач и, прижав ладони к глазам, зарыдала. "Мне так жаль, Дана, мне так жаль!" – крутилось у меня в голове. Джесси резко обнял меня и начал шептать мне на ухо:
– Прости меня, Крис! Мне очень жаль, что я так сказал. Я не подумал о последствиях. Возможно, из-за этого она и решилась на такой поступок. Именно поэтому я сегодня сидел у ее кровати, именно поэтому я старался найти виновников этого несчастья. Я извинялся, как мог! Мне не исправить ошибок, я знаю, но я хочу сделать все, что от меня зависит. Когда она поправится, я извинюсь перед ней за эти слова.
Я слушала его, не в силах что-то ответить, и просто плакала. Он мягко убрал ладони с моего лица и обнял меня сильнее. Покрывая мое заплаканное и мокрое от слез лицо поцелуями, он шептал:
– Я обещаю, я все исправлю! Я постараюсь. Я тебе обещаю.
Мы стояли так несколько минут. Я всхлипывала, успокаиваясь и обнимая его, а он просто обнимал меня и шептал мне извинения, как будто я – Дана.
– Джесси, мы довели ее до такого состояния. Елена и Оливер здесь ни при чем, они не обижали ее так, как мы. В последний день, когда мы общались, я послала ее, потому что она пыталась помирить нас с тобой. Я была ужасной сестрой всю свою жизнь.
Джесси вытирал мои слезы пальцем и шептал:
– У нас еще есть шанс все исправить. Она справится, она выкарабкается, и мы больше не будем вести себя так эгоистично.
Его горячее дыхание сушило слезы на моих щеках, а его губы были так близко. Я обняла Джесси крепко и прижалась к его губам в горячем поцелуе раскаяния. В этом поцелуе не было для меня ничего романтического – только сожаление, только боль и страх. Он это понял и, целуя меня, погладил меня по голове.
Не знаю, сколько времени мы так простояли, точно несколько минут, обнимаясь и плача. В конце концов я слегка отстранилась от него, вытирая слезы. Джесси все еще придерживал меня за локоть.
– Ты в порядке? – спросил он участливо.
– Извини, что ударила тебя, – сказала я, шмыгая носом и вытирая слезы.
– Заслуженно. – Джесси пожал плечами. – Хочешь присесть?
Я покачала головой.
– Пойдем к Дане. Вдруг у врачей уже есть какие-то результаты.
Джесси кивнул и, все еще держа меня за руку, повел в сторону больницы. Рука у него была горячая и влажная от моих слез.
– Извини за эту истерику, – сказала я тихо. – Просто... Я еще больше поняла, что вина лежит именно на нас. Я бросила ее. Ты ее обидел.
Джесси отрывисто кивнул, сжав губы, и ничего не ответил.
Когда мы подошли к больнице, я уже успокоилась. Он посмотрел на меня и снова приобнял за плечи.
– Ты в порядке?
Я слабо улыбнулась ему.
– Да, все хорошо. Нам нужно было так поговорить.
Он ответил мне такой же сдержанной улыбкой.
– Все это неправильно. Эти полгода все идет неправильно. Если бы я тогда не приревновал тебя...
– Не стоит ворошить прошлое, – оборвала его я. – Так сложилось. Давай оставим пустое сожаление там на берегу пруда, а впредь будем действовать.
Джесси улыбнулся уже более уверенно.
– Узнаю мою Крис.
Он осекся, но я улыбнулась, и Джесси расслабился.
Мы зашли в больницу и поднялись на этаж, где располагалась палата Даны. В коридоре рядом с ней стояли Оливер и Елена. Они о чем-то говорили и улыбались. Когда мы подошли к ним, они уже заметили нас и поздоровались.
– Оливер, я думала, ты будешь позже.
– Решил все-таки подъехать, вдруг понадобилась бы моя помощь. В кафетерии я вас не нашел, зато повстречался с Еленой, – ответил Оливер с улыбкой.
Впервые за наше общение он мне показался действительно спокойным. Влияние Елены? Даже никаких косых взглядов на Джесси?
– Врачи пока что ничего не говорят. Попросили подождать 5 минут, прошло уже минут 15, – сказала Елена.
– Поэтому мы и пошли прогуляться, – сказал Джесси.
Ребята кивнули из вежливости.
– Что вообще произошло? – спросила Елена, нервничая и закладывая прядь волос за ухо.
– Мы просто были у нее в палате, когда запикали какие-то датчики и нас выгнали из комнаты. Все, – ответила я. – Ничего не сказали.
– Понятно. Это может быть как плохой, так и хороший знак, – сказал задумчиво Оливер.
В этот момент из палаты вышел лечащий врач Даны, не сдерживая улыбки.
– О, вся группа поддержки в сборе. Приветствую еще раз. У меня для вас хорошие новости. Дана вышла из комы. К ней пока нельзя, она очень слаба. Приезжайте дня через 3. По всем изменениям позвоним сестре... – Он заглянул в анамнез Даны на планшете.
– Крис Мендесс, – сказала я.
– Да! – воскликнул он. – Именно. Это вы, да? Как ближайшему родственнику, мы будем звонить Вам. Раньше 3 дней Вас не пустят. Она все еще в тяжелом состоянии, ей не нужны посетители. В любом случае – поздравляю! Самый сложный рубеж пройден!