24. Наступление холодов
Утро встретило юношу и мужчину морозом. Несмотря на то, что находились они в одной постели, стоило Шэню предпринять попытку подняться раньше юноши — тот мгновенно проснулся и схватил его за шею. Спросонья он толком ничего не смог выговорить, но когда до него дошло, что именно он сделал, он тут же густо покраснел и отпустил учителя, отползая на кровати. До И Чэна доносилось обрывками «...холодно. Было слишком холодно...» и «Учитель теплый...». Впрочем, он не придавал внимания чужим словам и просто стал одеваться. Его примеру последовали не сразу: Хуаньхуа еще какое-то время сидел на месте, завернувшись в одеяло, в попытках вернуть себе тепло. Амулет мужчины явно действовал на них двоих всю ночь, а потому Хуа не мерз, но стоило И Чэну отстраниться — его тут же пробрало до костей.
— Если хочешь, то мы можем отправиться на одной лошади, — неуверенно предложил И Чэн. Он волновался, что юноша может совсем окоченеть на своей кобыле. Это могло повредить его ядру как это когда-то случилось с ядром Шэня, из-за чего он никак не мог оставить мысль о том, что, возможно, ему стоит поступить именно так.
— Да, — почти мгновенно отозвался юноша. Он смутился собственного резкого выкрика и отвел взгляд в сторону, пряча лицо за слоями ткани, в которую закутался и из которой, видимо, не планировал выбираться.
За окнами надвигались тучи. Чем дольше они находились ближе к северной границе — тем сильнее бушевала погода. Для Хуаня было непривычно видеть такое буйство стихии: тучи затянули небо, а на улице для утра было слишком темно. Солнце даже не планировало выглядывать из-за серых облаков. И чем дольше он смотрел на это — тем сильнее убеждался в том, что дальше будет хуже. Сегодня над границей повисла стужа и морок, а завтра что? Снежное бедствие?
Однажды Чу Хуань слышал историю о демоне. Снежное Бедствие: могущественный ледяной демон, сокрытый в горах Ледяного Царства Демонов. Он считается погибшим, но погубил не меньше нескольких крупных городов, стер целых три государства людей с лица земли и обрек уничтоженные земли на вечную мерзлоту, из-за чего и по сей день там никто не способен жить. Его сила была настолько велика, что его сравнивали с небожителями. Вечный лед сковал несколько земель и теперь их принято называть морозными пустошами. Там не жили ни демоны, ни люди.
Но так или иначе, что бы там юноша ни слышал, сейчас он мог только рассеянно созерцать буйство стихии за окном. Он даже отсюда слышал завывание ветра. Будет ли лучше в городе? Он находился ближе к северу, а значит, что там мороз будет еще агрессивнее.
И Чэн ждал только его. Мужчина уже собрался и теперь смотрел на юношу, обнимающего собственные колени и сидящего на постели. Тот никак не хотел покидать кокон из одеяла и продолжал в нем находиться, совершенно не замечая чужого взгляда. Для него куда важнее было оставаться в тепле и придаваться мыслям о том, как же ему стоит поступить.
Но его поток мыслей все же решились прервать. И Чэн бесцеремонно вытянул юношу из одеяла, схватив последнее за край и сдернув его в сторону. Хуаню ничего не осталось, кроме как крепче обнять себя за плечи и обиженно посмотреть на человека перед собой.
— Одевайся. Нам нужно отправляться.
Хуань поморщил нос. Он отвел взгляд, кивнул и, пересилив себя, принялся одеваться. Ученические одеяния от мороза не спасали. Казалось, сколько бы ткани юноша на себя ни натянул — он все равно будет мерзнуть.
Он ощущал странную слабость: голова кружилась и, казалось, он не будет в силах удержать копье или лук в руках. Подумав о том, что, вероятно, мороз уже повлиял на его силы, юноша перепугался не на шутку и, так и не затянув пояс, подбежал к И Чэну, обняв его со спины. Хуа вжался в теплое тело перед собой и ощутил желанное облечение: аура талисмана медленно согревала его, возвращая отнятое тепло.
Шэнь явно подобного не ожидал, но намерения юноши расценил правильно: ему было холодно, вот он и поступил подобным образом. Но вот только почему не предупредил — он так и не понял.
— Отлипай и быстрее заканчивай.
Хуань помотал головой. Он обхватил руками чужую талию крепче и вжался сильнее.
— Без вас холодно. Если я отойду далеко — силы совсем меня покинут.
И Чэн нахмурился. Он с трудом, но смог расцепить руки на своем поясе, после чего приложил одну ладонь к чужой груди, на место, где должно было развиться чужое ядро, пальцами второй обхватив запястье Хуа.
— Так быстро? Ты совсем не контролируешь потоки духовной энергии. Стоит ли мне поставить печать, чтобы она не покидала твое тело так быстро? Хотя, боюсь, в данной ситуации это мало поможет.
Мужчина не знал как поступить. Задание уже было принято, а возвращаться назад ради выговора не хотелось. И Чэна бы не отчитали, но Хань Чжу припомнил бы ему за непредусмотрительность, ведь Шэнь прекрасно знал о морозах и их последствиях. Просить по дороге у людей теплую одежду? Холод и через нее добирается до ядра. Мощных техник-оберегов юноша явно не знал, а И Чэн попросту не был способен применить их. Они выполнялись самими заклинателями и юноше нужно было наложить на себя технику самостоятельно. Обучить за столь короткий срок невозможно.
— Учитель, позвольте мне немного согреться и я соберусь.
Хуаня смущала данная ситуация, но он ничего не мог поделать с собой: его сознание цеплялось за любую возможность согреться, а тело само шло к источнику тепла. Юноше ничего не оставалось, кроме как стоять на месте еще несколько минут, пока пробирающий до самых костей мороз не отступил.
Чу Хуа быстро собрался, оделся и шел плечом к плечу с мужчиной, чтобы ему передавалась хоть какая-то часть от заклинания. Но дело было в том, что чем ближе он был к И Чэну — тем быстрее согревался. Вариант поездки на разных лошадях не рассматривался: Чу Хуа замерзал слишком сильно, поэтому Шэнь предпочел вторую лошадь просто сдать, а деньги вернуть в школу. В лошадях там нужды не было, а уж купить еще нескольких проблемой не являлось.
Стоило покинуть здание — Хуа почти сразу продрог до костей. Амулет на чужом ухе явно работал преимущественно на И Чэна, поэтому юноше не осталось ничего, кроме как во время того, как мужчина пристегивал к лошади вещи, прижаться к нему в надежде согреться.
Во время пути Шэнь постепенно свыкался с тем, что к нему постоянно прижимаются. Он и сам видел, что морозы наступили жестокие. Раньше это не бросалось в глаза, но чем дальше они уходили — тем мрачнее становилась местность. Деревня сменилась лесами, а те уже были заснежены. Хуа удивился столь резкой смене обстановки: чуть южнее было совсем тепло, можно было даже босиком в платье ходить, а здесь в десятке шуб до костей пробирает!
— Все еще мерзнешь?
Над ухом Хуа раздался чужой спокойный, ровный голос. Учитель придерживал юношу за талию, пока тот сидел лицом к нему впереди и прижимался, словно бы пытаясь слиться с ним в одно целое, лишь бы ухватиться за еще небольшое количество тепла.
Чу Хуаню было до одури холодно. Его тело то и дело дрожало и, казалось, даже чужой амулет не спасал его. Остановка бы ничего не дала, а только задержала, поэтому И Чэн предпочитал просто ускорить лошадь. Кобыла шла так быстро, как того позволяла дорога: они поднимались, было скользко из-за снега, а копыта скользили на льду, и тот иногда раскалывался и разлетался прозрачными осколками. Ветер не помогал: Хуаню он дул в спину, но И Чэну — в лицо. Последний мороза не боялся благодаря амулету, но приятного было мало. Он закутывал юношу на руках в меховой плащ и не знал, как поступать дальше, поскольку помочь ничем он больше не мог.
— Как только вернемся — займемся укреплением твоего ядра. Заодно я обучу тебя нескольким техникам, — И Чэн поглаживал юношу по спине одной рукой, второй удерживая поводья. Хуа издал невнятное мычание и носом ткнулся куда-то в район шеи, сдвинув чужой воротник. Шэню подобное положение показалось немного странным и он на секунду задумался, но потом отбросил лишние мысли и вернулся к управлению лошадью, при этом сосредоточившись на чужом состоянии. Мужчина то и дело пытался вливать в Хуа духовные силы, чтобы тот не пострадал слишком сильно из-за демонического мороза.
— Учитель? — голос юноши раздался совсем тихо. В отличие от тела — дыхание у парня было горячим, из-за чего Шэнь невольно вздрогнул. Хуа тихо посмеялся, ощутив чужую реакцию. — Если так будет и дальше — я не уверен, что вам стоит продолжать вливать в меня свои силы. Мы не доберемся до города, а вашей энергии не хватит.
— Помереть захотел?
— Я предлагаю лучший вариант.
— Засунь этот лучший вариант себе поглубже в глотку и заткнись: холодный воздух забирает больше сил, когда ты болтаешь.
И Чэн решил не скупиться на выражения. Он и без того был раздражен из-за того, что Хуа даже в его руках под действием амулета умудрялся мерзнуть. Видимо, его магия ослабла из-за более жестких условий и стала распространяться лишь на одного человека. А потому Хуань, сколько бы ни прижимался к нему — получал все меньше тепла.
В груди заныло. Хуань заерзал, чтобы переложить себе ладонь на грудь и проверить причину, но И Чэн оказался быстрее. Он влил больше духовной энергии и неровно выдохнул, оставив свою ладонь на чужой груди. Хуа нахмурился, уперся руками в чужие плечи и все же отстранился.
— Хватит. Мне не легче от того, что ты так делаешь.
— Уважение проявляй, сопляк, — И Чэн убрал руку от его груди, ткнул в лоб пальцем и тяжело вздохнул. — Я не собираюсь оставлять своего ученика замерзать до смерти. Я что-нибудь придумаю в городе. Там должно быть хоть несколько местных заклинателей. Наверняка у них что-нибудь есть.
Шэнь перехватил чужую руку и переплел пальцы, вливая очередную порцию духовной силы. Хуань обреченно простонал и уронил голову на плечо наставника, сжав зубы и пытаясь угомонить дрожь во всем теле.
Мороз крепчал. Снега по дороге становилось все больше, а ветра стали, казалось, настолько ледяными, что в самом деле могли заморозить те облачка пара, выходящие изо рта. Юноша старался лишний раз даже не дышать. Они должны были прибыть в город к вечеру, но из-за того, что И Чэн постоянно подгонял лошадь, а потом и вовсе заставил ее бежать, прибыли они куда быстрее. Стемнеть еще не успело, но сумерки уже начинали сгущаться. Луны за тучами не было, ровно как и звезд, а погода казалась настолько паршивой, что Хуань предпочел бы закрыться в подвале своего поместья — там и то лучше было. По крайней мере куда теплее, нежели здесь.
Макушки деревьев все отдалялись по мере того, насколько глубже в город направлялись Хуань и И Чэн. Люди оглядывались на них с сочувствующими взглядами, словно бы говоря: «Путники, отчего же вы не запаслись теплой одеждой?».
Понять, что И Чэн был представителем одной из школ заклинателей было несложно: на его извечно светлых небесного оттенка одеяниях имелся знак пика Жу Лин: нашивка в виде бамбука. Неприметная, но если показать на нее — сразу поймут, что человек с ней является частью одной из школ. У Хуаня имелась такая же на плече, поэтому любой заклинатель понял бы, что они ученик и наставник.
Вот и сейчас когда И Чэн остановил лошадь близ лавки кузнеца и когда тот вышел к ним, то узнал знак, не скрытый накидкой. Морозы не могли навредить И Чэну, а потому тот не нуждался в теплых одеждах, но юношу ему пришлось завернуть в несколько слоев.
Хуань был удивлен, что они до сих пор не подошли к постоялому двору. Шэнь так рвался в город, однако теперь вовсе не спешил, так где же логика? Он уже не первый раз останавливался около чего-то, и если раньше у Хуа просто не было сил поднять голову, впрочем, как и желания, то теперь его это начало раздражать.
Повернув голову в сторону кузнеца, юноша замер. Перед ним стоял дедуля с морщинистым лбом и мелкими глазками, держа длинный двуручный меч. Что ж, это было забавно, если припомнить, что в большинстве своем кузнецы выглядят... более внушительно. Чу Хуа не вслушивался в диалог, но И Чэн явно что-то спрашивал. Поэтому юноша напряг слух, дабы разобрать суть разговора.
— ...Постоялый двор не так далеко. Просто едьте прямо — там огромное здание, не пропустите.
— Благодарю. Еще кое-что: не проживают ли в этом городе заклинатели?
— Хм. Если подумать, то я видел группу людей, которые одевались похожим образом. Это по пути. Чуть дальше от постоялого двора есть здание с вывеской лекаря. Они остановились у Госпожи Мянь — она заведует лавкой с травами и вместе с тем лечит людей.
— Спасибо, — И Чэн прижал Хуаня ближе к себе и чуть склонился к нему. — Как себя чувствуешь?
Хуань молча зарылся носом в одежду на чужой груди и ничего не сказал: сил не было, а язык не слушался. Все тело словно льдом сковало и он не мог даже лишний вдох сделать. Шэнь влил еще немного духовной силы в юношу после чего погнал лошадь вперед. Он пока не мог оставить лошадь и предпочитал для начала отвести на постоялый двор Хуа, где он смог бы согреться. По крайней мере там есть горячая вода и юноша сможет отсидеться в ней.
Чу Хуа не заметил, как его мозг отключился. Очнулся он уже тогда, когда услышал голос у своего уха, призывающий его отцепиться и спешиться. Тогда, с горем пополам, Хуань смог слезть с лошади и, завернувшись в плащ посильнее, шатаясь направился к дверям здания. Мужчина, оставив лошадь, проводил его внутрь. Несколько человек подошли к ним, но сознание у юноши плыло, поэтому он так и не разобрал подошли ли к нему девушки или юноши, однако понятно было одно: люди эти подошли ради обслуживания. И Чэн, видя состояния Хуа, бросил несколько фраз и в сопровождении кого-то из компании подошедших отправился к комнатам.
Хуань прошел в небольшую комнатку и его усадили на постель. И Чэн сел на колени напротив него и заглянул в расфокусированные глаза. Юноша явно пребывал в состоянии на границе сознания и сна.
— Хуань, ты меня слышишь?
Юноша кивнул. Слабо, но этого было достаточно, чтобы убедить наставника.
— Сейчас тебе принесут горячую воду. Разденься и помойся. В воде согреешься быстро. Это здание запечатано и холод до тебя не доберется. Потом ложись отдыхать в постель, я вернусь позже. Мне приставить к тебе кого-нибудь?
Хуань помотал головой. Шэнь не был уверен, что ему стоит сейчас оставлять юношу, но снаружи осталась лошадь. Пусть все самое важное он с собой забрал, но лошадь потерять не хотелось.
— Не натвори глупостей, ладно?
И Чэн поднялся на ноги, поправил одеяния и вышел из комнаты, оставив юношу наедине с собой.
Хуань долго просто смотрел на закрывшуюся дверь. До тех самых пор, пока не раздался стук. Потом еще раз. И еще.
— Господин, вы внутри? — тонкий голос прозвучал близко, но казалось, словно бы он очень далеко. Хуань хотел кивнуть, чтобы не говорить лишний раз, однако понял, что до собеседницы этот жест не дойдет. Дверь все еще была закрыта.
— Да. Входите.
В помещение прошла молодая девушка, а за ней несколько юношей. Девушка поклонилась. В руках ее была бадья с горячей водой. Кажется, от нее даже шел пар, но перед глазами Хуа все расплывалось, из-за чего он не мог даже толком понять кто именно его навестил. На самом деле он даже не мог определить пол навещающих, но понимал, что это слуги: их одежды были одинаковы — только это помогло ему определить, что это не разбойники или кто-то из незваных гостей.
— Господин, вы плохо себя чувствуете? — девушка оставила бадью в стороне. Если бы не мягкий и тонкий голос — Хуа бы подумал, что перед ним другой молодой юноша, однако это явно была девушка.
Она подошла немного ближе и поддалась вперед, пригнувшись, словно бы пытаясь рассмотреть чужой недуг по одним только чертам лица. На ее лице почти читалась реплика, которая была в ее голове: «Красивый!» — полная восторга и счастья, что она просто взглянула на него. У Хуа не было сил ругаться или отчитывать слуг за неуважение или нарушение приличий. Он просто закрыл глаза и дожидался, когда слуги покинут комнату. Однако девушка продолжала стоять рядом: о том говорило ее тихое, беспокойное дыхание и громкий стук взволнованного сердца. Если уж Хуань слышал его, значит, что она была непозволительно близко.
— Что ты себе позволяешь? Он гость, — кто-то из юношей упрекнул ее. Девушка тут же отстранилась и явно надула губы, показательно скрестив на груди руки.
— Он ничего не понимает, — возразила девушка. — Судя по тому, что он не реагирует — его сознание в смятении и он даже не-
— Заткнись, — Хуань потер виски. Ему до сих пор было до безумия холодно, но он нашел в себе силы выдавить из себя слова. — Я на дух не переношу тех, кто стоит слишком близко, так что будь добра отойти от меня шагов на десять. Выполняй свою работу, а не домогайся клиентов.
Шокированная и пристыженная, девушка отступила. Юноши самодовольно улыбнулись, покидая комнату с целью забрать еще горячей воды. Служанка не знала куда себя деть. Не то извиниться, не то возмутиться на грубость. С другой стороны он был гостем и более того — был прав. Она позволила себе лишнее. Но он мог бы быть и помягче.
Хуань никогда бы не сказал подобного и не грубил бы, не будь он в подобном состоянии. Его сознание почти отключилось, но он все еще боролся со сном, из-за чего появилось раздражение, вылившееся в грубость. Он не был бы против, если бы она хоть до конца жизни так стояла, но хотелось побыть наедине и залезть в горячую воду, дабы смыть дорожную пыль и прогреть заледеневшие кости.
— Извините, — все, что смогла выдавить из себя девушка, тут же покидая комнату.
Когда вода была готова и в помещении никого кроме юноши не было, Хуа наконец позволил себе снять ученические одеяния, корсет и нижние одежды. В горячей воде оказалось настолько хорошо, что его почти сразу начало клонить в сон. Оперевшись на край бочки, юноша слипающимися глазами смотрел на дверь, словно бы дожидаясь определенного человека. Но мысли его пребывали в беспорядке, поэтому он даже не смог бы сказать, чего именно ждал и почему до сих пор не вылез из воды. Та, за время его пребывания в ней, успела остыть.
В один момент перед глазами все потемнело. Хуань отключился прямо в воде, закрыв глаза и все так же опираясь на край.
Разбудил юношу чужой недовольный голос. Он разлепил глаза и растерянно посмотрел перед собой. Увидев небесного цвета одежды, он еще раз раз моргнул, прежде чем его лицо приобрело яркий красный оттенок. Казалось, вода в бочке вновь нагрелась.
— Я... Заснул здесь?
Честно говоря, Хуань даже не помнил как оказался здесь. Он смотрел на лежащую комком на полу одежду, на свои руки, опирающиеся на край бочки и успевшие затечь, а потом поднял взгляд на невозмутимое лицо мужчины перед собой. Тот вздохнул.
— Я выйду. Приведи себя в порядок. Как закончишь — просто позови. Я буду за дверью.
Чу Хуа кивнул. Он наблюдал за тем, как И Чэн покидает помещение. Его взгляд проскользил по закрывшейся двери и вернулся на скомканную на полу одежду.
— Как я вообще заснул? — под нос бормотал юноша, вылезая из уже почти холодной воды. Хуань успел только надеть штаны, когда в комнату вернулся Шэнь.
— Я забыл сказать. Скоро зайдут слуги и принесут ужин. Поторопись.
И Чэн стоял в проходе, раскрыв дверь. Хуань закрыл грудь руками и поймал себя на мысли, что девушкой он не был, и стоило бы прикрывать то, что находится ниже, но он уже был одет. Видимо, из-за частого общения с женщинами он слишком многое у них перенял...
— Учитель, я понял. Не могли бы вы... Закрыть двери?
Шэнь кивнул, покинув помещение и закрыв за собой дверь. Хуа облегченно выдохнул.
В комнате было довольно тепло, но все же слабость осталась с юношей, и когда на нем уже были нижние одежды, он замер, смотря на застежки своего корсета. Как он его снял? Его пальцы едва шевелились, но он умудрился стянуть его с себя. Однако надеть было сложнее.
Потерев переносицу, Чу Хуа перевел взгляд на закрытую дверь. Он подобрал с пола ученические одежды, кинул их на кровать, после чего поднял корсет. Он придерживал его так, словно бы пытался застегнуть, что у него все равно бы самостоятельно не получилось и позвал:
— Учитель, мне нужна помощь.
Дверь почти сразу открылась. Внутрь комнаты прошел мужчина и встал напротив юноши. Он почти мгновенно сообразил причину, по которой его позвали, а потому застегнул корсет. Застежки со щелчком закрылись и Хуань повернуся сначала в одну сторону, а потом в другую, разминаясь. Металл немного скрежетал, но все было в порядке.
— Спасибо, — Хуа кивнул, прошел к постели и уселся на нее, зевая. Спать все еще дико хотелось: глаза слипались, а мысли едва ли можно было собрать в кучу.
Мужчина ничего не ответил, только бросил на постель меховую накидку, которой ранее закрывал юношу.
— Я нашел нескольких заклинателей, которые умеют накладывать печати на одежду. Если будешь носить этот плащ — не замерзнешь. Демонический холод не доберется до ядра и не будет высасывать силы.
— Хорошо, — Чу Хуа рассеянно кивнул. Он не понял ни слова из сказанного. Уловил только то, что учитель нашел еще каких-то заклинателей. Его мозги явно работать отказывались и Шэнь это тоже понимал. Одного взгляда на юношу хватало, чтобы понять, что с головой он сейчас был не в ладах.
И Чэн сел рядом на кровать и вздохнул.
— Все еще холодно?
— Нет, — Хуань покачал головой. Эту фразу ему понять удалось, пусть и не без затянувшегося молчания.
— Твои духовные силы на исходе, поэтому ты никак собраться не можешь, — И Чэн положил руку на чужой лоб, нахмурился, переложил на грудь и влил часть энергии. Но в один момент его руку оттолкнули, а сам он столкнулся с пронзительным, протестующим взглядом золотых глаз.
— Прекратите вливать в меня свои силы, — юноша цедил сквозь зубы. Слова ему давались с явным трудом.
— Без них будет хуже.
— Да плевать мне на это. Хватит тратить на меня свои силы, я буду в порядке, они восстановятся сами, — Хуань рыкнул, встал с места но, пошатнувшись, чуть не упал. В итоге ему пришлось опереться о постель рукой, согнувшись в спине. — Я не калека. Переживу.
— Успокойся и сядь. Я об этом и говорил. Ты ведешь себя не так. Искажение сознания из-за недостатка духовных сил к добру не приводит. Просто позволь мне-
— Не трогай!
Хуань отскочил от протянутой к нему руки. Он свалился на пол, не удержавшись на ногах и недовольно смотрел на мужчину перед собой. Он больше напоминал растерянного маленького ребенка, который не мог понять то, что до него пытались донести взрослые.
— Хуань...
— Я в порядке. Не прикасайся ко мне.
Шэнь не понимал как могло вливание духовных сил вызвать такую реакцию. Неужели это из-за того, что он узнал, что когда-то ядро мужчины пострадало? Теперь решил попросту отказаться от помощи?
— Ты идиот? Подойди сюда, — мужчина сводит брови к переносице, раскрывая перед лицом веер.
— Нет.
— Я дважды повторять не стану, - пусть он и сказал так, но он успел позвать его по меньшей мере с десяток раз за этот день. И каждую фразу он произносил до тех пор, пока Хуань не приходил в себя, вернув способность обрабатывать информацию.
Хуа все так же сидел на полу, сверля И Чэна недовольным взглядом. Картинка перед его глазами была нечеткая, но недовольство не заметить было нельзя.
— Я уже сказал, что не собираюсь позволять вам тратить на меня свои силы.
— Это мой выбор, а не твой. Если тебе станет хуже — вина за произошедшее будет на мне.
Чу Хуа был почти убежден, но в последний момент передумал и помотал головой. Он не хотел проблем для учителя, но если он согласится или откажется — ситуация не сильно изменится: он в любом случае доставит ему неудобства.
Шэню это надоело. Он сложил пальцы в печать и выдал команду «Сковать». Хуа только и успел заметить золотые цепи, сковавшие все его тело и слившиеся с ним так, что он даже не смог сразу понять из-за чего он потерял способность двигаться.
— Учитель! — воскликнул Хуань, поддаваясь вперед. Это все, что он мог сделать в данном положении. Золотые цепи давили на все тело, словно бы сжимаясь при каждой попытке движения. Юноша попытался встать на ноги, но он не смог даже подтянуть ни одну из них к себе. — Что вы собираетесь сделать?
Шэнь неоднозначно пожал плечами. Со стороны он теперь казался равнодушным, а на его лицо вернулась безэмоциональная маска. Хуань знал, что тот иногда возвращал ее невольно, но в данный момент она явно была призвана для того, чтобы еще больше напугать его. Сработало. У Хуа задрожало почти все тело, когда И Чэн приблизился, но вот только причиной стал не страх. Его-то он как раз не ощущал: что-то в груди подскочило к горлу и заколотилось там с бешеной силой. Хуа почти сразу отвел взгляд, когда к нему приблизились, а из-за того, что он не мог двигаться — И Чэну открылся доступ к любой части его тела. И выбор его пал именно на грудь, на ту область, где было золотое ядро.
Сев напротив юноши на колени, мужчина спустил нижние одежды, открыв плечо и часть грудной клетки. Шэнь приложил ладонь к груди и неожиданно для себя отметил насколько быстро колотится чужое сердце. Он напугал его? Что ж, так и быть.
Духовная энергия направилась прямиком к ослабевшему ядру и Хуань понимал, что дергаться смысла нет: цепи плотно держат его и все, на что он будет способен — на какой-нибудь глупый поступок.
Юноше не осталось ничего, кроме как принять свое положение и позволить Шэню поступать так как он пожелал. Тот еще какое-то время вливал духовную энергию, вслушиваюсь в ритм чужого сердца, после чего наконец отнял руку и взглянул на лицо ученика. То было хмурым, но все таким же женственным и красивым. Родинка под левым глазом привлекла его внимание и он пальцем коснулся ее. Глаза юноши широко распахнулись, когда он ощутил касание к коже на своем лице. Он растерянно смотрел на И Чэна, чье внимание сосредоточилось на этой точке. А потом тот просто убрал руку, встал и снял цепи. Хуа так и сидел какое-то время на полу, кончиками пальцев поглаживая то место, где коснулся мужчина. Подумав о том, как он выглядит со стороны, Чу Хуа поспешил поправить нижние одежды и встать.
Духовная сила в самом деле помогла: ослабевшее тело теперь хотя бы слушалось его, а сознание не намеревалось в любой момент рассыпаться осколками. Не было этой беспричинной ярости, которая на мгновение вспыхнула в нем, когда И Чэн собирался вливать в него духовные силы.
Юноша прошел к постели и осел на нее, недалеко от учителя. В его голове всплывали воспоминания о произошедшем, из-за чего его лицо приобрело слишком яркий оттенок красного. Шэнь же остался таким же невозмутимым как и раньше, но сам он ощущал себя немного странно. Он обдумывал ситуацию раз за разом, представляя то, как это выглядело со стороны. Казалось, Хуа сам слышит его мысли. Он смотрел на учителя и поверить не мог, что тот так сильно задумался.
— Как скоро принесут еду? — тихо и неуверенно поинтересовался юноша. И Чэн повел плечами. Откуда ему было знать когда там слуги соблагоизволят принести им их заказ?
— Понятия не имею. Но судя по тому, что прошло довольно много времени — они скоро принесут ее. Тебе лучше?
— А? — Хуань посмотрел на мужчину. Лучше? Ему? Только если немного, но в горле до сих пор ком застрял, а в воздухе, кажется, настолько ощутимая неловкость, что он вот-вот задохнется из-за нее. — Я в порядке. Если учитель в порядке.
— Я быстро восстановлюсь. Просто после ужина останусь для медитации.
Чу Хуа кивнул. Все медитации, которыми пичкал его наставник ни разу ему не помогли. Не более чем восстановление сил. Куда больше результатов, казалось, давали тренировки с оружием. Цин Мин словно бы делилась с ним собственной энергией, а он отдавал ей свою. Та же история была и с его луком: он прекрасно ощущал себя даже после десяти часов тренировок, если он делал это с собственным оружием.
Ожидание так и проходит в тишине. Несколько слуг заходят забрать бочку с водой, прибираются в помещении, после чего наконец приносят еду. Стол заставляют пищей, от нее идет пар и Хуа пораженно застывает. Он видел подобные блюда в родном городе и большинство из них содержат в себе столько специй, что ни один нормальный человек не сможет это взять в рот. Знал ли об этом мужчина, когда заказывал их?
— Учитель, большая часть этих блюд острая, — немного растерянно сообщил юноша, не уверенный в том, что И Чэн интересовался этим при заказе. Скорее всего ему просто перечислили кучу названий и он выбрал то, что неплохо звучало.
— Я знаю.
— А.
Хуа неуверенно кивнул самому себе, прошел к столу, когда слуги покинули комнату и сел на подушки, смотря на предоставленные блюда. Даже рис был пряным, не говоря уже о мясе. То было плотно покрыто специями, но выглядело совсем неплохо. Хуа сглотнул и дождался, когда за столик сядет его учитель. Когда мужчина первым приступил к еде, юноша накинулся на нее как оголодавший волк. Далеко от правды это не ушло: в пути он так ни разу и не перекусил из-за своего состояния, да и голода на тот момент не ощущал. Только бесконечный мороз, пробирающий его до самых костей.
— Нам стоит делать остановки для еды. Тебе нежелательно питаться один раз в сутки, — мужчина выдохнул, жуя пряный рис. Хуа рассеянно кивнул, сосредоточенный на еде. Противостоять чужим убеждениям он сейчас не желал. Если учитель считал, что ему стоит есть чаще — кто он, чтобы отказываться? По крайней мере не тогда, когда желудок бьет тревогу, а рот занят едой.
И Чэн то и дело подкладывал юноше самые острые кусочки и старался есть как можно меньше из всего предоставленного. Он пусть и заказал по большей части столь пряные блюда — здесь были и привычно постные, которые он ел куда более охотно. Юноша, случайно взяв тарелку с самой обычной отварной курицей, отщипнул пару кусочков и тут же понял, что она не была такой же острой, как остальная еда.
— Учитель, — Хуа подвинул тарелку с курицей мужчине. — Она не острая. Вот.
Шэнь кивнул. Он забрал тарелку и продолжил есть.
После трапезы юноша откинулся на пол и довольно промычал, потягиваясь. Желудок был полон,из-за чего его клонило в сон.
Хуа вернул взгляд на И Чэна: тот уже принимал нужную позу для медитации. Юноша подвинул свою подушку ближе и сел рядом, смотря на чужое сосредоточенное лицо. Обычно, погружаясь в медитацию, его учитель перестает замечать творящееся вокруг. Однажды Хуа с грохотом упал прямо у его ног во время его медитации, но тот даже бровью не повел, словно бы отключившись от внешнего мира.
Юноша, стоило ему заметить, что сейчас мужчина пребывал в похожем состоянии, нагло улегся на одно его колено, удобно устроив на нем голову. На полу было прохладно, но не так холодно, как было на улице. Хуань рассеянно смотрел на потолок, вытянув перед собой руки. Его взгляд зацепился за красную веревочку. Кажется, Госпожа Чжу что-то говорила про его выбор, про суженного и прочее. Невольно воспоминания об этом всплыли в его голове и он пытался понять, что же могло заставить подумать о нем подобным образом.
А ведь действительно, что? Он вел себя как-то непозволительно рядом с мужчиной? Почему все считают, что он влюблен в него, подобно молодой деве? Он, конечно, похож на девушку, но он ею никогда не являлся. Даже близко не было. Да, может, некоторые женские наряды ему и нравились, но только потому что они были красивыми.
А потом он посмотрел на расслабленное лицо И Чэна и застыл. Поток мыслей тоже прекратился и осталась только одна: «Красивый». Прямой нос, тонкие губы и вздернутые брови — все в нем кричало о его утонченности и у Хуа почему-то даже мысли не было о том, что его родные могли бы быть какими-нибудь бродягами. Он был похож если не на принца, то на своего рода небожителя. Но его характер был слишком приземленным и иногда порывистым, из-за чего его сложно было соотнести с этим возвышенным образом. Из-за часто сведенных к переносице бровей он выглядел раздраженным, а за веером то и дело сжимал губы и наверняка скрывал свое недовольство. Как бы мужчина ни пытался сохранять спокойствие — он постоянно проваливался прямо на глазах. Одного его взгляда хватало, чтобы увидеть настоящие его эмоции. Казалось, даже веер ему был подарен лишь для того, чтобы тот не выдал себя.
Хуань вздохнул и накрутил на палец соскользнувшую с чужого плеча прядь угольных волос. Он поднес ее к губам и слишком поздно осознал, что именно делает. Открой сейчас И Чэн глаза — и он совершенно точно не сможет объяснить свои действия. Да и что тут объяснять? Он сам не знает для чего это делает.
Хуа отпустил прядь, прикрыл глаза и задумался.
Что их ждет в той деревне? Правда ли там бушует мелкий демон, или все же предположение Чу Хуа о том, что это может быть и наследник Ледяных Земель окажется верным?
Хуань даже не заметил, как погрузился в сон прямо на чужих коленях, раздумывая над этим. Проснулся он уже когда на его голову легла чужая ладонь и стала перебирать пальцами волосы, распущенные после ванны. Хуань редко распускал их и довольно часто собирал если не в высокий хвост — то в высокий пучок.
— Учитель? — так и не разлепив глаз, позвал юноша. В ответ раздалось утвердительное мычание. Хуань так ничего и не сказал больше, продолжая лежать за чужих коленях. Он ощущал себя в тепле, защищенным. И он это чувство считал естественным и правильным: Шэнь И Чэн защитит его от всего на свете. Кажется, даже от самого себя.
— Тебе легче? — поинтересовались осторожно. Голос раздался ближе, словно бы мужчина специально склонился над ним.
— Да, но в сон клонит.
— Пошли в постель, нечего тебе на полу лежать. Заболеешь.
— Я не хочу вставать, — капризно отозвался Хуа, разлепляя один глаз и сталкиваясь с чужим внимательным взглядом. Лавандовые глаза смотрели словно бы в душу.
— Поднимайся. У меня затекли ноги.
Хуань закрыл глаз обратно и фыркнул, повернувшись лицом к чужому животу и груди. Он обнял мужчину за талию и закрыл глаза, не желая больше ничего говорить или делать. И Чэн тяжело вздохнул.
— Нам завтра отправляться в ту деревню. Тебе стоит отдохнуть, иначе я не пущу тебя сражаться.
— Я отдыхаю.
И Чэн вскинул бровь, но юноша этого увидеть не мог. Хуань молчал, продолжая лежать на полу в не самом удобном положении и почти задремал, когда его подняли на руки, отцепив от талии. Шэнь пронес его к постели и уложил на нее. Неприятно заскрипел металлический корсет. Спина Хуа часто затекала, а сейчас он вовсе ощущал себя просто отвратительно и не отказался бы от разминки, но ему было так лень, что он просто остался лежать так, как его положили, наблюдая за тем, как снимает с себя верхние одежды учитель. Оставшись в нижних, он забрался под одеяло, вытащив его из-под юноши и накрыл себя и Хуаня. Последний прижался ближе, закрыв глаза. Спать в одной постели он уже привык, да и учитель ничего против никогда не говорит, поэтому Хуа без лишних мыслей позволил себе оказаться в непозволительной близости. Заснул юноша почти мгновенно, стоило ему ощутить тепло чужого тела и ладонь мужчины на своей талии, которой он прижимал его ближе, словно подушку.