Другие и психи.
Когда была на третем курсе философии у нас появился такой предмет, как социальная философия. Не буду углубляться в подробности, перейду к главному.
В середине года у нас на практике был молодой препод. Он хоть и был примерно нашего возраста, объяснял отлично, даже лентяи начали подтягиваться. Пары он у нас вел один раз в неделю в понедельник, в остальные дни наш учитель.
И вот как-то раз он завел разговор о «плохих и хороших людях», объясняя, что таких нет. Люди не могут быть хорошими или плохими, у них может быть схожее мнение с твоим, а может быть различное. Так же все зависит от преподношение своего видения другим. В общем, вот эта вся тема. В середине пары он сказал: «Люди делятся на два типа, но, как я уже и сказал, это не "плохой" и "хороший". Так что же это за типы?». Мы до конца пары говорили об этом, однако, плавно перейдя на другую ветвь этой темы, мы немного забили на этот вопрос.
В конце урока девушка, назовём ее Лиз, спросила: «Мистер Уоллес, Вы сказали, что люди делятся на два типа, но так и не сказали, на какие. Так что?». Тогда он улыбнулся и ответил Лиз: «А вот вы над этим и подумайте. А в следующий понедельник обсудим».
Всей группой мы думали и рассуждали над вопросом учителя, строили кучу теорий, вариантов ответа, подстраивались, дискутировали друг с другом, в общем, ждали понедельника с нетерпением.
Ответ мы так и не узнали. Препода убили. Причем убил его собственный отец, который недавно вышел из психушки с рекуррентной шизофренией и неконтролируемой агрессией, появляющейся во время приступов. Как выпустили, не знаю. Парню было двадцать четыре, когда его отец воткнул в него нож двадцать восемь раз.
Все еще очень долгое время обдумывали эту ситуацию. Ответ на тот вопрос мы не знали вплоть до прошлой недели.
Прошло шесть с половиной лет, когда мне поздней ночью внезапно позвонила та самая Лиз. Чтобы вы знали, мы с ней не общались с конца универа.
Так вот, Лиз, позвонив, в трубку только тихо-тихо проговорила: «Ответ: другие и психи». После чего сбросила трубку.
Я всю ночь об этом думала, а утром мне с ее телефона позвонили врачи. Когда они сказали, что я, возможно, была последней, кто слышал ее голос, меня передернуло.
Лиз повесилась в ту ночь.
Из предсмертной записки выяснилось, что единственное, для чего она жила, была та самая загадка и, разгадав ее, она ушла.
Пиздец.