Стать лучшей, чтобы выжить

С момента моего поступления в Академию Жнецов прошёл уже год. За это время я успела изменить свой характер, стать лучшей ученицей во всей Академии и изучить много чего, касающегося моей сущности. И хотя за место лучшего ученика вообще почти никто не боролся, мне им завладеть было очень трудно – слишком много нужно запоминать, а память у меня работает на десять процентов из ста. Но это того стоило. Меня теперь уважают все преподаватели — а в их числе и начальство — за мою трудолюбивость. Даже Виктор теперь первым со мной здоровается!

И сейчас я стою на крыльце нашей Академии с золотой медалью на груди, а рядом со мной мои друзья – Алфи, Джером и Микаэль. Именно наша четвёрка является лучшими выпускниками этого года. Некоторые смотрят на нас с уважением и улыбками на лицах, другие же со злобой, завистью и лютой ненависть. Впринципе, они сами виноваты, что ленились учиться — никто им этого не запрещал. Но да ладно, вернёмся к церемонии награждения. Сейчас Виктор начнёт говорить свою речь. Боже, я ждала этого весь учебный год с его начала!

Прочистив горло, он начал говорить.

— Итак, дорогие мои оболтусы. Поздравляю вас с окончанием обучения. Желаю всем стать хорошими жнецами и не отрабатывать неоплачиваемые сверхурочные за свои ошибки. И Лира, — он обернулся на меня. — ты молодец. Извиняюсь, что недооценивал тебя всё это время. Продолжай в том же духе.

— Спасибо, учитель, — сказала с милой улыбкой я, пожав вытянутую мне руку. Мы подкинули наши шапки выпускников и заоплодировали сами себе, некоторые даже начали свистеть. Затем все собрались в одну кучу и начали обниматься. Из моих глаз полились слёзы. Даже не верится, что я смогла закончить обучение, да ещё и самым лучшим учеником, и завести столько друзей. Меня словно закинуло в сон. Прекрасный сон.

* * *

Уже прошло уйма времени. Нас ожидают в кабинете, где будут оглашать наши оценки и давать напарника на главный экзамен – сбор души, а мы не можем наобниматься. Абсолютно у всех — даже у тех бесчувственных скотин — заплаканное лицо и мокрая от слёз одежда. И только спустя ещё час мы смогли более менее успокоиться и пойти в назначенное место. Первой пропустили меня, опираясь на то, что мои результаты самые лучшие. Хотя, скорее всего, меня отправили туда, как подопытного кролика. Хех, спасибо, друзья.

Собравшись с силами, я ступила за порог кабинета. Дверь за мной противно заскрипела и с грохотом закрылась. Этот звук хлопка раздался эхом в тишине, даже не смотря на то, что помещением является небольшой кабинет с максимумом мебели.

— Здравствуй. Назови своё имя.

— Лира Аддерли, сэр.

— Да ладно? Та самая?! — жнец, стоявший напротив меня, восхищённо вздохнул, но тут же замолчал, пытаясь скрыть свою радость, хотя улыбку замаскировать у него не вышло.

— Кхм-кхм. Итак, Лира. Письмо – А. Этика – А. Практическкие навыки – ААА. Общая оценка – А.

— Это означает, что мне в напарники будет предоставлен какой-нибудь жнец с плохими оценками, чтобы я смогла обучить его?

— Верно мыслишь. Твоим напарником будет Коннор Камбэлл – он из девятой аудитории. Его общая оценка – D с натяжкой. Сможешь с ним справиться?

— Можете на меня рассчитывать.

— Тогда позови его сюда, пожалуйста, — мне два раза повторять не пришлось. Открыв дверь, я выкрикнула в полголоса имя моего напарника и попросила зайти в кабинет. В толпе показалась макушка с чёрными волосами, плавно переходящими в зелёный цвет, а после и сам парень, который лениво плёлся в мою сторону. — Живее, пожалуйста. Результаты нужно огласить ещё как минимум пятистам жнецам.

Он лишь цокнул и, токнув меня, прошёл в комнату. Я закрыла дверь и сразу же началась беседа.

— Коннор Камбэлл?

— Да, — сказал он с таким лицом, будто его привели на лекцию о правильном поведении. От одного этого вида уже хочется блевать, не то, что от его поведения. Как он вообще может так обращаться с теми, кто его старше?

— Письмо – D. Этика – F. Практические навыки – FCF. Общая оценка – D. На главном экзамене твоей напарницей будет Лира. Возражения?

— Есть. Почему я должен работать именно с ней? — я не выдержала такого нахального поведения и подошла к нему, сжав ткань рубашки и прижав его к стене, одновременно с этим подняв на невысокое расстояние.

— Ты думаешь, что Я рада работать с таким моральным уродом, как ТЫ? У меня была возможность выбрать кого-нибудь другого, и этот другой был бы только рад работать со мной в паре, но я выбрала именно тебя. А знаешь почему? Да потому что тебя нужно тренировать. С такими оценками на экзамен вообще не берут, а тебе сделали исключение. Ты – самый последний в списке успеваемости в моём классе, и меня это никак не радует. Если же ты откажешься от экзамена, то не сможешь стать квалифицированным жнецом и собирать души, как все остальные, а будешь скитаться по миру, пока тебя не примут в какую-нибудь другую Академию на повторное обучение, которое ты так же завалишь из-за своей лени. Радуйся, что тебе выпал этот шанс, — я отпустила ткань его рубашки, от чего Коннор упал на деревянный пол, тут же начиная жадно глотать воздух.

— Можете продолжать, сэр, — с милой улыбкой на лице оповестила я ректора, когда Камбэлл более-менее восстановил ритм дыхания. В ответ мне просто кивнули.

— Суть этого экзамена заключается в сборе души. На его выполнение у вас есть месяц. За выданное вам время вы должны решить, достоин ли человек продолжать свою жизнь, или же стоит забрать его душу. Вашей жертвой будет Эшли Разенграффе – вдова в возрасте сорока лет. Остальное будет сказано в Тетради Смерти. Лира, доверяю её тебе. На этом всё. — мне вручили Тетрадь и я, поклонившись в знак благодарности, взяла запястье Коннора и направилась к выходу из кабинета, попутно слушая приглушённые ругательства в мою сторону.

И вот, мы уже подходим к моей комнате, как вдруг Коннор начал вырываться. К его сожалению, у него этого не получилось. Так уж вышло, что я от природы сильнее многих в Академии, и даже некоторых в Департаменте.

— Отпусти меня!

— Зачем я должна это делать, если мне это не выгодно?

— Отпусти говорю!

— Я прекрасно слышу, что ты говоришь «Отпусти», не надо мне об этом сообщать, — открыв дверь, я толкнула парня в мою комнату и закрыла её на ключ. Ну так, на всякий случай, чтоб не сбежал.

— Зачем я здесь?! Выпусти меня!

— Будешь кричать – останешься тут до утра. Моё терпение не вечно, и я могу сорваться, а в Департаменте драки не запрещены. Поэтому умолкни, пожалуйста, и не трать свои и мои силы просто так, — парень тут же замолчал, на дрожащих ногах садясь на пол. Я достала из кармана своего кардигана Тетрадь Смерти, открывая её на нужной мне странице. — Отлично, теперь перейдём к сути. Ты здесь, чтобы обсудить со мной план сбора души сорокалетней Эшли Разенграффе. В Тетрадке сказано, что умрёт она ровно через месяц. Идя с купленными недавно продуктами, её зарежут и оставят труп гнить на улице. Из семьи у неё есть только дочка и сестра. Муж недавно умер на работе, а её родители погибли десять лет назад. Когда начнём за ней следить?

— Да хоть сейчас, мне всё равно, — ну, можно быть уверенной, что он это сказал невсерьёз. Но, раз он сказал именно эти слова, я с полной серьёзностью быстро открыла окно и, взяв парня на руки, выпрыгнула и побежала в сторону города. — Ты что творишь, дура?!

— Как «что»? Сам сказал, что хоть сейчас, — без замедления дала ему ответ, снова бегая на запредельной для человека скорости. И вот, спустя несколько секунд, мы оказались на крыше дома, где проживает наша жертва. Я поставила Коннора на ноги, отчего тот чуть не упал из-за потери равновесия, но мне удалось вовремя подхватить его. Спустившись к окну, мы заглянули в него. Эшли сидела за столом и что-то штопала на швейной машинке.

— По профессии она швея. Работает на дому, ведь не может оставить свою десятилетнюю дочь Алису одну.

— Зачем мне нужна эта информация? — проворчал этот старикашка, которого я всё ещё придерживаю, чтобы тот не упал.

— Вот тебе вроде и двадцати нет, а ворчишь и ведёшь себя на всю тысячу, словно старый дед, — он мигом заткнулся, а я продолжала наблюдать за женщиной. В соседней комнате раздался детский плач, отчего Разенграффе мигом помчалась в ту сторону. Воспользовавшись моментом, я открыла окно и проникла внутрь, тут же закрывая его, и поставила Камбэлла на пол. В этот раз он не падал, что не может не радовать.

— Веди себя тихо и ничего не трогай. Они не должны догадаться, что в здании есть кто-то, помимо них самих.

— Да-да.. — прям нутром чувствую, что он пропустил всё мимо ушей. Эх, если это всё обернётся нам боком, то получать-то наказание буду я, как главная, а не этот гадёныш. Ну, мне такое счастье не нужно, уж поверьте.

Мы прошли вслед за Эшли в сторону комнаты её дочери. Алиса стояла и плакала, держа свои ручки, сжатые в кулак, около глаз, а рядом с ней лежал кролик без головы.

— Что случилось, дорогая? — Беспокойно спросила женщина, обнимая ребёнка. Та сильнее прижалась к матери, не переставая плакать. Милая картина, если бы она не была столь печальной.

— Мама.. Питер, он.. Я случайно оторвала ему голову! — И девочка зарыдал пуще прежнего. Мать начала утешающе гладить её по головушке, рассматривая игрушку. Обычный кролик в аристократической одежде, на глазу которого находится пиратская повязка. Впринципе, сделано со вкусом. Автор этого разбирается в своём деле.

— Не волнуйся. Я починю его.

— Правда? — Блин, ну я не могу! Эта девочка – просто наймилейшее создание, которое я когда-либо встречала! Едва она услышала настолько радостную новость, как тут же начала успокаиваться. Так и хочется сжать её крепко в объятиях до смерти.

— Правда, золотце моё. Подожди пять минут, и он будет, как новенький, — улыбнувшись, Разенграффе взяла в руки тело и голову кролика и направилась к своей мастерской, тобишь с свою комнату. Сев на стул, она достала нитку с иглой и, профессионально вдев нить в ушко, начала делать аккуратные стежки. Быстро пришив голову обратно, женщина тут же понесла игрушку обратно своей дочери.

— Розовые сопли... — хмыкнул Коннор, закатывая глаза. А вот он совсем не милый! Скорее, полная противоположность этого качества.

— Знаешь, если бы у тебя были дети, ты бы тоже делал для них всё, чтобы они были счастливы. Эта женщина разрывается между работой и дочерью, а ты этого просто не можешь понять, бесчувственная ты скотина.

— Слушай, я пришёл сюда работать, а не сочувствовать тяжёлой участи людей.

— Ты прав, но чувства людей тоже важно понимать. Без этого невозможно решить: спасёт эта душа мир или же нет. Не отвлекай меня, — закончив на этом наш разговор, я вернулась к наблюдению за этой семейкой. Думаю, на это занятие придётся потратить весь оставшийся день. Эх, нелегка жизнь жнеца..