5. Толик и доверие.
– А мы куда сейчас? – Артём спрашивает абсрактно, не ставя своей целью действительно содержательный ответ Влада, вместе с которым они подошли к проезжей части и припаркованной неподалёку машине Череватого. Краснову было в хорошем смысле всёравно, куда будет лежать их путь, во сколько они приедут в дом Шепсов, когда уснут и в каком состоянии будут - он доверяет Владу на все сто процентов, готов буквально как в детской игре на доверие упасть назад с полной уверенностью в том, что Череватый подставит руки и поймает его, придержит под спину.
– Тебе хочется куда-то в определённое место или без разницы? – после того, как Череватый закинул портфель на заднее сиденье, он в привычном жесте открывает Артёму переднюю дверь авто и, стоит только Краснову сесть - несильно, осторожно захлопывает её. Эта невозможная любовь и аккуратность Влада к машине искренне смешила Артёма всегда, когда он только мог её наблюдать: "Детский травматизм" ‐ всегда оправдывает он Череватого, ведь проблемы с деньгами в семье бывшего одноклассника - это прямо таки отдельная Римская Империя, имеющая прямое влияние на реальное положение дел. Артём только начал думать над ответом, перебирая в голове памятные и интересные места, в которые можно заехать во-первых, в первый же день прибытия на Родину, а во-вторых - в достаточно позднее время, уточнять которое через телефон ему в западло. Пока он думает, второе переднее сиденье, только уже водительское, оказывается занято, правда, есть одно "но". Огромное "НО" - дверь закрыта резко, с характерно громким звуком и такой приложенной силой, что, кажется, машина чутка качнулась.
– Такой красивый, почему один? – Влад перестаёт быть похож на себя: ехидная улыбка-оскал, и взгляд потемневших глаз, практически чёрный оттенок которых сильно отличается от обычного цвета радужки Череватого, различимый даже в полумраке без включённого спереди света, направленный в сторону сидящего рядом Артёма.
– Толик, какой стыд, годы идут, а шутки всё такие же низкопробные, – Краснов был готов к этому, он улыбается и жмёт руку скалящемуся Владу, которого только что назвал Толиком. Артём ведёт себя расслабленно, словно ничего экстраординарного не случилось. И в реалиях Краснова всё действительно обыденно ‐ так называемый "Толик" и резкое, частично физическое переключение Череватого на того, с кем разговаривает Артём на данный момент - огромнейшая побочка их совместных практик, называемая демоном, имеющим, для упрощения коммуникации с единственным знающим о нём и о заключённом между нечистью и Владом договоре, имя. Если говорить честно, то Череватый буквально продал душу дьяволу и заключил договор с условием подселения сущности самому себе ради достижения собственных целей, поэтому и вынужден теперь раз в неделю уступать свою физическую оболочку тому, к кому так спокойно обращается привыкший и прошедший все стадии принятия, Артём. Изначально Краснов шугался от Толика, а после случилось то, что случилось, – Я думал, что уже не дождусь тебя сегодня. Ты насколько в теле Влада? – Артём говорит, не убирая улыбку с лица. За такой большой промежуток времени, что они с Владом (и Толей) не виделись, Краснов успел соскучиться по безумному приколу с сущакой Череватого, вылезающей из него в ненужные моменты и создающей такие ситуации, которые даже вынужденному экстремалу-Владу, попадающему во всё, что только можно, не снились.
– Часок у нас точно есть, Тёмка, не переживай, бл*, – Толик, находящийся в теле Влада, так же улыбнулся и, быстро разбираясь с управлением транспортным средством, выехал на дорогу, прибавляя газу гораздо больше, чем положено и разрешено в ночное время, даже без учёта нахождения за городом и отсутствия камер, – Поэтому, спрашивай, всё расскажу. Ты сам-то как, не заебал Влад тебя своей адекватностью и периодическими заскоками? – сущака уже уверенно крутила руль одной рукой, выспрашивая у Краснова личные моменты без всякого смущения. В целом, с учётом возможности Толика пользоваться памятью Влада (и невозможностью делать это наоборот - Череватому смотреть память Толи), Артём не очень понимал смысл задавать такие вопросы, но, возможно, Толя просто пытается разговорить его, что ж. Стоит пойти на предложенную тему. А ещё Краснов быстро перестраховывается, пристёгиваясь ремнем безопасности и придерживаясь опущенной рукой за выемки в двери авто с его стороны, предназначенные для бутылок и прочего барахла.
– Дела зашибись, а Влад нет, не заебал, понятное дело, – быстро заканчивает с ответами Артём, становясь чуть серьёзнее и переключаясь на то, что он точно хотел бы узнать у Толика, – Ты же догадываешься, о ком я спрошу, верно?
– Про Илюшку, да? – Толя прибавляет скорость, Артём не рискует смотреть на спидометр и кивает, с силой хватаясь за выступ ‐ машина слегка подпрыгнула, скорее всего, из-за кочки на дороге.
А вот про Илюшку стоит пояснить. Илья Ларионов, он же - Ларионов, Илюшка, Илья - одногруппник Влада, живущий с ним в одной комнате в общаге и вызывающий определённого рода подозрения у Артёма. Этот парнишка из Алтайского края, приехавший учиться и активно увлекающийся чем-то средним между эзотерикой, иллюзионистской наукой и фокусами, был верным спутником Влада во множестве его проделок, но спустя пару минут мог разругаться с ним в пух и прах, даже иногда выбрасывал вещи Череватого в окно. Илья - сущий логический кошмар для Краснова, пытающегося понять реальный мотив, исключать наличие которого нельзя - Ларионов, бл*ть. Были случаи, когда он выходил своими вопросами на близость Влада с магией, были моменты, когда Илья задавал лишние вопросы про Артёма, но это всё ничего, ведь присутствовало и то, что Краснов ему точно не простит - это вопросы про семью Череватого, про его родителей. Ларионов своей навязчивостью и очевидно лишними, может быть, даже непреднамеренными вопросами, заставлял Влада частно крутиться как белку в колесе, придумывая и раз за разом дорабатывая детали существующей, относительно хорошей легенды, что бы та не трещала по швам от тонких, словно иглы, вопросительных слов Ильи, боющих в не до конца продуманные аспекты истории. И именно о нём хотел спросить Влада Артём ещё тогда, когда они шли на тусу, вот только тема не подвернулась, поэтому пришлось узнавать косвенно.
– Ничё особо нового, кроме того, что они вдвоём недавно лазили на ёб*ный заброшенный завод и там Илюшка наш снова пытался вывести Влада на личное, – пока Толя говорил, Артём нахмурился, не смотря на нарастающую от неспадающей скорости панику, – Но ты не ссы, не про родителей. Про тебя доёбку устроил: а что, а где, а когда, а почему вы ночью болтаете, а что ты как в телефоне часто, еб*рёк тебе он что ли. Влад его тогда чуть не убил грешным делом, но так - ничего смертельного, – Толик усмехнулся, – Помогло только то, что пошёл слушок по общаге, что Илюшка всунул девке какой-то, то ли первачке, то ли чё. Скандал только начался, и мы съебалися оттуда, досада сраная, – ещё одна не значительная особенность и отличие Толика от Влада - это обилие матерных выражений. И Толя ими не брезгует, в отличие от Череватого, ругающегося меньше.
Новости Артёму не слишком понравились, но новости про возможную пассию Ильи успокоили - вполне может быть, что, как сущность Влада не скажет, наличие женского полового органа под рукой отведёт фокус внимания Ларионова от Череватого.
– Плохо, конечно. Хорошо, что выкрутился, потому что этот чёртов Илья меня вымораживает, – Артём говорит это, скрипя зубами, откидывается назад на спинку кресла всем телом, слегка ударяясь о его поверхность, – По самое горло. В каждом созвоне, в каждом кружочке. Меня бесит не то, что он с Владом, меня бесит то, что он копает под него, – подъехало высказывание. Краснов говорил об этом Владу, но тот не может просто чисто логически отбиться от собственного соседа, от его замашек, направленных не только в сторону Череватого, но и в сторону всей бл*дской общаги, в которой он доколёбывает своими точечными, глупыми вопросами, что ситуация вынужденного бессилия страшно бесит уже даже Артёма, который раз за разом слушает истории Влада об очередной недолеланной драке с Ларионовым из-за его сильной доставучести. Чёрт бы побрал ёб*нного Илью, что бы его выгнали нахуй с общаги за секс с первокурсницей.
– Да не кипишуй ты так, он просто дурак, чего ты каждый раз взъедаешься. Ничё он Владу не сделает, – чуть серьёзнее выразился Толик, явно стараясь остудить пыл подгарающегося глубоко в душе Краснова. Не смотря на свою формальную принадлежность к нечистому роду, сущность так же была привязана к Артёму, как и её носитель, и из-за этого сделать плохо Краснову не могла, даже в этой ситуации пытаясь помочь ему. Столько общих практик, столько диалогов во время физического владения телом Череватого - у Толика просто не было выбора, что бы не начать нормально относиться к Артёму.
– Заеб*л он меня, – с откровенной злобой, чуть обиженно, очевидно, на безвыходную ситуацию с Ильёй, проговорил Краснов.
И именно в этот момент Толика переклинило, он придумал, чем можно быстро отвлечь Артёма и повеселиться, сделав всего лишь одно действие.
– Тём, ты так за дверь держишься...неужто скорости боишься, а? – Вроде как в понимающем жесте, Толя сбавляет скорость. Они больше не несутся вдоль поросли деревьев и кустов за городом с неадекватной скоростью, что позволяет Артёму расслабить руку. Толя даже радио...нет, это плейлист Влала, Краснов никогда не спутает его вкус в альтернативе с чем-то другим. Становится спокойнее.
– Да, есть момент. Никогда не знаешь, какая поездка закончится аварией, – успокаивая себя юмором до стабильной отметки, говорит Краснов, ощутимо расслабляясь и уже спокойнее облокачиваясь спиной на спинку сиденья. Он доверяет Толе в моменте.
– Понял. А помнишь, Влад всегда говорил тебе жить жизнь на полную катушку? – Толик начинает хитро улыбаться и прибавлять газ. Кажется, Артём забыл, что не смотря ни на что, этому чёртовому ублюдку в физическом теле Влада доверять абсолютно НЕЛЬЗЯ, – Помнишь, что страхи перебарываются глобальным давлением на причину страха? – Толя смеялся, не глядя на реакцию дико паникующего Краснова. Они могут разбиться сами, могут умереть в результате этого, могут разбить машину в хлам. Внутренне матерясь про себя, он, чувствуя давление от скорости, хватается за держатель рядом с окношком, расположенный на своеобразном потолке машины, пока есть такая возможность. Потому что дальше её, под действием скорости, не будет больше.
Идиот, забыл о том, что такое Толя и что с ним можно, а что нельзя, твою мать. Ёб*ный в рот, надо было так облажаться.
– Толь, сбавь скорость, – пытается всё же, выкрутиться Краснов, но всё бесполезно.
– Твой страх рационален только потому, что ты никогда этого не пробовал. И это пора исправить! – почти мурлычек демон. Артём сглатывает, его потряхивает от напряжения, – Готов? – с улыбкой спрашивает Толя, и, даже услышав громкое "нет" неаколько раз со стороны Краснова, врубает музыку на максимум и нахуй вдавливает педаль газа ногой в пол машины.
Любимый исполнитель Толика - Моргенштерн, признанный иноагентом в Российской Федерации (в которой, к своему великому сожалению, находится Артём), словно, бл*ть, угадав ситуацию, исполнял фит со Славой Мерлоу - "Быстро" на максимальной громкости, глуша Краснова, который находился в дичайшей панике, тотальном напряжении и смятении.
"Громкость на 100 - не услышу твои визги"...
Обилие переполняемых Артёма эмоций больше не может находиться внутри него - скорость огромная, сущность свернула на встречку, да, поздно, да, темно, но сдерживаться сил больше нет никаких - он кричит срывая голос, ругается. Вечная сдержанность оборачивается единственной возможной реакцией, кроме панички, Краснов же буквально занимается "душевным стриптизом", который так осуждал в других людях на протяжении всей жизни - открываться всем подряд, выворачивать душу до искренних, полностью вскрытых эмоций - это отврательно. Но раз за разом сначала Влад, а теперь Толик открывают закрытые границы сознания Артёма то соучайно, то нарочно. Затормозить Толю хоть чем-то от издевательств над собой у Краснова не выйдет, тот лишь смеётся, подпевая любимому рэперу и будто специально наезжая на каждую кочку. Артём выпускает негатив как может, кричит так громко, как, кажется, никогда не кричал даже специально, ведь больше не может...стресс...В любой момент может вывернуть машина из-за любого заворота и не факт, что сущность не свернёт в транспортное средство нарочно, создав столкновение.
И тут какая-то машина действительно выворачивает, едет им навстречу. У Артёма ёкает сердце, уходит в пятки. Он пытается докричаться до Толи, ведущего авто целенаправленно в сторону другой машины, толкает его в плечо - но всё бесполезно. Краснов не может сделать ничего. Он бессилен. Толя преследует машину, искренне пытающуюся свернуть и уступить дорогу, едет буквально на неё. До столкновения считанные секунды. Артём закрывает глаза и автоматически закрывается руками, готовясь к худшему и уже ожидая собственной смерти с острой косой за спиной. Он хотел умереть от старости на собственном ранчо, в кругу домашних животных и рядом с Владом. Дурацкая мечта, не смотря на собственные отрицания романтического образа жизни. Глупость. В голове проносится вся жизнь, пара сантиметров и Краснова больше не будет.
Воздух сжимается и щёлкает. Уверенные движения Толи сменяют упавшие с руля руки Влада, открывшего глаза буквально за секунду до столкновения. Судорожные, цепкие движения пальцев, крепко взявшихся за руль и с лихвой крутанувшие его в противоположную сторону от машины, несущейся навстречу. Автомобиль поддаётся - резкий поворот в миллиметре от чужого бампера, вылет с дороги в какие-то кусты. Постепенное снижение скорости, учащённое дыхание, слегка подрагивающие руки от напряжения. Плевать уже на сохранность машины, чёрт бы с ней. Он выключает музыку, в машине резко становится тихо.
Артём смотрит во все глаза на то, что происходит, не в силах двинуться, пока Влад не затормозит наконец-то, окончательно. Он в безмолвном шоке наблюдает за тем, как Череватый постепенно снижает скорость ещё с того момента, как они вылетели с дороги. Краснов тогда оикрыл глаза и ожидал увидеть кровь, почувствовать боль, смутно разглядеть сильные повреждения машин, но нет. Они с Владом едут по загордному ландшафту. Постепенно тормозя. Осторожно.
Опа. Сейчас скорость достаточно низкая, ещё немного. Тормоз. Машина встала на небольшой ровной полянке.
– Толя? – чувствуется оставшаяся встревоженность в голосе, но Влад говорит относительно спокойно, тихо. Боится спугнуть итак уже в усмерть перепуганного Краснова...как же тяжело...Как они оказались на дороге? Какого хрена в секунду от аварии? Почему Толя опять перешёл в физическое тело Влада не спорсив? Какого хера сущность делала за рулём? Где они вообще? У Череватого много вопросов, но он задаст их потом.
– Спасибо, – поверх заданного вопроса, без упрёка шепчет Артём в ответ, утыкаясь лбом в плечо Влада от лишней нервной нагрузки. Страх к скорости с быстрой реакцией Череватого точно бы пропал, но не нужно же было решать всё радикальным "клин клином вышибают"...Но как же Краснов благодарен Владу, словами передать сложно, поэтому он идёт на физический контакт, незначительный по сравнению с человеческими возможностями и тем, как могут взаимодействовать между собой другие люди, но имеющий своё значение между ними двумя. Иногда действия говорят куда больше, чем любые слова, ведь к кому-то другому Артём, настолько морально ослабленный и выдохшийся, успокаивающийся после сильнейшей нервотрёпки, вряд ли бы пошёл. Он возвышенный, конечно, ему нет дела до мирских проблем в его парадигме реальности, наполненной поэзией и сплошной учёбой. Краснову нет дела до "душевного стриптиза", он никогда таким на занимается, о нет. Но эти слова перестают иметь вес рядом с Владом, который сотней пройденных вместе ситуаций доказал, что достоин видеть, понимать и чувствовать чуть больше, чем другие.
Они стоят на какой-то поляне, где-то на отшибе, походу, грёбанного леса, чуть не попавшие в аварию, в полной тишине.
– Поехали домой, Тём? – коротко и тихо предлагает Череватый.
– Поехали, – со слабым кивком подтверждает Артём, отстраняясь от плеча Влада и облокаичваясь на спинку своего сиденья без опаски, понимая, что дико скоростного перфоманса больше не случится.