Глава 4. Жвачка и подлость.
Маринетт
Я снова перевела будильник на 5 минут позже. И сделала я это раз восемь, не меньше. Вчера я поздно заснула, собирая вещи для переезда. Легла я в кровать около полуночи. А моему организму шесть часов сна — это мало.
Я молниеносно приняла душ, почистила зубы и привела в порядок свои волосы. По-моему, высокий хвост смотрится очень даже ничего… 7:43. Автобус через две минуты, а я ещё не одета. Если упущу его, то придется заняться пробежкой. Причем довольно бодрой.
Тёмные джинсы, белая рубашка, чёрные кеды. Пригодятся для бега, если я упущу свой шанс насладиться красотой утреннего Парижа из окна автобуса. Выглянув на улицу со своего балкона, замечаю мое спасение — маршрутное транспортное средство подъезжает к остановке. Надо бежать! Я схватила сумку и, перепрыгивая через ступеньки, спустилась на первый этаж. Через пекарню я не пойду — мама с папой уже с раннего утра на ногах. Сейчас аккуратненько проберусь к чёрному выходу, даже никто и не заметит…
— Маринетт, ты снова проспала?! — мама вышла из кухни в фартуке, перепачканном мукой. — Мама? Доброе утро, как спалось? — Мари… — И я тоже люблю тебя, мамочка! — я порывисто поцеловала ее в щеку и побежала к выходу. — До встречи!
Я запрыгнула в автобус в последнюю секунду. Села около окна и погрузилась в свои мысли. И были они о блондине. Да-да, именно об этом смазливом, самовлюблённом и эгоистичном болване. Он даже не удосужился извиниться! И как так случилось, что он сын моего любимого дизайнера и теперь ещё мой одноклассник?..
Адриан
Я зашёл в класс и поздоровался с ребятами. Кто-то помахал мне рукой, кто-то кивнул в ответ. Нино — кстати, классный пацан — подошёл и пожал мне руку. — Адрикинс, утречко, — помахала мне Хлоя. Меня раздражает это её «Адрикинс». Одно дело называть меня так, когда мы детьми были, и совсем другое — когда нам по 18 лет. Хлоя активно двигала челюстями, жуя жвачку. Затем она достала её и бросила на стул. Мерзкая тянучка приклеилась к краю стула, но от этого не легче, потому что это стул… Маринетт?
— Хлоя, что ты делаешь? — возмутился я. — Девчонке, которая тут сидит, нужно преподать урок. Она ухмыльнулась и прошлась, виляя бедрами, к своей парте.
Нет, это не дело. Чем эта синевласая заслужила такой…подарочек? Я присел на корточки. Мда, эта мерзость ещё и арбузом пахнет. Надо это отодрать. — Ты в своем уме?! Я резко обернулся. Только. Не. Это. Прямо напротив меня стояла Маринетт.
Маринетт
Стоило нам с Алией зайти в кабинет, как я стала свидетелем такой картины: этот придурок приклеивает жвачку к моему стулу! Это как понимать вообще?! — Ты в своем уме?! — на повышенных тонах произнесла я. Блондин резко обернулся и уставился на меня своими зелёными глазами. Если бы я обладала способностью убивать людей взглядом, этот идиот умер бы прямо здесь и сейчас! — Стой, ты не… — Что я тебе такого сделала?! — ребята смотрели на этот спектакль, в кабинете повисла тяжёлая тишина.
— Между прочим, это ты пролил на меня кофе, и тебе следовало бы извиниться. Но вместо этого ты берёшь и опускаешься до уровня… до такого уровня! Это подло! Я швырнула сумку на парту и достала из кармана на молнии несколько влажных салфеток. Я оторвала жвачку и скомкала её вместе с салфетками. — Дай мне сказать… — в его голосе слышалось отчаяние. Конечно, я ведь помешала ему осуществить его план да ещё и поймала с поличным! Я, не глядя, бросила комок в сторону мусорного ведра у двери. Судя по звуку, я попала. — Я не хочу с тобой говорить.— отрезала я, глядя ему прямо в глаза. Мы неотрывно смотрели друг на друга. Я с яростью, он… Да я даже не могу прочесть эту гамму эмоций в его змеиных глазах!
Нашу борьбу взглядов прервал зашедший в класс учитель химии. — Ребята, доброе утро! А что здесь происходит? — Мадам Менделеева смотрела то на меня, то на блондина. — Ты, должно быть, новенький, Адриан, кажется? Блондин, не отрывая от меня взгляда, кивнул учителю. — Прекрасно, я Мадам Менделеева, учитель химии. Можете занять свои места, ребята, звонок задерживают. Я вытащила из сумки учебник, тетрадь и ручку. Я села на этот злощастный стул и сконцентрировалась на том, что говорил учитель. Этот придурок не заслуживает того, чтобы я ещё свои нервные клетки угробила. Но стоило мне открыть учебник, как я снова ощутила на затылке взгляд, от которого у меня побежали мурашки.