Ещё свидимся
для меня важно
чтобы вы оставляли
звезды и комментарии,
этим вы помогаете продвигать
историю, и мне от этого
безумно приятно, спасибо❤️
___________________________________
Пары наконец-то закончились, и я почувствовала, как напряжение медленно стекает с плеч, словно кто-то снял с меня усталость. Я собирала свои вещи медленно, чуть задумчиво, закрывая тетрадь, поправляя узел на шарфе, засовывая в сумку ручки, которые вечно оказывались разбросанными по всей парте. Алина нервно переминалась рядом, будто каждую секунду боялась опоздать куда-то, куда я даже не пыталась торопиться.
— Полин, давай быстрее, — снова поторопила она, закатывая глаза, но в голосе слышалась теплая забота.
— Всё, всё, — пробормотала я, застегивая сумку.
И мы наконец вышли. Коридор был пустой, и только наши шаги отдавались глухо и лениво, как будто уник сам устал от этого дня.
Когда мы вышли на улицу, меня будто обдало другим воздухом — свежим, темным, зимним. Уже успело заметно стемнеть, и город лежал в легкой снежной пелене, в которой каждый фонарь казался размазанным светлым пятном. Снег падал тихо, мелко, будто пытался меня укутать, забраться в волосы, на ресницы, на пальто.
— Давай я тебя провожу, — предложила Алина, глядя на меня внимательно, как всегда.
Я покачала головой, чувствуя легкую благодарность за её настойчивость.— Я дойду сама.
Она пожала плечами, не споря, хотя я видела, что хотела. Мы обнялись, на секунду дольше, чем обычно, будто обе чувствовали какой-то странный холод вокруг.
— Позвонишь, когда дойдешь, — пробормотала она и пошла в сторону остановки.
Я развернулась и пошла в другую сторону. Снег падал всё сильнее, и шагать становилось труднее, будто каждая снежинка решала лечь прямо под ноги. Я чувствовала, как он цепляется за ботинки, как мерзнут пальцы внутри перчаток, как воздух обдувает щеки прохладой. Но в этом была какая-то своя красота — улица, по которой я шла почти каждый день, сегодня казалась новой, другой, будто прятала под снегом всё старое, оставляя только белую, хрустящую свежесть.
Фонари светили мягко, растекаясь по снегу золотистыми пятнами. Машин почти не было, дома стояли темные, молчаливые, будто просто наблюдали за мной из своих заснеженных окон. Я слышала только свои шаги и то, как снег хрустит под подошвами.
Мне было тяжело идти, не физически даже, а как будто этот вечер что-то давил на плечи, прижимал к земле. Может, из-за темноты, может, из-за тишины, или из-за того странного ощущения, будто кто-то наблюдает за мной издалека, сквозь снежный туман.
Дышать было холодно, но я уже привыкла к этому, обычный зимний вечер, обычная дорога домой. Я просто шагала вперед, слушая хруст под ботинками, пока вдруг... не услышала что-то странное.
Сначала это был будто глухой звук, неразборчивый, будто ветер игрался с какими-то голосами. Но через секунду я различила крики. Настоящие, резкие, и шли они как раз из той части улицы, куда мне нужно было идти.
Сердце у меня дернулось, будто его кто-то взял и резко сжал.
Господи.
Я услышала ещё один крик, уже более отчетливый — голос сорвался на просьбу о помощи. От этого по спине побежали мурашки, но ноги сами ускорились. Снег мешал, цеплялся, делал шаги тяжелее, но я упрямо шла вперед, потому что уже не могла просто остановиться и уйти.
Когда я почти добралась до источника звуков, то замерла на секунду. Передо мной, чуть дальше, под слабым светом фонаря, трое парней избивали кого-то, кто уже почти не мог поднять голову. Их движения были резкими, грубыми, яростными — я слышала удары даже сквозь снег.
Я оглянулась, лихорадочно пытаясь найти хоть что-то. И заметила на обочине массивный кусок льда. Не думая, схватила его так быстро, будто делала это всю жизнь, и кинула в ближайшего из них. Лед с глухим звуком ударил по спине одному из парней.
— Вы что, ненормальные?! — вырвалось у меня громко, почти сорвав голос.
И как будто по команде они остановились. Все трое. Медленно, синхронно и повернулись на меня.
Я почувствовала, как внутри что-то сжалось, как холод поднялся от ступней к груди. Страх накрыл резко, ледяной волной. Но я стояла прямо, как будто меня держала какая-то последняя капля смелости, и делала вид, что мне не страшно. Хотя горло уже стояло комом, будто не давало дышать.
Один из них — самый высокий, плечистый, в черной куртке сделал шаг ко мне, будто хотел сразу сократить расстояние до нуля. Но я не двинулась, ни на сантиметр. Я стояла так же ровно, будто мой страх был прибит гвоздями где-то внутри, и выйти наружу ему было запрещено.
Он подошёл так близко, что я почувствовала запах табака от его одежды. На лице появилась наглая, самоуверенная ухмылка.— А ты зачем, крошка, лезешь не в свои дела? — протянул он тихо, будто ему было даже весело.
— Потому что вы звери, — сказала я ровно, не моргая. — И неадекватные.
Его губы снова дернулись, уже шире. Он медленно поднял руку и без спроса поправил прядь моих волос, будто имел на это право. Я дёрнулась назад, резко отшатнувшись от его пальцев, словно они были чем-то грязным. И заставила себя смотреть прямо ему в глаза с презрением, которое я даже не пыталась скрыть.
Что-то в моем взгляде его действительно сбило. Он слегка приподнял бровь, как будто не ожидал увидеть во мне ни смелости, ни этот вызов, ни гордость, которая не собиралась сгибаться перед ним.
Он наклонил голову, разглядывая меня так, будто пытался понять, что за чёрт стоит перед ним.
— Дерзкая...Ладно. — протянул он, цокнув языком. — Иди своей дорогой, пока я добрый.
— Нет, — ответила я без раздумий. — Я не уйду, пока вы не отпустите того парня.
Он рассмеялся, громко, с каким-то диким удовольствием, будто я рассказала ему самую глупую шутку в мире.
— Ты мне ещё правила диктовать будешь? — он шагнул ещё ближе, и теперь между нами было буквально дыхание. — Скажи спасибо, что я тебя просто отпускаю.
— Ты думаешь, ты слишком крут? — голос у меня дрожал от злости, но не от страха. — Думаешь, твои поступки делают из тебя какого-то ахуенного типа?
Я подняла подбородок чуть выше.— Да ты ничто... если ведёшь себя так с людьми.
Его улыбка исчезла. Полностью. Словно я сорвала маску, которую он привык носить.
Он уже раскрыл рот, видно было, что хотел что-то сказать. Но вместо этого он просто задержал взгляд на моих глазах чуть дольше, чем нужно, будто что-то пересчитывал во мне заново.
Его голос прозвучал ниже, спокойнее, почти холодно:— Окей... но мы ещё свидимся. Обязательно. И ты ответишь за свои слова.
Я подняла голову ещё выше, так, будто на мне корона.— Вперед. Неотменно.
Он коротко, едко рассмеялся — так, будто я его сама развлекла одним своим существованием. Махнул рукой своим, даже не глядя на них, и двое сразу отступили, будто ждут его жестов как команды.
Я, сохраняя милую, почти издевательскую улыбку, развернулась от него и пошла прямо к тому, кого они избивали. Парень сидел в снегу, опираясь руками о землю, тяжело дышал и сплёвывал кровь на белый наст.
Я присела рядом, осторожно подхватила его под локоть.— Ты в порядке? — спросила мягко, но быстро, потому что руки у него дрожали.
— Да... да, спасибо, — выдохнул он, пытался подняться сам, но я всё равно поддержала.
— Идти сможешь? — я смотрела на него внимательно, проверяя взглядом, не кружится ли он.
Он махнул рукой, мол, справится. Но было видно, что ноги его едва держат.
— Сядь, — я подвела его к ближайшей лавке. — Отдышись.
Когда я подняла глаза, тех троих уже не было, улица выглядела так, будто они растворились в снегу. Только следы остались, да ощущение, как будто воздух всё ещё хранит их смех.
Парень благодарно кивнул.— Ещё раз... спасибо. Правда.
— Ничего, — сказала я, поправляя его шарф. — Главное дойдешь домой. Осторожнее.
Он снова кивнул, и я легко сжала его плечо перед тем как отойти. Снег всё так же падал, тихий и мягкий, будто пытаясь стереть происходящее на моих глазах.
Я развернулась и пошла вовремя домой, шаг за шагом, чувствуя, как в груди всё ещё дрожит адреналин, как ладони отпускает холод, и как мои собственные слова эхом звучат в голове: Неотменно.
И в этот момент я подумала... что он точно это запомнил.
Я дошла домой быстрее, чем ожидала, будто ноги сами знали путь и тянули туда, где тепло и свет, где не пахнет страхом и снегом. Возле подъезда я чуть передохнула, сделала глубокий вдох и достала ключи. Пальцы всё ещё были холодные, ключ никак не хотел попасть в замок, но наконец щёлкнуло, и дверь мягко поддалась.
— Вик, я дома! — крикнула я, переступая порог, стряхивая с волос последние хлопья снега.
— Я на кухне! — откликнулась она, громко, будто ждала меня.
Я сняла куртку, сапоги, аккуратно поставила сумку у стены. Пальцы дрожали, от холода или от того, что произошло на улице, я сама не понимала. Резко прошла в ванну, включила воду, быстро, почти нервно, помыла руки — хотелось смыть этот вечер с кожи, хоть немного.
Потом направилась на кухню.
Вика сидела за столом, с сигаретой в руке, расслабленная и такая довольная, будто выиграла миллион. Улыбка на лице — широкая, хитрая.
Я присела напротив, сложив руки на столе.— Чё такая довольная? — спросила я, приподняв бровь.
Она не ответила сразу. Вместо этого резко встала, в пару шагов оказалась рядом, обняла меня крепко-крепко, почти встряхнув.— Полинааа, — выдохнула она, сияя. — Скоро всё изменится.
Я изогнула бровь ещё сильнее.— Всмысле? — я смотрела на неё так, будто она сейчас скажет что-то совсем безумное.
Вика вернулась на свое место, стряхнула пепел, села так уверенно, что стало ясно — она давно что-то продумывала.
— Всё я придумала, — сказала она, глядя на меня так, будто открывает какой-то секрет.
— Сестра... — я уперлась локтями в стол. — Не пугай меня и говори уже.
Она щурится, ухмыляется, будто смакует момент.— Я придумала план, — сказала она спокойно, почти торжественно.
И у меня в груди что-то дёрнулось — от предчувствия, что ночь только начинается.
Вика затянулась сигаретой, выпустила дым в сторону окна и, будто между прочим, сказала:— Помнишь, я тебе говорила, что один Костя за мной бегает?
— Ну? — я скрестила руки, заранее понимая, что сейчас будет какая-то хрень.
Она медленно, с довольной улыбкой кивнула, будто раскрывает мне секрет века.— Он, оказывается, главный в Универсаме.
Я прикрыла глаза ладонью, сделала глубокий вдох, потому что уже знала: Вика сейчас сама себя похоронит, но будет счастливая, будто выигрывает приз.
— И что ты хочешь этим сказать? — спросила я устало.
Она поставила ладони на стол, наклонилась ко мне, глаза блестят, как у ребёнка, который придумал, как украсть конфеты.— Ну как же, Полина... — растягивает она слова. — Ты понимаешь, какая жизнь нас ждёт, если я приму его ухаживания?
Я хлопнула ладонью по столу.— Да знаю, — сказала резко. — Нас ждет пиздец, Вика. Не впутывайся в это. Ты вообще понимаешь, что это за люди?
Она закатила глаза так мощно, что я удивилась, как у неё зрачки не завернулись в затылок.— Да Господи, Полина... — протянула она. — Ты же сама дружишь с Вахитом. Он же тоже оттуда. И что?
— Я его давно знаю, — сказала я спокойно, но твёрдо. — И он в душе нормальный человек, просто... не туда свернул. Вика, это другое. Это всё другое.
Она снова закатила глаза, откинулась на спинку стула и выдала:— Это идеальный план. Ты только представь: стабильность, связи... Видать, и замуж выйду за него, если всё нормально пойдет.
— Ты с ума сошла? — я смотрела на неё, как на чужого человека. — Вика, ты ведешь себя как ребёнок. Ты даже не понимаешь, во что лезешь. Это не ухаживания, это не романтика. Это опасно, по-настоящему, ты ставишь себя под угрозу, слышишь?
Она пожала плечами, будто я обсуждала с ней не преступные круги, а выбор цвета лака для ногтей.— Да перестань, ты всё усложняешь. У меня всё под контролем.
— У тебя?! — я не выдержала и подняла голос. — У тебя под контролем даже сессия не бывает, какая, к чёрту, криминальная жизнь?!
Но до неё... не доходило. Никак.
Она улыбалась, стряхивала пепел, делала вид, что я просто драматизирую. А у меня внутри холодело — такое чувство, будто я смотрю, как человек шагает к обрыву, и не могу его остановить, как бы ни кричала.
Телефон зазвонил так громко, что я вздрогнула — старый, тяжёлый, с этим дребезжащим звуком, который будто бьёт прямо по нервам.
— Блин... — выдохнула я и буквально побежала в коридор, цепляясь носком за ковёр.
Сняла трубку.— Алло?
— Полина?! — в трубке раздался взволнованный голос Алины. — С тобой всё хорошо?
Я закрыла глаза, перевела дыхание.— Не совсем, — ответила честно. — Завтра расскажу.
Она фыркнула так громко, что трубка чуть не загудела.— Завтра?! Да я умру от ожидания. Пошли пройдёмся. Вахит дома, я его с собой потащу, чтобы тебе не страшно было.
Я уткнулась лбом в стену и тяжело выдохнула.
После всего, что случилось на улице, после истерических планов Вики... мне, наверное, действительно стоило проветриться.
— Ладно, — сказала я. — Давай.
— Через двадцать минут буду у тебя, — быстро ответила Алина, будто боялась, что я передумаю.
Я поставила трубку на рычаг, услышав характерный щелчок, и пошла обратно на кухню.
Вика всё так же сидела, будто ждала моего возвращения продолжить спор.
— Так вот, — я снова опустилась на стул. — Это не будет прекрасная жизнь, Вика. Ты вообще понимаешь, какие они? Они хуёво относятся к девушкам, он точно колется, бухает, вечно в каких-то мутках. Этого ты хочешь?
Она резко повернулась ко мне, глаза блестят злостью и усталостью одновременно.— Я хочу жить нормально, Полина, — сказала она, почти срываясь. — Нормально. Чтобы были деньги на печенье. Чтобы можно было выпить кофе два раза в день, а не экономить. Чтобы можно было купить колбасы, а не вот это всё, что мы жрем.
Мне стало больно. Потому что я знала, что она говорит правду. Нам всегда было нелегко. Но путь, который она выбирала... был ещё хуже.
— И всё равно, — сказала я тихо, но твёрдо. — Это не выход, это провал, сестра. Это...
Стук в дверь.
Мы обе замолчали.
Я обернулась на коридор. Сердце слегка ухнуло вниз, после сегодняшнего вечера любые резкие звуки отзывались внутри тревогой.
— Это Алина, — сказала я Вике и поднялась. — Я пойду.
Но перед тем как уйти, я посмотрела на сестру так, чтобы она хотя бы попыталась меня услышать.
— Вика... ты правда играешь с огнём. И этот огонь тебя точно сожжёт.
Она отвернулась, сделав вид, что ей всё равно. Хотя мы обе знали — ей совсем не всё равно.
Я пошла в коридор, и стук повторился — чуть громче, чуть нетерпеливее.
Я распахнула дверь, и в коридор ворвался холодный воздух. Алина стояла уже на пороге — укутанная, нетерпеливая, с таким видом, будто пришла спасать меня от собственной жизни.
— Дай минуту, — бросила я и быстро натянула куртку, застегнула сапоги на ходу, накинула шарф. Алина уже придерживала дверь, чтобы мы быстрее вышли.
Мы спустились на лестницу, шаги гулко отдавались по бетонным ступенькам. Алина шла рядом, обгоняя меня на полшага — как всегда, нетерпеливая.
— Ну всё, — сказала она драматично. — Говори. Что случилось?
Я вздохнула, поправила шарф и начала:—Кароче... Иду я домой, а там три парня бьют пацана. Я как взяла ледышку, как кинула в одного из...
Дверь подъезда резко распахнулась перед нами — кто-то толкнул её снаружи, и я не успела договорить ни слова.
Мы с Алиной одновременно подняли взгляды.
Перед нами стоял Вахит и...И тот самый парень.
Тот, которому я сегодня чуть не сломала всю картину мира своим куском льда и языком.
Снег осыпался с его плеч, свет фонаря с улицы падал прямо на его лицо. Он смотрел на меня так, будто ждал этого момента. На губах знакомая ухмылка, медленная, опасная, слишком уверенная.
— Я же говорил, что свидимся, — произнёс он, склонив голову чуть набок.
У меня внутри всё дернулось — сердце, дыхание, воспоминание о том, как он стоял в паре шагов от меня под снегом.
Он снова здесь. Слишком быстро. Слишком уверенно. Слишком... опасно.
__________
ТГК: Пишу и читаю🖤
оставляйте звезды и комментарии ⭐️