30
— Твою ж ящерку! — с полурыком цедит Чонгук. — Стой здесь!
Он кидается к двери и скрывается в коридоре. Я рассматриваю осколки сферы, а потом аккуратно собираю их в ящичек.
Так... А ведь... А ведь Чонгук же только ректору сказал, что сфера разбилась, и Лили упала в обморок. Ведь на самом деле та сфера осталась цела. Ее Чонгук унес на кафедру, откуда Лалиса ее утащила.
Ну, Лили... Она специально разбила последнюю сферу и зачаровала ту, которую Чонгук захотел бы отобрать. Какая же она! Кто бы мог подумать, что для достижения своих целей она так заморочится.
Чонгука все нет, и я поддаюсь искушению: прохожу к самой дальней двустворчатой двери. Хранилище кафедры.
Приоткрываю створку и просовываюсь внутрь. Честно говоря, мне немного страшно, потому что мало ли какие тут защитные чары могут повесить, чтобы все любопытствующие не забредали.
Хотя, с другой стороны, Лили же как-то смогла сферу утащить.
Светлое и просторное помещение хранилища напоминает небольшой музей. Высокие потолки и большие окна наполняют комнату мягким дневным светом, хотя для вечернего освещения с потолка свешивается три больших люстры..
Вдоль стен расставлены большие деревянные витрины. В них хранятся всевозможные магические артефакты от простых кристаллов до странных изобретений со сложными механизмами и мерцающими блестками внутри.
Каждый экспонат подробно описан на аккуратных табличках с надписями.
Прохожу вдоль шкафов, рассматривая артефакты и выискивая то, что мне нужно.
— Ты решила пойти по стопам Лили? — голос Чонгука заставляет меня вздрогнуть.
— Это та самая сфера? — спрашиваю я, стоя у шара, похожего на те, что используем мы в эксперименте, но с едва заметным мутным сиянием, делающим ее похожей на лунный камень.
— Да, — кивает он. — И наше счастье, что никто не заметил, что Лили брала ее.
— Почему?
— Потому что это уникальная в своем роде сфера, которую изготовили в пещерах Аргинии. Сейчас подобных нет, потому что все пещеры около сотни лет назад засыпало обвалом, — он встает рядом со мной так, что тыльные стороны наших ладоней соприкасаются, отчего по руке пробегают мурашки и остаются трепетом в груди.
— Тут все экспонаты такие редкие? — дрогнувшим голосом спрашиваю я.
— Нет, но тут есть пара вещей, которыми, по легендам пользовались первородные маги, и даже то, чего по официальным данным не существует.
— А так бывает?
— Да, вон там лежит кристалл-обратитель. В народе булыжник, — усмехается Чонгук. — Никто не может проверить, он ли это, потому что его можно использовать лишь раз.
Да, точно. Именно так и написано в книге. Повторному использованию не подлежит.
Чонгук переплетает пальцы и подтягивает меня к себе.
— Слушай, может, тебе...
— Ты проверил? За дверью кто-то был? — сталкиваюсь взглядом с ним и понимаю, что мне нужно срочно менять тему.
Чонгук недовольно хмурится.
— Там никого не было. Просто рассыпалась ваза с охлаждающими шарами. Похоже, сквозняк, — он пытается говорить беззаботно, но я вижу, что он сам не до конца верит в это. — Идем. Нам еще надо закончить работу. Я уверен, что у нас сегодня обязательно получится.
— Мне бы твою уверенность, — я пытаюсь высвободить руку, но он не позволяет и просто утягивает за собой в экспериментальный зал.
Но получается все же так, как думал Чонгук. Где-то на десятый раз с новой сферой у меня получается сделать то, что нужно. Я успеваю заметить, что именно и как я сделала. Поэтому мне удается повторить и не один раз.
— Да! — радостно восклицаю я, когда в десятый, контрольный раз мне удается перенести сферу точно на подставку, а Чонгук уже сам высвобождает заклинание и тем самым заканчивает нашу выпускную работу.
Он подхватывает меня на руки и кружит, а потом снова, как в душевой, целует. И это кажется таким правильным в этот момент, что я пугаюсь. Пытаюсь отстраниться, но Чонгук не дает, он запускает пальцы в мои волосы и только углубляет поцелуй.
— Что теперь? — спрашиваю я, когда он, наконец, дает нам отдышаться.
— Надо подумать, что будем делать дальше, — он прислоняется лбом к моему и улыбается.
— Сдадим ректору работу и уточним, как отправить меня домой, — выпутываюсь из его рук и делаю шаг назад.
— Уточним? — с жесткими нотками в голосе спрашивает он. — То есть ты уже выяснила, как это сделать?
— Да, почти, — отвожу взгляд, как будто в этом есть что-то неправильное. — Ты же знаешь, что мне нельзя здесь оставаться. И уйти мне, желательно, завтра в крайнем случае.
— Почему? — Он касается рукой моей щеки и поднимает подбородок так, чтобы я смотрела на него.
— Потому что на завтра мать Лили договорилась на процедуру переноса силы, а потом на свадьбу с каким-то там бароном, — честно рассказываю я.
— Свадьба? Перенос? — морщинка между бровей Чонгука становится еще глубже. — Ты о чем?
— А Лили не рассказывала никому. Она так себя вела не просто так. На нее всячески давила мать, унижая и обижая, — закусываю губу. Имею ли я право говорить об этом? — От нее требовали найти богатого жениха, иначе ее ждало лишение силы и барон.
— Что за бред?
— Не все живут в любви и понимании, Чонгук. Кому-то не везет, — пожимаю плечами. — Идем по комнатам. У меня завтра будет сложный день.
Я переживала, что Чонгук пойдет за мной следом, но нет. Я с облегчением выдыхаю и иду не в комнату, а обратно, на крышу. Как ни крути, тут и дышится легче и думается.
В груди сдавливает понимание и догадка, что это "ж-ж-ж" неспроста. Как мне оказалось нужно времени, чтобы ёкнуло мое сердце. И что теперь делать?
Ведь рано или поздно выяснится, что я попаданка. Да и скорее рано, чем поздно, меня просто выпихнут непонятно за кого.
Что делать, что делать? Как-то попасть в хранилище и узнать, булыжник это или настоящий кристалл. Вот и все.
С тоской смотрю на двор академии, на котором сгущаются сизые сумерки. Там, вдали, уже едва-едва светлеет небо над темнеющими верхушками деревьев и пиками гор. Нравится ли мне здесь?
Сложно...
— Я знаю, кто ты, — слышу насмехающийся голос за спиной.
— Значит, все же это была ты, — стараясь скрыть волнение в голосе, отвечаю я.
— Теперь понятно, почему ты так странно себя ведешь, — самодовольство в голосе Винтер просто бьет ключом. — Но я могу предложить тебе сделку.
Сомнительное заявление, конечно.
— И что ты хочешь?
— Отстань от Чонгука, — говорит она. — Я не скажу никому, и тебя не упекут в дом для душевнобольных.
— А Чонгука ты не хочешь спросить?
— У нас все было хорошо, пока не вмешалась эта дура! Она сделала это специально, чтобы досадить мне!
— Не будь так зациклена на себе, Винтер, — я встаю и поворачиваюсь к ней лицом. — У всех свои проблемы. И все их решают так, как считает нужным.
— Что ж, тогда я тоже свою решу!
Она кидается ко мне и толкает в грудь. Я делаю по инерции пару шагов назад, наталкиваюсь на невысокий бордюр и... падаю.