10
Ректор разворачивается и идет прочь от нас в сторону большой башни с остроконечной крышей и часами. Как он вообще так внезапно оказался около нас? Я же точно смотрела, когда шла, что вокруг никого не было. И вдруг такая засада.
— Ну... зато паук на свободе, — говорю я.
Чонгук молча стоит рядом со мной и тоже смотрит в спину удаляющемуся ректору, похоже, думая о чем-то своем.
— Может, просто не пойдем? У него наверняка забот много, забудет, и все.
— Лили, ты серьезно? — рычит Чонгук. — Ректор? Забудет? А потом догонит и еще раз забудет! Да мы вылетим с тобой из академии. Сама подумай, прямо накануне выпускного экзамена.
— Тебе ли бояться? — хмыкаю я. — С такими-то родителями и успехами в учебе.
— Значит, что-то ты все-таки помнишь? — усмехается дракон. — Тогда вспомни, из-за кого мы вообще оказались в этой ситуации.
Он впихивает мне в руки тарелку с клошем, которые все еще держал, а потом быстрым шагом уходит через площадь с фонтаном вглубь парка.
Прекрасно. Я еще и крайней оказалась. Хотя, если судить по тому, что говорит Розанна, Лалиса не была такой уж невинной овечкой. Может, это правда ее вина, что все так вышло? Значит, надо понять, как все вернуть обратно.
Обратно в обеденный зал я вхожу с гордо поднятой головой и пустой тарелкой. Хочется надеяться, что я заложила первый кирпичик в мозги однокурсников, что со мной так не стоит. Уже собираюсь спросить кого-нибудь, куда отнести тарелку, как снова сталкиваюсь взглядом с Винтер.
Сдается мне, у нее рыльце-то в пушку. Повинуясь своему внутреннему инстинкту, сворачиваю с намеченной траектории и иду прямо к блондинке.
Народа в обеденном зале стало значительно меньше, поэтому все пройдет тихо. Ну это я себя так успокаиваю, наверное.
Дохожу до столика, за которым сидят блондинка, две брюнетка и одна ярко-рыжая особа. У каждой идеально в тон подобраны помада, маникюр и брошка на форменном пиджаке. Прямо как у Винтер. Понятно, группа поддержки.
Среди них рыжая явно выбивается тем, что у нее и блузка попроще, и серьги в ушах без камешков, и нос с горбинкой. Интересно, здесь пластическая хирургия есть или они магией такие одинаковые носы, как у брюнеток и Винтер, лепят? А вот по мне, нос — это то, что делает лицо особенным, отражение характера.
С громким стуком ставлю перед блондинкой пустую тарелку и опираюсь обеими руками на стол.
— Спасибо за прекрасные мгновения с Чонгуком, — расплывшись в улыбке, говорю я. — Ничто не цепляет парня лучше, чем возможность спасти девушку в беде.
Винтер даже не смотрит в тарелку. Она белеет, краснеет, покрывается пятнами:
— Да как ты...
Кажется, кто-то из оставшихся студентов начинает посмеиваться. И надо же, не надо мной.
— С удовольствием, — пожимаю плечами и, оставив тарелку на столе, ухожу.
— Тебе это не сойдет с рук! — летит мне вслед.
Еще бы. Я так поняла, тут Лили вообще мало что с рук сходило, в отличие от тебя...
— Кажется, мы с тобой договаривались, — Таэмар ходит по комнате то в одну, то в другую сторону и недовольно машет хвостом. — Сидишь тихо, не высовываешься. Ведешь себя как Лили.
То, что мне на занятия только завтра, я решила использовать в свою пользу. Вернувшись в комнату после столовой, я уже перевернула весь свой шкаф, весь стол и даже кровать — самые очевидные места, где может быть книга. Но ничего похожего не нашла, поэтому сейчас бубнеж фамильяра немного раздражает. Самую капельку!
— Да откуда мне знать, как Лили себя вела? — не выдерживаю я. — Если она допускала насмешки над собой, то могу сразу сказать, что ничего не получится. Да и ты сам сказал, что со мной не скучно и ты хотел бы, чтобы я осталась.
— В первую очередь, — он останавливается и смотрит на меня своими глазами с пульсирующими от негодования зрачками, — я бы хотел, чтобы тебя не поймали. А для этого надо не нарываться. На ректора в первую очередь.
Тут я становлюсь хмурой, и Таэмар сразу все понимает.
— Твою ж ящерку... Когда?
— Сказал, после занятий.
— Так... Ты ничего не знаешь, ничего не видела и ничего не помнишь. Твоя память отказывается подкидывать хоть одно мало-мальски подходящее воспоминание.
— Ну это я и так расскажу, — вздыхаю я. — Но вот что расскажет Чонгук? Может, Лили действительно сделала что-то плохое, а он молчит, только чтобы прикрыть ее. Вон, вылез же у него этот браслет на руке.
— Какой браслет? — глаза фамильяра становятся круглыми, а уши поднимаются торчком.
— Ну... такой, на татуировку похожий.
— А поподробнее? — теперь он прищуривается и весь напрягается.
— Двойная спираль и...
— Звезда в середине? — заканчивает фамильяр.
Я киваю, а Таэмар еще активнее начинает курсировать по комнате.
— Да что в этом такого? — спрашиваю я.
Ну, татуировка, подумаешь. Магически вылезла — значит, магически и снимается.
— Мне нужно кое-что узнать. Меня какое-то время не будет, — фамильяр хмуро смотрит на меня. — Тебе повезло, что я волк... и лис. Вот был бы цветок какой, что бы тогда делала? Тебе к ректору пора. Постарайся вляпываться хотя бы поменьше?
Развожу руками и вздыхаю. Да я и так пытаюсь!
К ректору иду на одной интуиции, по-моему. Просто прикидываю, что он, скорее всего, сидит как раз в той высокой башне на самом верхнем этаже, под часами, наверное. Должен же он всех видеть.
А дальше мне просто везет: на последнем этаже одна просторная приемная, в дальнем конце которой одна дверь. Около нее и ждет меня Чонгук.
— Я уже думал, что ты решила не приходить, — говорит он на полном серьезе.
— Если ты думаешь, что только тебе нельзя вылетать, то зря.
У меня неплохая мотивация: если меня отсюда выгонят, то, во-первых, шанса найти способ вернуться у меня не будет, а во-вторых, быть мне женой какого-то Хорна. А оно мне надо?
Он удивленно смотрит на меня, как будто до этого думал, что мне действительно все равно, вылечу я или нет.
— Заходите уже, — слышится из кабинета. — Оба!
Чонгук толкает дверь, и мы оказываемся в просторной комнате, выдержанная в строгих серо-коричневых тонах. Стены украшены полками со старинными книгами по магической теории и истории.
На широком письменном столе из темного дерева лежат аккуратно разложенные стопки бумаг и свитков. За столом на кресло с высокой спинкой сидит ректор.
Он указывает нам на два стула перед ним, намекая, что нам надо присесть: разговор не будет быстрым.
— Я полагаю, вы понимаете, что несчастный паук — это просто повод? — ректор смотрит пронзающим взглядом на нас с Чонгуком.
Чувствую себя, как жучок, которого нанизывают на иголочку, ерзаю нервно на стуле. Кажется, Чонгук хоть и сидит со спокойным выражением лица, все равно тоже нервничает.
— А теперь я хочу услышать, что же там произошлона самом деле?