Грамм жизни

Мэриан

— Не могу поверить, что ты действительно это сделала! — не успокаиваюсь я на третий день после ее поцелуя с Джаредом.

Не знаю почему он так сильно задел меня. Быть может, я просто не доверяю Джареду, потому что он что-то между охотником и игроком. Многим в университете известно, какую репутацию он имеет. Пусть я и не помнила его имя до поры до времени, но я знала о том, что один такой соблазнитель ходит по коридорам моего университета.

Умом я понимаю, что Бора имеет право сама решать, что ей делать и какие поступки считать правильными. Вот только сердце мое не хочет успокаиваться. Я волнуюсь за нее. Если она всерьез заинтересуется Джаредом, а он ею, то больше всего мне страшно из-за того, что Бора снова может остаться с разбитым сердцем. Она хрупкая и нежная, хотя временами усердно пытается показать обратное.

К несчастью, мне удалось хоть немного получше узнать Джареда. И как по мне, он не то, что не подходит Боре. Ему нужна девушка похожая на него самого, та, которая не будет париться, если он захочет оставить ее, если она ему надоест. Джареду нужна выносливая пофигистка. Знаю, что нельзя судить человека по первому представлению, но я ни за что не доверю ему Бору. Даже если мы станем лучшими друзьями. Его натура никогда не изменится. Люди никогда не меняются, они лишь осознают свои ошибки и пытаются их исправить, но характер и представления о жизни, ситуациях навсегда остаются те же.

— Перестань трепать мне мозг, Мэриан. Ты вообще не должна была узнать, что мы поцеловались, — бурчит в ответ Бора, сидящая рядом и записывающая то, что диктует профессор.

— Я твоя лучшая подруга. Мне хватило того, как ты вышла из-за угла после Джареда. Вся такая счастливая, глазки блестят, язык часто проходит по верхней губе, — от одних только воспоминаний мне хочется найти этого чертова «братишку» и хорошенько въехать ему по лицу кулаком.

— Знаешь, а ведь у меня тоже есть потребности, — злобно говорит Бора. Это подтверждает тот факт, что я начинаю ее раздражать. — У тебя есть парень, и тебе не о чем париться, я же такого удовольствия не имею, да и не хочу, если быть предельно искренней. Ты именно из-за Джареда въелась или вообще из-за случайного поцелуя?

— Конечно же, из-за Джареда! — не менее злобно отвечаю я. — Ты ведь лучше меня знаешь, какой он. Опасный тип, и опасный не в том, что может причинить тебе физический вред. Ты поняла, что я подразумеваю под этим словом.

Мои глаза прожигают дыру в ее щеке. Она должна понимать, что я всегда желаю ей только лучшего. Порой, мне кажется, что легче было бы пустить все на самотек. Чтобы Бора сама разбиралась в своей жизни. Но на мысль тут же приходит осознание, что если у нее случится какая-либо неурядица с каким-либо парнем, то плакаться она прибежит ко мне, а не к кому-то другому, и выслушивать придется мне, а не девчонкам из соседней комнаты.

— Ты не должна беспокоиться о моей жизни, — посмотрев на меня, отвечает Бора. Ее глаза больше не метают молнии, лицо разгладилось, будто стало мягче. Она понимает мое беспокойство. — Когда ты сказала, что собираешься согласиться стать девушкой Кая, помнишь, что я тебе ответила? Несмотря на все мое волнение, я доверилась тебе. В моем случае все легче, ведь я совершенно не собираюсь встречаться с Джаредом. Но опять же, прошу тебя, доверься мне. Я никогда не причиню сама себе вред и неважно какой — физический или моральный. Помимо этого, не позволю и другим навредить мне.

— Мисс Кэрупт, мисс Ли, у вас какие-то проблемы? — окликает нас профессор. Мы одновременно качаем головами. — Тогда будьте добры не прерывать мою лекцию и дождитесь ее конца, чтобы обсудить свои проблемы.

Продолжив писать, я изредка кидаю косые взгляды на Бору. Она уткнулась в блокнот, сосредоточенно выводя каждую букву, ее рука настолько сильно сжимает ручку, что мне кажется, что та вот-вот покроется трещинами, а затем вовсе лопнет. Мне абсолютно не нравится, что ее так сильно напряг наш разговор. Я хотела, как лучше, и знаю, что она задумается над моими словами и поймет, что я права, когда придет время. Возможно, она начнет прислушиваться ко мне, когда ей вновь разобьют сердце?

А если подумать по-другому, то может, я вообще зря паникую? Может, это был действительно простой, ничего не значащий, поцелуй? Мне неизвестны все подробности, и узнавать о них я не спешу. Вот это уж точно будет полное проникновение в личную жизнь. Была бы не против, если Бора рассказала бы мне все в более подробной форме. Тогда бы я точно смогла понять, стоит ли беспокоиться. Но что-то мне подсказывает, что подруга не скажет ни слова еще минимум час. Судя по ее надутым азиатским щекам, она обижена на меня.

Когда лекция заканчивается, не успеваю ни слова сказать, как Бора подхватывает свои вещи и опрометью несется к выходу. Схватив свои, несусь за ней, даже не пытаясь скрыть своего изумления. Но как только преодолеваю порог аудитории, вижу подругу, стоящую на коленях и собирающую разбросанные по всему коридору учебники, блокноты и ручки. Студенты снуют туда-сюда, не обращая на нее никакого внимания, и лишь только один, самый добрый и отзывчивый, прибежал к ней на помощь, словно, черт возьми, принц в черной кожанке.

Это Джаред. И, когда он поднимает голову, мы встречаемся взглядами. Дьявольская ухмылка отражается на его лице. Бора не видит, как он смотрит на меня, потому что, во-первых, сидит ко мне спиной, а во-вторых, продолжает собирать учебники. У этого чертенка есть какой-то план — видно по его порочному взгляду. Мои надежды на то, что сердце Боры останется целым и невредимым, терпят сокрушительное поражение.

Подняв последний учебник, Джаред встает вместе с Борой и протягивает его ей. Смотря прямо в мои глаза, парень наклоняется к подруге и что-то шепчет ей на ухо, затем целует ее в щеку и, проходя мимо меня, подмигивает мне, не убирая легкой улыбки со своего лица. Что же я ему такого сделала, что он пытается насолить мне? А пытается ли, или я просто хочу убедить себя в этом?

Подбежав к Боре, все еще стоящей на том же месте, хватаю ее за локоть и разворачиваю к себе: на губах еле заметная улыбка, глаза блестят так же, как это было после ее поцелуя с Джаредом, щеки красные.

Увидев меня, тут же перестает улыбается, и на лице появляется недовольная гримаса.

— Что он тебе сказал? — я не прошу ее ответить, а требую. Мне нужен ответ, не то я точно взорвусь от беспокойства.

— Какая разница? — Бора грубо вырывает свою руку из моей и, развернувшись, идет по коридору, крепко прижав вещи к груди.

Я снова догоняю ее и говорю, немедля:

— Он что-то задумал, Бора.

— Я ведь пообещала быть осторожна. Не собираюсь с ним встречаться, поэтому тебе не о чем беспокоиться. Джаред не привлекает меня, как парень, я просто нашла в нем повод забыться. Поцелуй был прекрасен, не спорю, этот малый определенно разбирается в поцелуях, но он не довел меня до потери пульса, от него ничего не ёкнуло в груди. А разве это не признак того, что человек попросту не твой?

— Не знаю, — на выдохе произношу я. — Мне просто не хочется видеть тебя разбитой, понимаешь?

— Думаешь, мне и самой хочется испытать боль повторно? Нет, спасибо. И просто к слову... пользоваться — не значит любить.

Несмотря на всю печаль данной ситуации, не могу удержаться от ухмылки. Я понимаю к чему она ведет, и это, как ни странно, не пугает меня. Что-то подсказывает, что Бора не сделает то, что говорит. Однако я подхватываю шутку.

— Собираешься использовать его и оставить с разбитым сердечком?

— Почему бы и нет? — Бора довольно улыбается. — Как думаешь, скольким девушкам в этом университете он разбил сердце?

— Мне кажется, что многим. Об этом никто никогда не судачил. Здесь много парней, которые имеют вес среди девушек, но об их личной жизни никто не говорит.

— Если только не в открытую.

Открыв дверь, мы по очереди заходим в кабинет. Он полупустой, только несколько из многочисленных студентов расположились на своих местах. Поднимаясь по ступенькам, стараюсь не споткнуться об них. Пропустив Бору к углу, плюхаюсь рядом, устало вытянув ноги. Через пару минут начнется самая скучная лекция в жизни. Если бы мне не был нужен этот предмет для профессии, я бы ни за что не выбрала его.

Когда приходит время лекции, профессора по-прежнему нет. Некоторые студенты переглядываются между собой, не понимая, что происходит, ведь он никогда не опаздывал, а некоторые ведут себя так, словно лекция вообще еще не началась.

Дверь открывается, и помимо профессора в аудиторию входят некоторые парни из братства. Среди них я узнаю Ника, конечно же, Джареда, Кая и еще одного парня, его имени я не помню, но лицо очень знакомое.

— Добрый день, студенты! — здоровается с нами профессор. — Сегодня я решил провести не совсем обычную лекцию. Так как почти все присутствующие в этом кабинете заканчивают последний курс, я решил совместить полезное с приятным, — встав между Ником и Каем, говорит он. — Эти четверо ребят будут вести лекцию вместо меня. Мне необходимо сходить на совещание, и я очень надеюсь, что вы будете вести себя как взрослые. — Профессор Сото указывает пальцем на парня, сидящего недалеко от меня. — Тебя, Пол, это касается больше всех.

Минут пятнадцать мы еще слушаем профессора и только потом приступаем к занятию. Он дает нам задание, после которого мы начнем слушать лекцию парней. Я даже не представляю, что из этого получится, но они четверо наверняка смыслят в экономике, раз позвали их. Ну, по крайней мере, Кай, подаривший мне улыбку, сидя за профессорским столом, точно хорошо знает этот предмет. Я сама в этом убедилась некоторое время назад, когда мне очень нужна была помощь.

Как только мы заканчиваем писать, парни проверяют каждого, взяв себе по одному ряду, которых как раз таки четыре. Ирония.

Я задерживаю дыхание, когда Кай направляется к нам с Борой. Он проверяет каждого очень внимательно, но я вижу, что его взгляды часто направлены мою стороны. Когда он оказывается у парты впереди нас и становится спиной к нам с Борой, я просто не могу не пялиться на его прекрасную задницу. Он что-то объясняет студентке, а она в свою очередь, чуть ли не превращается в лужицу. Хмыкаю. Да, Кай горяч, милочка. Я тебя прекрасно понимаю.

Посмотрев по сторонам, не вижу, чтобы кто-то смотрел в нашу сторону и позволяю себе сунуть кончик ручки под черную рубашку Кая. Он смотрит на меня, но тут же снова поворачивается к девушке, стараясь игнорировать мои действия. Закусив нижнюю губу, я просовываю полностью ладонь под рубашку и вывожу пальцем различные узоры на его обнаженной коже. Тело под моей рукой сильно напрягается, и мне приходится сжать бедра, потому что мое тело отзывается на прикосновения к Каю. Это ни есть хорошо.

Повернув голову, чтобы убедиться, что по-прежнему никто сюда не смотрит, я натыкаюсь на лицо Джареда, тоже объясняющего что-то парню, но смотрящего прямо на меня. Грозно. Я бы даже сказала, что его взгляд в какой-то мере кажется чутка диким. Покраснев, вытаскиваю руку из-под рубашки Кая и убираю прядь волос себе за ухо. Неловко, хоть это всего лишь Джаред.

— Лучше не делай так в следующий раз, не то я возьму тебя прямо перед всем классом, — угрожает тихо Кай, чтобы не услышала Бора, одновременно проверяя мою тетрадь. — Все отлично, молодец. Бора, — зовет он подругу, и она протягивает ему тетрадь.

— Готово! — кричит Ник с другого конца аудитории. — Молодцы, детки, — подшучивает он над нами, и по всему кабинету разносятся смешки.

На протяжении всей лекции я чувствую на себе сразу два взгляда: Джареда и Кая. Первый пытается прожечь дырку в моем лбу, словно лазером, а второй дарит ощущение защищенности и любви. К нашей парте периодически подходит четвертый парень, которого, как оказалось, зовут Калеб. Он постоянно становится возле Боры и пытается объяснить ей тему. Она, как удается мне увидеть, постоянно краснеет.

С большим нетерпением жду окончания лекции. Хочу отдохнуть от всего и от всех, в том числе и от Кая тоже. Эти взгляды... просто сумасшествие. Мне это совершенно не нравится.

— Мэриан! — окликает меня Ник. Подняв голову, встречаюсь с его взглядом. На губах парня играет небольшая улыбка, он стоит недалеко, из-за чего я вздрагиваю. Настолько сильно погрузилась в свои мысли, что не услышала, как меня зовут.

— Ник, — парирую в ответ я.

— Кай задал тебе вопрос, — он показывает рукой на своего сожителя.

Мой парень смотрит на меня с беспокойством и, когда я прошу задать вопрос снова, молчит пару секунд. Больше я не позволяю себе забыться.

***

Спасение от всего мира я нахожу в родительском доме. Мама встречает меня с распростертыми объятиями, а сестра накидывается, как безумная. Отец, как всегда на работе. Хоть меня не было дома не так уж долго, я успела изрядно соскучиться по знакомому запаху, теплу и домашней еде.

Сидя за столом, позволяю себе громко смеяться и быть собой. Нет, я никогда и нигде не притворяюсь кем-то другим, не надеваю масок, просто, когда ты дома, ты другой, более расслабленный, спокойный. Лично я, когда нахожусь в университете или же в общежитие, ощущаю некое напряжение, неудобство.

— Как дела в университете? — спрашивает мама, накладывая овощную запеканку на мою тарелку.

Мама терпеть не может мясо, если бы не отец, его бы вообще в доме не было. С раннего детства родители приучили ее к рыбе и овощам. Первое время, до того, как мне исполнилось лет пятнадцать, я была как мама. Но после отец настоял на том, чтобы мы с Кирой питались нормально.

— Все в порядке, — коротко отвечаю я и смотрю на сестру. Ее глаза поблескивают от влаги, а губы чуть-чуть растянуты в улыбке. Все в ней дает мне понять, что она рада меня видеть. — А как школа? — интересуюсь я у Киры.

— Не поверишь, наша малышка заняла первые места в трех олимпиадах! — с гордостью восклицает мама.

Кира всегда была не только красива, но и очень умна. Сейчас, сидя на мягком стуле и смотря на нее, я испытываю непередаваемые чувства. Гордость, радость, любовь смешались воедино, из-за чего внутри взорвался фейерверк счастья. Такими темпами Кира точно сможет попасть в Нью-Йоркский Университет, и одно из ее заветных желаний сбудется!

— Ты молодец, — говорю я ей, широко улыбаясь. Кира краснеет и опускает взгляд на тарелку, после чего тут же снова поднимает его на меня.

Я, как хорошая сестра, могу понять по ее виду, что хорошее настроение Киры относится не только к отличной учебе и победам. Что-то есть еще в ее взгляде, она будто пытается что-то донести до меня им, вот только чтобы до конца понять, мне необходимо остаться с ней наедине, что обязательно случится после ужина. Я подмигиваю ей, обещая этим жестом личный разговор, и полностью окунаюсь в невероятно вкусную еду.

После сытного ужина мы выходим в гостиную. Мать отпускает нас наверх, а сама садится на диван, включая телевизор и говоря, что будет ждать отца. Поцеловав ее в обе щеки, мы с Кирой несемся на второй этаж в ее комнату и плюхаемся на розовую воздушную кровать.

— Скоро восемнадцать, а ты до сих пор не выросла, — произношу я, рассматривая комнату. Она все такая же розовая, белая... детская. И в какой-то мере меня это радует. Я прекрасно понимаю, что когда-нибудь моя сестра полностью раскроет крылья. Но так хочется, чтобы она еще немножко побыла моей малышкой.

— Я влюбилась, — тихо говорит она, рассматривая свои руки. Обстановка комнаты уходит на второй план.

Подсев поближе к Кире, пытаюсь не обращать внимание на быстрые удары сердца, задавая популярный в подобной теме вопрос:

— Как его зовут?

Поняв, что я не собираюсь читать лекции трехлетней давности, она смотрит на меня, и на ее лице снова появляется та самая улыбка, за которую Кире можно простить все на свете.

Три года назад она влюбилась в парня. У нас был очень долгий разговор, и я полностью не принимала отношения между нею и тем школьником. Мне казалось, что Кира была мала для подобного. У меня самой появился парень, когда я перешагнула порог в восемнадцать лет, поэтому пыталась поставить сестру на тот же путь. Сейчас, когда ее возраст уже приемлем для отношений, ничего не имею против. Даже несмотря на то, что внутри нарастает клубок волнения.

— Эди, — отвечает она. — Он часто приходит в нашу школу к своему другу. Мы недавно с ним познакомились, и что-то внутри меня перевернулось. Чувство совсем не то, что я испытывала три года назад. Оно сильнее! И он постоянно так смотрит на меня... как будто... как будто я ему тоже нравлюсь.

— Приходит? Он не учится в вашей школе? Тогда сколько же ему лет?

— Девятнадцать. В том году Эди поступил в колледж, который находится недалеко от школы. Помнишь его?

— Да, конечно. В тот самый, в который я подумывала пойти.

— Именно.

— Недавно с ним познакомились — это когда?

— Полмесяца назад. Если бы ты его видела, Мэриан! — она прикрывает глаза, наверняка вспоминая его внешность. Это умиляет, но и настораживает. Не хочу, чтобы Кира была зависима этим парнем, а значит должна дать дельный совет. — У него такие миленькие сережки в ушах. Ты ведь знаешь, как я отношусь к пирсингам у парней! Ох, он такой... ах.

— Каким бы принцем он ни был, будь, пожалуйста, осторожна. Ничего не имею против того, чтобы ты нашла себе молодого человека, но приводить тебя в порядок, после расставания с ним, мне не очень хочется.

— Ты видишь в отношениях один финал — расставание! Что за мода? Как Кай еще с ума не сошел от вот этой твоей пессимистической стороны? — недовольно говорит мне Кира.

Я не всегда вижу в отношениях только плохое. Хоть мы с Каем и любим друг друга просто безумно, не забегаю далеко вперед и не представляю себя в белом платье рядом с ним. Я немного реалист, поэтому не верю в вечность, особенно если дело касается любви. Сейчас нас с Каем безумно влечет друг другу, но ни я, ни он не знаем, что ждет нас через месяц или, если уж все-таки посмотреть немного дальше, через год. Мы наслаждаемся тем, что есть у нас сейчас, и не думаем о «потом».

То же самое желаю донести до Киры. Она должна понимать, что любовь и боль стоят рука об руку, и порой боль от простых ссор между парой — не единственная. Мне хочется, чтобы Кира понимала, что боль так же бывает от расставаний, и она намного сильнее, чем предыдущая. Я сделаю так, чтобы моя сестра была готова ко всему. Влюбленность вынуждает надевать розовые очки, она ослепляет — и это ужасно. Словно змея, она добралась до моей сестры, и теперь мне нужно сказать Кире, чтобы не падала в омут с головой. Это ее первый парень, и после себя он может оставить ее с разбитым сердцем. Вот только как теперь все это объяснить сестре?

— Будь готова ко всему, ладно? Не давай себя в обиду, хорошо? Пойми, я просто волнуюсь и хочу, чтобы у тебя все было хорошо. Некоторые парни страшнее, чем сам дьявол, — я невольно вспоминаю Джареда, — а некоторых я даже считаю его посланниками, — и опять на ум приходит Джаред. Гребаный маленький демон.

— У тебя точно все нормально? — сморщившись, спрашивает Кира. — При чем тут дьяволы и его посланники? Парни такие же люди, как и мы.

— Просто забудь, — отмахиваюсь я. Она не поймет. Если побывала бы в моей шкуре, возможно, поняла бы, что я имею в виду.

Она продолжает говорить об Эди, а я продолжаю думать о Джареде. В моей голове крутятся мысли о том, как можно убрать его ручонки от моей подруги, как заставить перестать смотреть на меня. Если бы я сказала Каю, что мне не нравятся взгляды его знакомого, он бы предпринял что-нибудь? Но не сделаю я этого лишь потому, что не хочу развивать некую вражду между парнями. Даже если Джаред останется после их разговора спокоен, Кай будет смотреть на него по-другому и это я знаю точно.

Возвратимся к Джареду.

На следующий день, когда я стою у зеркала в женской уборной, дверь распахивается и на пороге оказывается Блеф собственной персоной. Стоит еще учесть то, что лекция началась примерно двадцать минут назад, и все коридоры пусты.

От шока бежевая матовая помада выпадает из моих рук. Подняв ее, сжимаю губы и смотрю на парня. Прикрыв за собой дверь, закрывает ее на щеколду и облокачивается спиной к стене рядом, скрестив руки на груди. Мне непонятно чего он ждет, но его взгляд совершенно не игривый, это подтверждает тот факт, что пришел он сюда не для того, чтобы подразнить меня.

Мы стоим и пристально смотрим друг на друга. Мысленно я обещаю себе, что если он тронет меня, хотя бы кончиком своего длинного пальца, то я пожалуюсь Каю. Ведь парень нужен не только для того, чтобы греть друг друга в холодные вечера, но и чтобы он защищал тебя, верно? Я не сильная, и Джаред с легкостью может сложить меня в гармошку своими руками.

Когда молчание затягивается, меня начинает потрухивать и я уже не могу смотреть ему в глаза. Слишком уж они темные, а я ненавижу темноту. Отворачиваюсь и наблюдаю за своим отражением в зеркале. Косым взглядом я также вижу, как Джаред отталкивается от стены и идет ко мне. Встав позади, он смотрит на меня через зеркало.

Ухмыльнувшись, хрипло говорит:

— Сдалась. Проиграла.

— Что ты имеешь в виду? — спрашиваю я, точно так же смотря на него через отражение. Даже интересоваться не собираюсь, что он здесь делает. Это банальный вопрос, на который все дают не менее банальные ответы.

— Не можешь смотреть в мои глаза, — его рука проходит по моим русым волосам, и я выгибаю спину, не желая чувствовать прикосновения Джареда. — Трусиха.

— Ближе к делу, Джаред. Мне надо идти на лекцию.

— Я здесь из-за Боры. Мы снова поцеловались. В университетской кладовке. Хочешь я тебе ее покажу? Уверен, ты оценишь это место и в будущем покажешь его своему Каю, но уж точно не для простой экскурсии.

Я оборачиваюсь так резко, что на миг у меня кружится голова. Руки чешутся от желания хорошенько треснуть его. Единственное, что меня бесит сейчас сильнее обычного — это мой рост. Джаред слишком высокий, и я кажусь на его фоне лилипутом. Даже с каблуками едва ли моя макушка достает до его подбородка.

— Не смей путать мозги моей Боре! — рычу я.

— М-м... твоей Боре... как романтично, — соблазнительно шепчет он. А затем опирается на раковину руками по обе стороны от моего тела и наклоняется так низко и близко, что его нос чуть ли ни соприкасается с моим. — Вот только ты не учла, что ничего не мешает мне сделать ее своей.

— Джаред, я серьезно. Если ты причинишь ей боль, я найду силы надрать тебе зад.

Он опускает голову, и его плечи трясутся от беззвучного смеха. Вновь подняв голову, Джаред медленно опускает свой обжигающий взгляд на мои губы и закусывает кончик своей. Когда его глаза опять поднимаются на мои, могу различить в радужке блеск, похожий на похоть. Кай смотрит на меня так, когда хочет, вот только его взгляд не казался мне настолько грязным и бесстыжим, как взгляд Джареда.

Спокойно, без тени эмоций, он выпаливает:

— Приходи сегодня на вечеринку в братство.

Неведомая ранее вибрация проходит по моему телу, обдавая его жаром. Не знаю, почему его слова вызвали такой ажиотаж у моих органов. Но что-то есть скрытое, зловещее, в том, как он их произнес.

Покачав головой, кладу ладонь на его грудь и собираюсь оттолкнуть, как вдруг он сцепляет свои ловкие пальцы вокруг моего запястья и дергает меня на себя. Уткнувшись носом в его грудь, ощущаю легкий запах мужского одеколона. Тем временем Джаред наклоняется к моему уху и, убрав от него волосы, очень тихо, как будто хочет, чтобы даже тишина не услышала, шепчет:

— Если ты согласишься, я оставлю Бору в покое.

Довольно заманчивое предложение, и у меня есть желание согласиться. Вот только Джаред, по моим примеркам, мало чем отличается от Лукавого, поэтому вполне может солгать, не выполнив обещание. Я жажду, чтобы он оставил мою подругу в покое, я могу показаться вредной, но она заслуживает лучшего. Знаю, что нельзя судить человека по внешности, но Джаред сам делает так. Он сам заставляет людей судить себя по тому, как он выглядит.

— Я тебе не верю, — говорю я, в горле пересохло.

— А стоило бы. Я всегда держу свои обещания, Мэриан, — отвечает Джаред и проводит рукой по моей спине. Я напрягаюсь и, полностью разозлившись, одним движением отталкиваю его от себя. Он громко смеется. — Испугана? Раздражительна?

— Скорее второе, чем первое, — фыркаю я. — Заставь меня поверить тебе.

— Только придя на вечеринку, ты сможешь удостовериться в правдивости моего обещания.

И я соглашаюсь. Отчаяние достигает высокого процента, и это все, что могу сказать. Безопасность Боры важна для меня. Если бы Джаред прямо здесь и сейчас сказал мне, что у него с ней все серьезно, и если бы я увидела в его глазах искренность, не посмела бы выразить что-либо против. Но словами, которые он произнес ранее, пообещав оставить мою подругу в покое, Джаред подтвердил, что она ему не важна. И что-то мне подсказывает, что ему нравится задевать меня, целуясь с ней.

Довольный Джаред отталкивается от раковины, на которой до сих пор покоилась его рука, и, широко улыбаясь мне, выходит из женской уборной. Облокотившись поясницей к мраморному столику, соединенному с раковиной, запускаю руки в волосы и подёргиваю их за корни. Не знаю, чего ожидать от вечеринки, но мне предстоит серьезный разговор с Каем. Сегодня мы планировали провести вечер вместе, но передряга с Джаредом напрочь выбила это из моей головы. Смотря ему в глаза, совершенно позабыла о встрече с Каем.

Естественно он будет недоволен. И очень сильно. Возможно, между нами произойдет маленькая ссора, а если я скажу, что пойти в братство меня заставил Джаред, скандал захватит слишком большую территорию. Мне это не надо. Можно решить эту проблему тихо. Кай доверяет мне и, тем более, если я пойду на вечеринку, то и он последует за мной. Нам обоим не о чем беспокоиться. По его словам, «братья» устраивают настоящий разврат, а ведь я не маленькая, значит, по идеи, ничего нового не увижу.

Мне понятно беспокойство Кая. Быть может, в подобной ситуации, я бы была недовольна не меньше его. Но опять же, все это можно решить. Главное, чтобы он не начал кричать, а уж Кай умеет. Мы вместе нормальный срок, и какие-то мелкие споры все равно между нами были. Нет, не ссоры, а самые настоящие споры. Но тем не менее, у меня есть парочка способов, как усмирить его недовольство.

***

— Кай, перестань ворчать! — рычу я на парня, когда он перебивает меня, выражая свое недовольство по поводу вечеринки. Подняв на меня взгляд, выжидающе смотрит, и от выражения его лица я раздражаюсь еще сильнее. — Когда мы ходили вместе на вечеринки?

Вижу растерянность, неожиданно возникшую на его лице. Сложенные на груди руки тут же ударяются о бедра. Кай не ожидал такого вопроса, да и я тоже. Просто не знала, что выпалить. Все мои уговорки не сработали, и сейчас я нахожусь на стадии разочарования. Мой вопрос — последнее, за что я могу зацепиться. Мне надо попасть на эту вечеринку, без Кая или с ним, но с Борой, которая вышла в магазин за банкой кофе. Стоит заметить, что купленная полмесяца назад еще полная, просто подруга почувствовала, что в комнате запахло жареным, и свалила, чтобы не попасть под горячую руку.

— К чему ты это говоришь? — задает Кай встречный вопрос.

— Я заканчиваю последний курс, Кай. У меня больше не будет второго шанса повеселиться, — отвечаю я, а он морщится, словно у него несварение желудка.

Каю не нравится, когда я напоминаю ему о том, что почти закончила учебу, потому что это значит, что скоро он останется в этом университете без меня еще на один курс. Но также, он знает, точнее, мы знаем, что я буду ждать, когда он тоже освободится от оков учебы, если к этому времени с нами все будет нормально.

— Я просто не хочу, чтобы ты видела этих придурков. Особенно, когда они пьяные. Я же говорил! — последнее предложение Кай чуть ли не выплевывает.

Подойдя к нему вплотную, кладу ладони на его сильную шею, с хорошо видными желваками, вылезшими из-за злости, и, встав на носочки, крепко целую, прежде чем снова возвращаться к разговору. Несмотря на маленькую несостыковку в нашей любовной истории, Кай все равно располагает свои руки на моей талии и плотнее притягивает к себе, углубляя поцелуй.

Оторвавшись от его губ спустя какое-то время, говорю:

— Тебе не о чем беспокоиться. Ты ведь будешь рядом? — он кивает. — Вот видишь. В любом случае ты сможешь меня защитить.

— Мэриан... — он все еще пытается сопротивляться, только уже не так яро, как тогда, когда я завела разговор на эту тему.

— Пожалуйста, Кай. Я хочу отдохнуть по-взрослому.

— Мне казалось, что мы так и отдыхаем после учебного дня, — шутит Кай, а его руки еще сильнее сжимают мою талию.

Посмеявшись, опять целую его. Если я пошла на подобные жертвы — имею в виду мелкую ссору с Каем — ради того, чтобы Джаред меня надурил... Я не знаю, что с ним сделаю.