О пирогах, заколках и звездах

День не задался с самого утра: погода окончательно испортилась, несмотря на раннюю осень; любимые кроссовки, порвавшиеся ровно в тот момент, когда Тарталья собирался выходить из дома; опоздание из-за Люмин, которую парень по привычке дожидался на лестничной площадке. Девушка совсем забыла рассказать другу о том, что собиралась прийти в школу ко второму уроку из-за сдачи анализов, на которую ее мама решила внезапно потащить. А он ведь, дурак рыжий, совсем не мог уйти без блондинки. Традиция ведь, как никак.

Негласная причем.

Это потянулось еще с самого детства: в садик их по очереди водили мамы Тартальи и Люмин. Потом начали возить в одну школу. Все так же, по очереди. И уже в средней школе они стали вместе ходить в ненавистное учебное заведение. Какие бы обстоятельства ни были у них обоих.

Финальным ударом для Тартальи стало то, что когда Люмин все же решила наведаться в классный кабинет, ее сразу же потащил за собой, практически из ниоткуда взявшийся, Альбедо. Мол, нужно что-то обсудить касаемо исследовательской работы. И все бы было действительно прекрасно, если бы Аякс не решил выглянуть из кабинета. В тот момент он увидел, как заливисто смеется блондинка стоящая слишком близко к своему однокласснику.

— Чел, что с тобой? — пихнул тогда его Скар локтем в бок, из-за чего Тарталья едва не свалился со стула. Слишком уж был погруженным в свои мысли и не заметил, как получил больной толчок.

Что-то пробубнив в ответ про плохое настроение, Аякс лег на парту, положив голову на руки. Ревность обжигала его изнутри и он ничего не мог с собой поделать. Даже признаться некому было, ведь рыжеволосый так отчаянно пытался скрыть факт того, что он до безумия любил свою лучшую подругу. Это лишь сильнее подначивало парня.

— Пойдем покурим? — предложил внезапно Скарамучча. Его голос звучал каким-то задумчивым, и Тарталье это не понравилось. Однако он не мог отказаться от такого заманчивого предложения — у самого-то сели все одноразки.

Погруженный в свои мысли, Аякс едва плелся за другом, который тащил их к излюбленному месту — туалету у старых раздевалок, закрытых на ремонт. Там практически никогда никого не было, так что они частенько туда захаживали, чтобы на перемене парней не смог никто дернуть.

Тарталья правда старался не смотреть на Люмин и Альбедо, однако громкий смех подруги приковывал все его внимание именно к ним. Даже когда они выходили из рекреации к лестницам, у Тартальи в ушах стоял ее чудный голосок, который он так сильно любил.

— Ты меня слышишь вообще? — возмущенным тоном прошипел Скар. Он уже сидел на бочке, пока Тарталья, привалившийся к стене, смотрел невидящим взглядом куда-то в сторону обшарпанных батарей.

— Слышу, — рыжеволосый подносит к губам одноразку и делает глубокую затяжку. Ненадолго задерживает дым в себе и выпускает наружу полупрозрачное облачко.

— Что у тебя случилось? — осторожно спрашивает Скар. Знает ведь, что с Тартальей нужно быть осторожным.

Вообще, Скарамучча был достаточно странным. Вечно ходил с недовольным лицом, был агрессивным и много шутил. Но даже учитывая это, все равно оставался очень хорошим и надежным другом. Аякс никогда бы и не подумал, что мальчик, ревевший все детство в песочнице и убегавший от злой Моны, смог бы вырасти таким классным.

Да, Тарталья считал Скарамуччу классным. Хотя бы потому что тот смог признаться Моне в чувствах и у них в отношениях все было относительно нормально. Ну, если конечно вечные перепалки и громкие ссоры можно назвать нормальным.

— Ничего. Все в порядке, — по привычке небрежно бросил Аякс. Но в порядке ничего не было.

— Чел, я тебя с детства знаю. С Люмин поссорились?

— Нет, — очередная затяжка торкает Тарталью и приятное тепло разливается по его телу. Ответ Аякса прозвучал настолько резко, что он и сам бы не поверил в собственные слова.

— А, я понял, — рыжий вопросительно хмыкает и поднимает свой взгляд на друга. — Она ведь тебе нравится? — спонтанно спрашивает Скарамучча. Да еще и таким тоном, что это кажется обыденной вещью.

В этот момент звенит звонок, однако оба парня заранее обусловились, что не пойдут на урок. На информатике всегда присутствует мало человек, так что париться нечего. Да и оценки у обоих хорошие, прогул запросто простят.

— Какая разница?

— Мне-то особо никакой, но вот тебя определенно что-то мучает. Чел, я не психолог и уговаривать тебя рассказывать не буду. Поэтому лучше говори все сейчас, либо никогда, — черт, Тарталья не любил, когда Скар разговаривал с ним в таком тоне. Потому что он всегда выбирал первый вариант. Наверное из-за этого Скарамучча и использовал это против него.

— Боже, ладно, — крайний раз выпуская дым изо рта, Аякс передает под Скару, который смотрел на него с едва заметной ухмылкой. Понимал, что злорадствовать особо не стоит. — Да, она мне нравится.

— И что у вас произошло? Ты ведь не просто так в последнее время стал молчаливым. Раньше мы ржали на уроках и нас стабильно выгоняли, а сейчас ты практически постоянно спишь.

— Она стала от меня отдаляться. Утром не предупредила, что с мамой едут в больницу, а потом не поздоровавшись ушла с Альбедо. Они так противно гоготали рядом, — последние слова отзываются болью в его сердце.

— Ты просто ревнуешь и завидуешь. Сам бы хотел быть на его месте, так ведь?

— Может и так. Черт, я не знаю уже, — Тарталья не мог понять, как так получилось, что он все рассказывает Скарамучче об их отношениях с Люмин. Для него это всегда было достаточно сложной темой, которую темноволосый особо и не трогал. А сейчас Аякс практически по своей воле делится накипевшим с другом. — Раньше мне казалось, что у нас все хорошо. И что возможно даже нравился ей, но сейчас... она стала реже проводить со мной время, пишет только касаемо каких-то важных тем или школы. Меня пугает, что мы такими темпами и вовсе перестанем общаться.

— Реально странно, — задумчиво протянул Скар. — Может она просто устала? Я знаю, у них есть такая тема с отдыхом. Моне иногда нужно несколько дней на себя. Мы практически не общаемся в такие дни, но я типо рядом и все дела.

— Это длится уже неделю, — заключает Тарталья и проводит рукой по волосам. Они ерошатся еще сильнее, и в голове всплывает картинка, как Люмин обычно поправляет его локоны и приводит в нормальное состояние после того, как он так делает.

— Вам в любом случае нужно будет поговорить об этом. И ты обязан ей признаться.

— Я не буду этого делать!

— Тогда она начнет встречаться с каким-то другим парнем. Альбедо, к примеру. Кажется, они очень хорошие друзья, — чертов мелкий манипулятор. У Тартальи чуть ли не начинает дергаться глаз, при этих словах. — Просто представь, что она будет с кем-то другим, а не с тобой. Они будут вместе гулять дни напролет, он будет к ней прикасаться и целова...

— Перестань, — Аякс недовольно затыкает Скарамуччу. От таких картинок в голове сердце замирает, так что Тарталье даже дальше представлять не хочется.

— Чел, я долго страдал от таких мыслей. И ведь именно ты меня практически пнул, чтобы я признался Моне. Как видишь, у нас все нормально. И у вас тоже будет все хорошо. Ты точно нравишься Люмин.

— С чего ты взял?

— Начнем с того, что ты ебнутый на голову. Не обижайся, но это так. А Люмин терпит тебя. Более того, она поддерживает твой дебилизм и сама становится такой же рядом с тобой. С Моной и остальными она так себя не ведет. Я даже однажды видел, как она шарахнулась, когда Кейя пытался ей прическу подправить. А с тобой, как я понимаю, у нее нет таких границ.

— Пиздец, — шокированно выдает Тарталья. — Ты как это все понял?

— Наблюдательный просто, — расплывчато отвечает друг. — Так что я тебе реально говорю — признайся Люмин.

Внезапно пространство разрезает звук пришедшего уведомления. Тарталья тянется за телефоном в карман и видит, что ему пришло сообщение с мессенджера.

[Люми <3]

— Аякс, ты где?

— Вот видишь, переживает! — ликующим тоном заявляет Скар, нагло пялясь в телефон Тартальи. Рыжий шикает, и начинает печатать ответ.

[Тарталья]

— Что-то случилось?

[Люми <3]

— Нет, просто поздороваться хотела...

Ты обижен на меня за утро?

Прости пожалуйста: (

Я правда забыла тебе сказать об этом и мне очень неловко: <

[Тарталья]

— Нет, все нормально.

Я приду на следующий урок.

— Как красиво в уши заливаешь, а! Поражаюсь тому, что она тебя сразу же не раскусила.

— Да помолчишь ты уже или нет? — Тарталья резко оборачивается в сторону друга, стоящего на носочках, и ему уж очень сильно хочется как-то подстебать Скара за рост. Однако настроения нет.

[Люми <3]

— Я рада! Тогда может сядем вместе?

Мона хочет к Скару ненадолго съехать, так что мы могли бы посидеть вместе.

[Тарталья]

— Хорошо, давай.

[Люми <3]

— Отлично, тогда договорились! ; >

— Я ничего не понимаю, — просматривая переписку говорит Аякс. — Она сейчас такая... общительная? Хотя несколько дней назад я едва слово из нее мог вытянуть, — злость на темноволосого как рукой сдувает.

— Спроси тогда прямо сейчас, — предлагает Скар в ответ.

[Тарталья]

— Люмин, стой.

[Люми <3]

— Ась?

Быстрей только, сейчас информатичка тест дает, так что мне не хочется у нее на глазах с телефоном сидеть.

[Тарталья]— Что это было?

Ты всю неделю меня динамила, а сейчас стала обычной.

Меня напрягают такие смены твоего настроения.

[Люми <3]

— Прости, я просто тильт словила.

Да и маман за трояки ругать стала.

Я была погружена в себя и уроки, так что не было времени для общения: (

[Тарталья]— Хорошо, я услышал тебя.

Постарайся просто в следующий раз предупредить меня, окей?

Я переживаю сильно.

[Люми <3]

— Без проблем!

Все, я ушла. Информатичка меня сейчас взглядом сожрет.

Выключая телефон, Тарталья хмыкает. Он так долго ломал голову, а причина оказалась такой простой. Но несмотря на это, Аякс был злым на Люмин. Они всегда старались разговаривать на такие темы, и случаев, когда они не раскрывали свои проблемы друг другу, было крайне мало. Поэтому причина для злости была достаточно весомой.

— Я же говорил! — чуть ли не приплясывая заявил Скарамучча. — Ей просто нужно было время, чтобы прийти в себя. Люмин так просто не могла от тебя отвернуться, а значит, у тебя огромные шансы на взаимность.

— Да, но теперь осталось придумать как именно ей признаться в чувствах...

***

«— Мона мне все уши прожужжала, чтобы я сводил ее на крышу дома после того как узнала, что вы с Люмин часто туда захаживаете. Попробуй признаться ей в чувствах именно там.»

— Смотри, там звезда падает, — шепчет Люмин, тыча пальцем в небо. Она с восторгом наблюдает за черным пространством, подмечая каждую яркую точку. — Загадывай желание!

Тарталья и загадал. Он в очередной раз попросил у звезд, чтобы Люмин стала его, в то время как смотрел в ее глаза. В них, кажется, отражалась вся Вселенная.

— Что ты загадал? — спрашивает Люмин спустя несколько минут абсолютной тишины. Девушка успела за это время перекатиться на пледе поближе к Тарталье и стала жаться к его плечу.

— Если я тебе расскажу, мое желание не сбудется, — с легкой улыбкой на губах произносит Аякс, прижимая девушку ближе к себе. Ему так хотелось запустить руку в ее волосы и вновь ощутить мягкие локоны, так красиво струящиеся сквозь пальцы.

— А мне так не кажется. Все зависит от того, насколько сильно мы хотим, чтобы наше желание сбылось. И дело вовсе не в том, поделимся мы этой тайной или нет, — уже более глубоким голосом заговорила Люмин.

— Наверное так и есть, — соглашается Тарталья. — Но я все равно не стану говорить тебе о том, что загадал.

«— Потому что мне все еще страшно говорить тебе о том, что до безумия люблю тебя, — скользят мысли в голове парня. — Я боюсь, что ты можешь осудить меня за мои чувства...»

— Ты бука, — сквозь зевки шепчет девушка.

«— Плевать, как ты будешь звать меня, я просто хочу быть твоим до конца своей жизни, — так и норовят соскользнуть с языка эти слова»

— Хорошо, — в очередной раз соглашается парень.

По телу разливается тепло, когда тоненькая ручка Люмин оказывается на груди Тартальи. Черт, он так сильно любит моменты, когда девушка сама тянется его обнять, что порой даже боится пошевелиться.

И парню до дрожи в коленях запечатлеть этот момент в своей памяти. А еще лучше сделать так, чтобы он никогда не кончался. Ведь его милая подруга так приятно ощущается под его боком.

— Люмин? — осторожно зовет Аякс.

Девушка вопросительно хмыкает и сильнее притирается щекой к его плечу. Она кажется такой беззащитной сейчас, несмотря на достаточно воинственный характер, что хочется закрыть ее своей спиной и защитить от любых невзгод и проблем.

— Ты же знаешь, что нравишься мне? — эти слова Тарталье даются особенно проблематично, ведь тайну, которую он нес уже вот сколько лет, так тяжело было произнести вслух. Особенно рядом с ней. — Люмин? — парня напрягает тишина, так что он поворачивает голову в ее сторону и замечает, что глаза девушки закрыты, а пухлые розовые губы слегка приоткрыты. С них срываются едва слышные вздохи. — Спи спокойно, — шепчет Тарталья с неким облегчением, ведь его смерть, кажется, оттягивается до неопределенного момента.

Парень обещает себе, что они полежат так еще несколько минуточек, после чего он самостоятельно отнесет девушку в ее квартиру и уложит в мягкую кровать, а сам вернется е себе и будет ждать утра, чтобы рассказать Скару о своем провале.

***

«— Знаешь, как я признался Моне? Мы были у нее в комнате и играли в плойку, а потом я внезапно выдал ей, что она мне нравится. Видел бы ты ее глаза, размером с пять копеек — заржал бы...»

Спустя первой попытки признаться в чувствах Люмин прошла практически неделя. Хотя парню казалось, что прошла практически вечность. Потому что они снова были вместе. Как раньше.

И Тарталья сам задавался вопросом: почему же время с Люмин стало так долго идти? До момента на крыше он никогда не замечал, как шли часы, проведенные вместе с блондинкой. А потом все-таки смог найти ответ на свой вопрос.

Потому что он больше так не может.

Аяксу всегда было больно смотреть на губы, к которым он не мог прикоснуться так, как хотел этого; больно было прикасаться, зная, что не может крепче обнять подругу, либо же дольше обычного задержать руку в ее волосах, наслаждаясь мягкими локонами; больно было смотреть на нее такую красивую и не имея возможности ей постоянно говорить о том, как сильно любит ее.

Но Тарталья терпел и крутил слова Скарамуччи у себя в голове. Он так просто смог взять и выпалить посередине игры признание в чувствах, что Аякса начало мутить. Рыжеволосый тоже хотел вот так собраться с мыслями и рассказать о том, что блондинка ему небезразлична, при этом занимаясь обыденными для них вещами.

— Ты чего завис? — спрашивает Люмин, оборачиваясь на зависшего в мыслях парня. Девушка заметила, что перестало раздаваться щелканье пальцев по экрану, а раздражающие звуки какого-то шутера и вовсе замолкли.

— Ничего особенного, просто подумал о тренировках, — что Тарталья ненавидел больше всего на свете, так это вранье Люмин. Хотя, по сути, в его словах заключалась доля правды. Поэтому невозможно было сказать, что Аякс соврал. Хотя настроение все равно подпортилось.

Порой парень поражался тому, насколько сильно он и его состояние зависят от Люмин. И того, что он ей говорит, соответственно.

— Хочешь вернуться к тренировкам? — возвращаясь к урокам, протягивает блондинка.

— Наверное да. У меня мышцы стали затекать от постоянного лежания на кровати.

Спустя, наверное, неделю учебы, Тарталья подрался с Итто прямо в раздевалке. Для них это было уже привычным занятием, ведь оба парня желали быть капитаном своей команды по баскетболу. Однако на этот раз они умудрились настолько сильно подраться, что их пришлось разнимать профессору Чжун Ли — так вовремя проходящему мимо спортзала учителя по истории, а по совместительству являющимся завучем несносной параллели. Он всегда имел особые авторитет и власть над старшими классами, поэтому парни быстро среагировали и прекратили потасовку. Не хотелось доводить его до гнева, ведь однажды рыжий идиот уже пытался вывести на эмоции самого спокойного учителя школы.

— Тебе осталось всего несколько дней. Потерпи, скоро уже вернешься, — голос девушки был спокойным, но при этом чувствовалась ласка и забота о парне. Она знала, как сильно Тарталья любил заниматься спортом. Однако и догадываться не могла, что его мысли были забиты совсем другими вещами, а переживания были связаны с ней.

Парень угукнул в ответ и начал потягиваться на кровати. И, так уж вышло, что он не рассчитал длину своего тела и кровати, поэтому больно ударился головой об изголовье, а ногой о стоящий подле кровати книжный шкаф. Громко вскрикнув, Аякс скрючился. Черт, как же было больно...

Люмин внезапно подскочила, услышав глухой звук ударов и начала суетиться вокруг парня, на лице которого выражалась боль.

— Тебе чем-то помочь? Давай я льда принесу? — вопросы сыпались со всех сторон. Блондинка не могла устоять на месте и быстро перемещалась по всей комнате, вслух раздумывая над тем, что пора уже купить себе новую кровать. Ведь она сама скоро перестанет на ней помещаться. А если еще учитывать тот факт, что Тарталья нередко остается на ночевке у нее и испытывает дискомфорт, не имея возможности вытянуться в полный рост, идея становится все более заманчивой.

— Не нужно, — боль немного начинает отпускать и парень расслабляется. Черт, как же давно он не бился о предметы мебели. Даже успел забыть об ощущениях. — И перестань наворачивать круги, у меня голова скоро закружится смотреть на тебя.

— Ой, прости, — девушка садится на пол прямо перед кроватью, кладет руки в линию, а на них свою голову. — Сильно болит?

— Уже нет, — Тарталье хочется добавить, что с ней никакие травмы не страшны, ведь девушка является его персональным болеутоляющим. Однако, сказав это вслух, Люмин не восприняла бы всерьез заявление Аякса, а просто бы посмеялась и сказала, что он дурак. Проверено опытом.

Смотря на милую блондинку, с забавной заколкой в волосах в виде кита, у Тартальи в животе начинают порхать бабочки. В последнее время он слишком часто стал испытывать это странное ощущение, отчего Аякс стал немного напрягаться.

— Люмин, — с какой-то особенно нежной интонацией произносит ее имя Аякс. Девушка вопросительно хмыкает и парень решает, что данный момент является отличным для признания. — Я хотел тебе сказать, что...

— Подожди, ты чувствуешь? — Люмин резво подскакивает на ноги и вертит головой в разные стороны. — Гарью пахнет... Пирог! Я забыла про пирог! — после чего уносится на кухню с криками о том, как сильно она терпеть не может свою забывчивость.

Парень хлопает себя по лбу и корчится. Это уже начинает его доставать...

— Все, вроде реанимировала, — спустя несколько минут блондинка возвращается в комнату и потягивается. — Ты что-то хотел сказать? — она окидывает любопытным взглядом рыжеволосого.

— Уже ничего...

***

«— Так, ну тогда план... какой уже по счету? Ладно, похер, не суть важно. Короче смотри, я могу попросить своих бывших корешей притвориться гопниками и ну типо припугнуть вас. Ты весь такой герой защищаешь Люмин, а она благодарит тебя поцелуем. Нормальная ж награда для тебя, да? Да, конечно, ты там обоссышься на месте от счастья. Ну и ты в этот момент ей признаешься в чувствах, лады?

— Сомневаюсь, что это прокатит.

— Чел, не сомневайся во мне. Это точно сработает, говорю тебе!»

И все же, это казалось максимально глупой затеей. Ведь какой нормальный человек, обладающий здравым смыслом, мог придумать это? Только Скарамучча, у которого вместо мозгов был дым от ашки.

Тарталья нехотя согласился на эту авантюру. И не потому что драться не умел (как показывает опыт с Итто и его разбитым носом — еще как умел), а просто не хотел подвергать опасности Люмин, которая наблюдая за всем происходящим смогла бы не только травму получить от летящих в разные стороны кулаков, но и самой полезть защищать Тарталью. Ей ничего бы этого не стоило, ведь она с детства умела драться, а Аякс бы переживал.

Однако Скарамучча заверил друга, что все пройдет строго по плану, где Тарталья должен был пару раз ударить псевдо-гопников в нос, чтобы крови побольше было, и свалить вместе со своей возлюбленной в закат. А Аякс, выслушивая полный сценарий, думал, что надежность у плана, как у швейцарских часов. Однако и слова не проронил — бесполезно было.

— Ты какой-то странный в последнее время, — задумчиво протягивает Люмин, поправляя подол юбки. Тарталья буквально выныривает из своих мыслей и вопросительно хмыкает, а-ля «повтори еще раз». — Очень много молчишь, — девушка начинает загибать пальчики с аккуратным маникюром. — Постоянно ходишь со Скаром в школе и слишком пристально смотришь мне в спину на уроках.

— Тебе кажется, — пристыженно говорит Тарталья и в душе радуется, что на улице уже темно — не видно, как он покраснел.

— Сомневаюсь, что смогла бы спутать твой взгляд с чьим-то другим. Ты буквально прожигаешь мою спину на каждом уроке.

— Зачем мне по-твоему буравить тебя взглядом? Заняться больше нечем, — возможно, это было слишком грубо со стороны Аякса, однако Люмин никак на это не отреагировала. Либо же просто не подала виду.

— Ну может потому что нравлюсь тебе? — кокетливо произносит Люмин, оборачиваясь и подмигивая парню, впавшему в ступор. Черт, она оказалось настолько правой в тот момент, что у Тартальи от нервов дернулся кадык.

Девушка убегает чуть вперед и начинает кружиться вокруг своей оси, расставив руки в стороны. Тарталья даже облегченно выдыхает, понимая, что своим словам Люмин не придала особого значения.

Юбка, которую она не так давно поправляла, задирается, оголяя стройные ноги еще сильнее, из-за чего Тарталья невольно заглядывается на такое зрелище.

Нет, он ни в коем случае не считает себя извращенцем, однако созерцание ног любимой девушки доводит его до отчаяния. Они слишком хороши, чтобы на них не смотреть. К слову, это можно расценивать и как минус, ведь на ноги Люмин пялятся абсолютно все, у кого она оказывается в поле зрения.

— Смотри не упади, — Тарталья в очередной раз поправляет лямки рюкзаков за своей спиной, и ему слишком сильно хочется вернуться домой, чтобы сбросить тяжеленный груз со спины. Однако впереди у них еще проверка чувств гопниками и попытка признания в любви, поэтому слинять домой пораньше вообще никак не получится.

— Я умею правильно держать равновесие, не переживай, — перемещаясь четко по белым полоскам бордюра, произносит Люмин.

Тарталья никогда не осуждал блондинку за ребяческое поведение, однако порой оно достигало точки невозврата, из-за чего парню казалось, что психологическим возрастом Люмин является всего лишь пять лет. И если с одной стороны это умиляло до такой степени, что Тарталье хотелось затискать дорогую подругу, то с другой пугало. Ведь невозможно было угадать, когда именно произойдет та самая смена настроения с «я-машина-и-готова-убивать» на «я-хорошая-я-хорошая».

И даже несмотря на то, что слова Люмин успокоили Тарталью, он все равно не переставая следил за тем, чтобы она не упала с бордюра. Иначе бы наверняка разбила свои красивые коленки. Прямо как в детстве, когда Люмин неудачно падала с деревьев.

— Кстати, почему мы пошли именно этим путем? — внезапно спрашивает Люмин, когда они подходят к нужному месту — Скар передал, что его друзья должны были встретить парочку за поворотом местного «Магнита».

— Я хотел купить чипсов и немного шоколада. Запасы нужно пополнить, — у Тартальи действительно имелась большая коробка со сладостями и прочей вредной едой, которую приходилось прятать на верхнюю полку шкафа от младших братьев и сестры. Они были слишком прожорливыми, а Аяксу хотелось иметь что-то про запас на так называемый «Черный день». — А тебе взять что-то?

— Нет, спасибо. Я сегодня немного не в настроении на всякие вкусности, — интонация Люмин не меняется, однако в ее голосе чувствуются нотки горечи. Тарталья хмурится и нагоняет девушку.

— У тебя снова...

— Да, — не дает договорить и перебивает. — Мне стало еще хуже, чем в прошлый раз.

— Люмин, — Аякс аккуратно берет девушку за руку и останавливает ее. — Посмотри сейчас на меня, — просит парень. — Я понимаю, что мои слова ничего не значат, ведь ты сама должна осознать насколько хороша в таком состоянии и полюбить себя, но я все же скажу: перестань мучать себя диетами и таблетками, прошу тебя. Ты безумно красивая, у тебя прекрасная фигура и ты отменно выглядишь любой, поэтому тебе действительно не стоит оставлять себя без еды. Довольствуйся тем, чем хочешь. Потому что в ином случае ты просто угробишь свой организм к чертям собачьим. Мы ведь оба этого не хотим? — глаза девушки начинают блестеть, словно из-за слез, но она кивает. Тарталья представляет, какой ком у нее стоит в горле, поэтому просто склоняется ниже и обнимает. Нежно обхватывает руками хрупкие плечи и прижимает ее голову к своей груди. — Пообещай пожалуйста, что ты постараешься выправить свое рпп. В случае, если ничего не получится — обратись ко мне. Мы сможем найти выход из ситуации. Вместе, как и всегда.

— Обещаю, — дрожащим голосом произносит Люмин и жмется ближе к Тарталье, комкая в руках его рубашку.

Аяксу было немного неловко видеть Люмин в таком состоянии. Особенно если учитывать, что они находятся на улице. Поэтому он просто не знал, что ему стоит говорить в этот момент.

Однако для самого себя он понимает, что ни с какими гопниками они встречаться сегодня не будут. Идея изначально была ужасной, как и говорил Тарталья, а после того, как Люмин начала плакать при нем — убедился окончательно, что ему стоит уберечь девушку от дополнительных переживаний. Ведь в таком подвешенном состоянии она бы точно заработала себе нервный срыв.

***

Тарталья успел сбиться со счету сколько раз за прошедший месяц он пытался признаться Люмин в любви. Голова и без того гудела от нагрузки из-за предстоящих экзаменов, а решение дел сердечных его и вовсе, кажется, сведет его в могилу раньше времени.

— Люмин? — парень пытается обратить на себя внимание блондинки, которая большую часть пути до дома просто задумчиво смотрела себе под ноги и не замечала Тарталью. — Эй, посмотри на меня!

— А? — спустя несколько минут девушка выходит из ступора и испуганно машет головой в разные стороны. — Прости, я немного задумалась.

— Я уже это понял, — с издевкой в голове произносит он. — О чем размышляешь, малинка?

— Аякс! Я же просила не звать меня так, — девушка сразу же встрепенулась, услышав до боли знакомое прозвище с уст друга, и уже хочет шутливо ударить парня по плечу, как тот сразу же отскакивает. Наученный жизнью пиздюлей не получает, как говорит его дорогой Скарамучча.

Одним прекрасным днем, когда Люмин и Тарталья еще не перешли черту «Мам, я уже достаточно взрослый, чтобы самостоятельно ходить за хлебом», милая девчонка с огромными карими глазами, которые Скарамучча порой сравнивал с огромными грязевыми лужами, за что обычно получал по спине огромной палкой с небольшими шипами, попросту объелась малины, после чего ее начало тошнить, и отвращение, появившееся с чудным ягодкам, преследует Люмин до сих пор. И для оставшейся части святой команды задача дразнить блондинку этим прозвищем стала едва ли не первостепенной важности.

А еще, Люмин, когда злится, безумно похожа на недоспевшую малину — хаотично покрывается ярко-красными пятнами и надувается, так что ее лицо становится похожим на ягоду.

— Если бы ты не игнорировала мое присутствие, я бы даже не стал вспоминать твою кличку, — легкомысленно отвечает Тарталья. — Так почему ты стала понурой? Твою ауру «Оставьте меня в покое, я хочу умереть» можно почувствовать просто взглянув на тебя.

— Ну... я просто узнала кое-что такое, что заставило меня очень сильно задуматься, — начинает Люмин и поджимает губы.

— И что же? — Тарталья терпеть не может вот эту черту Люмин. Она очень часто начинает какие-то серьезные темы с прелюдий, которые Аякс на дух не переваривает. По всей видимости, на этот раз ему тоже предстоит тяжелый разговор с Люмин. Из-за этого он нервно сглатывает и пытается привести сбившееся дыхание в порядок.

— Мне Мона рассказала, что когда они со Скаром вчера сидели у нее, он ей сказал, что я тебе нравлюсь, — впрочем, нет. У Тартальи никак не получится восстановить дыхание. С этого момента он мертв.

Аякс останавливается посреди дороги и широко распахивает глаза, в то время как его сердце ухает в пятки. Ну нет, это должно быть какая-то шутка. Скарамучча никак не мог рассказать Моне о его симпатии к Люмин, зная, что та расскажет все лучшей подруге парня.

— Так это правда? — девушка замедляет шаг, а потом и вовсе становится напротив рыжеволосого и заглядывает ему в глаза. В них плещется что-то такое, что Тарталья не может прочесть. Выражение ее лица остается непроницаемым. Аякс впервые сталкивается с таким. Поэтому он отводит взгляд в сторону, надеясь, что это хоть как-то спасет его.

— Надеюсь, это не испортит нашу дружбу, — рука парня автоматически тянется к затылку, чтобы почесать его, а глаза бегают по улице. Он смотрит куда угодно, но не на Люмин. Стало слишком неловко для зрительного контакта. — Мне бы очень не хотелось, чтобы наша дружба испортилась из-за того, что я люблю тебя. Типо, мы могли бы вообще забыть об этом разговоре и оставить все как есть. Ну, если хочешь, конечно же. Или же мы можем на некоторое время взять паузу в общении, чтобы ты переварила это и сама решила, что будем делать дальше. Но, как я уже сказал, я бы хотел оставить общение с тобой. Хотя бы на уровне простых знакомых.

— Нет, — краткий и резкий ответ девушки заставляет его сердце трескаться. Так, словно оно хрустальное.

— Что «нет»? Хочешь сказать, что мы не сможем больше общаться? — у Тартальи от паники начинает кружиться голова, так что он несет полную чушь. Понимает это, но все равно продолжает.

— Нет, в том смысле, что мы не будем забывать этот разговор и прекращать наше общение, потому что это взаимно.

Браво, Люмин. Во второй раз за день умудрилась прикончить парня своими словами. А говорят, что лишь женская красота убийственна...

— Что ж, это хорошо, наверное, — ошарашенно протягивает Тарталья, хотя в голове уже истерика. Мысленно он хватается за сердце, а с носа течет кровь, как в тех самых мемах.

— Отлично, я бы сказала, — Люмин тоже тушуется. Кажется, она ждала какого-то продолжения, однако Аякс ничего разумного в ответ выдать не мог. Как и сделать, впрочем.

— Эм, полагаю, мы теперь встречаемся? Если ты конечно хочешь, — спустя несколько мгновений спрашивает Тарталья и тут же поясняет. Ему слишком тяжело даются слова. То же касается и мыслей.

— Очень сильно хочу, — девушка перекатывается с ноги на ногу и скользит взглядом по Тарталье.

— Тогда можно я тебя поцелую? — а в ответ он получает кивок. Несмотря на спонтанность идеи, Аякс не жалеет.

Парень нерешительно подходит к подруге, все еще не веря в происходящее, тянется рукой к лицу, оставляя теплую ладонь на щеке, и приближается, словно в замедленной съемке. А потом целует.

Целует так нежно, что в животе обоих расцветают целые сады прекрасных цветов, летают бабочки и взрываются фейерверки, а перед глазами летают всполохи. Так бескрайне чувственно, что у Люмин, кажется, коленки скоро подкосятся. Однако Тарталья вовремя умещает свободную ладонь на спине, примерно под лопатками, и этот жест кажется настолько... милым? Что на лицах обоих расплываются улыбки. Такие глупые, но от этого не менее искренние.

— Не разочаровался? — Тарталья понимает, про что Люмин говорит и неловко усмехается.

— Ты так говоришь, словно у меня было миллион девушек до тебя и есть с кем сравнивать, — они по-прежнему стоят посреди улицы и на них оборачиваются прохожие, однако им обоим максимально плевать на происходящее вокруг. Пока что в их мире есть только они вдвоем и никто больше. — К тому же, я так долго ждал момента, когда смог бы коснуться твоих губ, что ты и представить себе не можешь. А ты мне про разочарование начинаешь затирать.

Не дожидаясь ответа, Тарталья вновь касается приоткрытых губ. Они кажутся ему самыми нежными и сладкими на всем белом свете. Поэтому остальные даже пробовать не хочется.

Люмин тянется к Аяксу ближе, прижимается теснее. Встает на носочки и обвивает его шею руками. Так аккуратно, словно ее прикосновения могут доставить Тарталье боль. И это трогает его до глубины души.

А со Скарамуччей он разберется потом...