Ливень

***

Прильнув к окну и уложив на ладонь щеку, Наруто вглядывался в расплывчатые виды вечернего города. Стекло то и дело запотевало от тёплого дыхания. Темно, почти ничего не видать. Свет от фонарей лишь неприятно слепит, заставляя прищуриваться. Даже внутри салона машины чувствовалась сырость с улицы. И чёртов ливень слышно. Если раньше он раздражал, то сейчас излучал мнимую опасность. Паренёк всё никак не мог расслабленно усесться, ёжась и ворочаясь, пожимая плечами и елозя спиной о сидение. Изредка он поглядывал на молчаливую мать. Та лишь в начале пути настоятельно потребовала пристегнуться, а дальше - тишина. Её руки напряженно сжимают руль, а взгляд кажется немигающим, разве что дрожащим. Совсем несвойственно ей. Непривычно видеть её такой серьёзной. При взгляде на неё колкая тревога металась в груди все сильнее. Морозило, несмотря на тёплую одёжку. Родитель всегда воспринимается ребёнком как кто-то всесильный, уверенный и опытный, и если уж старший столь обеспокоен, то, значит, случилось что-то действительно страшное. Наруто не решался заговорить. Да и о чём? По правде говоря, он не совсем представлял, что должен чувствовать в данный момент.

- «Саске в аварию попал...» -

Понятная фраза, но совсем не ясно, как на неё реагировать. Раньше такого не происходило. Нет, конечно, Узумаки знал, что люди частенько попадают в ДТП. Да какой там «частенько» - каждый день! Но подобное прежде не касалось ни его семьи, ни знакомых, потому в реальность происходящего просто не верилось. Всегда так: кажется, что опасная ситуация где-то там, далеко, в фильмах, в сериалах, с абсолютно другими людьми. Бывает, но не у нас. А по итогу настигает любого. И на сей раз непредвиденность настигла того, кого блондин знал с самого раннего детства. Того, с кем виделся каждый день, с кем пошел в ясли и после в школу, с кем затевал глупые споры, с кем ночевал под одной крышей так же часто, как у себя дома. И он оказался к этому совершенно не готов. По матушке видно, что та испытывает волнение, горесть и печаль. А вот он - лишь невнятную пустоту. Ему ни грустно, ни радостно. Ему никак. А в голове куча вопросов. Как такое могло произойти с Саске - мистером «Идеалом»? Да это невозможно! Учиха же удачливый парень! Из любой ситуации он всегда выходит победителем! Это было как само собой разумеющееся. Его жизнь совершенна, и не может быть такого, чтобы несовершенная авария произошла именно с ним! Глупость какая-то... Полнейшая бредятина!..

Вскользь Кушина упомянула, что Минато будет ждать их у главного входа больницы. Такси вызвал. И этот факт только подкармливал тревогу под рёбрами. Чтобы отец, - ответственейший человек, щепетильно относящийся к любимой работе, - взял и сорвался с места? Наруто, бегло оглядев матушку, только молча кивнул. В голове бардак. Не творческий хаос из идей и амбиций, а какой-то другой. Противный, тяжёлый и спутанный. Из-за него парнишка чувствовал только мрачное смятение. За бессмысленными раздумьями он не заметил, как машина остановилась. Подгоняющий стук в окно, мол, выходи давай, вернул его в реальность. Хлопнув дверью, за что в иной раз он бы получил замечание, Наруто хвостиком последовал за по-прежнему немой матерью. В спешке они совсем не подумали взять с собой зонт. Благо парковка совсем близко к зданию больницы. Под навесом младший сразу замечает знакомый силуэт отца. Лицо того такое же напряжённое. В тишине, прерываемой шумом дождя, родители переглянулись. Казалось, что они переговаривались без слов. Нару же ждал от них дальнейших действий, дабы быть простым ведомым, доверив всё им. Уж взрослые точно разберутся в чём угодно. Но уверенность в этом улетучивалась с каждой секундой все больше. В глазах матери читалось дребезжащее неверие. Отец покрепче сжал её ладонь.

Стоило зайти в помещение, и в нос ударил запах больницы, на подсознательном уровне вызывающий чувство неуюта. Резиновые перчатки, какие-то лекарства и, кажется, хлорка. Аж мурашки по спине пробегают. Следуя за родителями, Наруто не осматривался по сторонам. Не обращал внимания на врачей, на больных, на таких же, как он, обычных посетителей. Боковым зрением он замечал лишь суматоху, большое количество дверей и скамеек без спинок. Кругом болтовня - еле разберёшь. Каждый о своём: кто о диагнозе, кто о самочувствии, кто о мерзопакостной погоде. В широком коридоре почему-то холодно. Паренёк поднял взгляд с пола лишь тогда, когда шаг матушки перешёл на бег.

-Ох, родная!.. - с ходу та обняла подругу.

Наруто разглядел нездорово бледные кисти рук Микото. Наверняка ледяные. За всю свою жизнь он ни разу не видел её такой разбитой... Мокреющие глаза опухли от слёз, губы обкусаны. Всю трясёт как осиновый лист на ветру. Складывалось впечатление, что за такой короткий промежуток времени она потеряла значительную часть собственного веса. Вряд ли, но уж очень болезненный вид у нее был. Блондин не решался подойти. Находясь чуть поодаль, он впал в ступор и просто наблюдал. Каждый его знакомый взрослый потерял покой. Отцы обоих семей отошли перекурить. Минато не курил, но все равно вышел, дабы подбодрить старого друга и обсудить случившееся. Фугаку держался лучше жены, оно и понятно. Мужчина как-никак. Но и его труханило. Не шибко очевидно, но всё же.

- Как же так, милая?.. Как?

- И-итачи звонит... Говорит, н-нет его, - голос Микото надрывистый, задыхающийся. - Время-то идёт, а его нет, и нет, и на телефон не отвечает... - продолжает она, не отпуская Кушину. Едва сдерживается, дабы плач не затмил речь. - С-сначала стали Саске звонить, потом больницы обзванивать... - женщина делает небольшую паузу для глотка воздуха. - Авария, говорят, страшная. В-водитель не справился с управлением, дождь ж-же сильный... Четверо погибших. Они прямо так... на месте. И н-наш вон... - не выдерживая, Микото закрывает лицо руками.

И дальше младший Узумаки слышит лишь сопящие всхлипы и вой обоих женщин. От этих звуков земля уходит из-под ног.

Точно, Итачи... Где? Оглядевшись, Наруто видит того на одной из скамей, совсем близко. Обычно добродушный и приветливый мужчина сидел понуро, держа руки в замке и опустив лицо. Парнишка даже не сразу заметил его. Пустота внутри разрасталась все сильнее, пожирая остальные эмоции. Ливень и раскаты прекрасно слышны с улицы. Ещё раз громыхнуло особо громко. Пара лампочек мигнула рябью.

Когда врачи позволили родне зайти в палату, Наруто тут же ощутил всю неправильность ситуации. Она без всплеска затянула его в свой вязкий омут, не позволив даже вдохнуть напоследок. Грубиян-Учиха лежал на койке абсолютно никакой, в окружении пиликающих приборов и капельниц. На голове бинт, через который проступали остатки крови. На «идеальном от природы» лице - ушибы, ссадины и синяки. Это точно настоящий Саске? Где всё то самолюбие? Раздражающая надменность? Язвительный взгляд? Парнишка смотрел на него с недоверием, как если бы вместо "приятеля" ему подсунули всего-то похожего на него двойника. Но в то же время в глазах металась растерянность. Из года в год Саске во всём превосходил его. Ему удавалось избежать любых проблем. Так было всегда, сколько Узумаки себя помнил. Это стало чем-то нормальным, неотъемлемым. Такая же обыденность, как снег зимой. Сейчас же происходящее неправильно... Привычный жизненный уклад в одночасье рухнул. Всё реально. Раны на теле Учихи, слезы его матери, бледные лица отца и старшего брата, писк медицинских приборов, молящие просьбы продержаться и выжить - всё настоящее. Младший Узумаки стоял посреди всей этой неправильной реальности и пытался осознать её целиком. Он видел, как Микото держала обмякшую ладонь младшего сына, но не мог и слова поддержки произнести, внезапно потеряв дар речи. Воздух тяжелел от всеобщей тоски, почувствовать которую Наруто почему-то не удавалось. Где-то на затворках сознания ему было жаль старших Учих, но смятение мешало хоть как-то выразить своё сочувствие. Стоя почти вплотную к койке, он молча смотрел на несознательное тело Саске всё в том же сопоре.

***

Прежде Наруто не сильно задумывался о том, что чья-то одна жизнь может губительно отразиться на нескольких людях одновременно. Казалось бы, простая истина, но ранее она им слепо игнорировалась. Может, из-за юношеской глупости и наивности. Сейчас же, когда беда постучалась в дверь дома его второй семьи, он невольно её осознал. За короткий промежуток времени многое перевернулось с ног на голову. Изменились люди, окружавшие его с пелёнок, и атмосфера в доме стала какой-то неуютной. Минато с Кушиной, как и раньше, навещали друзей семьи, но уже совсем не так. Эти визиты были для того, чтоб собраться всем составом за одним столом, а после в шуме и суматохе до вечера просиживать часы за болтовнёй о том и сём: о намечающихся планах, о предложениях съездить семьёй куда-нибудь на ближайших выходных, о старых воспоминаниях, которыми взрослые частенько приводили младших юношей в стыд. Больше никто ничего не планировал. Вместо родного кипиша появилась какая-то тоскливая неловкость, а Саске... Наруто заметил, его имя фактически полностью исчезло из родительских разговоров. «Приятель» стал болезненной темой, незажившей раной, которую старались лишний раз не трогать. Парнишке более не сверлили мозг болтовнёй о том, какой Учиха хороший и прилежный мальчик, не говорили брать с него пример. Наверное, это должно было радовать Узумаки, ведь от него в кой-то веки отцепились, но никакого счастья или облегчения он от этого не ощутил. Было лишь это перманентное чувство неправильности, будто он очутился в чужом мире. В мире без до раздражения знакомого брюнета с вечно недовольным лицом. И, честно признаться, как ощущать себя в этом новом поломанном пространстве без Учихи, Наруто не знал. Всё чудилось ему странным, дискомфортным и каким-то неустойчивым. Никогда они не были по-настоящему близки, но он не помнил себя без Учихи, без их стычек и их соперничества. Пусть и в нескончаемой размолвке, но они с самого начала всегда были вдвоём. Столько времени, сколько с Дураске, блондин ни с кем не проводил, даже с родителями... Тем более с родителями. Ни братьев, ни сестёр, ни друзей со двора у него не было - не обзавёлся. Саске был ключевой фигурой в его жизни, а без него все их скопившиеся за годы воспоминания как будто бы померкли. Казалось, без Учихи значимая часть самого Наруто погасла. Кто он без него?.. Что вообще он из себя представляет?

________

Дни тянулись единой черно-белой мазней. Ночами омега мучился бессонницами, в пустых размышлениях перекатываясь с боку на бок до восхода солнца, а днём он вновь и вновь сталкивался с неправильными родителями. Те старались вести себя как обычно. Отец пропадал на работе, мать возилась по дому, и оба они ныне виделись юноше запрограммированными роботами. Инцидент с семьёй соседей они с ним не обсуждали, отчего у юноши складывалось впечатление, что родителям попросту нечего ему сказать. С другой стороны, что тут мусолить, когда и так всё понятно? Младший Узумаки и сам не знал, какой огласки хотел, но его не покидало чувство, что всё и все вокруг двигались вперёд в совсем темпе, а он не мог нащупать почву под ногами, дабы оттолкнуться. Внутри него было шатко, и он искал опору извне, но не находил. Может, старшие верно поступают, продолжая привычный быт, а он один как идиот тормозит на несостыковках, не в силах сделать шаг...

***

Кровать Наруто стояла у самого окна, и вид открывался на соседствующий дом Учих. Примечательно, что та же история у Саске. Так получалось, что окна парней находились напротив, благодаря чему Узумаки и Учиха могли ежедневно видеть недовольные лица друг друга, передразниваться, а после демонстративно задёргивать шторы. Планировка бесила обоих, но приходилось мириться. Саске чисто из принципа не устраивал перестановку, чтобы не прогибаться под соседа, а тот упрямился в ответ. Но были и плюсы. Наруто частенько пользовался возможностью подействовать брюнету на нервы. То бумажку с кратким «Дураске!» к своему стеклу прилепит, чтобы тот видел, то язык покажет, то фонариком в лицо посветит. Авось и кинет чего-нибудь. Но не всегда все от скуки. Имелись причины. Обычно он пакостил, если «приятель» выпендривался в школе, выставляя Узумаки дураком на людях; или бросал язвительные комментарии в отношении его умственных способностей и оценок. Выяснение отношений при помощи окон было давней «забавой». Увидеть записку с: «Дурак-показушник!» и ответную напротив: «Идиот безмозглый.» - будничное явление. А застать момент, когда Учиха с книгой сидел на кровати, дабы метнуть в него бумажку с дразнящей карикатурой - это для парнишки вообще отдельный вид удовольствия.

Набрасывая простенький эскиз для будущего граффити, Наруто отвлёкся и глянул в окно. Кровать брюнета пустовала уже чуть больше недели. За это время шторы ни разу не были задёрнуты. Ни одной записки с оскорблением, ни одного сердитого выкрика: «Наруто!!!». Непривычно, неправильно... И уныло. Комната «не чужого» оставалась статичной и безжизненной. Узумаки наблюдал за тем, как старшие Учихи ежедневно уезжали ближе к четырём часам. Было паршиво знать то, что они направлялись не в магазин, не по городским делам, не на посиделки к кому-нибудь, а к сыну, что так и продолжал «спать». Их покой был совсем потерян. Иногда казалось, что часть жизни покинула Микото, лишив ту светлой радости и улыбчивости. А при встречах с Фугаку Наруто пару раз чувствовал от того запах спиртного. Мужчина стал чаще выходить на задний двор покурить. Итачи периодически приезжал к ним, ночевал. Блондин был свидетелем медлительного, будто запрограммированного быта соседей, не в силах ничего изменить. В случившемся, пожалуй, находился всего один плюс. Родители беспрепятственно разрешили оставить Кураму. Посчитали, что с хвостатым приятелем сын морально проще перенесет трагедию. По их представлению, Наруто пребывал в эмоциональном потрясении. Хотя сам он вообще не понимал, что испытывает от всего этого. Возможно, родители и правы. Но его омрачала вся ситуация в целом, а не отдельно взятый Саске. С ним он близок не был, а вот его семья - это уже другой разговор. Его родственников было искренне жаль. Наруто всё ж решился на то, чтобы проведывать «вторых родителей» каждые два-три дня самостоятельно.

***

Яркий свет начинал слепить сильнее, стремительно приближаясь. Прозвучал громкий вдох полной грудью, точно расклеивающий лёгкие. Резко распахнув веки, Саске почти в упор столкнулся с огнем от фар несущейся на него машины. Холодящий испуг заставляет сердце на мгновение замереть. Мысли сиреной затрезвонили: «Спасайся!», и Учиха, крикнув, сорвался с места. Забыв обо всём, он ошарашенно соскользнул с койки в стремлении бежать как можно дальше и быстрее. Но едва ли парень успел совершить второй шаг, как ноги предательски подкосились, и он свалился на холодную плитку, потянув за собой капельницу. Та опрокинулась и с грохотом упала рядом. Провода, тянущиеся от медицинских приборов, оборвались, аппаратура громко и противно завизжала, отдаваясь у брюнета в мозгу сумасшедшим воем. Опираясь на дрожащие руки, он судорожно огляделся по сторонам, жадно заглатывая воздух. Тело пронзала боль, которую шок и анестезия притупляли не шибко старательно. Вокруг семя Саске увидел гладкие бледно-голубые стены, не замыкающееся медицинское оборудование, койку с мятым постельным, приоткрытое окно. Это... не улица. Не тот перекрёсток.Только теперь до Саске дошло, что он находится в каком-то помещении. Под ним плитка - не крыша машины и не асфальт, - а яркие фары оказались всего-то мерцающей лампой под потолком. В нос ударил благословенный запах чистоты и лекарств. Запах бальницы. Это осознание утихомиривало паникующий пульс. Всё в порядке. Его спасли. Он остался жив. Сбитое дыхание постепенно успокаивалось.

Ровно до того момента, пока Учиха не попробовал встать. Он совершил рывок вверх с привычным усилием. Вяло и непослушно ноги подтянулись к телу, парень чуть-чуть приподнялся и... и уселся обратно. Пол не отпускал, примагничивая к себе и цепко удерживая каким-то ненормальным притяжением. Позвоночник странно покалывало.

- «Это ещё что за черт?» - недоуменно осматривая себя, мысленно произнес Саске.

Голова казалась свинцовой, а тело неподъёмно тяжёлым и слабым. В носу засвербело. На белоснежный пол упала пара алых капель. Чувствуя тёплую влагу на губах и подбородке, парень провел по ним ладонью, и на той остался мажущий красный след. Снова во рту возник мерзкий вкус железа. Вторая попытка встать ни к чему не привела - на этот раз Учихи не хватило сил даже оттолкнуться. Мышцы ног подозрительно плохо откликались, и встать не удавалось, как ни старайся. Перелом? Но где же тогда гипс? И.. почему холод от плитки ладони ощущали отчётливо, а... Растерянность, смешанная с ужасом, захлёстнула единой волной. Нет, нет, так не должно быть! На спине проступил ледяной пот, а к горлу подкатил плотный ком - парня едва не вырвало. В палату ворвалось двое врачей, среагировавших на вой приборов. Саске, продолжающий беспомощно сидеть, перескакивал озадаченным взглядом с одного лица на другое, ища объяснения.

***

От родителей Наруто услышал, что Саске таки соизволил очнуться. С этой новостью пришло какое-то облегчение. Кажись, всё возвращается на круги своя. Ещё немного, и неправильность происходящего перестанет неприятно дышать в спину. Вот только «приятель» в часы для посещений никого не желает видеть. Ни отца, ни мать. И даже брата гонит прочь. Замучил всех!

- Знаешь, Курама, я не удивлён! - развалившись на ковре, восклицал парнишка. Из рыжего получился отличный собеседник. В любое время готов внимательно выслушать. - Он всё такой же Дураске! Ничего бы с ним не случилось! Стоило ли вообще переживать? Вот ведь гад... - процедил юноша. - Все волновались, а он!.. - лёжа на спине, он приподнял котенка, обратив внимание жёлтых глаз на себя. - Разве я не прав? - Ответом стало краткое мяфканье. - Так и думал, что ты согласишься. Правду говорят, всё вы понимаете.

________________

О выписке Учихи Наруто узнал по зашторенными окну напротив. Прошло чуть больше половины месяца с той аварии, и только сейчас шторы были задёрнуты. Уж точно не совпадение. А вообще, парнишке показалось, что уж как-то быстро «друг» вырвался на волю. В первый и последний раз, когда он навещал того, казалось, что восстановление займёт больше времени. Хотя, это же дураске, нечему удивляться! Отделался лёгкими ушибами наверняка. Иначе у мистера «Идеала» и быть не могло. Старшие между собой о чём-то переговаривались и по какой-то причине не вовлекали в беседы блондина, и это вызывало у того любопытство. Что ещё за секреты? Не годится. Поэтому Наруто грел уши, притаившись за углом и выуживая крупицы хоть какой-нибудь информации. Подслушивать нехорошо, но и умалчивать что-то - тоже, так что все квиты. Как он понял, Саске навёл в больнице шороху, выпив кровь всем: и родне, и врачам, и даже другим пациентам досталась от него пара ласковых. Буянил без стеснения. Он активно сопротивлялся приёмам пищи или лекарств, отказывался с кем-либо видеться, грубил и хамил при разговорах, неоднократно принимал попытки улизнуть из палаты. И Узумаки счел это... странным. Закатывать истерики несвойственно для культурного и воспитанного на публике Учихи. Нет, конечно, в нем всегда присутствовала доля эгоизма, и самомнение у него было завышенным, да и в целом он язвительный придурок, но прежде он себя так не вел. Может, он так сильно головой ударился, что кукухой поехал? Или он так решил открыть всем своё подлинное "Я" во всей красе? Черт его разберёт, но Наруто пришёл к выводу, что, наверное, как раз из-за буйства и протестов Дураске выписали поскорее. Если в этом заключался план Дураске, то своего он определённо добился. Да и хрен с ним. Хотелось бы сказать, но нет. Нужно было навестить «не чужих», и если не ради высокомерной рожи, то из-за старших Учих. Их нужно взбодрить, пока «ненаглядный сынок» все соки не выжал из и без того уставших родителей.

***

Если к строгому Фугаку парнишка всегда обращался по имени, то с добродушной Микото он вел себя более по-родному:

- Здравствуйте, тётушка! - прозвучало с беззаботной ухмылкой. Ласковое прозвище закрепилось за женщиной ещё давно. Наруто всегда здоровался с ней так. Вот и сейчас, заходя в гости, не изменял традиций.

- Здравствуй, милый, - с порога та приобняла его. Да, ничего не меняется! Приятно осознавать это. - Хорошо, что зашёл.

Женщина чуть отпрянула, оставляя ладони на плечах Узумаки. И как только она это сделала, тот увидел её лицо. Всё такое же бледное, искаженное тоской, несмотря на приветливую улыбку. Уголки губ Узумаки едва опускаются, сгоняя внутреннюю радость на пару со спокойствием. Невнятная тревога тихонько ёкает в груди. Что не так?

- Проходи, родной, не стой в дверях, пока замёрз.

Подавляя растерянность, он кивает и следует за хозяйкой дома. Мельком блондин подмечает отличающуюся от остальных пару ботинок. Ясно, Итачи тоже захотел навестить семью. В будний день? С работы отпросился, что ль? Ну, почему бы и нет? Повод-то есть. Видеть Итачи в лицо, чтобы знать о его приезде, было совсем не обязательно. Имелась у него привычка ставить обувь не параллельно стены, а перпендикулярно ей. Он единственный из всей семьи Учих так делал, и маленький Наруто постоянно замечал такую особенность. Детский взгляд легко цепляется за что-то необычное, оттого всякие «странности» надолго отпечатываются в памяти.

- Родители скоро подойдут. Просто матушка собирается целую вечность, - блондин неловко оглядывался, точно ища какой-нибудь подвох. Что-то никого из братьев не видать.

- Это в духе Кушины. На первое свидание с твоим отцом она тоже опоздала. Ох, как вспомню!.. - Микото чуть посмеялась, но больше из вежливости.

Её улыбка, веселый голосок - всё ощущалось ненастоящим, потому становилось не по себе. Наруто не понимал почему. Саске же вернулся домой - всё закончилось хорошо. Но атмосфера осталась такой же гнетущей. Неужто сынок настолько сильно огорчил своими выкрутасами? Вот поганец! Думает только о себе...

- А Итачи?.. - начал Узумаки, но его ловко перебили.

- Он с отцом на заднем дворе. Они сейчас заняты, позже поздороваются, - Микото прозвучала протараторено, словно отмахиваясь от вопроса.

Из коридора послышалось, как хлопнула входная дверь. Минато с Кушиной подоспели.

- Нечего тебе со старичками сидеть и слушать их скучную болтовню, милый, - вдруг переключилась на другую тему женщина. - Ступай, Саске у себя в комнате. Он будет рад тебя видеть.
- Ага, - кратко ответил Узумаки, а сам подумал: «Это вряд ли...»

Показалось, или его только что отстранили от очередного тайного разговора среди старших под правдоподобным предлогом? С другой стороны, он и раньше всегда по итогу оставался с Саске. Неудивительно, ибо родители считали, что детям будет веселее друг с другом.

Поднявшись на второй этаж, Наруто с недоумением оглядел перила, идущие от каждой стены. Вот те раз... Ещё недавно подобного «интерьерного декора» не было. И тут не ошибиться, ссылаясь на невнимательность. Он ориентировался в соседском доме, как в собственном. Мог пройти вдоль и поперёк хоть с закрытыми глазами, не врезавшись ни в один шкафчик или тумбочку. Блондин знал каждую комнату благодаря тому, что в детстве не единожды играл в прятки с Итачи. Ладонь шустро скользнула по деревянному поручню, будто Нару убеждался в его материальности. Что за причудливое нововведение? Зачем? На вешалку не похоже. Простая перекладина. Своеобразное дизайнерское решение, однако. Ещё раз пробежавшись по перилам взглядом, омега пожал плечами, не став заморачиваться. В конце концов, вернулся тот, кого можно было чутка подоставать. Чем не радость? К тому же небезосновательно! Нечего огорчать Микото и трепать нервы остальным. Узумаки представил разозлённую рожу брюнета. Аж заулыбался. Давненько же не выпадала возможность побесить того, даже соскучился как-то! В предвкушении он распахнул дверь в комнату без предупредительного стука.

- Я же сказал, мне ничего не нужно, Итачи!!! - прозвучало злостным выкриком.

В тени занавешенной шторы парнишка увидел два красных огня. Опираясь руками о матрас, тем самым слегка приподнимаясь, Саске смотрел на вошедшего полыхающим от ярости взглядом. Похоже, и он без задирок достаточно сердит. От гневного дыхания его грудная клетка ходила ходуном, заставляя плечи приподниматься на громких вдохах. Парень не ожидал увидеть на пороге совей спальни приставучего «друга», а потому малость опешил.

- Ты фары-то выруби, - ответил Наруто, намекая тому на глаза.

Н-да, ещё ничего не сделал, а уже наорали. Многообещающе. Когда Учиха поуспокоилася, алое свечение в его радужках погасло, а сам он улёгся обратно на матрас. Выглядеть дружелюбнее он не стал, но на это блондин и не рассчитывал.

- Зачем приперся? - проворчал Учиха, как обычно грубо и надменно. - Если пришёл посочувствовать, то огорчу, мне оно нахрен не надо. Не хватало ещё чьи-то сопливые речи слушать. Иди со своими соболезнованиями к кому-нибудь другому!

Вот так заявление. Видать, и впрямь головой ударился.

- Чего?! - раздражённо выпалил Наруто. - Ты совсем берега попутал? С какого перепуга я должен сочувствовать тебе?! Иди к черту, придурок!

Учиха умолк, а на лице сквозь рассеивающуюся злость проявлялось какое-то непонимание. Он смотрел на «не чужого» так, точно тот болтал на неизвестном языке. Узумаки лишь презрительно цыкнул. Самомнение негостеприимного «приятеля» после аварии взлетело до небес. Все беспокоились, ходили понурыми, сами на себя непохожие, а он даже из комнаты не вышел! Сочувствие ему подавай! Подумаешь, проспался в больнице. Вон, морда уже зажила, согнав царапины и синяки почти полностью. Кто бы сомневался? Ух, если бы не родительская дружба, в жизни бы Наруто не связался с этим паршивцем! До чего же бесит!.. Пора ответить на нахальство той же монетой. Взгляд ехидно падает на полку шкафа, стоящего слева. Сам Узумаки не поклонник чтения, и список прочтённого им из школьной литературы за десять лет учёбы плачевно скуден. Но вот Учиха - его полная противоположность. У него книги это неотъемлемый атрибут спальни. Ещё и расставлены строго по алфавиту. Относился к ним парень со всей аккуратностью, сохраняя первозданный вид: ни пятнышка на страницах, ни расшатанного корешка, ни поломанного переплета. Пока другие мальчишки удирали на речку или во двор, Саске отдавал предпочтение чтению, штудируя книжки одну за другой. Даже свободные от секций и кружков летние часы он прожигал в библиотеке. Там он был постоянным гостем, что уж говорить о книжных магазинах. Обошёл, поди, все в городе. С годами у него набралась целая коллекция, заполнившая полки. Может, к такому хобби им и испытывалась некая страсть, но сколько бы Узумаки ни наблюдал за «другом,» тот всегда читал с каменной физиономией, разве что глазами быстро-быстро водил по строчкам. Ну и что это? Где эмоции? Видимое удовольствие? Хотя с кого спрашивается... Как бы то ни было, книги из личного «арсенала» представляли немалую ценность для Учихи. И блондин просёк это с малых лет, найдя крючок, чтобы подёргивать его нервишки. Когда брюнет начинал важничать и вредничать, Наруто нагло хватал какую-нибудь книжонку и пускался наутёк. Естественно, Дураске гнался следом. Мало того, что вещица ценная, так ещё и принадлежит ему, а в таких делах он ревностный собственник. Его - значит его. Мало ли что? Вдруг книга пострадает по неосторожности? Для кого веселые, а для кого вынужденные догонялки заканчивались либо на кухне, либо в гостиной, где сидели старшие. При них драться и ругаться было никак нельзя, ибо те не одобрят. Воришка, пользуясь этим, находил укрытие в их кругу. Он вовсе не собирался портить чужую вещь, но получал удовольствие от разгневанного и при том беспомощного при взрослых преследователя. Беготня того стоила!

Наруто шустро взял первую попавшуюся под руку книжку, приготовившись со всех ног удирать на первый этаж.

Реакция была мгновенной:

- Живо поставь на место! - встрепенулся Саске, подобно сторожевому псу, на чью миску позарился чужак. Глаза на миг угрожающе вспыхнули алым.

Отличный знак! Узумаки хитро ухмыльнулся. С мыслью:

- «Злись-злись, Дураске!.. Чем злее ты, тем быстрее я!» - а после он показал брюнету язык.

- Попробуй заставь! - дразня, Узумаки вертел книжонку влево-вправо, перескакивая на месте с ноги на ногу, так и повторяя: «Отбери, отбери!».

Ух, все-таки без самолюбивого придурка жизнь была бы многократно скучнее! Хулиганистый омега заманивал соперника, назойливо мельтеша и провоцируя. Тот же прожигал недовольным взглядом, более не говоря ни слова. Саске не подскакивал с места, не гнался со разъярёнными выкриками, не стремился забрать драгоценную вещь. Лишь едва приподнялся на руках в самом начале, не принимая дальнейших попыток встать с кровати. Обыденный сценарий не начал свой ход, и чувство неправильности ситуации надавило на грудную клетку. Наруто озадаченно уставился на «не чужого», замерев. Прежде пакостить всегда срабатывала безотказно, но после аварии что-то изменилось... Дурашливая улыбка медленно сползала с лица Узумаки, и рука, что держала книгу, опустилась.

- ... Учиха, ты почему продолжаешь лежать?..

А в ответ тишина... Фокус блондина чуть смущается, и ладони холодеют. Прикроватная тумбочка, сначала оставшаяся без внимания, сплошь уставлена упаковками из-под лекарств, так что и свободного сантиметра нет. В стандартной аптечке и то таблеток меньше наберётся. Боковое зрение наконец замечает чёрное пятно справа, где ранее располагался небольшой диванчик светло-серого цвета. Размытые очертания не могли принадлежать ему. Словно боязливо, Узумаки решает посмотреть. Вот и ещё одно новшество, придающее смысл странным перилам... В углу стояло не что иное, как инвалидное кресло. Совсем новенькое, фактически нетронутое. Тогда-то сознание пронеслось по телу, отдаваясь громкой пульсацией в висках. Рот слегка приоткрылся в неверии, и Наруто пошатнувшись, сделал неуверенный шаг назад. Затем он медленно перевел взгляд на "друга".

- Это как?.. И надолго ты?.. - в мыслях парнишки застой, вгоняющий в ступор, пока Саске игнорирует глупые вопросы и отстранённо отворачивается к окну.

Смятенно пятясь, Наруто всё ж срывается и юрко вылетает из комнаты, закрывая дверь. Пару секунд он не отпускает ручку, осмысливая увиденное. В голове прокручивается: «Да ну... Нет, неправда. Такого не может быть...». Остаток встречи со «второй семьёй» младший Узумаки просидел на лестнице, не осмеливаясь спуститься к старшим или зайти обратно к «другу».

***