Ливень

Люди суетливо отпрыгивали в стороны, стоило им только заметить несущегося на всех парах юного скейтера, что и не думал сбавлять скорость. Свободная одёжка, преимущественно оранжевого цвета с синими вставками, не могла не выделять его в серой, медленно плывущей толпе. Парнишка для простых прохожих был ярким пятном, быстро проносящимся мимо, прямиком домой после учебы. Наверняка кто-то возмущался, грозя кулаком и ругая современную молодежь за её бестактность, безрассудство и полное отсутствие всякого уважения. Но Наруто было всё равно. Слова — лишь мгновения, остающиеся где-то позади. Незнакомые, неважные звуки, к тому же ещё и очень скучные. Именно поэтому он их даже не слышал. Играющая музыка в наушниках уносила мысли из реальности и заполняла собой каждый уголок блеклых улиц. Незамысловатая дощечка с четырьмя колёсиками, изрисованная и исписанная вручную, послушно несла своего хозяина вперёд, набирая большую скорость на спусках. Блондин любил адреналин, что вселял в него неимоверно приятное чувство вольности. Со скейтом он водит дружбу не первый год, и не второй, и даже не третий, — сам уже не помнил точно, но деревянная поверхность фактически стала для него второй почвой под ногами, так что удавалось прекрасно балансировать и чуть пританцовывать, попадая в ритм мелодии. Расставляя руки по сторонам, Узумаки представлял себя вольной птицей, будоражащуюся вкусом свободы. К жизни паренёк относился легко, стараясь брать из нее только самое интересное, закрывая глаза на остальное. И под «остальное» попадало большинство ненавистных школьных уроков, на которые омега ходил спустя рукава, а в большинстве случаев и вовсе прогуливал, за что, конечно же, получал втык, но воспринимал это уже как данное. Родительские попытки пресечь неподобающее поведение путем выговора, домашнего ареста или конфискации телефона на Узумаки перестали действовать, еще когда ему не стукнуло и семи. Чем чаще его ругали, тем скорее терялась эффективность наказаний. В одно ухо влетело, из другого вылетело. Детский интерес всегда пересиливал запреты, а с наступлением бунташного подросткового возраста Наруто окончательно перестал воспринимать любые меры воспитания. Беспечный обалдуй? Да, и он не скрывал этого. Лентяй? Совсем нет, просто блондин предпочитал не заниматься тем, что ему не нравится. Заставлять себя он крайне не любил, да и какой смысл насиловать себя зазря? Если что-то не приходилось ему по духу, в дальнейшем Узумаки упрямился и активно сопротивлялся, какое бы давление на него ни оказывалость. Нет, и всё тут. Так дела у него обстояли с учёбой. Когда его, гиперактивного первоклашку, только-только усадили за парту, всучив нудные прописи, ему сразу стало предельно ясно, что ничего путного из этого не склеится. Учителя требовали от него усидчивости, дисциплины и спокойствия, а егозливому мальчишке хотелось бегать, прыгать, лазать, в общем, чуть ли не на голове стоять сутки напролет. Титулы проблемного ребёнка и хулигана не заставили себя долго ждать. Узумаки пакостил, срывал уроки, изрисовывал стены краской из баллончиков, подкладывал на стул ворчливым училкам кнопки с треугольным остриём, постоянно затевал драки с одноклассниками. По мере роста детские шалости усугублялись, превращаясь в более серьёзные проступки, заканчивающиеся знакомством с ПДН. 

Пока он был всеобщей головной болью, его «непревзойдённый сосед» шел на золотую медаль. Круглый отличник, гордость класса и школы, а параллельно с этим и главный соперник для Наруто. Его персональный раздражитель…

***

Ещё несколько поворотов, парочка недовольных пешеходов, встревоженная стайка птиц, — и вот до знакомой калитки осталось всего несколько шагов. Резво блондин спрыгнул со скейта, а после, направляя вес на один из его краёв, резко наступил, заставляя дощечку юрко прыгнуть прямиком в руки хозяина. За спиной, сбавляя скорость, проехало такси, и Наруто нутром почуял «пассажира». Воображение так и рисовало этот надменный взгляд чёрных глаз.

— О, да ладно… — пробурчал парнишка себе под нос, провожая авто взглядом, пока оно парковалось у соседних ворот.

Задняя дверь не спеша открылась, и из салона показалась эта въевшаяся в память, как пятно в белую рубашку, кислая мина давнего знакомого. Учиха Саске редко менялся в лице, лишний раз не утруждая себя изображать эмоции. Его мало что удивляло или радовало. Безучастность и серьёзность маской застывали на его физиономии в любой ситуации, и нужно было очень постараться, чтобы выдавить из него что-то большее. Хотя, тут стоит сделать помарку. Выводить его из равновесия у Наруто получалось с завидной лёгкостью. Спасибо опыту.

В равнодушии соседа парнишка неустанно видел надменность. Ему казалось, что Учиха смотрит на всех свысока, будто ему все чем-то обязаны и должны благодарить его уже за то, что он соизволил предстать во всей своей красе перед простыми смертными. Да и вёл он себя, как считал блондин, точно так же, даже подарки на праздники принимая с видом, словно делал этим одолжение. Но по какой-то неведомой Наруто причине завышеное самомнение Учихи замечал лишь он один. Ровесники тянулись к нему, хотели дружить и общаться, а у девчонок брюнет и вовсе пользовался большой популярностью в качестве любовного интереса. Не то чтобы последнее было неоправданно. Весьма симпатичный парень из приличной семьи, одетый с иголочки, с загадочно-молчаливым нравом, ожидаемо привлекал к себе женское внимание. Но ведь это же всего-навсего красивая обёртка. Все словно ослепли, и только Наруто видел ее истинное наполнение. Пустышка. Каким бы вежливым Учиха ни прикидывался, его язвительную высокомерную натуру от паренька было уже не утаить. «Многогранная личность»… Ага, как же. Глупость посторонних, а в действительности это чёрствая нелюдимая картонка, прикидывающаяся живым человеком.

В отличие от Узумаки, который открыто бунтовал против школьной формы и ходил как душе угодно, Саске неизменно был при параде, словно шёл не на занятия, а на подписание деловой сделки. Пиджак, рубашка, галстук, брюки — всё при нём. Всё строго, прилично, а по мнению Узумаки, ещё и банально. Их взгляды моментально столкнулись.

— Ц... — цыкнул блондин, после чего задиристо показал альфе язык.

Лицо Учихи ответно исказилось в надменной брезгливости. Сравнимо с выражением моськи кота, перед которым кто-то резко разлил воду. Его мимика была не такой же раскрепощённой, как у Нару, но считать эмоции было возможно. И сейчас он смотрел на задиристого соседа, как на безнадёжного идиота. В глазах так и читалось отстранённое: «Что за дурень…». Даже вслух произносить не нужно. Поправив галстук и презрительно хмыкнув, парень демонстративно отвернулся и скрылся за закрывающимися воротами.

— Дураске, — насмешливо исказив имя альфы, выразил свою неприязнь Узумаки.

***

Саске и Наруто были знакомы с пелёнок, ещё до своих первых слов и шагов. Судьба свела их задолго до того, как они это осознали, так что с ее решением поспорить они, увы, не могли.

А началось всё с незатейливой дружбы двух соседок, чьи дома располагались близко, стоит только руку протянуть. Сыновья Микото и Кушины были одногодками, разницей в месяц с небольшим. Дружба семей крепко переплела будущее Саске и Наруто, ведь какие подруги не хотят, чтобы их дети росли вместе? Самих мальчишек, разумеется, никто не спросил, будто приятельство в детских головах должно было быть установлено по умолчанию. Младшие Учиха и Узумаки чуть ли не с рождения находились в непосредственной близости: один двор, в котором они и другая ребятня играли в разного рода игры; один детский сад, начиная с младшей группы, или, иначе говоря, ясель, и до самой старшей, — а там уж и первый выпускной; одна школа и, соответственно, один класс. Уж матушки позаботились о постоянном контакте своих чад. Парни фактически имели два дома, так как в гости друг к другу, исключительно по родительской инициативе, они ходили почти что каждый день. Иногда всем семейным составом, иногда нет. С годами это стало чем-то вроде традиции. «Не чужие всё-таки!» — заявили старшие, а юношам оставалось разве что согласиться. Не чужие, и то верно, да вот только с дружбой у них как-то не заладилось. Они не были врагами, но и приятелями их называть язык не повернётся. С младенчества они посматривали друг на друга косо, начиная первые перепалки за погремушку. Что ж, все когда-то с чего-то начиналось.  Негласное соперничество следовало за ними по пятам, каким бы глупым и абсурдным оно ни было. Названные «друзья» соревновались во всем: кто победит в салках, кто быстрее доест, кто быстрее оденется, у кого круче пластиковый пистолетик или палка для битвы против крапивы — и всё в таком духе. Мелкие драки по любому поводу и без, громкие споры на слабо, дразнящие прозвища и постоянные попытки вывести соперника из себя. За спинами родителей Саске и Наруто грызлись как кошка с собакой. И с взрослением ничего не менялось. Один высокомерно бурчал: «Придурок», второй хулиганисто отвечал: «Идиот!».

Главным инициатором конфликтов выступал Узумаки, что сам по себе был непоседливым малым, на чьем подбородке и щеках часто красовались пластыри, закрывающие ссадины,  которые едва-едва  успевали заживать, как на их месте образовывались новые. Неугомонный ребёнок, ураган на ножках, ходячее бедствие — всё это отлично подходило блондину. Повинуясь любознательности, всегда и везде ему нужно было куда-нибудь залезть, что-нибудь потрогать и попробовать, желательно на вкус. С малых лет его колени привыкли быть ободранными от падений, а кулаки приучились к дракам. Но никакие травмы, никакая родительская брань не останавливали проныру от изучения мира вдоль и поперёк, со всеми вытекающими последствиями.

Другое же дело Саске. Для Узумаки он в буквальном смысле стал тем самым «сыном маминой подруги».  Всем детям со двора его приводили в пример. Не ищущий проблем, спокойный и чуть отстранённый, он с детства поражал всех. Казалось, что брюнет с рождения понимал, кто он и чего хочет от жизни. Но Наруто-то знал, что в каждой бочке мёда есть своя ложка дёгтя. И пускай всем Учиха мерещился идеалом с обложки журнала, его скверный и эгоистичный характер ему был известен на собственном опыте. Всё детство вместе бесследно не прошло. Парни непреднамеренно выучили друг друга: привычки, жестикуляцию, предпочтения, хобби — всё. И все же забавно, что при этом дружба не удалась. Хотя, может, в этом и была причина - они знали друг друга слишком хорошо, чтобы ужиться. Или думали, что знали.

Возведение Саске на незримый, но ощутимый пьедестал откровенно раздражало Наруто, потому он всячески старался превзойти «приятеля», подначивая того на очередную разборку. Хотелось показать Дураске его место, чтобы нос так высоко не задирал! Тому напористый озорник казался не более, чем глупым и надоедливым болваном. Обычно Саске игнорировал его провокации, как и самого Узумаки, но вот загвоздка – у Учихи была гордость и колючий, пусть и сдержанный, характер. Рано или поздно даже его терпению приходил конец. В такие моменты он самолично подсыпал перца, обнажая иголки. Что один, что второй при победе в бестолковой перепалке испытывали некое злорадное удовольствие. Нравилось им позлить друг друга, чтоб аж пар из ушей шёл. Соперничество «кто лучше», ну, в своем собственном понимании, прошло вместе с парнями сквозь детсад, начальную и среднюю школу, отражаясь во всем. Лидирующим лицом в их соревнованиях был Саске, и пускай в учебе Наруто без возниканий отдавал ему первенство, в спорте он не сдавался, будучи на примерно одинаковом с брюнетом уровне. Как бы он ни старался, Учиха был на полшага впереди.

Вскоре окончательная победа осталась за Саске, о чем официально свидетельствовали медицинские бумажки.

Пустяковый анализ секрета апокриновых желез, сдаваемый всеми по достижении шестнадцати лет, был стандартной процедурой, наравне с получением паспорта. Так, ерунда, для галочки в медицинской книжке. Результат, однако, стал для Наруто, да и не только для него, неожиданностью. Омега. Аномальная редкость, чтобы у мужчины, в данном случае у совсем еще молодого юноши, имелся омежий, бесполезный для его пола, ген. Справедливости ради, особой роли он не играл, не сказывался на самочувствии и характере, не вызвал осложнений, но делал репродуктивную систему носителя гена бесполезным атрибутом. Эта новость особенно опечалила родителей парнишки, хотя сам Наруто не шибко расстроился, но не от нехватки понимания своего диагноза. Наоборот, свое положение он прекрасно осознал, но отнесся к неизменному  результату проще. Да, непредвиденно и, может быть, в какой-то степени обидно, но жить можно. Руки, ноги на месте, а значит, он всё ещё может рисовать, кататься на скейте, шататься где вздумается, бить чужие рожи и страдать прочей, привычной для себя херней. Вероятно, с девочками будет напряг, но кому они вообще нужны с их сопливыми заморочками?  А дети… с детьми та же история, что и с девчонками, да и думать об этом в свои шестнадцать Узумаки было рано.

Медицинская бумажка ничего для парнишки не поменяла. Он не оброс комплексами и другим вешать на себя ярлыки не позволял. Каждому назвавшему его «бракованным альфой» гарантировано прилетало по зубам,  потому издёвки, как и озвучивающие их смельчаки, закончились быстро. В первую же неделю эта тема замялась и перестала быть на слуху. Саске, оказавшийся альфой, в чем никто и не сомневался, значения диагнозу «друга» не придал, сохранив безучастность. Омега и омега, хрен бы с ним. Пусть хоть третья нога у белобрысого болвана отрастёт - ему-то что? Учиха не участвовал в не успевшей окрепнуть травле блондина, но и заступаться за того не спешил. Зачем, если омега с этим прекрасно справлялся сам? К тому же о помощи друг у друга они никогда не просили.

***

— Скукотища… — развалившись на парте, тихонько поднывал Узумаки. — …Невыносимо…

Он точно не был уверен, на каком уроке сидит. Может, алгебра? Или физика? Ни то, ни другое паренек не понимал, всегда заваливая контрольные и тесты. Монотонные объяснения пухловатой пожилой учительницы отбивали всякий интерес к познанию науки. Возможно, если бы уроки велись более креативно и живо, исход был бы другой, а пока усыпляющие лекции только сильнее убивали всякую любовь к школе. Речь преподавательницы для Узумаки не существовала, в слова он не вслушивался, а потому те превращались в неразборчивый бубнеж где-то там, впереди.

Приходить сегодня вообще не входило в планы омеги, но Учиха приволок его чуть ли не за шкирку, пусть и не по своей прихоти, а по просьбе Кушины, матери этого неисправимого дурня. Отказывать старшим в привычку парня, к сожалению, не входило.

«Саске, ты уж проследи, чтобы он дошел» — и всё тут.

В какой раз уже ему приходится отвечать за этого оболтуса? Помнится, так было с самого детства. «Не чужие всё-таки!», н-да… крепкая дружба семей просто не оставляла Саске выбора, из-за чего Наруто неудобным грузом сваливался ему на плечи снова и снова. При всем уважении к семье «приятеля», про себя Учиха отмечал, что те воспитанием сына озабочены были слабо, потому и влияние на него имели соответствующее. Во вседозволенности Наруто рос почти как уличный беспризорник. Его не нагружали обязанностями по дому и учёбе, не записывали на какие-либо внеклассные кружки, не проверяли где он и что делает. Говоря короче, им никто по-хорошему не занимался. За голову его родня хваталась лишь тогда, когда происходило что-то по-настоящему паршивое. Например, если их блудный сын с отключённым мобильным не возвращался домой, когда время на часах перевалило за двенадцать ночи. Или когда в их дом с проверкой наведались сотрудники подразделения по делам несовершеннолетних, поставив в последствии Наруто на учет за не первую на его счету драку. А так в остальном блондин был предоставлен сам себе. Могло сложиться впечатление, что он выходец из проблемной семьи. Но, вопреки этому мнению, все с его родней было в порядке. Обычная среднестатистическая  семья. Отец офисный трудяга, мать домохозяйка - приличные люди со своим методом воспитания единственного сына. У Саске в семье были кардинально другие порядки, поэтому менталитета соседей он не понимал, а понимал только то, что за ним закрепилась роль няньки за несносным «не чужим». Он был чуть старше Наруто, но ответственность за того целиком была на нем. Так повелось, и в определённый миг брюнет начал воспринимать это как своеобразную работу – следить, чтобы «приятель»  по глупости не убился. Более ярко это выражалась в их мальчишеские годы. Куда бы Узумаки ни лез, в какую бы передрягу ни вляпывался, Саске надзирателем следовал за ним через не хочу.  «Своих» ведь не бросают, даже если желание совершить это растёт в геометрической прогресси день ото дня. Кроме того, «своим» мелкий засранец-Узумаки был вдобавок для родителей самого Саске. С кого, как не с него, те спросят, если с неугомонным придурком что-то приключится? Тут-то и оно. Саске окунался в неприятности за компанию с омегой во избежание больших неприятностей.

Но так ведь не могло продолжаться вечно. С взрослением Учиха принимал попытки дистанцироваться от Узумаки. Он перестал ходить за ним хвостиком и свел их контакт до минимума, что было весьма затруднительно в их положении. Порой парень был вынужден идти на уступки, прямо как сегодня, и вмешиваться в дела «друга». Если бы Саске не следил за его посещаемостью, тот бы вряд ли всё ещё находился в стенах учебного заведения. И вместо благодарности этот дурак весь день сверлит ему спину недовольным взглядом.

___________

Несколько часов Учихе приходилось слушать скучающие вздохи омеги, щёлканья ручкой, погрызывания кончика карандаша и ещё скопище раздражающих звуков. Всё это поворачивалось Узумаки специально для того, чтобы позлить соперника. Так он отыгрывался за то, что его притащили в злосчастный класс, не позволив благополучно прогулять. Когда терпению приходил конец,  альфа «намекал», дабы тот наконец угомонился, и в Узумаки прилетало несколько бумажек, скомканных в плотные шарики. По итогу всё заканчивалось перестрелкой. Суйгецу и Джуго, приятели Учихи из параллели, не понимали, почему бы просто не преподать приставучему однокласснику урок. Но Саске как никто знал, что в этом в плане Узумаки необучаемый. Никакой  "урок" он не поймёт. Столько драк и перебранок уже было, ну и толку? Нрав Узумаки это не укрощало, а, напротив, раззадоривало. Он не из тех, кого можно взять и припугнуть. Схема не рабочая по той причине, что болван воспримет подобные действия за вызов, как пить дать, а там уж и до стычки рукой подать. Наруто был эмоционален и вспыльчив, и для взрыва хватало маленькой искры. В потасовки он нырял с головой, и плевать, кто враг и каковы его габариты. И даже если перед ним целая толпа, всё равно попрётся, как баран на запертые ворота, совершенно не утруждая себя подумать о последствиях. Благоразумие и инстинкт самосохранения отключён напрочь! Учиха помнил, как ещё в дошкольном возрасте Узумаки отчаянно норовил улизнуть с безопасного двора, ища приключений и уходя в такие дебри, куда здравый ребёнок в жизни бы нос не казал. Где их с Наруто ни потаскало в тайне от родителей. Не было такого захудалого района, такой подворотни с бомжами и наркоманами, где бы они ни побывали. Ни новые места, ни подозрительные личности Узумаки абсолютно не смущали. Он наивно и опрометчиво сувал голову в каждую петлю, а Учиха следил, дабы петля не затянулась. Безрассудство и отвага? Безрассудство и тупость! Так считал альфа.

____________

Саске относился к числу тех немногих, кто оставался в классе после звонка на перемену. Что ему искать в коридоре? Там беготня, суматоха, шум — всё то, что он терпеть не мог. Гораздо предпочтительнее было почитать в тишине, расслабившись. В короткий перерыв он мог выдохнуть спокойно, наконец не ощущая присутствия двадцати с лишним человек в тесной комнатушке. Саске был поклонником одиночества, довольно скоро уставая от общества. Будучи ребёнком , Учиха завидовал немым людям и мечтал о таком же недуге, что ему казался сущим подарком судьбы. Утрать он навеки голос, ему бы больше не нужно было никогда и ни с кем разговаривать и тратить силы на то, чтобы правдоподобно сфальсифицировать заинтересованную интонацию. Наверняка, будь он немым, количество бессмысленных бесед в его жизни стремительно сократилось бы. Саске хорошо умел располагать к себе и находить с людьми общий язык, если ему это было необходимо, но на деле ему совсем не нравился процесс коммуникации с кем-либо, помимо членов семьи. К родне он был еще более-менее терпим и нейтрален. Посторонние же его раздражали. Их проблемы, эмоции, чувства застревали где-то за пределами его понимания. Но хуже всего были прикосновения. От них альфа внутреннне содрогался от неприязни и отвращения. Касания на его коже ощущались чужеродно. Всегда, когда кто-то протягивал ему ладонь для рукопожатия или без всякого спроса трогал его, случайно или намерено, ему с трудом удавалось сохранить лицо.

Многолосый говор будто специально мешал, перерастая в какие-то вопли и завывания. Так обычно шумят болельщики своих команд на физкультуре во время эстафеты. Неприлично громко. Парень интуитивно прислушался, краем разума отвлекаясь от чтива и замедляясь в скорости усваивания строк. Подозрительно утихли все шаги, и «бегунов» не слыхать. Неужели все тупо голосят, стоя на месте? Недоумённо переведя взгляд в сторону выхода из кабинета, Учихи чуть нахмурился, точно ища подвох. Затем он закрыл книгу, вставая из-за парты и выходя в коридор. Действительно, примерно в десяти метрах собралась ликующая толпа, наблюдающая за чем-то с неподдельным интересом. И на подходе к ней альфа раздражённо свёл брови к переносице. Ну конечно, стоило притащить «его» на занятия после череды прогулов, и на тебе! Отыскал неприятности в этот же день. Учиха был ничуть не удивлен, что в центре событий выявился не кто иной, как Узумаки. Чёртов пацан!

Проталкиваться через толпу не пришлось. Учащиеся сами расступались, открывая Учихе путь к центру «арены». Будучи успешным и в учебе, и в спорте, при этом имея крайне привлекательную внешность, Саске быстро обзавёлся статусом «популярного альфы» и вошел в число тех личностей, кого другие считали «школьной элитой». Саске с его характером излишнее внимание и постоянные признания досаждали, но он не мог не признать, что данная позиция не обделяла его выгодой, ради которой стоило подыгрывать.

Пока он прислушивался, будучи ещё за партой, в коридоре развернулась драка между Узумаки и Инузука, таким же идиотом и хулиганом. Они часто сцеплялись, поскольку и тот, и другой имели острые языки, скудный ум и шило в заднице. Неясно, чего парни не поделили на сей раз, но за столь короткий промежуток времени они успели хорошенько разукрасить друг другу лица. С рубашки Кибы было содрано несколько пуговиц, под глазом начинало вырисовываться фиолетово-синее пятно, а нос кровоточил, пачкая губы и подбородок. Впрочем, в последнем Наруто от него не отличался. Учиха сразу подметил покрасневшие и замазанные алым костяшки у обоих. Сил придурки не жалели, это факт.

Изрядно потрёпанный Инузука не принимал соперника ни за омегу, ни за альфу. Никто не принимал, но все для простоты основывались на формальную бумажку. В той прописано черным по белому "омега". Опять же... Формально. Все во дворе и школе знали, что лезть к Узумаки было идей очень и очень сомнительной. Даже странно, что Киба не зассал, как принято. После того, как Наруто хорошенько его отмутузил за прозвище дефектного альфы, Инузука, мягко выражаясь, побаивался пересекаться с блондином, а тут вышел «на ринг». Это смутило Учиху, однако он быстро догадался, откуда взялось столько храбростии. Мельком пробежавшись взглядом по толпе, он обнаружил ещё троих участников потасовки.Выявить их удалось по ссадинам и кровоподтёками у уголков губ. Видать, присоединились они позже, вот и отхватили меньше. Однако и их Наруто нехило так трепанул. Теперь было ясно, Инузука задумал брать числом, а не силой,  нашел себе единомышленников, и все они дружно получили пропиздон. И смех, и грех. Но тактика жизнеспособная. Узумаки выдохся, но не столько от стараний Кибы и его компашки, сколько от своих стараний не сорваться с цепи. Он помнил, что ПДН дышало ему в спину. Следовало подождать, пока все немного уляжется, прежде чем вновь выкинуть что-нибудь эдакое. Авось тогда пронесёт. Покалечь он кого серьёзно, разгребал бы проблемы по полной программе, а при условии, что он уже на учете стоит и недавно закрыл гештальт с обязательными работами... Приходилось сдерживаться и пропускать удары, что тоже имело свой эффект.

Четверо стояло на одной стороне, пока Наруто, находясь напротив, едва ли не опускался на плитку. Но никто останавливаться не планировал, несмотря на пролитую кровь, которой разольётся ещё больше, если не вмешаться. Блондин всё же не устоял на ногах, присев, опираясь одной рукой о пол, второй же вытирая бордовые дорожки из-под носа, только сильнее размазывая все по щеке. Дыхание сбилось, а выносливость иссякла. Его запал сходил на нет, если в драках отсутствовал элемент удовольствия. Ни о каком наслаждении в этом жалком подобии речи не шло. Ни азарта, ни адреналина.  Узумаки наскучило, и тело дало ему однозначно понять, что в такой херне выкладываться на всю катушку не станет.

Толпа же не рисковала препятствовать стычке, предвкушая продолжение.

— Киба, прекращай, — выходя вперед, командно-строго произнес Саске.

При выборе между «не чужим» и кучкой хулиганов, всё было очевидно. В конце концов, ему отвечать перед отцом и матерью, почему он позволил кому-то побить сына ближайших друзей семьи. Да и четверо на одного.... Бесчестно.

— Не лезь в чужие разборки, Учиха. Тебя не касается, — вскидывая плечами, как бы разминаясь, ответил Киба. Голос его был слегка рычащий, напыщенный и самоуверенный.

Из-за присущей парню сутулости он был похожим на гиену. Подлость поступка дополняла мерзкий образ и подходила Инузука как нельзя кстати. Задира проигнорировал предупреждение, лёгкими движениями засучивая рукава. Занос кулака над головой Узумаки срабатывает как мгновенный импульс для Учихи. Тот решает не церемониться, закончив все быстро. Его левая рука вцепляется в воротник хулиганской рубахи, притягивая того чуть ли не вплотную, и в тот же миг амбиции увлёкшегося Кибы трескаются и разбиваются, подобно стеклу. Отрезвление прилетает ему в область скулы в виде смачного удара, от которого голова запрокинулась, и лицо устремилось к потолку. Инузука отклонился, но он не упал, ведь Саске пока еще не отпускал его. Со стороны выглядело размашисто за счёт скорости, но брюнет верно вымерил силу, чтобы избежать потери сознания оппонента. Это сравнимо с окунанием в ванну со льдом: остро, мгновенно и выгоняет всякую дурость из разума.

Почти тут же придя в чувства и осознав случившееся, Киба чуть не поседел, в упор столкнувшись со взглядом дьявола — не иначе! Ранее черная, как ночь, радужка полыхала ярко-красным огнём. Эта семейная особенность проявлялась при всплеске злости и передавалась по крови из поколения в поколение. Учиха негласно демонстрировал своё превосходство в силе, стоило лишь посмотреть ему в глаза.

— Хватит, — прозвучало из его уст устрашающе спокойно и вместе с этим сурово, принуждая подчиниться. Не было нужды в повышении голоса.

— … Д-да он с-сам!.. — Киба уж было попробовал что-то промямлить в своё оправдание, но свечение вспыхнуло сильнее. 

Этот взгляд значил одно  - закрой рот.

Саске до глубины души было плевать, кто и как начал. Он так или иначе был намерен это закончить. Брюнет отпустил ошарашенного парня, как только тот чуть отвернулся, показывая тем самым, что признает его главным. Трое других альф, пялясь в пол, смиренно отошли назад.

Поднявшись с пола, Наруто отряхнулся. Но не успел он и выпрямиться, как руки «друга» ухватили уже его, едва приподнимая за оранжевую кофту. Учиха был зол на обе стороны конфликта, так что выказывал недовольство всем участникам мордобоя.

— Ты идиот, — процедил он.

Взгляд по-прежнему был полон недовольства, но алость  в нем постепенно гасла, сменяя красный цвет на более спокойный черный. Блондин, не пряча глаз, отмахнулся, высвободившись из хвата альфы.

— Отвали! — дерзя, воскликнул он. — Тебя никто не просил влезать не в своё дело! Даже не думай, что я теперь твой должник!  Не жди от меня «спасибо» за то, что помешал мне отделать того вшивого паршивца!

— Достал уже шуметь, заткнись. Сдался ты мне. От тебя сплошные проблемы. — уже ощущая, что нервы бренчат, подобно струнам, раздражённо прорычал Учиха, плечом отталкивая Узумаки, чтобы пройти. — Все, прочь отсюда. Разошлись, не на что тут глазеть, — разгоняя толпу, добавил он, напоследок адресовав «не чужому»: — Иди в медпункт, чтобы мать не отвешала.

— Сам разберусь.

***

Прижимая ватку к лицу, Наруто топтался на школьной остановке в ожидании автобуса. Был бы с ним скейт, давно бы мчался на всех порах подальше, но увы, тот был конфискован за прогулы и плохие оценки. Отстойный день! Мало того, что любимую кофту кровью испачкал, за что Киба ещё ответит, так в добавок погода стремительно портилась.

— Тучи сгущаются... — озвучил мысли парнишка менее разборчиво, чем обычно.

А всё из-за расквашенного в драке носа. Ничего серьезного, не перелом, но какое-то время речь будет нечёткой и «крякающей», как во время простуды. Не хотелось бы ещё под дождь попасть. Если бы не медсестра, которая не объявлялась на рабочем месте непозволительно долго, можно было бы уйти пораньше, а так пришлось сидеть порядка сорока минут, пока учебный день не подошёл к концу под трель звонка. Конечно, никто не отменял возможности не дожидаться у медкабинета и пойти сразу домой, но хотелось скрыть следы драки, дабы избежать бонусных наказаний. Да и кататься на автобусе с расквашенным лицом совсем не комильфо. Всё болит, зараза.

— Ну, Инузука... гандон, я тебе это припомню!..

Тут до слуха Узумаки донеслось ворчливое бурчание:

— Какого чёрта ты опаздываешь?

От знакомого голоса парнишка закатил глаза. День стал ещё лучше.

— И ты тут. — заметив на остановке омегу, Учиха предпочел встать поодаль.

Парнишка наблюдал за тем, как неприятель нервно жал на экран телефона.

— Что, со своими книженциями разучился пользоваться современными технологиями? — дразня, прогнусавил он.

— Звучишь нелепо, — ответно огрызнулся альфа, надменно ухмыльнувшись. — Такси опаздывает из-за пробок, —  всё же озвучил причину своего негодования он.

Мысленно Узумаки прикинул, что Саске, если у него нет никаких дополнительных занятий или иных дел, возвращается домой вместе с ним пешком, либо же на автобусе. Сегодня не тот случай, да к тому же ещё и пятница… Учиха ездил в гости к старшему брату на выходные. Пазл сложился, раскрывая ближайшие планы брюнета.

— Так может, это судьба? — прозвучало с каким-то саркастичным задором и удовольствием.

На что ответом было только горделивое хмыканье. Не верил Саске в подобные глупости. Простое суеверие, чья-то выдумка. Он считал, что вся жизнь — не более чем череда случайностей, у которой множество развилок, и решения человека определяют, по какому сюжету он пойдёт. Огромное множество вариаций того, как одно выбранное действие повлияет на другое. Постоянный выбор, от которого зависит следующий ход. Слишком сложно для простой судьбы. Повисшая в воздухе тишина продлилась не так долго.

— Что бы ты там о себе ни думал после сегодняшнего, знай, что я бы прекрасно справился без тебя, — все никак не отпустив ситуацию, проворчал Нару.

При этом его правая ладонь как бы невзначай прошлась по взъерошенным волосам от лба к макушке, заострив на себе внимание Учихи. С первого взгляда незначительный жест на деле являлся верным признаком вранья. Сам Узумаки не замечал своей давней привычки, чего нельзя было сказать о раздражающем недруге. Тот подмечал всё, пусть и молчал. Глазами проследив за движением руки, брюнет ничего не сказал, только подумал о том, насколько этого дурака легко прочесть. 

Вскоре такси подъехало, а следом за ним и автобус, разделив маршруты парней, поведя каждого своей дорогой. Вовремя, ведь вскоре первые капли дождя упали на землю, а за ними ещё и ещё... Так что морось быстро переросла в сильный ливень. Небо полностью заволокло тучами, что походили на испачканную вату, не оставив и малейшего просвета. Слякоть, серость и витающая влажная прохлада точно выпивали бодрость, навевая сонливость. Осень, что с неё взять. Город в такую погоду казался унылым, и даже цветастые вывески магазинов не могли исправить это. Устало облокотившись на мягкое сидение, Саске, прикрыв глаза, слушал, как дождь тарабанит по окнам и крыше авто. Шумит со всех сторон, точно стремясь попасть внутрь тёплого сухого салона. Звук напомнил чем-то телевизионные помехи, разве что бесит меньше. Приятные, убаюкивающие покачивания прекращаются, когда машина останавливается на перекрёстке перед красным огнём светофора. Из-за капель на стёклах видимость заметно ухудшилась, так что картинка размывалась, превращая соседние машины в мутноватые пятна, а всё, что находилось чуть дальше, — в единый фон без чётких контуров. Всё же сильный ливень, сопровождаемый редкими мерцаниями молний и громом, что приглушался спокойной музыкой из магнитолы. Телефон кратко звякнул, уведомляя о поступившем сообщении и побуждая парня взглянуть на дисплей.

— «Через сколько тебя ждать, братец?» —

Юный альфа хило улыбнулся, когда в строке названия контактного номера увидел имя брата. С Итачи у него были дружеские отношения, хотя тот иногда и перебарщивал с опекой, словно забывая, что младший давно не ребёнок. Своей дотошностью он юноше, бывало, надоедал, но меньше, чем остальные.

Цвет светофора сменился на жёлтый, готовясь дать старт водителям. 

— «Уже еду, минут через пятнадцать буду», — нажимая на значок «отправить», послал ответ Саске, и такси не спеша, по вине пробки, тронулось с места. 

Мигающая строчка «собеседник набирает сообщение» не давала выключить телефон и ненадолго вздремнуть. Наверняка Итачи строчит о сильном ливне и о возможности заболеть, а может, и простое: «Жду». Как бы то ни было, точка в их диалоге не поставлена, и парень ждал очередного уведомления.

Вдруг спереди раздалось ругательство водителя. Миг, и огни чужих фар осветили собой весь салон, подобно резкой вспышке фотоаппарата. Учиха не успел даже рефлекторно дёрнуться, инстинктивный позыв спастись оказался медленнее, и свет полностью ослепил...

***