глава 24
Проснувшись под знакомую мелодию, в этот раз, Цэнь Сюнь почувствовал охватившее его необычайное спокойствие. Лёжа без единого движения он даже нашёл время, чтобы подумать о том, почему директор выбрал именно эту музыку в качестве отправной точки.
Для Цэнь Сюня "к Элизе" являлась весьма особенной фортепианной пьесой, и это было не только потому что он так часто ставил её перед своими занятиями.
До того как он стал профессором, его муж - Фэн Цзихань, очень часто играл ему это произведение, ещё в те самые далёкие студенческие годы.
Когда Фэн Цзиханю был задан вопрос о значении этой мелодии, тот ответил, что говорят, та была написана для *таинственной возлюбленной.
(*канадская исследовательница Рита Стеблин, которая, изучив имеющийся материал, пришла к выводу, что речь идет об ученице Терезы Малфатт – Элизе Баренсфельд. Она обладала удивительными вокальными данными и начала рано давать концерты, а Бетховен, чтобы угодить своей возлюбленной, посвятил пьесу её ученице.)
Чуть позже Цэнь Сюнь тоже выучил это произведение и стал его устанавливать в качестве своего будильника, рингтона на телефоне и оповещений. Но после преподавания в университете и слишком частого столкновения с одним и тем же, изрядно устал от ежедневного однообразия.
Прервав свои размышления, профессор оттолкнул в сторону труп, давивший на его живот, и выполз из зловонной кучи, сталкиваясь с тёмными тучами, нависшими прямо над головой. Всё вокруг погрузилось во мрак. Гуляющий ветер скользил по чёрным фонарям, а его свистящий звук звучал как плач сотни неупокоенных душ.
Профессор бросил взгляд на часы.
18:40
Директор перенёс собрание на игровую площадку. Теперь она вся была заполнена трупами не оставляя ни единого голого места, а игроки, всё ещё не пришедшие в себя, лежали прямо на поверхности.
Вероятно, этот раунд был последним.
Течение времени, казалось, перетекло в нормальное русло и весь университет погрузился в удушающее спокойствие.
В 0:00 должен был произойти грандиозный метеоритный дождь и убить каждого, кто спал тихим беспробудным сном.
Покинув игровую площадку, Цэнь Сюнь медленно шёл по пустой территории университета, глядя в небо, которое заволокли густые тёмные облака, плывущие настолько широко и далеко, что конца края им не было видно. Казалось, это густое полотно распространилось не только над университетом, но и за его территорией, будто бы покрывая весь земной шар.
Вдруг, сердце профессора пропустило глухой удар.
Он тут же ринулся в сторону одного из общежитий и взобрался на самую крышу, глядя на город перед глазами. Сильный ветер развивал вьющиеся чёрные волосы, глядя на тучи, обвивающие крыши домов, он мелко вздрогнул и сжал пальцы так, что побелели костяшки.
Скорее всего... Метеорит принесёт катастрофу не только в университет, но и на весь город...
Но как же так?
Закрыв глаза, профессор упорядочил мысли.
Да, этот мир был не настоящим.
Это была игра.
И как в любой игре... Не могла же существовать только одна копия?
Этот город был настолько велик... Так как же он существовал только в одном экземпляре?
Цэнь Сюнь верил в то, что подобно этому кошмарному университету Н, чья судьба была закручена вокруг метеоритного дождя, под которым он должен был быть погребён, есть и другие локации, которые станут доступны сразу же после катастрофы.
Положив локти на ограждение, и прижав переплетённые пальцы к своему холодному лбу, профессор чувствовал ветер, который до дрожи проходил через рубашку, обвивая гладкий белоснежный живот и приподнимая её край.
Стоя неподвижно, он, наконец, решился признаться самому себе, что волновало его вовсе не разрушение этого города, а... Фэн Цзихань... Который остался дома.
Что если бы Чжан Сань действительно не был Фэн Цзиханем...
Что если бы его муж и впрямь был обычным человеком...
Он бы просто уснул и вскоре превратился бы в пепел от упавшего метеорита.
И это... было бы ужасно грустно...
Опустив голову, Цэнь Сюнь улыбнулся самому себе.
Он всегда был невероятно рациональным и анализируя себя, понимал, что в 99% не стал бы рисковать всем ради 1% вероятности.
Но на самом деле он с нетерпением ждал... Ждал того, что этот человек окажется не тем, кем он его считал, ждал, что ему не придётся идти против того, кто был ему хоть немного дорог и выбирать другой путь.
Просто стоило пойти и посмотреть.
Облизнув пересохшие губы, профессор принял окончательное решение.
Правда или нет, он не привык тратить время на внутренние конфликты.
Он привык разрубать *Гордеев узел не мешкая ни минуты.
(*Гордиев узел — чрезвычайно сложный узел, завязанный, согласно древнегреческой мифологии, фригийским царём Гордием, а впоследствии рассечённый мечом Александра Македонского. В переносном смысле выражение «гордиев узел» означает всякое запутанное сплетение обстоятельств, а выражение «разрубить гордиев узел» — разрешить какое-либо сложное, запутанное дело, какие-либо затруднения, прямолинейным способом.)
И если он был не прав, насчёт Фэн Цзиханя, то это был бы лучший исход. Ему всего лишь тогда стоило спрятать своего мужа, чтобы вернуться и разобраться с директором.
А если... Тот действительно его обманывал... То это тоже было неплохо.
Увидеть всё своими глазами и перестать навешивать на этого человека безумное количество оправданий - было бы отличным выходом из ситуации.
Спрыгнув с крыши, он направился к главному входу. Это был первый раз, когда уважаемый профессор Цэнь, преждевременно покидал университет ранним вечером.
Движение в городе будто бы застыло.
Люди, сидя в машинах, лежали лицом вниз, будто бы спали на своих рулях, а сами автомобили выдавали пронзительный громкий звук, который являлся единственным признаком жизни в этом мёртвом городе. Люди на улицах валялись то тут, то там, на обочинах, на пешеходных улицах, около витрин магазинов или в кофейнях напротив.
Вся энергосистема в основном была отключена.
Сидя на парящем бумажном самолётике, Цэнь Сюнь разглядывал картину внизу с высоты своего полёта. В поле его зрения попало несколько разбросанных маленьких огоньков. Опуская глаза, профессор осматривал общее положение дел с совершенно неясными эмоциями, пляшущими на дне глубоких чёрных бликов.
Приземлившись в знакомом районе, профессор понял, что перед ним всё так же расстилалось кромешная тьма. Тело уже завернуло за угол и ноги понесли в знакомом направлении, вокруг расстилались вилы, скрытые в густом тумане, которые выглядели как спящие головы зверей, готовые разинуть огромную пасть и проглотить свою добычу без остатка.
Следуя по невидимым тропам, Цэнь Сюнь направлялся в неизвестность.
И тут он остановился.
В тёмном неясном мареве сверкал один единственный дом, чей свет мягко лился через окна, теплом, маня за собой, как стаю сотни мотыльков.
Профессор так и не понял, как именно он добрался до этого светлого дома, но уставившись на небольшую табличку около двери, понял, что это действительно был его дом.
Но разве он не выключил свет перед уходом?
Как только эта мысль промелькнула в его голове, профессор тихо посмеялся сам над собой. Когда он уходил, был день, так что в свете не было необходимости.
Так почему же он горел?
На небольшой, совсем короткий миг, внутри него поселился страх перед закрытой дверью. Та, возвышалась перед ним, как легендарный ящик Пандоры, который стоило слегка приоткрыть, чтобы дать свободу ужасным чудищам.
Пока профессор молча вёл борьбу сам с собой, дверь перед ним внезапно распахнулась и человек, спешащий изнутри, поднял глаза, выражая на лице крайнее удивление. Его улыбка тут же изогнулась двумя уголками губ и из глубин вырвался бархатистый голос:
"Почему ты вернулся в одиночестве? Я как раз собирался забрать тебя из университета".
Цэнь Сюнь молча разглядывал Фэн Цзиханя, стоящего напротив, который был одет в чёрную ветровку и явно готовился к выходу. Эта одежда идеально подчеркивала атлетические пропорции его тела, облегая руки, широкие плечи и узкую талию, а в сочетании с лицом модельной внешности, сам человек выглядел так, что от него невозможно было отвести глаз.
Но самое главное, голос стал нормальным.
Спустя какое-то время, Цэнь Сюнь вернул ему улыбку:
"Я уже вернулся, разве ты мне не рад?"
"О чём ты говоришь? Конечно же я счастлив!" - Фэн Цзихань мягко рассмеялся и отступил в сторону, пропуская его внутрь: "ты голоден? Думаю, мне нужно поскорее начать готовить ужин".
Цэнь Сюнь медленно вошёл внутрь и бросил взгляд в сторону гостиной.
За исключением его мужа, чей разум внезапно встал на место, всё остальное осталось прежним.
Фэн Цзихань быстро прошёл мимо и, как и раньше, направился на кухню, открывая холодильник и спрашивая:
"Будешь стейк?"
"В еде нет необходимости. Снаружи кое-что произошло, давай сначала уйдём отсюда" - Цэнь Сюнь, стоя в проёме около кухни, смотрел на белую столешницу и медленно прислушивался.
Ответа не последовало.
Фэн Цзихань замер, закрыл дверцу холодильника и, не задавая вопросов, беспомощно проговорил:
"Тогда стоит хотя бы сложить багаж. Подожди меня немного, я схожу наверх и возьму запасную одежду".
Цэнь Сюнь без раздумий прервал его размышления:
"Я сам этим займусь, а ты жди меня здесь".
"Хорошо" - Фэн Цзихань послушно кивнул и проводив взглядом фигуру профессора, напустил на себя мрачные тени.
Поднявшись наверх, Цэнь Сюнь вытащил чемодан, раскрыл гардероб, и грубо запихнул в него целую кучу одежды, которая попадалась под руку.
Как раз в тот момент, когда он прижимал края выпавших вещей, чтобы застегнуть непослушную молнию, то услышал знакомый голос, громоподобно прозвеневший в домашней тишине:
"... Поскольку администратор 01 не может исправить ошибку, возникшую в игре, мне придётся взять дело в свои руки".
Цэнь Сюнь замер.
"Время его пробуждения вышло слишком уж нарочито случайным. Это неправильно. Какой такой клоп заставил его проснуться так рано?"
У профессора перехватило дыхание. Его взгляд тут же уставился на одежду, лежащую в чемодане, а грудь перестала дышать.
Ему стоило разозлиться. Ему стоило крушить и ломать всё вокруг, разрывая ярость в своём сердце, однако гнев пришёл не сразу...
Вместо этого, на лице профессора появилась тихая усмешка.
Как он мог ему лгать?
Как он посмел лгать ему?!
Более 10 лет совместных дорог, по которым они прошли вместе... Моменты, крепко связавшие их судьбы и близость во имя любви - всё это было давно спланированным актом общего дела с самого начала!
За кого он его вообще принимает?
За игрового питомца? Которого можно вырастить и бросить в любой момент?!
Каждое хорошее воспоминание, каждая крупица тепла, которая мягко оседала внизу живота, покрылась чёрным слоем пыли.
Глаза Цэнь Сюня покраснели от сдерживаемых чувств, но выражение лица постепенно приобрело напускное спокойствие.
Он думал, что будет настолько зол, что тут же выйдет из себя.
Однако этого не произошло.
Он спокойно вышел из комнаты, спустился по лестнице и обратился к Фэн Цзиханю, стоящему на кухне:
"Цзихань, я кое-что не могу найти, можешь ли ты подняться и помочь мне?"
Фэн Цзихань тут же подошёл к перилам и в замешательстве взглянул на него:
"Что же это?"
Цэнь Сюнь, вместо прямого ответа, скривил уголки губ в подобии улыбки. Стоя наверху высокой и прекрасно украшенной винтовой лестницы, отблеск на которую отбрасывал хрустальный потолок, мешая тени и свет, среди тёплых бликов, он выглядел как святой, окружённый божественным сиянием.
Фэн Цзихань, глядя на него, был поражён этой неземной красотой.
Но, к сожалению, эта святая улыбка, с опущенными пушистыми ресницами, была всего лишь иллюзией, которую тут же смыло волной, когда нежная маска треснула и убийственное намерение тут же вырвалось наружу.
Придя в себя, Фэн Цзихань резко упал на пол и кубарем покатился вниз, а когда в панике побежал в сторону кухни, то краем глаза увидел тоненькие нити, которые пронзили стены со всех сторон, сверкая убийственным светом.
Цэнь Сюнь начал медленно спускаться по тёмным деревянным ступеням, шёлковые марионеточные нити, парящие вокруг его фигуры, тянулись во все стороны, словно живые существа. В улыбке этого человека проскальзывала кровавая полоска, а когда он достиг последней ступеньки, то тихо окликнул того, кого не увидел перед собой:
"муж, где же ты? Тебе не стоит прятаться, мне очень нужна твоя помощь, чтобы кое-что найти".
Мимо открытой стойки промелькнула тень, пальцы профессора шевельнулись в лёгком танце и несколько нитей тут же скрутились в острые лезвия, пронзая насквозь край столешницы и твёрдый холодильник.
"Ты меня так разочаровываешь" - стоя посреди зала, Цэнь Сюнь обводил взглядом кончики своих пальцев, с застывшей ледяной улыбкой на лице: "можешь ли ты мне рассказать, с какой целью ты появился в той маленькой горной деревушке более десяти лет назад?"
Из угла коридора раздался знакомый голос:
"Постой, тебе нужно успокоиться, если хочешь поговорить, давай сядем и поговорим, я могу всё объяснить!"
Как только звук стих, марионеточные нити тут же пронзили твёрдую кладку в углу и стеклянная стена, которая пересекала два угла, образуя перегородку, разбилась вдребезги. Наступив на хрустящие осколки, профессор мрачно проговорил:
"Но мне совсем не хочется слышать твои объяснения".
С помощью хорошего слуха, Цэнь Сюнь с лёгкостью уловил торопливые шаги Фэн Цзиханя, бегущего в дальний конец большого дома:
"Ты водил за нос меня больше 10 лет, разве тебе сейчас не весело?" - весело смеясь, Цэнь Сюнь выпускал нити, разбивая одно окно, тянущееся от пола до потолка, за другим. Под горячую руку также попали разные вещи, включая фоторамки, незамысловатые картины, люстры и огромный чёрный экран телевизора, что упал на пол двумя ровными половинками. Уголки глаз профессора слегка покраснели от невысказанных чувств, но взгляд, был пугающе острым: "тебе совсем не стоит беспокоиться о том, что я убиваю людей и устраиваю пожары, все злодеяния совершил ты, Фэн Цзихань. Так скажи же мне теперь, какова же твоя цель? Ты специально подобрался ко мне ближе, чтобы обманом удержать в игре, верно?" - беспрестанно смеясь, Цэнь Сюнь обмотал нитями свои белоснежные пальцы сильнее прежнего, да так, что на светлой коже выступила кровь: "я не позволю получить тебе желаемое. Лучше убей меня сегодня, иначе когда я отсюда выйду, то разрушу весь твой мир".
С западной стороны, которая являлась слепой зоной в пространстве, раздался слабый звук. Цэнь Сюнь медленно повернул в ту сторону, растягивая нить и резко нанося удар, но...
Там никого не оказалось.
Вдруг, позади кто-то рассёк воздух, но профессор не успел вовремя среагировать и почувствовал небольшую боль, уходящую прямо в затылок.
Приливной волной нахлынуло головокружение.
Нити быстро втянулись обратно, Цэнь Сюнь же пошатнулся и приложился плечом к стене, медленно потянувшись к шее и нащупав тонкий след от иглы.
"Чёрт" - грубо выругался он и рассмеялся прямо себе под нос.
Раз победить не может, так нападает прямо исподтишка... У этого человека вообще нет никакой этики.
Какой препарат был введён в его тело, Цэнь Сюнь не знал, но раз тот мог парализовать монстра жёлтого уровня, то он определённо действовал очень стремительно и быстро.
Колени ослабли и с тяжёлым дыханием профессор опустился на пол. По его бледным щекам и тонкой шее стекали, небольшими слоями, капли пота.
Вдруг, он почувствовал как кто-то удерживает его от полного падения на пол, но сотрудничать он не хотел, поэтому, просто безвольно повис в чужих руках, лишившись даже сил на то, чтобы хоть как-то сопротивляться.
На короткий миг сознание обрело пустоту, поэтому, какое количество времени он провёл в беспамятстве, Цэнь Сюнь не знал. Однако, когда ощущения вернулись к слабым конечностям, первично ему казалось, будто бы он лежит на чём-то мягком. Раздался стук звонкого металла и кто-то нежно приподнял руки профессора, сжимая чем-то тяжёлым и холодным хрупкие запястья.
Сил не было.
Ни одна точка в теле не могла даже пошевелиться.
Приоткрыв тяжёлые веки, Цэнь Сюнь холодно уставился на своего мужа и тихо прошептал:
"Я...тебя не прощу".
Фэн Цзихань поджал сухие губы, ясно осознавая, что некоторые вещи невозможно грамотно объяснить за короткий срок. Столкнувшись с ледяным взглядом, его кадык слегка дёрнулся, а во рту проступила горечь:
"Я всё тебе расскажу, когда вернусь, хорошо? Это всего лишь временные трудности" - взяв профессора за руку, Фэн Цзихань оставил аккуратный поцелуй на его костяшках, зрачки его горели решимостью: "подожди пока я не очищу территорию университета Н, и всё не вернётся на круги своя".
Цэнь Сюнь насмешливо ухмыльнулся, даже не глядя в его сторону:
"Ты действительно думаешь, что всё может быть как раньше? Ты можешь остановить это один раз, можешь восстанавливать всё дважды, трижды, но будет ли каждый раз всё так же гладко в будущем?" - его жестокий голос разносился по пустой комнате: "это бесполезно".
Фэн Цзихань сделал вид, что не слышит и мягко поцеловал каждый из кончиков пальцев в своей руке:
"Я скоро вернусь, жди меня тут".
После этих слов он встал и без колебаний вышел за дверь. Цэнь Сюнь и раньше чувствовал его решительность и безжалостность, но теперь вдруг понял, что по сути, они похожи друг на друга.
Чтобы достичь своей цели, они будут упрямо идти вперёд не медля ни секунды.
Холодный расчёт.
Без сожалений.
Как только край ветровки Фэн Цзиханя почти скрылся за дверью, Цэнь Сюнь внезапно открыл рот, громко крикнув вслед:
"Тогда я предлагаю тебе вернуться через 10 минут".
Остановившись, мужчина медленно повернулся и бросил взгляд на профессора, лежащего на кровати.
Тот скривил губы в улыбке:
"Потому что через 10 минут я умру, а затем проснусь и стану настоящим монстром. Эта твоя инъекция способна подавить только тех монстров, которые ещё не пробудились и сохранили человеческую плоть. Так позволь же мне представить то, какой именно будет моя истинная форма, когда я проснусь".
Профессор полностью развернул свою голову в сторону молчаливого мужа, его взгляд горел открытой провокацией:
"Я потеряю своё изящное тело и прекрасное лицо, которые тебе так нравятся и стану монстром с огромной бездонной пастью, у которого в мыслях только одно утоление голода, без разума и чувств. А...я кстати давно уже думал об этом... Если я смогу поглотить тебя без остатка, забрав с собой все твои силы и воспоминания, то возможно...однажды прощу тебя".
Профессор злобно рассмеялся:
"Ну давай, иди вперёд, я умру первым".
Подтекст был совершенно ясным.
Если Фэн Цзихань хотел убить директора самостоятельно, то когда он вернётся назад, обязательно увидит свежий труп своей жены.
...
Мужчина, стоящий у двери, быстро развернулся и тут же подошёл к лежащему профессору. Его пальцы сомкнулись на молнии ветровки, которая тут же слетела с крепких плеч и упала на пол. Его голос дрожал от гнева:
"Я хотел разобраться с тобой, когда вернусь, но раз ты не хочешь воспринимать свою жизнь всерьёз, то мне придётся с этим поработать. Но ничего, всё в порядке, у меня всё ещё есть немного времени".
Кривая улыбка тут же слетела с лица Цэнь Сюня, изменившись на хмурое выражение, потому что всё его нутро тут же охватило дурное предчувствие.
И ложным оно не оказалось, потому что в ту же минуту Фэн Цзихань залез коленями на кровать и начал срывать с себя рубашку, не жалея отлетающих пуговиц.
Это было что-то из ряда вон.
Они только что спорили, дрались, и теперь этот мужчина хотел сделать это?!
Длинные пальцы тут же перешли к одежде напротив и не жалея её, разорвали в клочья, обнажив холодную бледную грудь.
Цэнь Сюнь тут же покрылся мурашками, его глаза сверкали ярким пламенем, он больше был не в силах сохранять самообладание:
"Фэн Цзихань, ты сошёл с ума!"
"Ты что, первый день меня знаешь?" - невозмутимо парировал Фэн Цзихань: "разве ты не в курсе, сумасшедший я или нет, и когда мне особенно сильно сносит крышу? Ты знаешь меня от и до, и явно предвидел, что может произойти дальше, именно поэтому, нарочито бы мне так не угрожал" - опустив голову, мужчина склонился чуть ниже и чёрные пряди его волос скользнули по нежной белоснежной коже: "ты просто хочешь намеренно спровоцировать меня и заставить остаться, верно? Что ж... я исполню твою волю".
"Катись к чёрту..." - Цэнь Сюнь зашипел от злости, а после, от боли, потому что вскоре, его гневный голос сменился тихими вздохами.
Обычно, Фэн Цзихань выглядел как порядочный человек, но в порыве злости, он мог легко превратиться в бешеного пса. Только что, Цэнь Сюнь намеренно пытался его спровоцировать, для того чтобы их ссора разгорелась в лесной пожар и они начали разрывать друг друга на части, а после, пришли к определённым выводам.
Но на этот раз он просчитался.
Он совсем не ожидал, что тот был настолько сумасшедшим.
Какой псих... Мог бы начать делать это сразу после ссоры?
В порыве страсти, Цэнь Сюнь не мог пошевелить и пальцем, не говоря уже о том, чтобы согнуть ноги и пнуть человека напротив. Единственным выходом стало крепко зажмурить глаза и игнорировать происходящее.
***
Как правильно успокоить свернувшуюся на груди ядовитую змею?
Это змея будет полна злобных мыслей по отношению к тебе, а её сердце будет похоже на кусок льда и даже тёплое касание не сможет его растопить.
Именно поэтому, единственный подход - стать грубым безумцем, который будет гладить острую чешую, наказывая змею за холод и злость... И даже если сердце до сих пор не станет мягче, её тело постепенно нагреется от активного трения.
Цэнь Сюнь очень не хотел, чтобы Фэн Цзихань его трогал.
... Но тот смог это сделать.
Только ещё больший безумец сможет подавить безумца, и этот парень достиг вершины безумия, благодаря своим собственным силам.
Немногим позже, когда инъекция дала слабину, Цэнь Сюнь смог вдоволь выплеснуть свою злость, вцепившись в человека напротив в неистовом поцелуе, в котором каждый друг от друга желал оторвать кусок за куском. Запах крови наполнил ноздри каждого, но вместо того, чтобы остановиться, оба ещё больше возбудились в неистовом танце. Цэнь Сюнь слизнул кровь, рассмеялся, а затем вцепился в волосы Фэн Цзиханя, всеми пятью пальцами, с силой оттягивая их назад.
Любовь и ненависть, желание и страсть, сплелись в одно общее и в каждом из них вспыхнуло бушующее пламя, сжигая всё на своём пути.
Цэнь Сюнь застонал и не в силах больше поддерживать выгнутую талию, рухнул вниз, припав головой на упругую мужскую грудь. Опущенные пушистые ресницы слегка дрожали, показывая что тот, всё ещё сохраняет ясность ума. Фэн Цзихань крепко обвил узкую талию своей рукой и потянулся другой, оглаживая бледную щёку.
Только в такие моменты, Цэнь Сюнь был мягким и покладистым, как послушно воспитанный кот.
Прислушиваясь к ровному сердцебиению, профессор хрипло проговорил:
"Разве мы знали раньше друг друга?"
"Я знал" - Фэн Цзихань оставил поцелуй на потном лбу, - "а ты просто забыл"
"Почему?"
Фэн Цзихань замер, его кадык перекатился вверх-вниз:
"Это можно рассматривать как отдельный вид цикла"
Новый поцелуй прилетел на Цэнь Сюня с такой силой, что ему пришлось прикрыть глаза:
"Я ненавижу неопределённости".
Сердце Фэн Цзиханя пропустило удар, его голос смягчился:
"Не сердись, я вовсе не собираюсь мешать тебе становиться сильнее. Просто, как только мир кошмара будет запущен в публичной версии, баланс между двумя мирами нарушится и тогда оба мира погрузятся в хаос. Мне кажется, для всех было бы лучше, если бы всё осталось как раньше".
Цэнь Сюнь улыбнулся:
"И почему же я раньше не понял, что ты иногда можешь быть настолько наивным? Ты слишком высоко построил свои идеалы, Фэн Цзихань " - профессор открыл тёмные глаза и взглянул на мужа, всё ещё сохраняя чуть приподнятые иголки губ: "Когда в этот мир вошли игроки, равновесие уже было нарушено, не так ли?" - тонкие кончики пальцев отбили лёгкий ритм по твёрдой груди мужчины: "ты хочешь быть спасителем, но, к сожалению, я не хочу быть с тобой одним целым... Рядом со спасителем, обязательно должен стоять разрушитель...да, кажется, мне это подходит" - пальцы профессора замерли, мягкие подушечки легли прямо над сердцем: "жаль, что я предпочитаю хаос в новом мире. Мне кажется, нам суждено двигаться в совершенно противоположных направлениях, муж".
Фэн Цзихань тихо застонал, почувствовав резкую острую боль в сердце. Опустив глаза, он увидел тонкую марионеточную нить, чей кончик скрылся прямо в его груди.
Утробный голос мужчины разнёсся по комнате:
"Какое же у вас жестокое сердце, профессор Цэнь".
Цэнь Сюнь приподнял верхнюю часть тела и медленно перевёл на него взгляд:
"Святой спаситель, хочешь ли ты сказать свои последние слова?"
Прикусив губу от боли, Фэн Цзихань, между краткими вдохами, тихо пошевелил губами:
"Будь...осторожен".
Цэнь Сюнь склонился чуть ближе и фраза отчётливей донеслась до его ушей:
"Берегись... Бюро по контролю за сверхъестественным..."
Холодные мужские пальцы зацепились за кончики чёрных волос профессора:
"И ещё кое-что..."
***
21:16
Цэнь Сюнь вышел из душа с мокрыми волосами. Отбросив влажное полотенце, он спустился вниз, ступая по разбросанному беспорядку. Некоторые стены на первом этаже были повреждены настолько, что больше половины ламп вывелись из строя и только некоторые мерцали в темноте зловещим тусклым светом.
Среди битого стекла возвышалась небольшая чёрная тень, это был рояль, который Фэн Цзихань купил сразу же после того, как они расписались.
Взяв с кухни одно уцелевшее кресло, Цэнь Сюнь поставил его прямо перед роялем, тихо сел и закатал рукава, обнажая тонкие запястья с прекрасными белыми линиями ведущими прямо до предплечья.
Он выглядел так, будто бы сидел не среди руин, а на сцене золотого зала.
Как только первый звук прорезал тишину, по пустому помещению разнеслась медленная мелодия. В начале, она текла спокойной рекой, неся в себе оттенок меланхолии и грусти, похожая на каплю дождя, упавшую в тихое гладкое озеро, по которому разошлась слабая круговая рябь, отдаваясь лёгким эхом. Но после, капли становились обильные и плотнее, а дождь разошёлся по глади как барабанная дробь, неистово прорезая толщу воды и врываясь грубыми волнами.
Нежная мелодия стала скакать в разном направлении, а ноты образовывали взлёты и падения, выраженные страстью, яростью и жаром, который, вдруг, упал в тёмную бездну...
Последний звук замер в воздухе.
Прикрыв глаза, Цэнь Сюнь положил все десять пальцев на чёрно-белые клавиши, его лицо озарило мягкой улыбкой:
"Я посвящаю эту песню...его Элизе".
###
Эххх...страсть остаётся в нашем воображении...но их отношения...это что то с чем то. Сказать сразу, что так то и так то нельзя...а?