Глава 18
Реджина
Стою в тени ветвистого дерева и поглядываю на часы. Дэн опаздывает на две минуты. Не знаю, почему я так волнуюсь встретиться с ним. Чувствую, как мое лицо растягивается в улыбке от воспоминаний о вчерашнем поцелуе. Я не вольно обхватываю себя руками, представляю, как будто это руки Дэна. По-моему, я влюбилась. Как малолетка, честное слово. Солнце уже высоко над горизонтом. На часах 11:03 и я слышу, как позади меня рычит двигатель. Не поворачиваясь, я знаю, что это фургон Дерека/Даррена. Стою и жду, когда он заглушит двигатель. Хлопок двери — шуршание подошвы ботинок об асфальт, и я через несколько секунд ощущаю его теплые руки на своих.
— Привет, девочка моя, — прямо выдыхает мне Дэн в шею. — Такая красивая сегодня. Не понимаю, как я раньше не встретил тебя.
Не могу больше слушать его хриплый голос. Я поворачиваюсь к нему и вижу его карие глаза, которые смотрят в мои и проникают в самую душу.
— Привет, Дэн, ты немного опоздал, — шутливо говорю я и обвиваю его шею руками. Он улыбается мне так широко и искренне, что я таю.
— Прости, но эта развалюха, — указывает пальцем на фургон, — Не хотела заводиться с первого раза. Пришлось ждать Уэста.
— Татуировщика?
— Да, именно его. Он не только делает красивыми тела, но и приводит тачки в порядок. Механик, одним словом. Золотые руки, — расхваливает Дэн друга.
— Реклама? Он, конечно, очень красивый парень, но у меня есть ты, — осекаюсь я и смотрю на реакцию Дэна. Он в свою очередь, как-то победно улыбается.
— А у меня, ты, — говорит он и ведет меня к пассажирской стороне автомобиля. Открывает дверь и взглядом приглашает внутрь. Я, подобрав сарафан, влезаю на мягкое сидение и жду, когда он окажется рядом со мной. В фургоне пахнет машинным маслом, ароматизатором, который болтается на зеркале дальнего вида, и примесью геля для бритья с мускусным одеколоном Дэна.
Он усаживается за руль, закрывает за собой дверь и начинает движение.
— Ты фотоаппарат взяла? — неожиданно, спрашивает меня Дэн.
— Конечно, ты же сам просил. И кстати, а куда мы все-таки едем?
Он отрывает руку от рычага переключения скоростей, кладет мне на колено, и я начинаю чувствовать, как ускорился мой пульс.
— Редж, это небольшой секрет, но я надеюсь, что тебе понравится, — отвечает он мне и убирает руку на руль.
«Нет, нет, нет. Верни её на место» — хочу я закричать, но вместо этого смотрю на пейзаж, мелькающий за окном. Маленькие домишки, сменяются супермаркетами и заправками, а затем и вовсе — огромными деревьями. Я понимаю, что мы направляемся куда-то за город и от этого мне страшно. Нет, я не боюсь Дэна. Я боюсь того, что может произойти между нами. Я же не маленькая девочка и все понимаю: я и он, поездка за город, возможно, романтический ужин… Не просто так мы едем только вдвоём. От этих мыслей жутко потеют ладони и начинаю их яростно тереть между собой.
— С тобой всё в порядке? Ты побледнела как-то, — взволнованно, спрашивает Дэн. Но я лишь киваю головой, что все хорошо, да так быстро, что кажусь себе сувенирной собачкой, которая шатает головой в грузовиках дальнобойщиков.
— Как думаешь, у твоей Джулии все серьезно по отношению к Дилану? — неожиданно, спрашивает меня Дэн. Я поворачиваю голову к нему и вижу некое волнение и замешательство на его лице.
— Она втрескалась по самые уши в него, но это не впервые. У Джулии пунктик. Каждый её новый парень — это последняя и настоящая любовь всей её жизни. А почему ты спрашиваешь?
— Я хочу просто предостеречь твою подругу от возможных последствий отношений с Диланом.
Мне становится не по себе от таких диалогов. Да и Дэн заметно нервничает. Взгляд устремлен лишь на дорогу, пальцы барабанят по рулю.
— Но больше я беспокоюсь за тебя… За нас, — продолжает Дэн. — Несколько лет назад, когда мы только решились на создание своей группы, мы были очень амбициозны. У нас каждый день были новые девушки, готовые ко всему, лишь бы только мы посмотрели в их сторону. Выступали под алкоголем, курили дурь, а Дилану, как солисту, всегда было всего мало. Если девушки, значит их больше двух, если хочется кайфануть, то это не сигареты или косяк, а колеса и порошок. И так продолжалось довольно длительное время, пока мы не перешагнули эту ступеньку. Стали больше делать для музыки, для группы. Но не Дилан. Он не смог остановиться.
— Дэн, я не совсем понимаю, к чему ты клонишь.
— Помнишь тот вечер, когда мы познакомились?
Я едва качаю головой, но понимаю, что он не смотрит на меня, а наблюдает за дорогой, и поэтому отвечаю, что помню.
— Не знаю, обратила ли ты внимание, что возле сцены была девушка и металась перед сценой, как раненая лисица.
— Обратила, конечно, мы тогда еще подумали, что у вас своеобразные фанатки, — пытаюсь хоть как-то пошутить я.
— Не у нас, а у Дилана. Это была его бывшая или очередная девушка, которые обычно не задерживаются надолго. И ту песню, что мы играли, он всегда её исполняет напоследок. Так сказать, прощальный ритуал. Я боюсь, действительно боюсь, что, если у Джули и Дилана все пойдет по его накатанной схеме, мы с тобой можем тоже разбежаться.
— Почему? Ты этого правда боишься?
Я немного в шоке от таких откровений Дэна и не знаю, как реагировать.
— Я переживаю, потому что у вас, у девушек, есть же этот, как его… Женский Кодекс Дружбы. Если подруга говорит, что парень — неудачник и лузер, то так и есть.
Я смотрю на его серьезное лицо и начинаю громко смеяться.
— Женский кодекс? Ты серьезно? Где ты этого нахватался? — еле, сквозь смех, спрашиваю я.
— Мне сестра сказала. А, что разве, у вас такого нет? Ну, кодекса, этого?
Он выглядит явно расстроенным от того, что кодекс — это такая себе выдумка, шутка. Но в своем обиженном лице он выглядит очень мило.
— Я не думаю, что за Джули надо переживать. Она сама не задерживалась в отношениях. Они взрослые люди, — начинаю я говорить, но осекаюсь, потому что, снова натыкаюсь на это серьезное и полное тревоги лицо.
— Это еще не всё. Когда мы познакомились в тот вечер, он был под кайфом. Дилан — грёбанный наркоман. Мы с парнями пытались его образумить. Грозили рассказать обо всем его родителям. Они у него каких-то высших слоев общества.
«Как и у Джули», подумала я.
— Но на него ничего не действовало, кроме… Твоя Джули, она каким-то образом отодвинула его страсть к кайфу собой. Я, конечно, очень рад за них, но боюсь, как бы он не вернулся за старое.
Блин, ехать с очень симпатичным тебе парнем за город и слышать о том, что твоей подруге может быть несладко от ее теперешних отношений — это не радует совсем. Но потом я понимаю, что в жизни возможно все. И постоянно думать о плохом, бояться чего-то — это невыход. Иногда, нужно жить и для себя, не думая постоянно о ком-то. Может, это и эгоистично с моей стороны, но сегодня я хочу быть только с ним. Не давать себе и ему думать о ком-то еще, кроме нас. Нас. Как же сладко это слово.
— Не переживай. Все у них будет хорошо. Джулия — она боец. Она не даст себя обидеть. Да, и я видела Дилана. Видела, как он смотрит на неё, как обнимает. Я думаю, что у них все будет замечательно.
.....
Перед собой я вижу детский лагерь. Огромный плетенный забор, тянется передо мной и уходит в неизвестном мне направлении. Пока что. Маленькие и довольно красивые домики стоят в каком-то хаотично правильном порядке. Деревянные, с милыми окошками, они словно зовут к себе.
— Это лагерь для детей младшей школы, — объясняет мне Дэн. — Я был здесь вожатым прошлым летом. Мой дядя построил эти домишки для детей, именно здесь, в лесу. Это и для здоровья хорошо и побегать есть где. Тебе нравиться, Редж? Детка?
— Конечно, нравится, я никогда в детстве не была в лагере. Да, что там, я и в лесу то была один раз всего. Здесь очень красиво, — и втягиваю носом воздух, — И свежо.
— Тут нет ни души, но дядя мне разрешил тут побыть. Пойдем.
Я хлопаю его по руке легонько и с криком «Догоняй», мчусь к ближайшим домикам. Не успеваю даже на первую ступеньку поставить ногу, как меня резко разворачивают и прижимают к стенке.
— Догнал, теперь ты моя, — говорит Дэн и его губы обрушиваются на мои. Я, не сомневаясь, открываю рот и тут же его язык овладевает моим. Чувствую, как от нашего дыхания становится жарко. Его руки находят мои для того, чтобы завести их себе на шею. Поцелуи становятся все глубже, быстрее, что из моего рта произносится не громкий стон.
— Дэн, подожди, — отрываюсь я от него. — Не так быстро. Мы ведь не на час приехали, да и фотографии хочется сделать.
Я знала, что несу какую-то чушь про дурацкие фотки, но мне нужно было немного оттянуть момент близости.
— В самом деле, что-то я… Я не могу трезво мыслить, когда ты так близко от меня. Я пойду пока занесу наши вещи и включу отопление.
— Отопление? Мы находимся посреди леса.
— Ну, не в каменном же веке, — усмехается парень. — Есть обогреватель в домике для вожатых. Видишь, вон там, белый дом? Иди к нему, там мы остановимся.
И Дэн пошел в грузовик, взял какие-то вещи, продукты. Запасливый такой. А я схватила фотоаппарат и побрела по территории лагеря.
Это было прекрасное место для отдыха. Самодельные лавочки из пней деревьев, столы и беседки. На деревьях натянуты всевозможные канаты, болтались карабины. «Анастейша пришла бы в восторг от снаряжений и самого места в целом», подумала я. Стоп, можно же позвонить им и рассказать, где я и пусть позавидуют мне немного. Но телефон молчал, выдавая лишь противный писк и фразу «Нет сети». Пожав плечами, кладу телефон в кармашек сарафана и бреду дальше, углубляясь во владения дяди Дэна. Небольшой, искусственно созданный пруд, был виден еще издалека. Красивые круглые камни лежали по краям пруда. Было очень красиво и я не могла это не запечатлеть. Я и приседала, и ложилась на землю, лишь для того, чтобы кадры были самыми лучшими. Опомнилась я лишь тогда, когда в объектив мне попал Дэн. Я незамедлительно его щелкнула и прыгнула на руки, обвивая ногами его талию.
— Вот это день! Спасибо, Дэн. Я уже давно не чувствовала такой легкости.
— Я так и хотел. Только мы с тобой, отсутствие связи с внешним миром, теплый дом и бутылочка красного сухого вина. Но у меня еще есть один небольшой сюрприз, пойдем, — берет меня за руку и тащит в домик, но не тот, где он включил отопление, а его сосед. Домишко был совсем маленький, как я поняла, использовался как склад для инвентаря. По углам распиханы лопаты, инструменты. Стоял здесь еще и генератор, который давал свет по всему периметру лагеря. Я сразу же обратила внимание, что была еще одна дверь, из-под которой был виден слабый голубоватый свет.
— Открывай ее, — тихим голосом, сказал Дэн и я распахнула дверцу. В глаза ударил голубой свет, множество лотков с жидкостью, негативы свисали прямо с потолка.
— Это что…
— Да, здесь мой дядя проявляет фотографии. У него своя личная комната. Еще старая камера, но он ее бережет, как самое родное. Мне Викки проговорилась, что ты любишь делать снимки и поэтому я решил показать тебе именно это место, что нас изначально связывает не только симпатия, но и…
Я не даю ему договорить и целую в губы. На сегодня уже достаточно разговоров и я не хочу больше терять ни одной минуты. Целую жадно и он отвечает мне взаимностью. Немного пошатываясь, Дэн прислоняется к столику, где лежат какие-то фотографии и притягивает меня к себе. Его язык находит мой, и они сливаются в одном танце. Дэн что-то пытается мне шептать в перерывах между поцелуями, но я уже его не слышу. Мой разум и стойкость унеслись далеко-далеко и остались лишь голод и желание. Прекращаю поцелуй и смотрю на Дэна, на своего мужчину и вижу его потемневшие зрачки, которыми он смотрит на меня и словно убивает, словно выпивает меня до самого дна, опустошает изнутри. Я, как кобра, которая под музыку своего хозяина, начинаю извиваться, я медленно подхожу к нему, кладу его руки себе на ноги и начинаю поднимать их наверх. Он шумно вдыхает воздух, который насквозь пропитан несказанными желаниями, похотью и гладит руками мою кожу, поднимаясь все выше и выше до ягодиц. Я пытаюсь улыбнуться, но это больше получается на оскал, и он резко берет меня одной рукой за шею и притягивает к себе. Языком разжимает мои губы и начинает вторгаться в мой рот. Мы оба задыхаемся от этих рваных, пьянящих поцелуев. Дэн плавно переходит к шее, покусывая ее, оставляя на ней свои отметины. Он клеймит меня. Делает меня своей и от этой мысли издаю стон.
— Ты понимаешь, что ты убиваешь меня? — хрипло, произносит Дэн и, одним рывком, срывает мой сарафан сверху вниз. Я чувствую, как трещат бретели и как напрягаются мои соски под пристальным взглядом Дэна. Губами он втягивает сосок себе в рот и начинает его посасывать, изредка покусывая. Я выгибаюсь под его ласками и не могу больше стоять ровно на ногах. Он словно чувствует, что я сейчас упаду и подхватывает меня, чтобы поменяться со мной местами. Перед тем, как усадить меня, рукой смахивает все те фотографии, что лежат там, на пол.
— Хорошая моя, сладкая, — бормочет Дэн и оттягивает зубами мою нижнюю губу. Большим пальцем одной руки он поглаживает мой сосок, а вторую руку запускает мне под сарафан. Я чувствую его губы и язык на своей груди, и как как он пальцами отодвигает мне трусики и начинает поглаживать то место, которое уже изнывает от сладкого ожидания. Я, не сдерживаясь, раскачиваю бедрами этот несчастный скрипучий стол, стараясь еще больше чувствовать его руку и пальцы намного глубже в себе, чем он дает мне сейчас.
— Такая влажная для меня. Только для меня.
Я стону, скорее вою от приближения главной точки удовольствия, но он останавливается.
— Нет, пожалуйста, не останавливайся! Я молю, я умру, — кричу я.
— Малыш, я сейчас, — шепчет Дэн и достает из заднего кармана джинс презерватив.
— Дай его мне, я хочу это сделать.
Я выхватываю пакетик и зубами разрываю его. Смотрю в глаза Дэну и опускаюсь перед ним на колени. В его глазах тьма, она поглощает меня, сжирает. Расстегиваю пуговицу и спускаю джинсы вместе с боксерами. Обхватив губами кончик его напряженного достоинства, я начинаю двигать губами взад и вперед. Солоноватый привкус мужчины смешивается с запахом латекса на моих губах.
— Реджи, детка… Я.О, Боже.
Что-то бессвязно бормочет Дэн, пока я перед ним на коленях, облизываю его, внушительного размера, член.
— Черт, подери! — рычит Дэн и за руки поднимает меня с колен, поворачивает спиной к себе и упирает меня в стенку. Отбирает из рук презерватив, одним ловким движением сам надевает и входит в меня. Резко, на всю длину и выходит. Я слышу его сбивчивое дыхание, которое обжигает огнем мою кожу. Я немного отхожу от стенки, лишь для того, чтобы упереться об нее руками, раздвигаю по шире ноги и стону. Одной рукой он находит мою грудь и начинает жадно ее мять, а вторая кружит вокруг моего разгоряченного лона. И снова входит в меня, и двигается, то быстрее, то останавливаясь. Я слышу, как капли пота с его лица и тела, капают на меня и стекают по рукам. Одну руку отрываю от стенки для того, чтобы пальцем собрать каплю пота и отправляю её себе в рот. Так я еще ближе к нему. Он во мне, во всей мне. Он начинает двигается еще быстрее, резче. Руками обхватывает мои бедра и вколачивается внутрь, оставляя на коже следы от пальцев. Дэн отстраняется от меня и переворачивает лицом к себе.
— Малыш, обхвати меня ножками, вот так, да.
Руками он приподнимает меня за попу и резко усаживает на член. Я непроизвольно ахаю, и мы двигаемся. Моя спина, прижатая к стене, покрывается штукатуркой от покраски и становится больно от царапин, но мне уже не остановится. Двигаю бедрами, как самая развратная женщина в мире, и оставляю у Дэна на спине свои отметины. Наши стоны сливаются воедино с этой комнатой, синим светом ламп и шлепками наших тел. Я больше не могу сдерживаться и поэтому взрываюсь, как фейерверк, и секунду спустя кончает Дэн.
— По-моему, я искал, именно, тебя, девочка моя, — шепчет Дэн.
— По-моему, я ждала, именно, тебя.