Звёзды Ортена

От Автора

Дорогой читатель! Представляю твоему вниманию мою первую книгу. В нашей жизни мы постоянно принимаем решения, на основе нашего или чужого опыта, знаний, веры или безверия, простых понятий, заложенных в наше сознание и подсознание в младенчестве, детстве, отрочестве, юности или уже в зрелости. Так всегда было, есть и будет.

Моя книга не претендует на раскрытие какой-либо тайны вселенского масштаба, или открытие каких-то неизвестных законов социума или физики. Цель моей книги: призвать читателя на время отвлечься, остановится, осмотреться, задуматься, задать себе вопросы:

– Не управляют ли мной? Мне ли принадлежат решения и поступки, которые я совершаю? Не навязано ли мне моё мировоззрение? Кому выгодны мои действия и образ мыслей? Не меняюсь ли я в угоду окружающим?

Кроме этого, надеюсь, что моя книга понравится школьникам старших классов, студентам, любителям приключений, фантастики, фэнтези и просто хороших рассказов.

Основные события книги происходят в вымышленном мною мире, некоторые из вас проведут аналогии книжного мира с миром нашим, некоторые не станут, другие просто насладятся приключениями героев. Кто-то будет согласен с моими персонажами, кто-то не будет. Кому-то книга покажется абсолютно фантастичной, кому-то некоей аллегорией на нашу с вами реальность, а кто-то, может быть, увидит в ней и научную фантастику.

В любом случае желаю каждому не только получить удовольствие от прочтения моей книги, но и задуматься, обдумать прочитанное, сделать для себя выводы, а какие именно... каждый пусть решит сам.

Приятного чтения.

Есть многое на свете, друг Горацио,

что и не снилось нашим мудрецам.

(Уильям Шекспир: «Гамлет»)

Пролог

Очередной курс, у студентов очного отделения НГУ, подходил к концу, отличники Физфака уже полностью «закрыли» зачетную неделю и теперь наслаждались заслуженной передышкой, ведь до сессии оставалось ещё четыре дня. Майское солнце, игривыми лучами, отражалось от купола нового корпуса, распуская «солнечные зайчики» по всему огромному двору, создавая миниатюрные радуги, внутри только что запущенного, «сухого» фонтана. На лавочке, с правой стороны двора, в тени сидели два студента, неторопливо тянули колу со льдом, закусывали чипсами и лениво переговаривались:

– Ну, блин, ты крут, вообще не ожидал, – негромко, расслабленно, сказал один из них другому, – блин, у «Тиранши» тест на сотку написать, капец, да о тебе теперь легенды ходить будут... да слышь, Витёк! – в голосе студента послышалось удивленное нетерпение, – эй, очнись, ты чего грустный такой? Гляди, черёмушка расцвела и девчонки расцвели, нет, ну глянь у Машки из 308ой сейчас сиськи в разрез вываляться! А у Катюхи нашей платье насквозь светится! И лифон видно, и труселя! И вообще фигурка кла-асс!

– Вот именно, что у них больше смотреть не на что! – Неожиданно громко и с раздражением, сказал тот, кого назвали Витьком, второй студент едва не подавился чипсами, – как мыльный пузырь в красивом фантике, – продолжил он, выдержав трёхсекундную паузу, пока второй студент прокашлялся. – Подойдёшь поговорить, а говорить-то и не о чем, глупость, пустота и куча амбиций. О тесте я даже говорить не хочу. Почему я его один на сотку написал, если на него ответы в ВК, в беседе были уже сутки как. Всем настолько пофигу или что... ну, серьезно, Коль, детский сад это, а не Физфак, мы, похоже, здесь реально деградируем, ты ни разу так не думал?

– Думал Витя, думал, – посерьезневшим голосом ответил Коля, – а знаешь...

Закончить фразу Коля не успел, неожиданно, сзади раздался знакомый, звонкий голос:

– Прикиньте парни, Снегирёв приехал, только что, – третий студент подошел так тихо, что оба вздрогнули. – Пойдёмте к нему.

– Его же выгнали, – быстро сказал Витя, – за антинаучный доклад.

– И ещё за скандал, который он после того доклада устроил, – усмехнувшись, добавил Коля, – я, тогда, впервые видел, как ректор орёт благим матом. Так-то он мог бы уже профессором быть, если б не эти его сказки; – Коля убрал бутылку колы в рюкзак, и вытряхнул лёд в урну. – Он, походу, голливудской фантастики не хило так пересмотрел.

– Так, я не понял, зачем он приехал-то? – Витя нахмурился, – Сань, не стой над душой, пожалуйста, присядь.

– Говорит, хочет встретиться с последней группой, которую он здесь курировал, – Саня сел, – то есть с нами.

– Хорошо, пойдём, – Витя закряхтел, встал и убрал в сумку чипсы, – сколько нас осталось-то? Восемь?

– Здесь сейчас семь, считая нас, Андрюха же болеет...

– Может, ну его, это... свалим, – в голосе Коли прозвучала надежда, – мы же только после теста, так сказать, на заслуженном отдыхе.

– И речи быть не может, – резко ответил Витя, – дуй вперёд.

– Колька, ты это... совсем того, что ли, – вставая, сказал Саня, – давай уже, двинулись.

Через пять минут толкотни с выбегающими, с раньше времени закончившейся пары, первокурсниками, все трое стояли в дверях кабинета, на которых всё ещё висела табличка «Кафедра Ядерной Физики. Лев Павлович Снегирёв». Сам Снегирёв сидел на своём рабочем месте, как будто, вовсе, и не покидал его на целый семестр. Он приветливо улыбнулся парням:

– Здравствуй Виктор, очень рад, что ты пришел, Саша проходи не стесняйся, – Лев Павлович улыбнулся, – Николай? Неожиданно, но приятно. Проходите, ребята присаживайтесь, кто-нибудь ещё будет?

– Я всем шестерым сказал, – не сразу отозвался Саня, – может, придут?

– Их дело,– Лев Павлович потёр свою блестящую лысину, его почти чёрные глаза, за очками, на мгновение сузились, – серьёзно, ребят, у меня не было группы талантливее, чем вы, за все 35 лет преподавания в ЛГТУ, а потом здесь. Думаю, вы хотите знать, зачем я вернулся и выдернул вас с отдыха после теста. Что же, не томлю. Я хочу, наконец, рассказать вам о моей теории межатомного взаимодействия частиц, из-за которой, собственно, меня и лишили докторского звания, поставив крест на карьере и амбициях, – тут Лев Павлович тяжело вздохнул, – а ведь всё просто и относительно очевидно.

Не мне вам, без году бакалаврам физикам, рассказывать, что ядро атома любого вещества в диаметре не более одного – двух фемтометров, но, ведь, даже из школьного курса физики, мы знаем, что размер атома, в зависимости от вещества, может достигать более нанометра в диаметре. Следовательно, даже в атом водорода могут войти миллионы его ядер, и ещё место останется, но ядро же всегда одно, соответственно и весь положительный заряд атома сконцентрирован в одном месте. Электроны, вращаясь вокруг ядра почти со скоростью света, должны, при таком раскладе, почти мгновенно перебороть притяжение к ядру, и улететь врассыпную, повреждая соседние атомы, а мы все – немедленно умереть, если ни растворившись на субатомные частицы, то от сильнейшего бета излучения. Но электроны не разлетаются врассыпную, напротив, они держатся на своих орбитах, каждый на определённом расстоянии, от ядра, при этом, вращаясь все с одной скоростью. Почему?

Много лет назад, ещё в студенческие годы, я задался этим вопросом и, со временем, понял, что в каждый атом должен иметь своего двойника, ядро которого сдвинуто на один фемтометр от ядра самого атома, а орбиты его электронов пересекают орбиты электронов атома в фемтометре от них. Таким образом, два атома взаимно держат друг друга, бесконечно мешая своим электронам вырваться, а обоим атомам – разделиться, но из-за крошечного сдвига, второй атом остается невидим, неизмеряем, неосязаем и недосягаем для нас. Но, несмотря на это, я почти уверен, что в мире есть места, где особое излучение может позволить нам увидеть вещество, состоящее из тех, скрытых атомов. – Лев Павлович поднял глаза, пристально взглянул, и увидел две пары глаз, устремлённых на него, зелёные Витины и голубовато-серые Санины. Коля, тихонько посапывая, задремал на стуле.

– Это, какое же такое излучение может нам показать вещество из тех атомов? – нахмурив лоб, и ероша рукой волосы, проговорил Саня.

– Виктор, что ты думаешь на этот счёт? – спокойным голосом спросил Лев Павлович.

– Ну, не знаю, даже... альфа, бета и гамма-излучения будут бесполезны, световые, звуковые и радиоволны любого диапазона тоже, про электричество и магнитные поля, при данном разговоре можно и не вспоминать, что ещё... – Витя наморщил лоб. – Пожалуй, остаётся только нейтрино, если, конечно, они вдруг, почему-то, начнут взаимодействовать с материей.

– Верно, мой юный друг, – лёгкая улыбка озарила довольно суровое лицо Льва Павловича, – именно нейтрино, и я знаю, как их сфокусировать, и знаю где и когда; вот мой номер, – Лев Павлович протянул Вите листок бумаги, – если вам будет интересно, позвоните мне в последний день вашей сессии.

– Непременно, – неожиданно, заставив всех вздрогнуть, проснулся Коля, – позвоним, это же двадцатого?

– Да, Коль. Конечно, обязательно позвоним, Лев Павлович, – голос Сани одновременно выдал и волнение, и скептицизм, – такое пропустить нельзя.

– Мы позвоним, даю Вам слово. – Витя взволнованно глядел на Льва Павловича, ведь, в своё время, это был единственный преподаватель, которого он, действительно, уважал.

– Что же... я рад, что вы так настроены ребята, тогда, до встречи, – Лев Павлович закрыл дверь.

Никаким количеством экспериментов нельзя

доказать теорию, но достаточно одного

эксперимента, чтобы её опровергнуть.

(Альберт Эйнштейн)

Белая вспышка

Туман неторопливо поднимался над маленькой, совершенно прозрачной речкой, уступая дорогу ясному, тёплому, солнечному июньскому дню. Птицы, весело щебеча, летали над ивами и кустами ракиты вдоль русла. Лягушки выпрыгнули из воды на камни, погреться в тёплых утренних лучах, готовясь ловить первых комаров и мошек. Старый лис медленно лакал воду, стоя в ней передними лапами. Ничто не нарушало идиллию, как вдруг... лис вздрогнул, прислушался, недовольно дёрнул хвостом и быстро побежал вверх по берегу. Человеческое ухо не уловило бы ни единого звука, кроме журчания ручья и щебета птиц, но лягушки, похоже, слышат острее, а может, дело было в вибрации от шагов... Только, неожиданно прекратив квакать, они затаились между камнями, практически невидимые сверху. Пару минут спустя на берег вышли четверо. Трое парней держались позади пожилого мужчины с тростью и огромным рюкзаком, молча, лишь иногда охая, наступив в воду или грязь.

– Далеко ещё? Вы же говорили, что не больше получаса ходу, – прервал молчание Коля, – идём уже, посчитай, почти час.

– Да ладно тебе, не ной, – ответил ему Саня, – задрал, а то желание есть лося тебе пробить, блин. По-любому, скоро придём. Я прав?

– Вот сюда наверх, – сказал, вместо ответа, Лев Павлович, показывая рукой на небольшой, поросший молодыми берёзками холмик примерно в сотне метров слева от речки.

Все четверо повернули налево и ускорили шаг, поднимаясь в горку, здесь никакого тумана не было и в помине, солнце освещало холмик ярким, горячим июньским светом. Лев Павлович, несмотря на свой огромный рюкзак, поднялся первым, а за ним и парни, охая и вполголоса ругаясь, при попытках пробраться через густые заросли шиповника, в изобилии окружающие холмик.

– Пришли, – выдохнул Лев Павлович, Коля только теперь понял, что их преподаватель очень устал, – Саша, помоги мне, пожалуйста.

– Йеехыы оп-па, – протянул Саня, опуская явно тяжелый рюкзак на маленькую, ровную, слабо поросшую редкой колючей травой полянку, словно проплешину, каким-то чудом, оказавшуюся среди буйной окружающей растительности.

– Так-то лучше, – проговорил он, растирая явно затёкшие плечи.

– Здесь что, раньше была посадочная площадка для вертолёта? – Витя наморщил лоб, – нет, не похоже, деревья слишком высокие и стоят слишком близко друг к другу, сплошной лес тоже рядом совсем, но обрывается, как старой просекой, но дороги-то сюда нет. Что это за место, Лев Павлович?

– Какое-то проклятое место, – вдруг отчетливо сказал Коля, и поёжился, – Даже мышиных нор нет, птицы поют тоже издалека, всю же, блин, дорогу прямо над головой чирикали. – Тут Коля испугано взглянул на Витю, – что-то мне здесь, пацаны, конкретно не нравится. Кринжёво слегка, надо было, на выпускном бухнуть, и дрыхнуть сейчас, как все наши, а не переться сюда.

– Коля, хватит ныть, – резко сказаол с явным раздражением, – задолбал уже, мы несколько раз это обсуждали.

– Вот же блин, – Саня тихонько выругался, – здесь, как будто, ток от земли идёт, так всё-таки, что это за место, Лев Павлович?

– Я подозреваю, что здесь, должно быть, скорее всего, некое повреждение в структуре ненаблюдаемого нами вещества, либо, если я не прав, это самая необычная электромагнитная аномалия абсолютно неизвестного для нас, происхождения, либо выход какого-то, магнитного поля, нехарактерного для Земли типа. Любой компас в радиусе двух километров показывает на этот холмик. Поняли, как я его нашел?! Саша, ты всё расчехлил? – Лев Павлович, наконец, поставил свой рюкзак на траву и начал доставать что-то вроде переносного телескопа, с широкой оптической трубой, но без искателя.

– Если моя теория верна, то лучшего места для её доказательства, по крайней мере, в России, не найти.

– Это что же? Свинец?! – Витя едва поверил своим глазам и, на всякий случай, приложил руку к трубке, – как вы это сюда дотащили?!

– Она ж килограммов сорок будет, – Коля, на секунду, оторвал трубку от земли, поставил, и сейчас был не в меньшем шоке, чем Витя.

– Налюбовались? – В голосе Льва Павловича явно послышалось нетерпение, – что за детский сад! Солнце вот-вот примет самое высокое положение в году, на нашей широте это 59 градусов над горизонтом! И придёт время открыть трубку. Большая часть нейтрино, конечно, пройдёт сквозь мой отражатель, но того их количества, которое задержится, вполне хватит, чтобы увидеть истинную природу вот этого камня, – Лев Павлович вынул из рюкзака камень странного, серебристо-ржаво-зелёного цвета, – Это руда самого активного металла на Земле – лития. Если я прав, мы сейчас сможем увидеть вещество, которое держит и стабилизирует буквально всё, находящееся в этом мире. Виктор, могу я тебя попросить тебя снять на камеру этот момент?

– Конечно, – Витя взял протянутую ему старомодную видеокамеру, – классно будет такое отснять, может, мы вообще в историю войдём.

Коля подошел справа, почти вплотную к нижнему концу трубки, и пробормотал что-то насчет того, что если своими глазами не увидит, то никогда не поверит. Саня встал напротив Коли, и подложил под камень свинцовую тарелку, только что вынутую из его рюкзака, между парнями, прямо напротив камня на тарелке, встал, включив камеру, Витя.

– Открываю приёмную линзу моего прибора, – Лев Павлович вздрогнул от волнения, направив трубку прямо на Солнце, – что бы там ни было, пора.

Лев Павлович снял крышку с верхнего окуляра трубки, и положил её на траву рядом. Сначала вообще ничего не происходило, Коля даже успел сострить насчет того, что так состариться можно, наблюдая, как лежит, греясь на солнышке, камень, как вдруг трубка завибрировала, вокруг неё начало распространяться серовато-голубое переливчатое свечение, постепенно усиливаясь и становясь похожим на... блики воды, освещаемой солнцем!

Нижняя крышка трубки расплавилась почти мгновенно, и камушек, на свинцовой тарелке завибрировал, треснул, а за тем вспыхнул сначала – серебристо-зелёным, потом – серебряным, затем – ослепительно-белым светом. Во все стороны от него поползли белые прожилки, приобретая, по мере удаления, серебристо-синий цвет. И вдруг, снизу-вверх, со щелчками и треском, ударили десятки небольших молний.

Витя, чудом, успел бросить задымившуюся камеру, перед тем как она разлетелась в воздухе, попытался отбежать, но не смог даже двинуться с места – ноги свело сильнейшей судорогой. Коля нечленораздельно заорал что-то матершинное, дёрнулся, на его лице отразились боль и ужас, парень захрипел и, согнувшись, рухнул на землю, извиваясь в конвульсиях. Саню притянуло к трубке, словно током, так, что он не мог ни крикнуть, ни двинуться.

Бело-голубоватая молния, с оглушающим треском, ударила Льва Павловича в голову и грудь, сбив с ног и отбросив шагов на десять от светящейся и вибрирующей трубки. Секунду спустя свечение камня стало непереносимым для глаз человека, а ещё через полсекунды он, с грохотом, взорвался, белой вспышкой, такой невероятной яркости, что, несмотря на солнечный день, ее увидели в четырнадцати деревнях, на удалении до двадцати километров от места злополучного эксперимента. Затем трубка упала, свечение погасло, треск прекратился, и наступила тишина.

Шатаясь и кряхтя, поднялся на ноги Лев Павлович.

– Ребята вы целы? – с трудом простонал он, моргая и оглядываясь, – ребята, что...вы где?!

Вокруг него, насколько хватало глаз, не было ни одного человека, только старый лис испуганно поджав хвост, смотрел и принюхивался с дальнего холма, и птицы снова начинали петь над весело бегущей, маленькой речкой.

 Куда ж вас, сударь, к чёрту, занесло?

(песня из к/ф «Три мушкетёра»

автор Ю. Ряшенцев)

Где мы?

Коля очнулся первым, ничком на колючей, низкорослой и невероятно жесткой траве, ярко освещённой солнцем.

– Нихрена ж приход словил, – пробормотал он, стоя на четвереньках, неуклюже пытаясь встать, плюнул кровью и невнятно выругался. – Язык, сука, походу, прокусил, чтоб его... – Коля не закончил фразы, он вдруг понял, что вместо небольшого земляного холмика, поросшего берёзами, под ним почти голая скала, сверху прикрытая жёсткой мохово-травяной шапкой.

– Что за чертовщина? Где я?! – Коля вскочил на ноги, и начал испуганно озираться по сторонам.

Поначалу он просто не мог поверить своим глазам, он стоял почти на самом краю отвесного обрыва, на несколько сотен метров вздымающегося над широкой, медленной рекой, с невероятно грязной, жёлто-бурой водой с масляными разводами, за рекой виднелись рощи, поля и сады. Вдалеке, справа от рощ, на дальнем берегу, у излучины реки, виднелся город. Коля никогда не видел ничего подобного, весь из серой панели, или камня – на таком расстоянии было не понять – город имел форму правильной пятиконечной звезды с небольшим искажением только по излучине реки. Стиль застройки и зданий, в каждом луче звезды, был абсолютно разным, это было видно, даже, несмотря на огромное расстояние. Визуально город состоял из пяти секторов, резко отличающихся один от другого, и обнесён высокой, ровной, абсолютно чёрной стеной, с угловатой серой крышей, совсем без намёков на башни.

Гораздо ближе, слева от Коли, на берегу реки, тоже виднелось поселение. Оно выглядело идеально ровным, тёмно-серым квадратом, обнесенным, как и город, высокой стеной из, неизвестного Коле, чёрного, блестящего на солнце, камня. За стеной, полумесяцем, стояли странные пятиугольные дома, парень мог бы поклясться, что с соломенными крышами. Коля шагнул ближе к краю, и его взгляд сразу же притянуло открывшееся, большое, странное, ни на что не похожее, строение на берегу реки, прямо под горой.

– Пентагон какой-то... с минаретами, что ли, – пробормотал Коля, едва веря своим глазам.

С горы строение было очень хорошо видно, Коля даже разглядел на «минаретах» небольшие, перевёрнутые, блестящие, словно глянцевые, чёрные пятиконечные звёзды в золотых кругах, и полуокружностях, сверкающих на солнце. Шпили, держащие звёзды, тоже казались сделанными из чистого золота, всё остальное строение было очень ярким и разноцветным, как и «Минареты». Один луч звезды и «минарет» – был совершенно белым. Другой – салатно-зелёным, а обод вокруг звезды украшали, похоже, изумруды. Третий – самый красивый, небесно-голубым. Четвёртый – насыщенного фиолетово-синего цвета. Пятый – красным, с тонким, чёрным орнаментом. «Минареты» располагались по углам строения, и представляли собой высокие, тонкие цилиндрические башни, с пятью окнами, расположенными в два ряда, и длинным золотым шпилем, увенчанным глянцево-чёрной, сверкающей на солнце, пятиконечной звездой в золотом ободе с украшениями.

– Это нифига ж не минарет, – вдруг подумал Коля, – это больше на колокольню похоже, вот же срань! Где я блин!!!

– Ой... уаах... боольнаа... – Витя очнулся и застонал, пытаясь встать, примерно через минуту ему это удалось, – Колька... где же... где Саня?

– Здесь я, – слабым голосом отозвался Саня, – Палыч здесь?.. Нахрена мы вообще с ним поехали?.. Это был полный фак-ап, с чего мы... Что за чёрт!!! Парни, вы тоже это видите?!! Где это мы?!

– Не знаю, если я сейчас хоть в чем-то уверен, так в том, что Палыч исчез, – хрипло сказал Коля, – пацаны, вы как? Живы? Стоять можете?

– Да...

– С трудом.

Парни, шатаясь, подошли к Коле, первые несколько минут все молчали, вглядываясь в открывающийся вид. Саня даже достал из кармана небольшой бинокль, один окуляр которого оказался разбитым, но во второй окуляр каждый из студентов глядел не меньше, чем по пять минут, и когда Витя последним, отнял бинокль от изумлённого побледневшего лица, он увидел такое же изумление на лицах Сани и Коли.

– Это... это перебор. Никогда не видел ничего подобного. Может нас, куда в Китай телепортировало? – Ни к кому, собственно, не обращаясь пробормотал Саня.

– Нет, точно нет, это что угодно, только не пагода, – отозвался Витя.

– Сука, да где мы очутились-то, в конце, чёрт побери, концов, – на лице Коли застыло такое выражение, что при других обстоятельствах и Витя, и Саня рассмеялись бы, но сейчас оба молчали, с озадаченным выражением на лицах. Странный звон снизу заставил их встрепенуться.

– Ладно, не вешаем нос, – сказал Витя, уже своим обычным голосом, – спустимся к тому религиозному сооружению, спросим, что это за место.

– И на каком языке спросим? Мы ведь не знаем где мы, – Коля попытался нахмурить испуганное лицо, как-то не вышло...

– На всех, какие знаем, – Витя надел рюкзак, – Саня по-немецки, я по-английски, Коль, казахский помнишь?

– Конечно, а может, просто по-русски попробуем, – Коля впервые улыбнулся, – может, прокатит?

– Вот знаешь, непременно, – теперь улыбался и Саня, – погнали парни.

– Погнали, – ответил Коля, и все трое медленно пошли вниз по склону горы, удаляясь от обрыва над рекой.

Птицы, здесь не пели. Было гораздо прохладнее и ветренее, чем на холме у маленькой речки. Склон густо порос раскидистыми, пушистыми елями, и прямыми, стройными соснами, при почти полном отсутствии подлеска. Тишину леса оживляло лишь отдалённое постукивание дятлов, лёгкий шелест ветвей на ветру, да чьё-то едва слышное, почти незаметное, рокочущее урчание, от которого Коле становилось, всё больше, не по себе.

Идти было легко, на дороге не попадалось ни кустарника, ни бурелома, а земля вместо местной травы поросла мягким, пушистым, серо-коричневым мхом. Парни шли, молча, стараясь ступать тише. Все трое, думали примерно одно и то же: «Где я? Что произошло? Куда мы, в конце концов, идём, и что, блин, будет дальше?».

Молчаливые раздумья были прерваны довольно неожиданным образом. Сначала прислушался, поднял правую руку и остановился Коля.

– Пацаны, вы слышите? – прошептал он.

Витя и Саня, тоже уже услышали быстро приближающийся, необычный, прерывающийся, свистящий, хлюпающий и клокочущий крик. Звучащий так, словно, раненный в горло петух пытался рычать, но, в результате, лишь хрипло шипел.

– Что за херня, – начал, было, Саня и не закончил, остановившись с раскрытым ртом. На прогалину опустилось существо, которое нормальному человеку не привидится даже в самом жутком, кошмарном сне. Оно сильно напоминало смесь хищной птицы, огромной ящерицы и летучей мыши, ростом с лошадь, всё в аспидно-чёрной чешуе, с красными перьями и тремя когтями на каждом, перепончатом снизу, крыле, длинным, змеиным, по краям, обросшим перьями, хвостом. Голая, птичья голова монстра, наводила бы на мысль о родстве этой твари с грифами, если бы не её колоссальные размеры,

Вытянув шею и подняв крылья, чудище сделало несколько шагов в сторону парней, раскрыло клюв, дико завопило и... из кустов, с левой стороны, выскочил огромный зверь, приземистый, буро-рыжий, внешне очень напоминающий пуму, только размером не меньше крупного тигра, с пышным, длинным, пушистым хвостом. За доли секунды зверь встал прямо перед чудовищем, оскалил пятнадцатисантиметровые клыки, вздыбил шерсть на холке и зарычал. Отвратительный птицеящер издал пронзительный, клокочущий вопль, затем зашипел, видя, что зверь его совершенно не боится и двинулся вперёд, но быстро передумал, остановился, отпрянул, попятился, взлетел и, через несколько секунд, скрылся за деревьями.

Зверь посмотрел на парней, долгим отнюдь не звериным взглядом, круглых лазурно-синих глаза, и в два огромных прыжка оказался рядом с ними. Не обращая внимания на вопли ужаса, он приподнял, правой передней лапой, футболку сначала у Сани, потом у Вити, а затем и у пытающегося убежать Коли, удивлённо заворчал, мотнул головой, развернулся, сделал несколько огромных прыжков, и исчез в лесу...

***

Меньше, чем десять Ортенских минут спустя, в городе Лоэфгарте, за сорок пять киломер от Мёртвой горы, в секторе Отца, в главное городское управление СУП, светясь, в прямом смысле этого слова, зашла девушка. Не обращая внимание на бледных, расступающихся перед ней, кланяющихся в пояс, СУПовцев, она, лёгким, уверенным, пружинистым шагом, прошла через весь холл, в кабинет председателя. Вошла в распахнувшуюся перед ней дверь, небрежно поклонилась, мягко, но быстро села в плюшевое, голубое кресло, и заговорила на едином ортенском языке:

– Светлого дня, Ваше Лордство, храни Вас Пента, полчаса назад в девятом квадранте, называемом Мёртвой горой, после атмосферной вспышки, неизвестного нам происхождения, ЧАР обнаружило троих чужаков. Молодые мужчины, примерный возраст 19 – 21 лето, без какой-либо растительности на лице, отметин богов под сердцем не имеют, идентифицировать социальный слой невозможно. Они держатся вместе. Язык речи неопознан. Поведение – депрессивно-рискованное, с явными признаками растерянности, шока и, возможно, лёгкого ступора. Одежда открытая, не форменная, что странно, при них, также, три лёгких вещевых рюкзака неизвестной мне марки. – Девушка встала. – Пока всё. Приказы?

– Встреть их сама, если твой командир будет против, вышли кого-нибудь, доставь, в целости, в Лоэфгарт, и приведи в пункт приёма и распределения граждан в Секторе Матери. Я пошлю своего человека туда.

Красивые, лазоревые глаза девушки на секунду сузились, губы сжались, дрогнули, она вздохнула, и лицо вновь приняло спокойное выражение:

– Будет исполнено, Ваше Лордство, – она приложила светящуюся руку под сердце, и наклонила голову, – именем Пенты.

– Именем Пенты, – председатель покачал головой, – удачи тебе, Йонэлир.

Девушка, встала, поклонилась, по-солдатски развернулась на месте и, чеканя шаг, вышла из кабинета.

Я помню чудное мгновенье...

(А. Пушкин)

Первый контакт

Первым опомнился Витя, он несколько раз шумно вздохнул, и опустился, на четвереньках, на землю, всё его тело била крупная дрожь, а на животе ещё чувствовалось прикосновение огромной мохнатой лапы, тем ни менее, он первым нашёл в себе силы заговорить:

– Это... это... Что это было?! Что... что это был за птеродактиль и что за зверь нас спас?! – Витя еще не мог говорить полностью членораздельно, он резко выдохнул, чтобы успокоить дрожь. – Эта пума была минимум с тигра ростом! Может больше! Так же не бывает... таких зверей нет, и зачем... какого, блин, хрена она нас осмотрела?! Я, конкретно, не понимаю где мы, и что за чертовщина тут творится!

– Ты хоть не... обоссался, – Коля попытался улыбнуться, изобразив дрожащий оскал, – на Саню посмотри...

– Прекрати немедленно, Колька! – гнев в голосе Вити начал перебивать дрожь, – мы все от этого недалеки были. Меня до сих пор трясёт, к нему, ведь эта зверюга, к первому подошла. Саня, штаны нужны?

– Нет, не надо, у меня есть... – не сразу ответил бледный, как смерть Саня, сидя на корточках и не переставая дрожать.

Пока Саня переодевался и стирал штаны в ручье, стекающем с горы, Коля и Витя пошли разведать местность впереди, теперь они передвигались с максимально возможной осторожностью и практически бесшумно. Осмотр почти ничего нового не дал, склон ровно шел вниз с небольшим, но постоянным уклоном, лес не редел, но и не становился чаще, подлеска по-прежнему не наблюдалось совершенно, только вместо елей, среди сосен, начинали попадаться дубы, липы, что-то похожее на бамбук и неизвестные парням деревья, с широкими, ребристыми листьями. Следов зверей на необычном, мягком мху видно не было, снизу слышался какой-то негромкий, часто прерывающийся шум.

– Одно, Витька, могу тебе сказать точно, – нарушил молчание Коля, – мы не в России и, скорее всего, вообще не на Земле. Природа не наша, воздух не наш, а про зверей местных вообще молчу, это же кошмар какой-то.

– И, явно, культовые сооружения, которые я не могу причислить ни к одной известной мне религии, – Витя ненадолго задумался, и через пару секунд продолжил, – пока у меня объяснение может быть только одно: Палыч был не совсем прав со своей долбанной теорией, вместо того, чтобы показать нам невидимые ранее атомы, которых, походу, вообще нет, его трубка или нас куда-то перенесла, или нам атомы наизнанку перевернула, если в его теории есть хоть доля правды.

– Я примерно также думаю, – пять секунд спустя отозвался Коля, – но тогда... это ж блин значит, что мы хрен знает где, и домой, походу, не вернёмся, вообще никогда... у меня сестрёнка в этом году школу закончила, послезавтра выпускной, я думал, освобожусь – приеду... – Коля полушёпотом выругался, – Сука, мне родных жалко...

– Себя пожалей! – Витя сказал это резче, чем хотел, Коля вздрогнул и опасливо покосился на старого друга, – мы непонятно где, вокруг нас – непонятно кто и что. Что с нами произошло, мы тоже наверняка не знаем. Одно точно понятно, звери здешние тебя сожрут со всеми потрохами, и даже не поперхнутся. Оружья у нас только Санин бинокль, с одним глазом. А... ну и три ножика – раскладушки, которые даже хлеб с трудом режут. Нет, сейчас даже предположения строить бессмысленно от слова «совсем». Давай так, дружище, нам, во-первых, нужен контакт с местными хотя бы для какой – никакой безопасности, и вообще, сначала стоит хоть как-то понять, что произошло. Плюс сориентируемся – где мы, что здесь за общество, смогут ли они нам помочь, а после можно будет обдумывать, как вернуться.

– Обещаешь, друг, – Коля заговорил уже гораздо спокойнее, да и дрожать перестал окончательно.

– Обещаю Коля, слово тебе даю, мы всё сделаем, чтобы выбраться отсюда. – На бледном лице Вити проявилась решимость. – Возвращаемся, пошли к Сане. Здесь мы ничего нового уже не увидим.

– А ты заметил, что здесь и дома, некоторые, о пяти углах, – спросил Коля, когда парни развернулись и пошли в гору.

– Да, – Витя неприметно улыбнулся, – это было довольно хорошо видно в бинокль, поговорка про пятый угол здесь не применима, он почти везде есть, интересно это историческая традиция или влияние местного культа.

– На мой взгляд, и то, и другое... короче, поживём, увидим, – философски заключил Коля. – Мы правильно идём? О, блин, смотри Вить, а мы пришли уже. Ну что отстирался?!

Этот вопрос предназначался Сане, который коротко кивнул, взвалил рюкзак на плечи и жестом пригласил идти за ним, а вторым жестом призвал соблюдать тишину. Витя кивнул

Парни прошли всего шагов пятьдесят, когда услышали глухое ворчание, из-за земляного уступа, осторожно ступая по мху, они обогнули его, и вышли на небольшую, поросшую относительно высокой травой, полянку. Там паслось существо размером, как минимум, с небольшую корову, присевшую вертикально на мощные задние ноги. Мордой, существо напоминало одновременно огромного хомяка, сурка и полёвку с круглыми огромными ушами и, что самое странное, явно улыбалось.

Пока Витя ломал голову, почему зверь кажется ему знакомым, мех на животе у животного неожиданно раздвинулся, и из почти незаметной на первый взгляд кожаной складки высунулась мордочка его миниатюрной копии, размером с голову небольшой собаки. Зверёк зевнул, чихнул, огляделся по сторонам, моргнул, пошевелил ушами, и заулыбался удивительной, ни на что не похожей, почти человеческой улыбкой.

– Квокка, – негромко сказал Витя, когда парни зашли за уступ, – у нас они в Австралии живут, и меньше раз, наверное, в десять-двенадцать.

– Мне, аж как-то позитивно стало, – негромко сказал Саня, – я что-то подобное когда-то по телику видел, не такое огромное... ну всё, думаю пора дальше вниз спускаться.

– Мы согласны, – хором ответили Витя и Коля...

Когда они спустились ниже по горе, сосны исчезли широкие листья, шелестели на лёгком ветерке. Вдруг, среди дубов стало видно тропинку, сначала малозаметную, потом всё более протоптанную, на тропинке начали появляться камни, черепки, крошка и щебень, постепенно тропа настолько расширилась, что по ней стало можно идти втроём в ряд. Потом путники вышли на полноценную, хорошо укатанную, насыпную дорогу, Коле даже показалось, что под щебёнкой он различает куски очень старого, разбитого, раскрошенного асфальта. Дорога, сразу же, пошла круче под гору, и минут через пять снизу стали слышны неразборчивые голоса людей, ржание лошади, шум какого-то мотора, мычание коров, блеянье овец и лай собак.

– Мы, похоже, к деревне подходим, – проговорил Коля.

Внезапно лес кончился, парни вышли на разбитый мощеный замшелой, явно старой, битой черепицей, пустырь, Саня, оглядевшись, подумал, что это что-то вроде старой торговой площади. За площадью, в два ряда, стояли десятка три – четыре бревенчатых домов, крытых либо шифером, либо странной, блестящей, серо-коричневой черепицей, а несколько крайних, так и вообще – соломой. Вокруг каждой избы – два разных забора и два разных входа. Коле показалось, на мгновение, что он опять в своей родной деревне, но что-то было не так, что-то сильно резало глаза. Лишь десять секунд спустя парень понял, что все крыши в этой странной деревне имеют пять скатов, и форма домов не четырех, а пятиугольная.

– Походу, нас заметили, – сказал Коля Сане, – вон, гляди, давай притормозим, пусть сами к нам подойдут.

Несколько мужчин скорым шагом пошли к ним навстречу, и чем ближе они подходили, тем тревожнее становилось у Вити на душе. Сначала он отметил для себя, что все подходящие бородаты, причём бороды у них длиной не меньше, чем до груди. Эти странные люди были Одеты в странные, однотонные серые, либо коричневые мешковатые рубахи, длиной почти по колено, схваченные кожаным поясом на животе, такие же серые штаны и бердцы со странной шнуровкой, из грубо обработанной, зернистой, чёрной кожи. Они подошли с двух сторон, гораздо быстрее, чем ожидалось, взяв парней в полукольцо, откуда-то сзади вышли ещё четыре таких же человека, и кольцо замкнулось.

– Дайс ки соль барда? – с вопросительной интонацией сказал один из подошедших.

– Мы заблудились, вас не понимаем, – проговорил Коля.

– Лэн вар аун, стен нирса Теп! Верлим никас дайнер мабт талейа фальгаронит? – Удивлённо проговорил другой, и несколько мужчин согласно закивали головами, всматриваясь в парней.

– Орн ки вель пента, дей шалак? – в голосе третьего послышалась явная угроза, – шокен зай аун!

– We don't understand you, sorry. We're lost, – сказал, по-английски Витя, начиная понимать, что это бессмысленно.

Самый высокий, длиннобородый мужик быстро подошёл, резко поднял футболку Коли и отпрянул с округлившимися глазами, в его взгляде явно читалась ненависть...

– Тхэа'лесс!!! – этот крик вырвался не меньше, чем у пятерых одновременно, – АРРХА!!! Дель касит! Вайнт ки вер джойтана!!! – Явно самый старший, полуседой мужик, с бородою почти до пояса, сбросил с себя рубаху, и парни увидели, у него на рёбрах под левым соском татуировку, в виде разноцветной пятиконечной звезды. – форгшин фавет!

– Пацаны, врассыпную!!! – Крикнул Коля, но кольцо уже сжалось.

Секунду спустя бородачи напрыгнули на отбивающихся парней и начали вязать их, непонятно откуда взявшимися, верёвками. Первым, после трёх или четырёх ударов упал Коля, с заломанными за спину и перекрученными толстой, видимо конопляной верёвкой, руками. Витю, после того как он сбил с ног одного из напавших, лицом вниз, повалили четверо разом. Саня отскочил в сторону, пнув по яйцам заступившего ему дорогу бородача, оттолкнулся от него и упал последним, сбитый с ног одновременно тремя тушами. Попытался что-то крикнуть, затем увидел над головой подошву берца и почувствовал тупой удар. Всё погрузилось во тьму...         

Итак, она звалась Татьяной...

(А. С. Пушкин «Евгений Онегин»)

Йонэлир

День у Йонэлир не задался с самого пробуждения. Едва проснувшись, не успев даже, как следует потянуться, она поняла, что поход в бассейн с Арелиэр, сегодня после работы отменяется, и её лучшая сорочка, как и новое постельное бельё, возможно, совсем испорчены. Тихонько, почти неслышно выругавшись, девушка быстро сгребла бельё в кучу и отнесла в огромную стиральную машину, стоящую в, ещё более огромной, отделанной чёрно-красным, матовым кафелем, ванной.

Наскоро приняв контрастный душ, и переодевшись, она почувствовала себя значительно свежее. Шёл первый час Судьи, «Око Богов» ещё не взошло, несмотря на самые длинные дни лета. В полумраке, хорошо видимый из окна, пятиугольник часов на башне Великой Лоэфгартской Пенталлы горел разноцветными огнями на тёмно-сером фоне. Йонэлир плавно провела рукой перед собой, почувствовав тепло и энергию в имплантате. Рама большого панорамного окна щёлкнула и раскрылась настежь, впустив прохладный, свежий, утренний воздух в комнату.

– Доча, ты уже встала? – прозвучал сзади хорошо знакомый голос, и подавленный зевок, – ох ты ж... вот бы мама тебя сейчас видела...

– Папа, прошу, не начинай, – из лазурного глаза Йонэлир выкатилась не прошеная слезинка, – пожалуйста.

– Не буду, маленькая моя Йоли... – отец и дочь обнялись, Йонэлир закрыла глаза и тихо прошептала:

– Не уезжай...

– Я же не навсегда, только до первого кворла Матери, – серьезным голосом ответил отец. – Присмотри за братишкой.

– Конечно, как иначе, – девушка через силу улыбнулась, – присмотрю, он в хороших руках...

– Знаю, доченька. Время. – Отец тяжело вздохнул. – Мне пора, иначе опоздаю, Тельмовирский край ждёт...

– Понимаю и не буду задерживать. Иди... да хранит тебя Пента на пути, папочка... – Йонэлир снова обняла отца, теперь уже на прощанье.

– Пусть хранит тебя Пента в делах, Йоли...

– Ты еду взял? Я тебе вчера собрала.

– Конечно. Почему ты спросила?

– Потому, что ты в прошлый раз забыл. Прямого пути...

Отец прошел в прихожую, Йонэлир, быстрым движением руки, открыла перед ним дверь, а когда он вышел, обратным движением закрыла её.

Лёгкая, секундная, головная боль и ощутимая активация имплантата дали Йонэлир понять, что хлопок двери разбудил Лунэир.

– Сюда, иди ко мне моя маленькая... проснулась... – огромная кугарица бесшумно вошла в спальню и, замурчав прерывистым басом, потёрлась мордой об ногу Йонэлир.

– Сегодня пойдёшь на Мёртвую гору, там хорошо, и покушаешь, и порезвишься, – Йонэлир задумалась, – а может, и кого интересного встретишь. Сегодня наша очередь дежурить, интересно, что там такого на этой горе, что ЧАР её, лето напролёт, патрулирует ежедневно, ну целеуказатели там глючат, ну гурптерисы водятся, ну валриги есть, и что? хотели бы, давно бы уже их перестреляли. Как думаешь, Луни?

Лунэир что-то проурчала в ответ, и лизнула девушке руку, взгляд золотисто-зелёных кошачьих глаз встретился с взглядом лазурно-синих глаз человеческих. Затем кугарица, плавным движением головы, показала на видимые из окна часы пенталлы, дёрнула почти двухметровым хвостом, случайно уронив стул, и нетерпеливо мяукнула басом.

– Ничего себе! Второй час Судьи пошёл, пора будить Норольта! Пойдём вместе, Луни?

– Мярк, – Лунэир прыгнула в сторону двери в зал, затем, мягкими лапами, прошла по коридору, открыла головой дверь в комнату Норольта, и бесшумно зашла внутрь. Йонэлир встала у двери, едва сдерживая смех...

– Ай, у... слюни... Луни... ну как можно? Йонэлир... пусть она, сейчас же, прекратит меня лизать!

– Зато проснулся сразу, – Йонэлир рассмеялась, глядя на него, – светлое утро братик!

– Светлое утро, сестра, – Норольт провёл рукавом пижамы по липкому влажному лицу и торчащим волосам.

– Даже не думай, – голос Йонэлир стал строже, но в нём по-прежнему слышалась улыбка, – быстро в душ, потом на молитву.

– Так точно, командир! – Норольт показал сестре язык, вскочил на ноги и начал заправлять постель. – Да! Так точно! На молитву! Ста-на-вись!

– Давай, не кривляйся, – грусть Йонэлир и её беспокойство за отца как рукой сняло, – я же жду.

– Сейчаа-ас.

Норольт убежал в ванную, и чем-то загремел. Йонэлир села на край, его довольно криво заправленной, кровати и подумала, что Норольт ей, пожалуй, будет уже выше плеча ростом.

– Через два года его инициация, – вдруг подумала девушка, – получение метки богов и первого электрометрика, выбор профессии и первый шаг к взрослой жизни. Хм... у него хотя бы выбор будет. Хотя я бы очень хотела... Мама, наверное, тоже... видела бы мама его теперь... эх мамочка... как же, в конце концов, так... ну всё, Йоли, выше голову, ты давно уже не девчонка, ты сотрудница ЧАР, приказываю не распускать слюни. – Йонэлир смахнула несколько выкатившихся слезинок и вытерла лицо, своим мягким, пушистым, голубым полотенцем. – ЧАР... повторила она мысленно и сквозь слёзы проступила улыбка, а ведь по деревням, да и не только, нас, и правда, чародейками называют.

– Готов! – неожиданно прервал её мысли внезапно появившийся из душа Норольт, – молимся?

– Давай.

– Я тут подумал, пока не начали... можно спросить?

– Да, конечно, что?

– Слушай, почему мы молимся стоя, и все молитвы стихами? – вдруг серьёзно спросил Норольт, – то есть, если просто сесть, и начать говорить нормальным языком, то Великая Пента не услышит? Я думал, они в любом случае всё слышат и знают?

– Норольт, как же тебе не стыдно?! – голос Йонэлир зазвенел от праведного гнева, – вспомни вторую заповедь Отца: – «Не усомнись в законе богов твоих, не толкуй закон себе сам, как ты хочешь, но слушай речь мудрых, не суди дела богов твоих судом человеческим, ибо не видел ты того что видели боги». – Неужели не ясно, что не Им это надо братик, а тебе, чтобы ты помнил, с кем говоришь!

– Я расстроил тебя? – Норольт выглядел жалко, сжавшись и со страхом глядя на сестру.

– Нет, нет, что ты... прости, просто... надо было, наверное, тебе раньше объяснить. – Йонэлир слегка покраснела. – Ладно, зажги, пожалуйста, пентосвет, мне сегодня нельзя.

– Что опять? – Норольт улыбнулся, – хорошо, сейчас зажгу, открывай молитвочёт. Всё-таки здорово, что я не девчонкой родился...

– Норольт!!!

– Что?.. Ладно, ладно девчонкой быть тоже хорошо, наверное, эй не надо! Щекотно!! Отпусти!!!

– То-то! Ну что, – Йонэлир улыбнулась, отпустив брата, – теперь ты готов молиться?..

В два голоса, медленно и вдумчиво они нараспев начали читать обычную утреннюю молитву:

Дай Отец мне помощь

На моём пути,

Чтобы путь мне этот

С Родиной пройти.

Дай мне Мать терпенья,

Чтобы не зароптать.

И в пути по жизни

Лишь сильнее стать.

Сын предай мне силы

И продли мой срок,

Чтоб приказы сверху,

Я исполнить мог.

Дочь смиренье дай мне,

Гордость отними

Чтоб служил Ортену

Все свои я дни.

О, Судья Великий

Сердце мне проверь,

Если я достоин

Ввысь открой мне дверь.

Если недостоин

Покажи мне путь

Чтобы в Вышнем Царстве

Смог я отдохнуть.

– Ну, всё, – Йонэлир улыбнулась, – я блинчики разогрела, пошли кушать.

– Значит, папа уже уехал, – Норольт на секунду сделал грустное лицо, – я даже с ним не попрощался... ну давай, пойдём.

– А ты, куда собралась? Тебе уже бежать давно пора, – эти слова предназначались Лунэир, которая, замурчав, с готовностью взглянула на кухонную дверь. – Беги уже, быстро!

– Мярк, – Лунэир, с явно заметным укором, посмотрела на девушку.

– Ах, вот оно что, дверь закрыта. Что же, виновата, сейчас, котёнок, – Йонэлир улыбнулась и взмахнула рукой, послышался щелчок и круглая дверца в гостиной, ведущая в туннель, распахнулась. – Ну, беги, девочка!

Огромный зверь трусцой забежал в туннель, рявкнул на прощанье и скрылся из виду.

– Ты совсем, ни сколечки не будешь её контролировать? – спросил Норольт, – а если Луни заблудится?

– До Мёртвой горы ей отсюда ходу часа два, дорогу она найдёт, если, вдруг, ей будет грозить опасность, я сразу почувствую, нет братишка, я включаю имплантат на полную только, когда действительно есть такая необходимость. Ешь. Луни сегодня будет самостоятельной девочкой.

Кушали оживлённо, братик рассказывал девушке истории из школы и оба смеялись. «Око Богов» озаряло кухню свежими, утренними лучами. За едой и болтовней время летело незаметно, внезапно часы на башне пенталлы пробили три басовых удара с металлическим лязгом.

– Пора, – Йонэлир встала и начала убирать со стола, – собираться надо, иначе оба опоздаем.

Норольт быстро кивнул и убежал одеваться в свою комнату, Йонэлир быстро, как её много лет учили, надела форменные, мягкие тёмно-бежевые спортивные штаны и лёгкую спортивную толстовку того же цвета с чёрно-красной звездой, в белом кругу, на левом рукаве. Поправила волосы и улыбнулась, подумав о том, что её комбинация принадлежности к «Высшим», и службы в ЧАРе даёт ей, всё же, множество преимуществ перед основной массой населения города.

– Я побежал, сестрёнка, – крикнул из дверей Норольт, шагнул за порог и, вдруг, замер на месте, не в силах ступить ни шагу.

– Сумку забыл, – с улыбкой сказала Йонэлир, расслабляя руку.

– Меня так, когда-нибудь, кондрашка хватит, – нарочито обиженным голосом сказал Норольт, вернувшись, и взяв, протянутую ему, сумку.

– Держи братишка, в лицее её не забудь, – Йонэлир проводила брата до порога, – удачи на занятиях...

Сама Йонэлир вышла из дома десять минут спустя, когда до начала её смены оставалось не больше получаса. Ещё с курсантских времён, она всегда ходила на работу пешком, получая удовольствие от непринужденной прогулки по утреннему городу.

Шла 34ая минута третьего часа Судьи, несмотря на столь раннее время «Око Богов» уже заметно пригревало, но утро было прохладное, с ветром.

– Вы, немедленно стойте, именем Судьи! Почему так одеты? Предъявите ваши документы? – Отрывисто окликнул сзади чей-то резкий голос.

Йонэлир обернулась, и пристально взглянула на вышедшего из-за угла СУПовца, как она и ожидала, ответа не понадобилось.

– Простите за задержку, госпожа, – резко сменивший тон СУПовец поклонился почти в пояс, – я могу Вам чем-нибудь помочь?

– Можешь, тем, что дашь мне спокойно пройти на работу, – Йонэлир раздражала такая манера общения СУПовцев с ЧАРами – в частности, и со всеми «Высшими» – вообще. Девушка ускорила шаг.

Офисы Чрезвычайного Агентства Разведки, Розыска, Реагирования и Регулирования, более известного как ЧАР, располагались в секторе Отца в десятиэтажном сером здании, по соседству со зданием Службы Управления Порядком. Когда Йонелир зашла в дубовую дверь с тремя рельефными пятиконечными звёздами, часы на башне Великой Лоэфгартской Пенталлы пробили четыре лязгающих удара.

– Ты как всегда пунктуальна, – сказал Волмирст Зорек, бессменный директор лоэфгартских отделений ЧАР и СБО, – и, признаю, красива.

– Любезны, как и всегда, – Йонэлир легко поклонилась, – светлое утро, ваше Высоколордство! Разрешите занять рабочее место.

– Разрешаю.

Йонэлир дважды щёлкнула пальцами, один из пяти вычислителей почти мгновенно включился, за двумя другими уже сидели парень и девушка, ещё два вычислителя пустовали.

– Опять Трескорт и Арелиэр опаздывают. Мерипир, поставь отсчёт времени на законные десять минут, – с лёгким, ворчливым, раздражением в голосе проговорил Зорек.

Мерипир вздрогнула и испуганно нажала на кнопку включения отсчёта времени. Йонэлир крепко сжала её руку под столом.

– Не переживай за них, – едва слышно прошептала она, – они успеют.

Девушка почувствовала, как Мерипир успокоилась, когда по руке пробежал лёгкий, быстрый, колкий разряд энергии.

– Храни тебя Пента, Йоли, – вдруг сказала она, внятным шёпотом.

– Разговоры на рабочих местах во время планёрки прекратить! – Повышая голос, буквально, прокричал Зорек, – Вспомните пятую заповедь Сына, вы что, греха не боитесь! Вроде «Высшие», но дисциплина, честное слово, как у «Селян», что за дела, скажите мне? именем Пенты. Корпрест процитируй, пятую заповедь Сына! У наших девушек, видно, память отшибло.

– Почитайте родителей своих и старших себя по возрасту и званию, не прекословьте им, не сомневайтесь в словах их, не обсуждайте правильность их действий, ибо они старше вас и имеют опыт. Вверенную же ими вам работу выполняйте в точности, не сомневаясь и не отвлекаясь, дабы не испортить дела их и, через то, не навлечь на себя гнев богов своих. – Продекламировал Корпрест и замолчал, снизу вверх глядя на Зорека.

– Кугарица твоя уже на Мёртвой горе? Проверь, пожалуйста! – Гораздо спокойнее сказал Зорек. – Мне нужно знать, началось ли дежурство.

– Есть, ваше Высоколордство, – Йонэлир посмотрела в сторону входа. – Светлое утро коллеги, – сказала она, увидев запыхавшихся Трескорта и Арелиэр, испуганно остановившихся у порога.

– Отсчёт времени, – бесцветным голосом сказал Зорек.

– 6:31, – ответила Мерипир

– Проходите и занимайте свои места, – голос Зорека всё также ничего не выражал, больше постарайтесь, пожалуйста, не опаздывать, даже на столько. От нашей своевременной работы могут зависеть жизни. Йонэлир ты что, ещё здесь? Особого приглашения, что ли, ждёшь?

Йонэлир не ответила ему, она его даже не услышала, со всей своей психологической силой активируя имплантат. Её глаза на несколько секунд стали жёлто-зелёными с кошачьими, вертикальными зрачками, затем девушка дважды моргнула, и глаза медленно вернули родной лазурно-синий цвет.

– Лун-ни на Мёрррртвой горре. Козу ест. – Мягким голосом, в котором первые три секунды слышалось странное мурлыканье, сказала Йонэлир. – Всё спокойно. По запаху в непосредственной близости от аномалии замечен один гурптерис и семья кванзайцев. Людей в округе не наблюдается. По протоколу, я активировала камеры: «Мёртвая гора 94» и «95», разрешите перевести изображение на экран моего вычислителя.

Зорек кивнул, Йонэлир произнесла без малейшей интонации:

– Камера 3-18-45-23-94, вывести изображение.

Картинка на вычислителе сменилась, показав вершину обрыва, поросшую мхом и жёсткой короткой травкой. В этот момент часы на башне Великой Пенталлы, серебристым протяжным звоном, пробили первый час Сына...

Два часа спустя, Йонэлир увидела странное серебристо-голубое свечение на месте аномалии. Девушка, сигналом имплантата, подозвала Зорека.

– Что-то не так. – Неуверенно сказала она.

– Да я вижу, кугарицу, пока, под контроль не бери, – голос Зорека стал ещё серьёзнее, чем обычно, – нужно понять, с чем имеем дело.

– Может мне вороном туда подлететь, Ваше Высоколордство? – спросил Трескорт, – его хоть ни так жалко.

Зорек ответить не успел, внезапная, белая вспышка засветила камеру такой яркостью, что Йонэлир серьёзно испугалась, сначала, за сохранность фотоэлемента, а потом и за глаза Луни, но испуг был напрасен, имплантат не принял никаких сигналов об опасности для Лунэир. Двадцать секунд спустя камера вновь включилась, после перезагрузки, показав троих человек, один из них, шатаясь, подходил к обрыву, двое других лежали на траве.

Все шестеро членов нулевого отделения ЧАР, буквально раскрыв рты, прильнули к экрану вычислителя Йонэлир. Они были так обескуражены, что молчали, пока все три человека ни очнулись, встали и подошли к обрыву.

– Ничего себе, – сказал Зорек с таким удивлением и неуверенностью, что все пятеро подчинённых с интересом обернулись к нему, такого выражения голоса у своего начальника они ещё никогда не слышали, – молодые совсем, наверное, младше тебя, Йонэлир, и бритые...

– Быть не может! – Мерипир сказала это громче, чем хотела, за это же сейчас кнут полагается, кто, в здравом уме, будет так грубо нарушать Пятую Заповедь Отца?!

– Тот, кто не отсюда, – Корпрест присоединился к разговору, – я, по их губодвижению, не могу ничего понять.

– Луни... – дар речи вернулся и к Йонэлир, – она же, от такой вспышки, ослепнуть могла.

– Бери её под контроль, – уже своим обычным голосом сказал Зорек, – думаю, опасности для неё уже нет. Посмотри кто они, на каком языке говорят, куда пойдут, если потребуется, проверь «метку Богов».

– Смотри, подруга, до смерти их, только, не перепугай, – заговорила, молчавшая до сих пор, Арелиэр, – или до нервного срыва.

Глаза Йонэлир надолго стали кошачьими, очень надолго, она сидела совершенно неподвижно не менее двадцати минут, вдруг её тело дрогнуло, а глаза почернели, затем вспыхнули синевой.

– Уррр, мрр, даам... он-ним яв-внно совсемм н-не отсюда, – постепенно переходя на ортенский язык с кошачьего, заговорила Йонэлир. – гурптериса, похоже, увидели впервые в жизни, пришлось их спасать, меток нет, речь не похожа ни на что, из того что я слышала и учила. Они абсолютно не похожи ни на «Селян», ни на «Горожан», возможно, я могла бы отметить некоторое сходство со «Спецами», либо даже с «Высшими», но принадлежность мне не определить. При этом они, думаю, удивлены ещё больше, чем мы, если это вообще возможно. Если бы не их одежда и речь, по манерам и возрасту, можно было бы заподозрить в них курсантов одной из высших академий.

– Стоит доложить об этом в СУП, именем Пенты тебя прошу, говори только с Горнестом, – немного подумав, сказал Зорек, – потом вернись сюда.

Десять минут спустя, Йонэлир вернулась, по её лицу, шее и рукам бегали мелкие, синие огоньки, от всей фигуры шёл лёгкий светло-голубой свет.

– Ты чего? – в голосе Зорека прозвучало плохо скрываемое удивление.

– Чтобы по двадцать раз не объяснять СУПовцам кто я такая, – Йонэлир провела левой рукой перед лицом, и свечение исчезло. – Доложила, его Лордство приказал привести их в сектор Матери, в пункт приёма граждан.

– Если только ты была... – вдруг задумчиво сказал Зорек, и уверенно продолжил, – загрузи им в мозг облегченную базу ортенского языка. Я сам хочу поговорить с ними. Приведи их прямо ко мне, а я улажу всё с Горнестом.

– Есть! – Йонэлир, не теряя времени, прошла в хранилище данных и остановилась около огромного, полностью прозрачного, стеклянного стеллажа. Взяла из него, странную на вид, полупрозрачную, бесцветную перчатку, с тонким золочёным, металлическим рисунком на ладони и пальцах. Протянула руку за небольшим, серебристым, кубическим накопителем, стоящим на подставке за перчаткой, и вдруг, опустила руку и замерла в нерешительности, принимая какое-то решение.

Несколько секунд девушка стояла в мёртвой неподвижности, сжав губы и нахмурившись, потом отдёрнула руку, прислушалась и медленно оглянулась по сторонам. Затем абсолютно бесшумно, почти по-кошачьи, пересекла хранилище, направила руку на пустую, свежеокрашенную стену, и активировала имплантат. В абсолютно целой, на вид, стене вдруг появилось углубление с маленьким, серебристым кубом внутри. Другой, такой же куб плавно проплыл по воздуху из стеллажа, через всё хранилище, оказавшись рядом со своим близнецом. Йонэлир быстро взмахнула рукой и кубы, за долю секунды, поменялись местами. Йонэлир напряжённо прислушалась, и тут же облегчённо вздохнула, серебристый куб сам проплыл по воздуху к ней в руку, стена же снова мгновенно стала сплошной, без малейших признаков углубления или неровности.

– Ну, уж нет, – подумала Йонэлир, раскрывая футляр, и вставляя в «Воздействующую перчатку» накопитель с расширенной базой данных ортенского языка. – Вы, ребята, будете понимать всё...

Девушка вошла в кабинет, отключила вычислитель, взяла форменную толстовку и повернула к двери.

– Пусть хранит вас Великая Пента, – сказала она, выходя, через дубовую дверь, в общий коридор здания ЧАР.

– Да хранит тебя Великая Пента – ответило ей пять голосов.

Внешнего лифта на крышу Йонэлир откровенно побаивалась, полностью открытый, он не больше чем за десять секунд поднимался до высоты десятого этажа, но идти по лестнице времени не было. Йонэлир вышла на сине-серую площадку и мгновенно взлетела на тридцатимерную высоту. Парковка вихрециклов была забита до отказа, к сильному удивлению Йонэлир.

– Вроде же только «Высшие» и некоторые «Спецы» могут получить разрешение управлять вихрециклом, – подумала она, – откуда их столько?

Служебные вихрециклы Йонэлир: четырехмоторный, одноместный зелёный скоролёт, и шестимоторный четырёхместный голубой тяжёловес, стояли на своём месте, в самом конце крыши. Девушка, бесконтактно, вынула из внутреннего кармана толстовки магнитный пятиугольный ключ...

Через минуту Йонэлир уже неслась прочь из города на шестимоторном вихрецикле, поднимаясь всё выше и думая, что же ещё с ней произойдёт, в этот, с утра, казалось, совершенно обычный день.

Цель инквизиции — уничтожение ереси; ересь же не может быть уничтожена без уничтожения еретиков; а еретиков нельзя уничтожить, если не будут уничтожены также защитники и сочувствующие ереси. Это может быть достигнуто двумя способами: обращением их в истинную веру или обращением их плоти в пепел...

(Бернар Ги «О сути, необходимости и целях инквизиции» XIV век)

"Фалми Джойтет"

Коля очнулся. Он висел, полуголый, привязанный к длинной, почти вертикально стоящей оглобле руками, ногами, и за середину туловища. Под оглоблей, валялись разодранные клочья рубашки, и три, хорошо знакомых, рюкзака. В двух или трёх шагах справа от него, на другой оглобле, висел Витя, он уже очнулся, и тщетно пытался то ли что-то сказать, то ли просто выплюнуть кляп, из его же собственной футболки, наглухо заткнувший ему рот. За Витей виднелся Саня, всё ещё без сознания, полуголый, с разбитым носом, огромным синяком на плече и запекшейся кровью по всему лицу.

Коле на минуту показалось, что они так и остались на той площади, где впервые встретились с местным, но вскоре он понял, что ошибся. Площадь не менее разбитая, чем предыдущая, была вымощена пятигранными плитами, а не брусчаткой. Вместо стены дубов и сосен, за ней виднелась лёгкая поросль рябин перед, поросшим редкими соснами, крутым, каменистым склоном, и визуально эта площадь казалась куда больше первой. Вдруг, откуда-то из-за спины, раздался громкий, металлический звон. Коля попытался оглянуться, но не смог – помешала оглобля.

Вите повезло больше, услышав звон, он смог сдвинуть оглоблю в крестовине, и заглянуть за плечо.

– Как на церковном дворе, – подумал он, – только... что это?

Витя понял, что находится около одного из пяти углов сооружения, которое парни видели с горы. Острый наверху угол снизу был срезан, в срез вмонтированы двустворчатые двери, в которые, при желании, мог бы, не нагибаясь, пройти слон. Круглая, похожая одновременно на минарет и колокольню, башня возвышалась над дверями, находясь, немного позади них. Теперь, вблизи, Витя увидел, что башня вся сложена из сверкающего, белого, идеально отполированного, мрамора.

На башне виднелось пять окон: три ниже, два выше самых странных часов, какие Вите только приходилось видеть. Огромный круглый циферблат, разделённый, на пять разноцветных секторов: белый, огненно-красный с чёрными, завитыми линиями, ярко-зелёный, насыщено-фиолетовый и небесно-голубой. Каждый сектор, в свою очередь, делился на пять мини секторов, тройными чёрно-белыми линиями. Никаких стрелок на этих странных часах, и близко, не было. Только один из зелёных секторов светился ярким, пульсирующим, светом, а на одном из белых, была заметна тонкая, ярко светящаяся, красная полоса.

– О... оух... – застонал Саня, приходя в себя, – что... случилось, где мы?

– Похоже на площади, – шепотом ответил Витя, выплюнув, наконец, кляп, – перед... тем, что мы видели с горы.

– Лэйхас! – раздался громкий голос, – кур сэйн тонк!

В воздухе свистнула плеть, Витя негромко застонал. Через секунду на его плече вздулся багровый рубец.

– Оркха-а! – крикнул другой голос и все три оглобли развернули так, что парни оказались лицом к часам.

Из дверей скорым шагом, выходила небольшая процессия, пять человек в длинных, почти до земли, странной формы, одеждах, на вид, словно сшитых из разноцветных лоскутов. За ними шли не меньше десятка подростков в почти скрывающих лица, зелёных капюшонах, и длинных зелёных рубахах, доходящих до колен. Саня успел заметить, что они шли в чётком порядке, почти по-солдатски – шаг в шаг, и что-то пели на ходу.

Оглобли, со скрежетом, развернули обратно, и парни увидели перед собой толпу, не меньше, чем в сто человек, люди подходили со всех сторон, некоторые даже подбегали бегом, и к моменту, когда процессия, вышедшая из здания, обогнула оглобли, и странно одетые люди встали перед гомонящей толпой, Коля насчитал четыреста семьдесят человек.

Впервые в толпе среди мужчин появились женщины и дети, парни не могли поверить своим глазам, все женщины, не считая совсем молодых девушек, ходили сгорбившись, в странных серых платках, повязанных на три или четыре оборота вокруг головы и полностью скрывающих волосы. В одежде грязно-серо-коричневых оттенков, у многих заплатанной или вовсе рваной, вместо берец они носили настоящие, плетеные лапти, на странных холщовых обмотках. На опухшие, рябые, измученные, у многих иссечённые морщинам и рытвинами, лица, больно было смотреть. Мало того, многие из пожилых женщин были горбаты. Дети, обоего пола, тоже носили платки, но завязанные узлом на затылке, а не на несколько оборотов, как у женщин. Лица мужчин, вблизи, казались ещё страшнее, чем при первой встрече. Грязные, запущенные, спутанные, абсолютно у всех нечесаные, бороды, с застрявшими в них каплями смолы, комками, крошками, были обязательным атрибутом для всех. Сами лица, у многих, менее изможденные и истощённые чем у женщин, выглядели озабоченными, недовольными и усталыми.

Витю поразили манеры этих людей, разговаривая друг с другом, они тыкали пальцами, чесались, ковыряли в носу, иногда кто-то один начинал громко хохотать, и остальные присоединялись к нему. Слева от основной толпы стояли несколько девочек, как подумал Витя, лет 12 – 14ти. Они, единственные во всём сборище, кроме взрослых мужчин, были без платков. Их явно не мытые, жидкие волосы неопределённого, грязно-русо-рыжеватого цвета, заплётённые в тонкие, длинные, сальные косы, покрытые прыщами и веснушками лица, и заплатанные накидки, цвета паутины ввели Витю в шок.

– Здесь вообще знают, что такое мыло?.. Как они себе голову до черепа не прочешут, – подумал он, преодолевая подступившую тошноту от смеси запахов пота, навоза, сала, мочи, перегара и, неизвестной Вите, кислятины, резко ударивших в нос, из-за изменившего направление ветра.

– Я сейчас сблюю, – простонал Коля и тут же застонал ещё сильнее, получив плетью по рёбрам.

– Кур сэйн тонк! – Раздался резкий голос, бородатый мужик с плетью отошёл от оглобель и присоединился к толпе.

Пять мужчин в разноцветных одеждах выстроились в ряд перед самыми оглоблями, затем к ним присоединился шестой. В длинной красной мании, с узором витых чёрных линий, расходящимся от большой, чёрной, в белом кругу, пятиконечной звезды, прямо по центру груди, он резко выделялся из всех. За его спиной встали десять подростков в длинных, зелёных одеждах.

Человек в красном долго, нараспев, говорил что-то рифмованное, затем подошёл к оглоблям почти вплотную.

– Соль нира... бертон пента! – Его хорошо поставленный голос звучал нараспев, – Онельма вог ки? Вер ки тенкаль пента аль ортен стема носиратс? – напевно произнёс он, будто о чём-то спрашивая, смотря на парней круглыми, маленькими, стеклянными на вид, прозрачными, немигающими глазами.

– Не понимаем мы, сколько, блин, можно вам говорить – простонал Саня.

– Развяжите нас! – простонал Коля.

Витя молчал, понимая, что любой разговор с этими людьми абсолютно бессмыслен. Он прищурил глаза, расслабился, насколько это было возможно в его положении, и напряг слух, ожидая любой возможности вырваться из пут...

– Дон вэйль око пронтирас соль фавет, унг ратас лам берг овирсин фалми ДЖОЙТЕТ! – Вдруг неожиданно проговорил человек в красном со своей напевной интонацией, постепенно повышая голос, обращаясь одновременно и к парням и к толпе, – дени пента гронд джаян, того ортенан кава. – Он сделал паузу и повысил голос, – орн ки тот карельт, орн ки тот морд.

Толпа взорвалась радостными криками: «фалми джойтет!» и начала расходиться, становясь широким кругом. Многие дети подпрыгивали, как будто, от радости. Мужчины, оживлённо жестикулируя, переговаривались, то и дело, показывая пальцами на привязанных парней словно, ожидая чего-то. Женщины глядели с неподдельным интересом, многие отходили задом, чтобы не на секунду ни выпускать парней из виду. Минуту спустя, толпа образовала круг, а вокруг оглобель на пятьдесят шагов не осталось ни одного человека.

Ещё через минуту мужчина в красной мантии встал на небольшое возвышение перед толпой, повернулся лицом к парням, поднял руки и начал неспешно читать какой-то длинный и нудный рифмованный текст.

– Они здесь, похоже, стихи любят, – сказал Коля, – я вообще понять не могу, чего они от нас хотят.

– Чую, что ничего хорошего, – ответил Саня, – Вить, как считаешь? Витёк? Ты чего?!

Плечи Вити дрожали, по его щеке медленно покатилась одинокая слеза.

– Прощайте... друзья! – только и смог произнести парень, очевидно, плохо повинующимся языком.

– В смысле?! – начал, было, Коля, но не закончил...

– Тэп инкужел фалми джойтет!!! – прокричал человек в красном, подняв вверх руки, – сам орн тхэа'лесс лин орд морсе! ФАЛМИ ДЖОЙТЕТ!!!!

Белое, постепенно синеющее наверху пламя вырвалось и взвилось ввысь в десяти метрах справа от Сани, кричащего благим матом. Жуткий голубоватый факел, высотой метров двенадцать, горело больше двадцати секунд, затем совершенно посинел и медленно погасло. Витя молчал, тщетно, хоть и сосредоточенно, пытаясь высвободить хотя бы одну руку. Саня явно сорвал голос, и почти не дёргался, обмякнув под оглоблей, в состоянии только стонать и хрипеть. Коля дёргался и извивался, пытаясь сдвинуть, наглухо закреплённую в крестовине, собственную оглоблю...

Человек в красном вновь поднял руки:

– ФАЛМИ ДЖОЙТЕТ!!!

Раздался щелчок, и... ничего не произошло...

В толпе послышались изумлённые возгласы. Вдруг откуда-то сзади, сбоку послышалось нарастающее, переходящее в вой, жужжание, Коля поднял голову и не поверил собственным глазам, сверху, с правой стороны к толпе приближался шестимоторный дрон, настоящий голубой мультикоптер, только размером с легковой автомобиль. Дрон плавно, но быстро шёл на посадку, прямо на человека в красной мантии.

Кто не совершает несправедливости – почтенен. Но более чем вдвое достоин почтения тот, кто и другим не позволяет совершать несправедливость.

(Платон ок. 380 г. до н.э.)

Мировой Судья

Йонэлир, сверху, увидела толпу издалека, и её сердце забилось чуть быстрее, ведь девушка по опыту знала, что такие сборища народа, даже в городе, не предвещают ничего хорошего, а здесь были «Селяне». Поэтому, выведя вихрецикл на максимальную скорость, и включив внешний микрофон дальнего прослушивания, она начала снижение, направив курс полёта прямо в центр толпы. И вздрогнула, услышав, из динамика, крик: «Пламя Судьи».

– Совсем они, что ли, с ума сошли, – подумала Йонэлир меняя курс, и направляясь к «Береговой Пенталле». – Больные... даже «Селянский» суд Пенты, должен так проверять лишь подозреваемых в убийстве и грабежах, мужчин и обвиняемых в супружеской измене женщин, а эти ребята-то, что им сделали?! С чего, вдруг, их решили огнём на прочность проверять? Не выйдет!

Йонэлир никогда раньше не видела этот ритуал, но точно понимала, что произойдёт, если ей в него не вмешаться, ведь «Пламя Судьи» всегда было одним из ключевых ритуалов «Пентального Правосудия» Ортена. Девушка с детства знала, что, Суд Пенталлы при недостаточности доказательств, имеет право поставить подозреваемого, в деле достойном смерти, на один из пяти выпускающих клапанов газовой магистрали, затем, поочерёдно поджечь три случайных клапана. Непоколебимый, уже больше семидесяти лет, закон гласит, что если подозреваемый виновен, перед очами Богов, Пламя Судьи сожжет его и его вину, но если нет, то клапан под ним не загорится.

Увидев, как справа от парней взметнулось пламя, Йонэлир, движением руки, остановила вихрецикл в воздухе, включила автопилот, активировала имплантат, закрыла глаза, сосредоточившись на поиске вентилей подачи газа. Через 15 очень долгих секунд она их нашла, и дистанционно закрыла, тремя быстрыми взмахами руки. Вовремя. Буквально через несколько секунд из динамиков раздался повторный крик: «Пламя Судьи!», затем последовал резкий щелчок газово-электрического, автовоспламенителя клапана, но потом, естественно, ничего не произошло.

Услышав, благодаря внешнему микрофону, изумлённые крики и нарастающую ругань толпы, девушка вновь вывела вихрецикл на максимальную скорость и переключила режим полёта, направив курс посадки на яркую, красную фигуру мирового судьи, хорошо заметную на фоне серо-коричневой толпы и радужных пентонатов.

Йонэлир, не волновалась, конечно, ведь она сама, в своё время, выбрала для себя этот вихрецикл, за управляемость и мощность. Естественно, девушка приземлилась быстро, ровно и точно. Она с презрением посмотрела из салона на неудачно отскочившего, споткнувшегося, упавшего на спину, и теперь отряхивающегося мирового судью, вздохнула, заглушила мотор и отключила зажигание вихрецикла. Затем девушка вынула из второго, потайного, бардачка энергетический хлыст, надела на правую руку воздействующую перчатку, сжала ею хлыст, активировав его, включила фильтр очистки воздуха перед лицом, (при встрече с «Селянами», это было необходимо), откинула вверх водительскую дверь вихрецикла и вышла к толпе.

– Что здесь происходит, именем Пенты?! – спросила Йонэлир у тяжело дышащего мирового судьи, звенящим, от плохо сдерживаемого гнева, голосом. – Вы без суда людей сжечь пытались?!

– Чародейка! Ведьма! Отродье! Шлюха! – зазвучали сначала редкие, затем, набирающие наглость голоса из толпы, – убирайся, тебе здесь не рады!

– Немедленно заткните их, – вновь обратилась девушка к мировому судье, – или я займусь этим сама!

– Люди Ортена, не кричите, пожалуйста... – начал, было говорить последний, но его никто не слушал. Как обычно бывает в таких ситуациях, лишённая зрелища толпа распалялась очень быстро. Ругались все, в общем гомоне тонули отдельные слова, никто никого не слушал. Тридцать секунд спустя гнилая репа, размером с кулак, пролетела мимо уха девушки и разбилась, врезавшись в один из моторов вихрецикла.

Йонэлир, не дожидаясь, когда полетят камни, едва уловимо для глаза, взмахнула рукой, энергетический хлыст со страшной силой ударил по плитам, с грохотом, сопоставимым с ударом грома над головой. На брусчатке осталась двенадцатимерная чёрная полоса в ладонь шириной. Замолчали все. Кто-то с воплями упал на землю, укрывая руками голову, кто-то оказался сбит с ног, шарахнувшись в сторону, в безуспешной попытке скрыться. А некоторые, просто, молча, встали как вкопанные, боясь издать звук или пошевелиться. В наступившей тишине послышался одинокий, жалобный плач младенца и испуганные женские всхлипывания. Девушка провела левой рукой перед лицом, и вся её фигура засветилась холодным, голубоватым светом.

– Вы ещё здесь?!! – многократно усиленный имплантатом, голос Йонэлир, в наступившей тишине, разнёсся на всю площадь. – Вон, я сказала! В лягушек превращу!!! – Хлыст снова ударил по плите, с ещё большим грохотом и синей вспышкой, остановившись всего в паре мер от края толпы. Весь народ с воплями бросился врассыпную с площади, врезаясь друг в друга, не подбирая слетевших платков и оставленных лаптей. Даже служки пенталлы побежали прочь, подобрав полы своих зелёных кафтанов. Пентонаты остались стоять на своих местах, все впятером, боясь дышать, и не смея пошевелиться, с ужасом глядя на Йонэлир. Из прочих, остался только один полнотелый мужчина, одетый значительно лучше остальных, с густой, окладистой полуседой бородой, опускающейся почти до пояса.

– Ну вот, теперь нам точно не помешают, так ответьте мне: исходя из какого закона, или в силу какого распоряжения или заповеди, Вы устроили испытания Пламенем Судьи людям, которые ни кем, ни в чём не обвинялись? – Йонэлир, теперь, говорила тихо, но видела, что её леденяще-спокойный голос нагоняет на судью даже больший страх, чем крик и удары хлыста. – Или Вы просто решили народ порадовать, так сказать, зрелище устроить?

– А по какому праву агентка ЧАР защищает неверных неграждан, да ещё и дезинформирует селян о своих возможностях, с целью наведения страха, угрожая превратить их в лягушек? – тщетно пытаясь унять дрожь в голосе, проговорил неестественно побледневший мировой судья. – Так, глядишь, кто-нибудь и саму тебя в ереси обвинит, или, хотя бы, в превышении полномочий.

– Ну, для начала, по праву исполнителя приказа моего командира – директора Лоэфгартского отделения ЧАР, его Высоколордства, Волмирста Зорека, единого Вице-Антареса Лоэфгарта, повелевшего мне привести к нему этих, как вы их назвали, неверных чужаков живыми, целыми и невредимыми. Дезинформация говорите, тогда ответьте мне, причём Великий Судья в вашем ритуале, если то, в какую трубу пойдёт газ зависит только от того, когда Вы нажмёте кнопку!!! Или ждёте, что Судья сам, лично Вам руку направит и не даст погубить невиновного?! А как же третья заповедь Отца, насколько мне помнится, она гласит: «Никогда не пытайся испытать власть и силу Богов твоих». Это Вы селян дезинформируете! Про превышение полномочий вообще не Вам говорить! Едва не сжечь живьём троих человек и, при этом, посметь обвинять меня в каких бы то ни было нарушениях, причём зная, что я – «Высшая» и, даже угадав моё место службы! Вы вообще в курсе, что любое решение или действие рождает либо реакцию, либо противодействие, или Вы как «Селяне», никогда в школе не учились?!

– Школа – грех, электричество – грех, скрыть помыслы от наставника – сугубый грех. – Вдруг, гнусаво и монотонно, заговорил бородач, посмотрев в упор на Йонэлир, круглыми, расширенными, испуганными глазами. Перевёл дыхание, и продолжил, на одном выдохе. – Желание знать, что не следует, приводит нас к греху. В неведении, изнурении плоти, раскаяние, слезах и посте наше спасение, в лжемудорствовании нам всем погибель...

– Вон пошёл, тхе... кхе...– хрипя, прокашлял, вытирая испарину со лба, мировой судья. – В горле пересохло...

– Можете попить, – Йонэлир взмахнула рукой, и из вихрецикла вылетела стеклопластиковая фляжка с водой, – что?.. нет? Ладно, как хотите. – Фляжка остановилась в воздухе и тут же, залетела обратно.

Оцепеневший, белый от смертельного ужаса, «Селянин», едва смог поклониться, и медленно побрёл прочь на неверных дрожащих ногах, бормоча что-то на тему: «читать – грех».

– А вы, старейшины... – Йонэлир с презрением перевела взгдяд на пентонатов, вздохнула и покачала головой, – вас же, вроде как, император, по правам, приравнял к «Высшим», как же вам не стыдно в таких мероприятиях участвовать, поддерживая их, вместо того, чтобы прекратить, и успокоить народ. Именем Пенты, как так можно?!

– Мы служители Великой Пенты, глашатаи воли Богов. Не нам судить народ или отдельных людей. По закону мы всегда обязаны подчиняться любому решению мирового судьи пенталлы. – Самый дородный пентонат вздохнул и почесал выступающий живот. – Мы могли лишь молиться Великому Судье, дабы он не судил строго души этих молодых людей, если им суждено сейчас отправиться к нему.

– Слушать противно. Расходитесь. Мне нужно немедленно их обработать и забрать, – теперь Йонэлир заговорила гораздо спокойнее, хоть и с тем же отвращением, – всё будет намного проще, безопаснее для всех и гораздо быстрее, если я, при этом, буду с ними одна.

– Как я могу оставить Вас одну с ними? – Мировой судья судорожно сглотнул, глядя в след, послушно уходящим, пентонатам. – Их же трое! Если они захотят навредить Вам...

– Навредить МНЕ!!! – Йонэлир сделала вид, что поднимает руку с хлыстом, и мировой судья поёжился, побледнев ещё сильнее. – Я не пойму, Вы это что, серьёзно?

– Понял, я ухожу... уже ухожу, – пробормотал мировой судья и, взяв подол мантии в руки, быстрым шагом направился в сторону пенталлы.

Йонэлир выпрямилась, перевела дыхание, отключила хлыст, и вложила его в специальное крепление на ремне, провела левой рукой перед лицом, и голубое свечение, окружающее её, медленно исчезло. Не без трепета, она активировала нужный режим «Воздействующей перчатки», улыбнулась, впервые после приземления, и быстро пошла в сторону всё ещё висящих на оглоблях парней. Двое из них глядели на неё со смесью интереса с ужасом, третий, казалось, потерял сознание.

Горе на чужой земле безъязыкому.

(русская народная поговорка)

"Добро пожаловать!"

Когда Витя увидел дрон, он просто не поверил своим глазам, по его представлению, такое зрелище, в данный момент, было, примерно, настолько же вероятно, как увидеть холодильник в пещере кроманьонцев.

– Вот и всё... глюки начались, – подумал он, уже не в состоянии нервничать, впадая в апатию, чего с ним, кстати, ещё не бывало. Но услышав изумлённые возгласы перепуганного, белого как смерть, Коли, и хрип слегка подпаленного, наглухо сорвавшего голос Сани, он понял, что аппарат вполне реален. Дрон приземлился за несколько секунд, шагах в ста от них, полностью скрыв от их глаз, как человека в красном, так и членов процессии. Парни, теперь, видели только изумленную, и, пожалуй, испуганную серую толпу.

Кто вышел из дрона парни не видели, только слышали громовой удар, визг, два громких непонятных женских возгласа, затем ещё один удар, сильнее предыдущего, одновременно с голубой, электрической вспышкой, после которой толпа в панике бросилась врассыпную, с воплями ужаса.

– Что бы там ни было, оно их, кажется, разгоняет, – прошептал Коля.

– Ежу понятно, что разгоняет, – внятным шёпотом ответил ему Витя, – только зачем? Как думаешь Сань?

– Я, походу, сейчас вырублюсь, – едва слышно прохрипел Саня и повис на оглобле.

Минут пять, может чуть больше, было тихо, только из-за дрона долетали негромкие обрывки непонятных слов.

– Саня псс, эй, Сашка, ты как... с нами? – нарушил молчание Коля. – Санёк?! Ты жив?!

– Да... Мне, вроде, чуть лучше, – чуть слышно простонал Саня.

– Тихо парни, кажется, все уходят, – сказал Витя полушёпотом, глядя, на пять фигур в пёстрых, длинных одеждах, которые весьма быстро пошли в сторону пятиугольного сооружения, на почтительном расстоянии обходя привязанных парней. – По-моему, сейчас что-то будет.

Витя едва закончил говорить, как человек в красном, подобрав полы, скорым шагом вышел из-за дрона, споткнулся, и лёгким бегом направился вслед за пятью пёстрыми фигурами. Затем...

– Смотрите пацаны, – охнул Коля, – это ещё кто?

– Это она всех разогнала? – в хрипящем, сорванном голосе Сани одновременно послышались восхищение, недоверие и испуг.

– Тихо, спугнёте, да не таращьтесь же вы так! – сердито прошептал Витя, хотя сам тоже, с удивлением и интересом, смотрел на подходящую девушку, полуприкрытыми глазами.

После грязных, явно вшивых, одетых в грязно-серо-коричневые балахоны селян, ему было удивительно видеть девушку, в чистом бежевом спортивном костюме и кроссовках; с распущенными, чистыми, волнистыми каштановыми волосами, длиной практически до пояса; идущую через площадь, прямо к ним, непринуждённой, слегка танцующей походкой.

Когда девушка подошла ближе, Коля, таращившийся на неё во все глаза, увидел на её весьма миловидном лице хорошо заживший шрам, от центра лба, через правую бровь, к правому виску, а на рукаве ярко-красную звезду, с чёрной окантовкой, вписанную в белый круг внутри чёрной окружности.

Девушка остановилась в двух шагах от парней, напротив Вити, и тот увидел на её правой руке странную, мерцающую, полупрозрачную перчатку.

– Эй, развяжите нас, пожалуйста, – подал голос Коля, – руки уже болят.

– Лэйн ки кхален дарадар, – девушка подошла к Коле, и вокруг её перчатки усилилось серебристо-синие свечение.

– Аэн кхален ортен, – она поднесла светящуюся руку к голове Коли.

– Эй, стой, ты что задумала?! – Коля задёргался и закрутил головой так, что привязанная к нему оглобля заходила ходуном, – слышь... не смей... не смей лезть мне в голову!

– Минкес опа кхален, пошкель нопти – тихим, грустным голосом сказала девушка, убрав руку.

– Или развяжи нас, или проваливай, – хрипя, вмешался Саня, – на крайняк, сами распутаемся.

Витя молчал, задумчиво потупившись, и вдруг взглянул девушке прямо в глаза, на несколько секунд их взгляды встретились, а затем...

– Помоги мне, – спокойно сказал он.

– Ки соль кхален ортен, альк соту лиг нерс, гольти нескара, лонри нгольрет, – так же спокойно ответила девушка.

Витя опять посмотрел на неё и, молча, кивнул.

– Витёк, ты это... что ты делаешь?! – голос Коли сорвался на хриплый, сипящий фальцет, – ты совсем спятил, что ли?

– Тихо Коля, – что-то в голосе Вити заставило Колю немедленно замолчать, – теперь я понимаю, она хочет помочь.

– Ты точно в этом уверен? – прохрипел Саня, когда девушка встала перед Витей и приложила руку к его голове.

– Уверен, – ответил Витя, взглянул на девушку, улыбнулся и сказал: – не томи, действуй.

Глаза девушки, словно, едва заметно сверкнули, Витя не был уверен в том, что увидел, Его лоб и висок начало жечь, в глазах потемнело, затем, голову стянуло, и обожгло виски. Парню показалось, что ему на голову надели раскалённый стальной обруч под напряжением. В довершении всего в ушах зазвенело так, что казалось, голова вот-вот взорвётся.

– Шарет кнюльк ун соль нгольрет, – сказала девушка, немного помолчав, – шарет шея и соль не больро, – повторила она через пять секунд, – шарет шею, и не булет больно, расслабь шею, и не будет больно.

Витя поднял расширившиеся глаза и взглянул с таким изумлением, что девушка слегка покраснела и улыбнулась.

– Ещё двадцать секунд, – сказала она с улыбкой, – и всё будет готово, молчи, пока не закончу.

Витя, молча, моргнул.

Прошло, как показалось Вите, не меньше полминуты, прежде чем девушка отняла руку от его головы.

– Всё в порядке? – спросила она, – боль прошла?

– Да... прошла, спасибо, – ответил Витя, с трудом осознавая, что произносит бессмысленный набор звуков, но при этом понимает абсолютно всё, что говорит, – ты можешь меня развязать?

То, что произошло с Колей, когда Витя заговорил, с трудом поддаётся описанию. Сначала он вздрогнул, затем приоткрыл рот, и уставился на Витю настолько расширившимися глазами, что, казалось, они вот-вот или лопнут, или выпадут из орбит. Потом побледнел, задёргался на оглобле, пытаясь освободиться, сжал кулаки и закричал не своим голосом:

– Заколдовала!!! Сука! Гнида! Ведьма!!! Что ты, тварь, с моим другом сделала?!! – Коля задохнулся, на секунду замолчал, судорожно втянул воздух и продолжил: – выберусь, убью! За друга и двор, стреляю в упор!!! Держись Витёк! Ты ещё будешь говорить по-русски!

– Заткнись, Коля! – резко и громко сказал Витя на чистом русском языке, – я и так говорю по-русски! Не знаю, что конкретно она делает, но это даёт возможность понимать её и говорить с ней.

– Это не больно? – Саня опасливо поглядел на Витю с другой стороны.

– Есть немного, но ничего критичного, – ответил Витя, и снова посмотрел на девушку.

– Развяжи меня, пожалуйста! – сказал он на её языке. – У меня уже затекло, по-моему, всё, что вообще может затечь.

– Приготовься упасть, – кивнув, спокойно сказала ему девушка, – готов?

– Готов.

Невероятно быстрый, едва уловимый взглядом взмах руки, и Витя почувствовал, что все три державшие его верёвки одновременно лопнули. Не успев даже удивиться этому обстоятельству, парень приземлился на четвереньки, прямо у ног девушки.

– Говорил же – ведьма, – убеждённо сказал Коля, наблюдая со своей оглобли за происходящим со смесью изумления, интереса и ужаса.

– Кого теперь? – Спросила девушка у немного обескураженного Вити.

– Давай правого, – ответил Витя, – от него шуму больше будет, пока не развяжем. Тебя как зовут-то?

– Йонэлир, – теперь девушка с неподдельным интересом и удивлением взглянула на Витю, – а тебя?

– Виктор, но друзья обычно зовут меня Витя.

Йонэлир пожала плечами и подошла к Коле, подняла руку, затем остановилась, словно в нерешительности, покачала головой, на секунду задумалась, обернулась и обвела Витю долгим, слегка озадаченным и удивлённым взглядом.

– Если я, когда-нибудь, так к тебе обращусь – сможешь называть меня Йоли, – тихо сказала она, и приложила руку к Колиной голове...

– Да развяжи же ты меня уже, – голова Коли всё ещё кружилась, а голос прерывался, – пожалуйста!

– Готовься, – Йонэлир улыбнулась и щёлкнула пальцами.

– Ай! – Коля приземлился в положении «укор лёжа принять», – вот блин! Неприятно, однако, Саня твоя очередь! Эй, Сань слышишь меня? Не бойся это не так уж и больно!

– Парни, вы меня, всё больше, пугаете! – Тихо, со страхом, сказал, совсем, было, притихший Саня.

– Слушай, погоди, Вить, я что, говорю не по-русски, – произнёс Коля, начиная осознавать, что действительно говорит на чужом языке.

– Нет, точно не по-русски, – ответил Витя, прыснув со смеху, – говори со мной, – продолжил он, перейдя на русский, проследив глазами, как Йонэлир приложила руку к голове Сани.

– А... э... так, на русском?

– Да, Коля! Так, на русском! – Витя всё ещё смеялся, – ну что справился с лингвистической дезориентацией?

– Я думал, что да, но услышав твои два последних слова, засомневался, – на побелевшее лицо Коли начали возвращаться улыбка и румянец. – Что-нибудь менее заумное ты сказать не мог?

– Но ты же меня понял! – Витя рассмеялся. – Саня ты как? – спросил он на чужом языке, – нормально?

– Нормас! Только голова чуть болит, – сказал, вставая на ноги, только что приземлившийся Саня. – Русский вроде не забыл. Эй, вы все чего?

Теперь со смеху прыснули не только Витя, но и Коля и, даже, Йонэлир.

– Ты сейчас говоришь на весьма хриплом ортенском, – со смехом сказала девушка, прикладывая, светящуюся синим, руку к горлу Сани, – серьёзно, даже не заметил?

– Теперь, заметил... – ответил Саня по-русски, безо всякого хрипа, и улыбнулся, даже не замечая, что огромный синяк на его плече, за несколько секунд, выцвел, пожелтел и пропал.

– Так, я не понял, что за ортенский? – серьёзно спросил Витя, – я никогда не слышал о таком языке. И, хотелось бы знать, где мы?

– В Ортене конечно! – Йонэлир с удивлением, взглянула на Витю, – в Лоэфгартском крае, около самого Лоэфгарта, на территории центрального подчинения. Добро пожаловать!

– Мы никогда не слышали ни о такой стране, ни о городе, ни о языке. – Вступил в разговор Саня, – Мы из России, буквально три часа назад мы были в Черепановском районе Новосибирской области, проводили научный эксперимент на месте магнитной аномалии. Нас четверо было...

– Идёмте к вихрециклу, – Йонэлир сняла перчатку, вложила её в пояс, и шагнула в сторону дрона, – расскажете всё у нас, в ЧАР, мы заметили ваше появление, и так же не можем ни его объяснить, ни понять, откуда вы, названия же из вашего языка мне абсолютно ни о чём не говорят...

– У нас их дронами называют, ну или мультикоптерами, – сказал Коля, когда они подходили к вихрециклу, – вот только они человека в воздух поднять не могут, в основном для видеосъемки их используют.

– У нас тоже есть уменьшенные модели, – сказала Йонэлир, – хорошая штука для патрулирования.

Четырёхместный, шестимоторный, голубой вихрецикл открылся, и поднял двери вверх, по взмаху руки Йонэлир.

– Как ты это делаешь? – спросил Витя, – это какой-то телекинез?

– Не знаю, что конкретно, означает этот ваш термин, – Йонэлир задумалась, – но, похоже, ты понял. Это направленная передача усиленной кинетической энергии на расстояние. Больше не спрашивайте обо мне, пожалуйста, я не уверена, что именно имею право вам рассказывать, возьмите лучше футболки в бардачке перед задним сидением, я не намерена привезти вас к моему начальству полуголыми.

– Тогда я просто спрошу, – спросил Саня, взяв футболку, – куда мы полетим, и что будет с нами дальше?

– Мы полетим в Лоэфгартское управление ЧАР. Вашу дальнейшую судьбу определит, лорд Зорек, директор ЧАР и много чего ещё. Вы сильно заинтересовали его, безусловно, он с вами побеседует, а потом... я понятия не имею, что именно он вам скажет, и что прикажет мне. Залезайте!

Последнее слово было адресовано только Вите и Сане, потому что Коля уже сидел спереди рядом с водительским местом. Парни залезли в удобные, мягкие кресла, и натянули бежевые футболки из бардачка. Йонэлир села последней, двери опустились, замки защёлкнулись пару секунд спустя, вихрецикл зашумел двигателями, покачнулся и вертикально взлетел.

Конечно, все парни по нескольку раз летали на самолётах, а Саня даже и на вертолёте, но ничего подобного ни один из них никогда не испытывал. Вихрецикл нёсся как минимум со скоростью вертолёта, на высоте несколько сотен метров, но внутри не было слышно ни воя и свиста ветра, ни гудения шести моторов. Салон не трясло и не качало, ощущения напоминали поездку на хорошем, дорогом автомобиле по гладкому шоссе. Коля прильнул к окну, рассматривая округу. Они летели прямо над широкой рекой, он ещё раз удивился, какая мутная и грязная в ней вода, с дрона открывался прекрасный вид на заречные сады. Коля изумился, рассматривая сверху целые рощи яблонь, слив, вишен, абрикосовых деревьев, инжира, граната, персикового дерева и других, неизвестных ему, безусловно, плодовых деревьев и кустов. За рощами начинались ровные ряды теплиц.

Саня за окна даже не поглядел, его поразила панель управления вихрециклом, вся чёрная с загорающимися значками и надписями, безо всякого намёка на руль, или рычаги. Она выглядела странно знакомо. Когда Йонэлир, одним проведением пальца, откорректировала скорость вращения двигателей и изменила режим полёта, его последние сомнения исчезли.

– Это же экран, – подумал Саня, – просто, огромный электронный сенсорный экран.

Витя увидел отражение глаз Йонэлир в пятиугольном зеркале, всмотрелся в него, вдруг его собственные глаза округлились.

– Пума... – вдруг подумал он, – но это же совершенно невозможно... этого точно не может быть...

Вихрецикл, тем временем, поравнялся с чёрной блестящей стеной города, и полетел вдоль неё, удаляясь от реки.

– Это что ли ваш Лоэфгарт? – спросил Витя у девушки.

– Да, мы почти прилетели, – ответила Йонэлир, двумя пластичными движениями направляя вихрецикл вглубь города, к совершенно ничем, на первый взгляд, непримечательному, но видимому издалека, тёмно-серому десятиэтажному зданию.

Сила характера измеряется способностью человека независимо действовать согласно его совести и принципам. (Эммануил Кант)

Зорек

– Представьтесь, пожалуйста, и скажите, откуда вы, – Зорек сел напротив парней, – мне будет намного проще разговаривать с вами, если я буду знать ваши имена, желательно полные.

– Я думаю, что, скорее всего, эти названия Вам ничего не скажут... – начал, было, Саня.

– И всё же, – с лёгким нетерпением в голосе, перебил его Зорек, – я сам решу, насколько данная информация мне полезна, представьтесь.

– Я не знаю даже с чего начать... – задумчиво сказал Коля, когда Зорек, кивнув, посмотрел на него, – Столяров Николай Павлович – полное имя, а так... эм... значится, Николай. Я из Казахстана. Восточно-Казахская область, Бородулихинский район, село Дмитриевка.

– Понял, очень приятно, – Зорек кивнул, и посмотрел на Витю.

– Грачёв Виктор Геннадьевич, город Новосибирск, Россия.

– Значит, имя – Виктор?

– Да.

– Ивлев Александр Васильевич, так же Новосибирск, Россия.

– Что же, понял, значит, Николай, Виктор и Александр, – Зорек задумчиво посмотрел на парней, есть хотите?

– Да, конечно, – Коля вспомнил, что они с утра ничего, собственно, не ели, – спасибо большое!

– Не за что, пока, – улыбнулся Зорек, и Вите, вдруг, почудилось нечто тревожное, едва уловимое, тщательно скрытое за этой, искренней на вид, улыбкой. – Йонэлир, принеси, пожалуйста, три разноса из 112 кабинета. Там, по-моему, кто-то ещё есть, если не ушли, пусть тебе помогут... ну вот, – продолжил он, когда Йонэлир поклонилась и вышла, – сейчас поедим и поговорим, а пока скажите, как вы здесь оказались?

Пока парни рассказывали про опыт Льва Павловича, светившуюся свинцовую трубку, молнии неоткуда, литиевую руду и белую вспышку, Зорек задумчиво глядел на них, Витя заметил, неподдельную заинтересованность в его стально-серых глазах, затем мужчина встал и приветливо улыбнулся.

– Ну что я могу вам сказать, добро пожаловать к нам, ребята! Странно это всё конечно, почти до невозможности. Нейтрино, исходя из того, что я о них знаю, не должны взаимодействовать ни с какой материей. Если подумать, то видимо ваш профессор нашел вещество, которое может их тормозить, либо отражать, и направлять, завтра же наш научный отдел это проверит. О результатах я вам сообщу. Вот и еду вам несут, хорошо... ешьте, и договорим.

Йонэлир вошла в двери в сопровождении парня и девушки, все трое – с разносами в руках.

– Угощайтесь, утолите голод, – сказал Зорек, когда разносы оказались перед парнями, парень и девушка вышли, а Йонэлир села на стул, около двери.

Витя, в отличие от Коли и Сани сразу начавших есть, рассматривал разнос с интересом и любопытством. На вид серебряные, столовые приборы сильно отличались от тех, к которым Витя привык. У вилки было пять зубцов, ложка напоминала, скорее мини-поварешку с выпрямленной, закруглённой на конце, ручкой, нож – нечто среднее между ножом и короткой пилкой, с порядочно выдающимися, пятиугольными зубьями. Картину дополняли пятигранный стакан и такая же рюмка.

Еда выглядела изысканно, на полупрозрачных, хрустальных тарелках были: тёмный суп-пюре, жаркое из красного мяса с гарниром, неизвестные Вите морепродукты в красном, пряном соусе, салат, внешне сильно похожий на оливье, тосты и нарезка свежего, хрустящего хлеба. Витя, чинно, приступил к еде, не спуская глаз с улыбнувшегося Зорека. Парни шутили, между собой, по-русски, вся атмосфера была приятной, дружелюбной и расслабляющей, но Вите, с каждой минутой, становилось как-то всё более неспокойно...

Когда они доели суп и взялись за второе, Зорек вынул из стола две стеклянные бутылки и большой хрустальный кувшин.

– Облепиховый морс, медовая настойка и коньяк, если хотите немного расслабиться, – с улыбкой сказал он, пристально поглядев на парней.

– С удовольствием, – Коля взял бутыль с медовухой, – Сань, Вить будете?

– Нет... хотя, знаешь, пожалуй... – Саня замялся, и вдруг взял стакан, – наливай, попробуем.

– Вить, а ты?

– Ответ ты знаешь, а вот морсу я бы выпил...

Витя налил себе морсу, Коля и Саня чокнулись и попробовали медовуху, затем оба, как по команде, откинулись назад, с выражением расслабленного блаженства на лицах.

– Офигеть. Круто, – Коля лениво посмотрел на Витю, – реально круто, зря ты не хочешь...

– Не говори, – Саня закатил глаза и рассмеялся, странным икающим смехом, – не знаешь, от чего отказываешься.

Витя, вдруг, ни с того, ни с сего, почувствовал желание тоже налить себе медовухи и расслабиться.

– В кругу друзей, в полной безопасности, почему нет? – мысль пришла, будто сама по себе, – Друзей? Друзей?!

– Витя, будешь? Угощайся... – голос Коли был низким, грудным и расслабленным, он протягивал Вите налитую рюмку.

– Нет! – Витя дрогнул всем телом, расслабленное состояние мгновенно прошло, он выпрямился, и встретился взглядом с Зореком, ясно увидев в его прозрачных глазах странный, жёлто-голубой блеск. – И вам не советую.

– Так, а вот это мне уже интересно, – Зорек взглянув на Витю, почесал усы, затем перевёл глаза на, сидящую у двери, притихшую Йонэлир, – идите оба в зал наверху и, Йонэлир, разрешаю общение с ним, как с «Высшим». Я поднимусь, когда закончу разговаривать с Николаем и Александром.

– Что?! Я их не оставлю.

– Ступай, Виктор, беспокоиться тебе, действительно, не о чем, – на лицо Зорека вернулась улыбка.

– Не парься Витё-ок, всё норма-ально, – Саня заговорил ещё расслабленнее, чем Коля, – раз надо, значит надо.

– Конечно, – Коля улыбнулся немного неестественной, лучезарной улыбкой, допивая третью рюмку – всё хорошо, общайтесь.

– Что здесь происходит, Зорек, – в голосе Вити послышались гнев, смятение и страх, – что...

Йонэлир быстро прошла через кабинет, и положила руку ему на плечо.

– Виктор... прошу, посмотри на меня, – Йонэлир заглянула Вите в глаза, – ты поверил мне, когда не понимал меня, когда у тебя были все основания меня бояться. Поверь и сейчас, когда я обещаю, что с твоими друзьями всё будет хорошо.

– Послушай её, Виктор, – Зорек долгим, любопытным взглядом посмотрел на Витю, – это просто проверка, которую ты прошёл досрочно. Дай мне пообщаться с ними наедине, потом я приду наверх и поговорю с тобой.

– Я верю... тебе. Единственный вопрос: что вы им дали? Скополамин? –Витя повернул голову к Зореку, не отрывая глаз от огромных, расширившихся зрачков в бессмысленных глазах хихикающего Коли.

– Да, и сульфат атропина, и немного гексобарбитала, а и пентонал натрия ещё, барбитурат. – Зорек продолжал с интересом глядеть на Витю. – Проснутся, вообще ничего не вспомнят. Слово даю, утром будут как новые.

Витя, молча, встал, посмотрел на смеющихся, и ничего уже не замечающих, Колю и Саню, и вместе с Йонэлир, вышел из кабинета, почти сразу попав на витую, крутую лестницу, которая, бесконечной спиралью, с небольшими проёмами дверей, уходила наверх. Пару минут они поднимались в полном молчании. Затем в конце лестницы показалась дверь.

– Пришли. Сейчас... – Йонэлир взмахнула рукой, дверь распахнулась, и Витя увидел самый необычный спортзал, какой ему только приходилось видеть. Отделанная, с одной стороны, чёрным кафелем, просторная комната походила на смесь спортзала, гостиной, кухни и душа.

– Так что с моими друзьями? – Спросил Витя у Йонэлир, её же манером заглянув ей в глаза, – зачем он с ними так поступил?

– С Николаем и Александром всё хорошо будет, – Йонэлир заговорила негромко, спокойно, Витя вдруг заметил, что она радуется, но не хочет это ему показывать, – они пройдут собеседование с его Высоколордством по обычному алгоритму работы с ЛНП – людьми неизвестного происхождения, потом они хорошо выспятся и ничего не вспомнят. Присядь и держи горанк.

– Чем я от них отличаюсь? Тем, что к медовухе не притронулся или к коньяку? – Витя, с небольшим испугом и большой неуверенностью, взял нечто похожее на маленькую шаурму из рук Йонэлир, – так это моё личное убеждение, из-за одного, печального для меня, события.

– У нас, служащие высших ведомств и их семьи никогда не употребляют алкоголь, кроме, разве что, кваса и кефира. Этанол его масла и производные мы относим к кластеру наркотиков, как и любые другие вещества, которые насильно расслабляют сознание. На каждого из вас воздействовали, Виктор, Зорек должным образом стимулировал «центр желаний» у тебя в мозгу, ты был расслаблен, как и твои друзья, но отказался. Дважды отказался. Явно было видно, что Зорек этого не ожидал. У нас люди, способные так владеть своим разумом и желаниями, очень ценятся. Поэтому, его Высоколордство будет разговаривать с тобой без алгоритма, на равных, здесь, наедине.

– Даже без тебя?

– Это на твоё усмотрение.

– Останься, пожалуйста, меня пугает твой начальник – не могу понять, что он за человек, тебе я доверился, дважды, надеюсь не напрасно. – Витя вздохнул. – Спасибо, кстати, я так и не успел тебя поблагодарить...

– Да за что тебе меня благодарить-то?! За язык? – Йонэлир смутилась, – я же просто выполнила данный мне приказ...

– Да нет же. Нет, не за язык. За пуму...

– Что? Я не вполне поняла...

– Это же ведь ты нас спасла? Ещё до этих кошмарных поселян. От чудища... – теперь смущался Витя, – только, как ты в пуму залезла?

– Это не пума, мы называем их кугарами, её зовут Лунэир, Луни... – тут Йонэлир раскраснелась так, что отвернула лицо от Вити, – но как же?.. как ты понял?.. у вас там, откуда ты, есть такие технологии?

– Не знаю, про какие именно технологии ты говоришь, – Витя, наконец, переборол смущение и взглянул прямо в лазурные глаза Йонэлир, – но у зверя были твои глаза, я их, теперь, ни с чем не перепутаю. Как ты это сделала?

– Мозговые имплантаты. Один – у меня, другой – у Луни. Я могу подключаться, своим разумом, к её имплантату и полностью управлять её телом, видеть её глазами, слышать её ушами, чувствовать её кожей, усами, носом и языком, она меня в это время, да и не только, тоже чувствует, хоть и, хвала Пенте не может контролировать.

– Имплантаты в мозг? Круто!!! Нет у нас ничего подобного! Наверное, очень здорово иметь такой имплантат?

– Такой... – Йонэлир потупила взгляд, – я бы не сказала.

– Почему?

– Прости меня, я не могу тебе сейчас этого рассказать, – Йонэлир посмотрела на Витю с непонятной ему, плохо скрываемой печалью и страхом, – может быть, потом и расскажу... наверное, расскажу.

– Хорошо, понял, а пумы у вас тоже есть, – Витя сменил тему, – или только эти... кургары?

– Кугары вообще-то. Да пумы есть, они очень похожи, но кугар, в среднем, втрое больше, и вдвое умнее, обычной пумы, ну и живёт лет на пятнадцать-двадцать дольше.

– Понятно, а что это была за летающая жуть?

– Гурптерис, он же пледокрыл, – Йонэлир мягко взяла Витю за руку, – страшный на вид, но не сильно опасный для человека и весьма робкий падальщик из семейства хищных протоптиц. Некоторые его сородичи куда опаснее, например ляндир, которую «вывороткой» называют, она поменьше, конечно, но значительно смелее. Или тот же варсилкс – ядоклюв, откровенно поганая птица, а, ну и гарпенус, конечно, так же известный как лосехват – самая крупная летающая птица на Терроте, лося он, конечно, не унесёт, а вот небольшую корову, думаю, сможет, ещё есть...

– Потом раскроешь ему тайны нашей фауны! – Зорек, бесшумно, лёгким и быстрым шагом, вошел в этот странный спортзал, девушка поклонилась, отошла на несколько шагов и села у двери, – Виктор! Йонэлир объяснила тебе, что и почему произошло с твоими друзьями?

– Да, объяснила. Их допрос по алгоритму ЛНП был обязателен?

– Да, именно обязателен, – Зорек на секунду задумался, – статус ЛНП с них, разумеется, теперь будет снят, они рассказали мне всё, что меня интересовало, в том числе и о тебе. Виктор, скажи мне только вот что, во что верят там, откуда вы, какая религия или религии там, в России, и какое место в жизни людей они занимают?

Пока Витя рассказывал о Христианстве, Исламе, Буддизме, их разновидностях и различных других религиозных течениях, Зорек с интересом и удивлением смотрел на него, и внимательно, молча, слушал. Узнав, что, по большому счёту, в жизни большинства людей в России религия практически ни на что не влияет, а так же, есть люди вообще неверующие, он ещё больше удивился и смутился. Когда Витя закончил, Зорек, молча, поглядел на него. Витя понял, что он ждёт встречного вопроса.

– А во что вы верите? – Немного робко спросил Витя, – и какое место в вашей жизни занимает религия?

Зорек рассказывал долго, очень долго. Многое, из того что он говорил, Витя не мог запомнить сразу, но основное понял твёрдо: к религии в Ортене относятся очень серьёзно, и буквально, вся жизнь ортениан, вплоть до названия часов, дней, месяцев и времён года пропитана ей...

– Значит, Пента? – пробормотал Витя, после минуты молчания, – и все всерьёз в это верят, нет никаких других течений?

– Каждый обязан верить, другой веры у нас нет. – Зорек тоже говорил негромко, усталым голосом, – Йонэлир, подойди к нам.

– Да, Ваше Высоколордство, слушаю, – Йонэлир подошла к Зореку, встав напротив Вити.

– Ты поможешь Виктору и его друзьям здесь освоиться, разрешаю Виктору изучать любые районы города, остальным по протоколу «Пламенный привет». А у тебя, сейчас, есть два варианта, Виктор, – Зорек задумчиво, медленно зашагал по залу из угла в угол, – отправится спать к своим пьяным товарищам вниз, на второй этаж, только там две кровати всего, или лечь здесь, в этой комнате, и встретиться с ними утром. Йонэлир проведёт завтрашний день с вами, затем, в половину второго часа Матери, я жду тебя у себя. Тогда и продолжим наш разговор. Ну что решил?

– Буду здесь, к ним спущусь утром, – Витя посмотрел на невозмутимого Зорека и улыбнувшуюся Йонэлир, – только... где мне здесь лечь? Здесь нет даже матраса, не говоря уже о кровати.

– Ты абсолютно уверен? – улыбнувшись ещё шире, спросила Йонэлир, и медленно провела рукой по воздуху. Без малейшего звука часть стены опустилась, и превратилась в подобие кровати, откуда-то сверху выпали пятиугольные подушка и одеяло.

– Ну вот, это уладили, – Зорек улыбнулся, и направился к двери – до завтра, Виктор.

– Располагайся, – заговорила Йонэлир, когда Зорек вышел, – думаю, тебе здесь понравится. Чего я точно от сегодняшнего дня не ожидала, так это всего что в нём произошло. Ты, наверное, тоже?

– Это точно Йонэлир... это точно... у меня в голове не укладывается, то, что произошло, – Витя, на секунду, присел на кровать и вдруг, быстро подошёл к окну. Хорошо видимые из окна, часы пенталлы пробили пять раз, певучими, негромкими, вибрирующими ударами, – пятый час Матери?

– Да, он самый, мне нужно идти, до завтра.

– До завтра, – Витя улыбнулся, и аккуратно сел на кровать, – приятно было познакомиться.

– Взаимно, тёмной ночи, Виктор.

– И тебе доброй ночи, Йонэлир.

– Как ночь может быть доброй? – удивилась Йонэлир, – тёмной – понятно, но доброй?

– У нас всегда так говорят, или доброй, или спокойной, – Витя задумался, – видимо речь не о самой ночи, а о восприятии её человеком. Ладно, ты, вижу, уже бежать хочешь, до завтра...

– До завтра, Виктор, – девушка на секунду замолкла, – храни тебя Пента. – Йонэлир вышла в дверь, и Витя услышал, как она быстро спускается по винтовой лестнице.

Минуту спустя, Йонэлир вошла в кабинет на первом этаже, Зорек стоял около вычислителя Мерипир и вглядывался в изображения с камер.

– Две свиньи, один человек, – спокойно сказал он, не отворачиваясь от экрана, – откровенно приятная неожиданность. Что же, к моему удивлению, ты действительно не будешь наказана.

– Что будет с ними, ваше Высоколордство?

– В основном, зависит от завтрашнего дня, даю тебе почти выходной, после брифинга покажешь им город, сводишь на Бельвок, – Зорек улыбнулся, увидев, как, на секунду, в отвращении скривилось лицо Йонэлир.

– Ваше Высоколордство, – начала она, – вы уверены...

– Да, Йонэлир, уверен, ты меня правильно поняла, посмотрим ещё раз на их действия, мораль и реакцию, – Зорек задумался, – и, если всё будет без сюрпризов, Виктор присоединится к проекту «Фальрикот» и, возможно, ты тоже. С остальными – видно будет, я ещё не решил, к горожанам, скорее всего, определим их на стройку, но многое для них зависит от завтрашнего дня. Всё, ступай домой, с тебя, на сегодня, хватит, как и с меня, отдохни, хорошо поешь и выспись, завтра тебе пригодятся силы...

Зорек и Йонэлир поклонились друг другу, пожелали "тёмной ночи", и девушка вышла, своим обычным, ровным, скорым шагом.

– Забавно всё складывается, неожиданно и очень удачно... – едва слышно произнёс Зорек, закрыв за Йонэлир дверь, – я-то уж думал, что никто никогда больше не перенесётся сюда из России...

Не откладывай на завтра то,

что можно сделать сегодня.

(Русская народная пословица)

Ночная беседа

Зорек провёл рукой по экрану вычислителя, выводя изображение, хмыкнул и улыбнулся, глядя как Витя, недоверчиво, рассматривает пятиугольную подушку. Провёл пальцем по экрану ещё раз, и изображение сменилось на 239ый кабинет, где вповалку спали Саня и Коля. На минуту он задумался, затем взмахнул рукой. «Воздействующая перчатка» вылетела из хранилища данных и, на скорости, наделась Зореку на руку. Голубоватое свечение окутало Зорека, голографическая линия связи активировалась.

– Немедленно приготовить шестнадцатый ректолёт к запуску! – Громко и отрывисто сказал Зорек, и свечение исчезло. Он быстрым шагом вышел на улицу, какой-то СУПовец заступил, было, дорогу, но поняв, кто перед ним, мгновенно отступил на два шага и упал на колени, прямо в лужу.

Громким, высоким, пронзительным ударом часы на башне пенталлы пробили первый час Дочери. Красные лучи заходящего «Ока богов» уже покинули пыльно-серые улицы города. Зорек дошёл до центра сектора Судьи, остановился перед раздвижной платформой подземного хранилища, довольно удачно замаскированной под старую стоянку для вихрециклов, и дал сигнал имплантатом. Через несколько секунд створки платформы со скрежетом разъехались в разные стороны, раздался натужный гул работающей гидравлики и императорский ректолёт, меньше чем за минуту, поднялся из-под земли до уровня стоянки. Два пилота, вышедшие из обыкновенной, на первый взгляд, сторожки, молча, отдали честь, и Зорек быстро и молча вошел в бесконтактно открытую, пассажирскую дверь ректолёта.

– На долгие приветствия нет времени, друзья мои. Вылетаем в Орвистат, немедленно, – Зорек сел в одно из восьми пассажирских кресел, и устало положил голову на белый подголовник, – связывайтесь прямо отсюда, необходимо будет добраться в течение часа.

– Почему такая спешка, господин? – второй пилот занял своё место, нажал несколько кнопок и повернул голову к Зореку.

– Кое-что произошло, Зеронт, мне необходимо получить разрешение Антареса сегодня, не завтра, – Зорек прислушался к рёву запущенного двигателя ректолёта, – всё в порядке?

– Так точно, дали запрос, уже пришло подтверждение из Орвистата, – ответил первый пилот, – вылетаем, пристегнитесь, господин.

Несколько секунд спустя, ректолёт практически вертикально взмыл в небо с треском и воем. Несмотря на новейшие системы стабилизации взлёта, Зорека с силой вдавило в кресло.

– Пришло подтверждение курса от Орвистата, будем на месте через сорок минут, – пилот, выровняв высоту полёта, повернулся к Зореку, – пожалуйста, не расстёгивайте ремень безопасности, мы переходим на сверхзвук.

Лёгкий хлопок и полная тишина в салоне последовали сразу за словами пилота. «Око Богов», уже закатившееся за горизонт в Лоэфгарте, здесь ещё виднелось, город удалялся с каждой секундой, чёрно-серой пятиконечной звездой на берегу, ставшей оранжевой, в лучах уже угасающего заката, реки.

– Господин, вы можете отстегнуть ремень безопасности, расчётная крейсерская скорость достигнута, до стыковки с Орвистатом тридцать минут.

– Хорошо, Лотасэт... не спросил... как жена-то твоя, не родила ещё?

– Ещё полтора кворла, господин, – пилот повернул голову и улыбнулся, – звук-анализ показал, что будет сын!

– Вот и славно! – Зорек улыбнулся, – как родится, сообщи мне, посидим хоть, отметим...

Полчаса спустя, над освещённым, оранжевым светом заката, облаком показался Орвистат, небесная столица Ортена. Золотая, пятиконечная звезда, с длиной луча больше небесной мили, бесшумно, насколько это возможно для такой громадины, дрейфовала на высоте двух киломер над Южно-Ортенской равниной, медленно вращаясь, вокруг своей оси, в горизонтальной плоскости. Ректолёт сбавил скорость и плавно пошёл на снижение в сторону Орвистата.

– Ректолёт Лоэфгарт 1 – 16 запрашивает разрешение на стыковку. На борту персона первого уровня с личным визитом, без сопровождаемых, у пилотов разрешение формы рета-2.

– Цель внепланового визита? – проскрежетал электронный голос.

– Внештатная ситуация пятого уровня, необходима консультация Антареса, код подтверждения: валь 423 лира 621 мреа 90-01

– Говорит диспетчер СБО №71 Зеронт, – голос из динамика приобрёл выражение, – проследуйте к шлюзу двенадцать сектора Судьи, отключите оружие и защиту, ждите дальнейших указаний.

На красно-золотом секторе звезды, сбоку раскрылись прозрачные, голубые с золотым рисунком, врата силового поля.

– Стыкуйтесь с третьими вратами шлюза, разрешение на стыковку от СБО получено. Уведомляю, что Ваш ректолёт был отсканирован.

– Волмирст, это ты? – другой голос из динамика заставил Зорека чуть заметно вздрогнуть, – серьёзно, ты?! Я не ожидал тебя встретить здесь, тем более в такой час, тем более, сегодня.

– Приветствую тебя, Ролат, – Зорек отстегнул ремень, глядя через иллюминатор, как шлюз-терминал соединяется с бортом, остановившегося в воздухе, ректолёта, – ты в Белом Дворце?

– Нет, я сейчас, в секторе Судьи, в главном управлении ЧАР, – ответил голос, – подожди три минуты, тебя ко мне сопроводят...

Зорек вышел из ректолёта на площадку, по лёгкому и прочному титановому трапу двенадцатого терминала. Давно знакомые, красно-золотистые стены с белыми узорами немного покрылись копотью со времён его последнего визита в столицу, а диодные панели освещения вообще пропали, заделанные золотистыми вкладышами, вместо них, красным, белым, розовым и золотистым светом, горели тонкие криптоновые ленты. Ещё минуту спустя, высокий человек в белой, с тонким, золотым узором, накидке, скорым шагом вошёл во внутреннюю дверь терминала.

– Лорд Зорек, приветствую именем Пенты, – громким и торжественным голосом сказал он, – господин ожидает Вас, пройдёмте со мной.

– Привет, Клодарт, идём.

Золотистый с белой каймой, открытый сверху глайдерот, левитировал с внутренней стороны шлюза, слева от сияющей металлическим блеском, посадочной площадки. Клодарт вошёл на переднюю площадку и взялся за рычаги управления. Зорек едва успел сесть, как глайдерот мягко отстыковался от прикола и полетел над красно-золотыми кварталами, окружённый десятками себе подобных, Зорек видел, светящиеся ярким огнем, в сумерках, широкие золотистые улицы. Они летели через сумерки, над десятками бело-золотисто-красных кварталов к огромному пятиугольному золотому зданию, словно светящемуся, в последних лучах уже угасающего заката. Не прошло и трёх минут, как глайдерот сел на светящуюся красными, голубыми и белыми огнями, огромную, круглую площадку.

Стоящие на страже СБОвцы низко поклонились, когда Зорек и Клодарт сошли с глайдерота и направились внутрь здания. Они долго шли по витым лестницам и светлым, золотистым коридорам, пока не оказались около двери из красного дерева, с тремя рельефными, пятиконечными звёздами.

Зорек, неспешно, вошёл в белый зал, расписанный красно-золотым орнаментом. Высокий, красивый, черноусый мужчина, в белом пиджаке с красно-чёрной звездой на правом рукаве, и безупречно чистых, белых брюках, встал, навстречу ему, с чистейшего, абсолютно белого кожаного кресла.

– Здравствуй, Волмирст, искренне рад тебя видеть, – негромко сказал он, приятным мягким баритоном, протягивая руку.

– А ведь знаешь, Шестой прибери... – Зорек с силой пожал протянутую руку, – взаимно Ролат.

– Присаживайся в кресло, и подожди минуту. Всем выйти вон. Камеры отключить. Активировать звукоизолирующий периметр зала. – Ролат помолчал, пока последний клерк не вышел из зала, затем заговорил, понизив голос. – Так Волмирст, говори по порядку, что привело тебя к старому другу? Конечно, я понимаю, работа, но ты уже лет семь, как вообще не залетал, я признаться, думал, что ты всё ещё дуешься.

– И был почти прав! Прости, дружище, но сейчас не до этого. Мне срочно нужен твой совет, и разрешение, – Зорек с тревогой взглянул на Ролата, – у нас пришельцы из Дорита, трое.

– В Лоэфгарте?! Молчи. Активировать максимальную защиту зала. Отключить все внутренние микрофоны здания, если кто слушает, немедленно прекратить. «Приказ Антареса», – почти прокричал Ролат, после чего замолк, прислушался и заговорил, совершенно другим, возбуждённым, прерывистым, но негромким, пониженным голосом. – Волмирст, как? Вспышек совершенно не было уже с год, но, ведь, даже когда они были, все наши эксперименты ожидаемо провалились один за другим! Скажи мне, что ты узнал как.

– С помощью нейтрино, как ни странно, юный мастер Хогольт был ближе всех к истине со своей гипотезой. Их учёный, каким-то, пока что непонятным мне образом, направил поток нейтрино изнутри на разлом номер 9 зива 636 эльра, используя литиевую руду как цель воздействия, если я правильно понял, то, по факту, она и стала катализатором всего процесса. Её нейтринное обогащение, по-видимому, вызвало выход непространственной квазиэнергии, который привёл к взрыву, перенесшему троих курсантов, но не их профессора, как мне мыслится, он или остался там, где был, или его просто разорвало.

– Значит, тебе за один день удалось выяснить больше, чем я узнал за тридцать с лишним лет, – задумчиво сказал Ролат, – видимо теория Хогольта о выбросе нейтрино полностью подтвердится, а с ними что?

– А что с ними может быть? Как и следовала ожидать, у них полностью отсутствуют антитела класса Эльва-Зива 24. Хоть сейчас процесс запускай. С психикой хуже: только один может быть очень ценным для всех нас, двое других, на вид, как в шестидесятом, такие же, без сюрпризов.

– И снова твои «игры пьяного разума». Ты, серьёзно, не мог обойтись без этого? И как, сработало? Ты хоть абсолютно уверен в результате?

– Сработало. Завтра буду.

– Насчёт антител ты проверил или предполагаешь?

– Обижаешь, друг мой. Несомненно, нас ждёт новый скачок в технологии обращения, и новая сыворотка.

– Ну, допустим, ладно. – Ролат покачал головой. – Расскажи мне о прошедшем твоё «пьяное испытание».

– Виктор Грачёв, 23 лета, Дорит, страна та же – Россия, представь себе, снова. Исходя из того, что я примерно понял из бредней его спутников под скополамином: он курсант физического факультета одной из лучших местных академий, умён, активен, возможно, немного замкнут. Из-за него, собственно, и вся эта срочность, – Зорек мягко сел в кресло напротив Ролата, – он, видишь ли, очень привязан к двум остальным перенесшимся, хотя морально и умственно намного их превосходит, что заметно даже без тестов. Поэтому, я думаю, что причины его к ним привязанности заключаются лишь в переоценке межличностных взаимоотношений, я думаю, из-за дисбаланса психики, родом из детства. Помнишь Йонэлир? Да, конечно, ты не мог её забыть. Представь себе, их встретила именно она... такое вот, совпадение... ну и при встрече девчонка им, всем троим, нашу полную языковую базу в мозг загрузила, ту самую, твою. Сам понимаешь, что в результате сразу создать барьер было невозможно, но, думаю, завтра я всё же смогу его поставить.

– Хорошая девочка, но, на мой взгляд, с базой поступила рискованно, – Ролат вновь задумчиво посмотрел на Зорека, – ладно, о насущном, говори, давай, зачем тебе барьер, с такой срочностью, понадобился, Волмирст. А ещё лучше, скажи мне прямо, чего именно, помимо обновлённого обращения, ты хочешь добиться от этого Виктора?

– Вспомни проект «Фальрикот», – Зорек увидел, как изменилось лицо Ролата, и улыбнулся, – да, да тот, о котором ты подумал.

– Ты спятил?! Нет... точно нет. Я не уверен, что в рамках твоих полномочий можно решать такие вещи. Да в пекло, я не уверен, что я имею право такое решать!!! Опасность этого проекта, и уровень риска, могут быть, в своём принципе, вообще ничем не ограничены, тебе ли этого не знать?! – В голосе Ролата отчётливо послышался испуг, – то, чего мы добились, больше тридцати лет назад, могло быть случайным совпадением с неопределимой закономерностью, риск же велик, непомерно велик! Вспомни «Чёрный день Ортена, вспомни, полное бессилье ССГБО Орвистата перед двумя людьми!!! Ты, ведь, тоже был там, хочешь повторения?!! Весь тот ад был засекречен даже от «Высших» не просто так! Шестой меня прибери, там сам император едва не погиб, страшной смертью, Волмирст, именем Пенты, мы оба были там, скажи мне, скажи как друг и учитель, оно того стоило?!

– Тебе ли не знать, что стоило, Ролат, более чем стоило. Подумай, когда ещё может представиться такая возможность, и может ли вообще? Безопасное изменение для новеньких – это давняя мечта... мечта, как ты знаешь, абсолютно не осуществимая без сыворотки «Высшего» без антител. Не мне рассказывать тебе о преимуществах второй модификации, а у нас есть шанс запустить третью. По «Фальрикоту», ты, как Антарес точно должен понимать, что мы в тупике, уже семь лет, как в тупике, – нетерпеливо сказал Зорек, – как думаешь, когда в Ортене вновь начнется энергетический кризис, или голодное восстание? через пять лет или пятьдесят, раньше? Позже? Пойми нас не так чтобы и много, а надёжных ещё в разы меньше...

– Надеюсь, что вообще не начнётся. Именем Пенты. Тебе не нужно меня убеждать. Я знаю больше, чем ты, работа такая, не суть. Ты всегда делаешь по-своему, только прошу, держи в уме риск, сопутствующий твоему решению, Доритянин, с такими силами в сердце ЧАР – это точно не шутки. Ты, даже, не обо всех осложнениях тридцатилетней давности знаешь, о некоторых и я не знаю, но приоритет высшей секретности просто так не придадут, тем более личным указом императора. Кстати, как дела у Трескорта и Йонэлир?

– Оба в моём отделе, у них всё хорошо, наш проект «Зверь» полностью оправдался, оказавшись полезным и работоспособным.

– Скорее это был твой проект. – Ролат попытался расслабиться, впервые после начала разговора. – Ворон и кугар выжили?

– Кугарица... да, причём ни одно из твоих опасений не подтвердилось, доступ к животному разуму только повысил интеллект участников проекта, на восемь и шесть ан-зив, соответственно, а благодарность за спасение обеспечило их полную лояльность. Сейчас Йонэлир – моя первая помощница в лоэфгартском отделении ЧАР, Трескорт также служит в нулевом отделении, хоть и не дотягивает до её уровня, откровенно говоря, никто из отделения до него не дотягивает, хотя Арелиэр очень старается.

– Йонэлир воспитывали сначала Атри, потом Нанэ, Волмирст, так что не вижу в этом ничего удивительного. Другое дело, что девчонка вообще никогда не должна была оказаться в проекте! Атри не этого хотела бы для неё! Она, в конце концов, едва выжила! А теперь ты берёшь на потенциально опасное, для всех, исследование человека... – Ролат встал с кресла и зашагал по залу из угла в угол, – не знаю, как это назвать, вообще не с Террота! Не говоря уже о том, что не ортенианина, о верности идеалам Пенты тут можно и не вспоминать. Волмирст, в своё время ты сам меня учил определять риск, так определи своим способом уровень угрозы твоего решения для ЧАР!

– Неужели ты думаешь, что я не понимаю риск, – Зорек начал терять терпение, – «Йонэлир не должна была там оказаться», какая ирония слышать это от тебя, если б не ты... пекло не об этом сейчас речь! Пойми уже, наконец, что твои курсанты в мой проект не пройдут. Надеюсь, что ты, как Антарес, сам понимаешь, почему мне необходимы люди с работающим творческим мышлением, свободные от влияния пропаганды, предрассудков и зажимов психики, личности, а не «винтики из системы», которых с детства учили только бездумно починяться и планомерно лишали собственной воли. Отсутствие у него кластера антител Эльва-Зива поможет нам совместить полезное с необходимым для улучшения новых поколений. Осознай, что последней нашей удачей были юные Йонэлир и Трескорт, прошло семь лет, мой старый друг, семь двинутых лет, для нас немного, для Селян это пятая часть жизни... отсутствие ...

– Хватит. Не трать своё красноречье на меня. Не стоит. Когда мы начинали, Волмирст, всё было гораздо проще, и как-то понятнее, – Ролат, на пару секунд, задумался, остановившись у окна и глядя на зажигающиеся звёзды, – мы многое сделали вместе, друг мой, и далеко не всем из этого я горжусь. Конечно, я дам тебе разрешение, как не дать?! В конце концов, я всегда верю тебе, даже попробую выбить денег на проект из министерства, после доклада императору. Может быть, поговорю с ним о финансировании вашего отдела из высшего казначейства. Но Волмирст, именем Пенты тебя прошу, оценивай риск на каждом этапе, лучше провалить в пекло весь проект или просто от него вовремя отказаться, как в прошлый раз, чем погубить ЧАР, а то и вообще глобально навредить империи, с помощью цареубийства, например. Расскажи мне, лучше, подробно обстоятельства их переноса. Где они вышли? Как ЧАР об этом узнали? Или ориентировку дало ССГБО? Как там вообще оказалась Йонэлир?

Зорек рассказывал долго, стараясь не упустить ни одной детали. Когда он закончил говорить, Антарес отошёл от окна, и, со вздохом, сел в кресло, несколько минут оба молчали, затем Ролат поднял глаза и улыбнулся.

– Ну что ж, если Йонэлир действительно настолько заслуживает нашего доверия, как ты говоришь, то, возможно, опасаться нам, и правда, нечего. Лоэфгарт она им покажет?

– Да, конечно, она, кто же ещё, встретила их, спасла, причём дважды, – Зорек, на секунду задумался, – да и, насколько я могу судить, она сама не прочь провести с ними время, особенно с Виктором.

– Волмирст, ты это настолько спланировал, или всё вышло случайно?

– Как ни странно – случайно, я сам сильно удивлён и обрадован таким замечательным совпадением.

– Может тогда это, действительно, воля Пенты, – Ролат покачал головой, – может и правда настало время повторить «Фальрикот», да, риск большой, но цель – великая. Волмирст, воспользуйся моим гостеприимством, гостевые апартаменты и ужин в твоём распоряжении. Располагайся. Улетишь утром.

– Благодарю, Ролат, из тебя, действительно, вышелхороший Антарес, признаю, что был неправ, друг мой, – Зорек поклонился инаправился к двери, – да осветит Пента твой путь, надеюсь, мы скоро вновьувидимся...

(Без эпиграфа)

Нулевой отдел

Витя проснулся. Странная кровать была, действительно, очень удобна, а окружающий воздух свеж, прохладен и чист. Витя недоверчиво огляделся по сторонам, и встал.

– Я, всё же, в душе надеялся, что мне всё приснилось, – подумал он, оглядывая комнату, – нужно спуститься к Сане с Колей.

За огромным, панорамным окном, внизу, виднелись бесконечные серые, прямоугольные кварталы, солнце только всходило, освещая пять, сверкающих в рассветных лучах, разноцветных шпилей пенталлы. На хорошо видимых издалека, огромных, пятиугольных часах горел второй красный сектор, посередине третьего зелёного сектора ярко светилась белая полоса.

– Половина от второго часа Судьи, – подумал Витя, – счёт времени здесь – это нечто... да Витёк, ну тебя и занесло...

В зелёной, пятиугольной тумбочке, куда Витя вчера сложил одежду и ботинки, лежали, аккуратно сложенные, бежевый спортивный костюм, майка, плавки, кеды и записка: «Виктор! Ваша одежда на санобработке, обмойтесь и наденьте этот костюм и бельё. Ч.А.Р.». Десять ортенских минут спустя Витя, в удобном, мягком, слегка хрустящем от чистоты, спортивном костюме и не менее удобных, лёгких кедах, из неизвестного ему, приятного на ощупь, дышащего материала, уже спускался по винтовой лестнице на первый этаж.

Огромный холл теперь был почти пуст, приглушенный свет струился с белых, мерцающих лент на потолке, голубые и зелёные ленты не горели, несколько человек сидели в необычных креслах, словно в ожидании чего-то, и тихо переговаривались. Высокий, бледный, худощавый, рыжий парень, с тонкими, «тараканьими», рыжими усиками, одетый в непонятную для Вити, пародию на пиджак, встал с кресла и сделал несколько шагов ему навстречу.

– Виктор? Вы ведь Виктор?

– Да я...

– Корпрест, нулевое отделение, – парень слегка наклонил голову и протянул руку, – рад лично познакомиться.

– Взаимно, – ответил Витя, пожимая руку, – я полагаю, вы работаете на лорда Зорека?

– Все сотрудники Лоэфгартского отделения ЧАР, без исключения, работают на него, но, – Корпрест повысил голос, гордо поднял голову и улыбнулся, – лишь нулевое отделение, сотрудником которого я являюсь, удостоено чести, лично, без посредников, подчиняться его Высоколордству.

– Поздравляю, наверное... – Витя был смущён и очень удивлён, – а в чём, собственно, честь...

– Ты здесь абсолютный новичок, я, конечно, понимаю, но всё же, – довольно грубо, прерывистым голосом перебил Корпрест, – починяться лично Вице-Антаресу – величайшая честь в ЧАРе, какая только возможна, потому что сам Антарес не имеет личных подчинённых.

– Я же не спорил, только спросить хотел, – ещё более озадаченно проговорил Витя, – извини уж, если обидел чем. Скажи мне лучше, где ещё двое, перенесшиеся со мной?

– Ладно, давай на ты, раз уж так пошло, – вздохнул Корпрест, – эти двое дрыхнут в 239ом кабинете, тебе-то какое до них дело? Ты же иного уровня...

– Они мои друзья, – Вите собеседник, с каждой секундой, нравился всё меньше, – мы вместе перенеслись, и здесь будем держаться вместе. В любом случае, спасибо за информацию.

– Что же, ещё увидимся, Виктор, – ухмыльнулся Корпрест, – и, надеюсь, ты, к тому времени, успеешь сделать для себя правильные выводы.

Витя, скорым шагом, поднялся на второй этаж, здесь на дверях каждого кабинета был выжжен трёхзначный номер. Он, неспешно, пошёл мимо ряда дверей, в поиске числа 239, после разговора с Корпрестом ему стало слегка не по себе, но он быстро успокоился, ненадолго остановившись и посмотрев из окна на солнечный восход, потрясающей красоты...

Даже если бы на двери 239ого кабинета не было никаких пометок, как на первом этаже, Витя нашёл бы её безошибочно, ни от какой другой двери, на всём этаже, не воняло жуткой смесью потных носков, спирта, дерьма, кожного сала и чего-то неидентифицируемого. У него заслезились глаза, и запершило в горле, когда он распахнул дверь. Коля спал на простой, обычной кровати, прямо в обуви и одежде, скомканной и мятой, Саня спал под кроватью, в одном кроссовке, наполовину сбросив майку, в донельзя растрепанном виде.

– Подъём! Утро уже кхе... кхе, – Витя даже не смог закончить фразу, горло перехватило.

– Сюда, Виктор, скорее, – раздался, позади, знакомый голос, Витя оглянулся и увидел Йонэлир.

– Давай же!

– Йонэлир... почему?.. кхе...

– Сюда!!!

Витя, быстро, вышел из кабинета и пошёл к Йонэлир, которая, молча кивнув, взмахнула рукой. Бежевый капюшон спортивного костюма Вити наделся ему на голову, перед лицом, на мгновение, возникла голубая сетка, и вдыхаемый воздух, за секунду, вновь стал чистым и свежим.

– Как... как ты это хм... доброе утро, – Витя говорил сбивчиво, в горле ещё слегка першило.

– У вас ещё и утро доброе? Оригинально! Светлое утро, Виктор, – Йонэлир улыбнулась, – пошли отсюда.

– Что ты сделала?

– Включила тебе фильтр очистки воздуха, хорошая вещь, помогает дышать там, где это трудно.

– Что с ними?

– Скополамин с атропином выводятся, да и спирт тоже, запах, как видишь, мягко говоря, не очень приятный. – Улыбка Йонэлир немного изменилась, – хорошо, что ты наверху ночевать остался, кстати, как спалось?

– Замечательно! Отлично выспался, сколько им ещё спать?

– Час двадцать, до пятого часа Судьи, давай позавтракаем, и пойдём на брифинг, лорд Зорек разрешил тебе присутствовать, он должен прибыть через пятнадцать минут. Как раз успеем поесть.

– Пошли, только я тебя не про запах спросил, после выпускного у нас, в общаге и похуже бывает, – Витя и, захлопнувшая дверь, Йонэлир пошли в другой конец огромного холла, – я про щетину. Они же вчера оба бритые были, а сейчас, на вид, будто не брились недели три.

– Кворл, если быть точной, а может и чуть больше, от организма зависит. У нас любой мужчина носит бороду, или, хотя бы, усы, – ответила Йонэлир, – я сегодня буду показывать вам город, лорд Зорек не хотел, чтобы мы привлекали внимание или смущали людей.

– Даже спрашивать не буду, как вы это с ними сделали, но себе бороду, точно, отрастить не дам, – начал, было, Витя, и остановился, – слушай, а почему тогда у меня щетина не выросла?

– А она что, тебе так нужна? – Йонэлир улыбнулась, глядя, как Витя напрягся, – да не бойся, тебе только усы отрастим, и да, это необходимо.

– И каким же образом?

– Таким примерно, – невысокая, миниатюрная, светловолосая девушка, неслышно подошедшая сзади, с силой провела двумя пальцами серебристой, полупрозрачной перчатки над верхней губой Вити. – Извини за бестактность. Я – Арелиэр, сослуживица и подруга Йонэлир.

– Виктор, рад познакомиться... слушай, а губу должно так колоть?

– Да, всё в порядке, – ответила Йонэлир, – через час будешь с усами, пойдёмте уже завтракать...

– Ну, дела! Усов у меня ещё, точно, никогда не было.

– У вас вообще всем разрешено бриться, что ли? – спросила Йонэлир.

– Да, конечно, у нас такие вещи не запрещают.

– Некоторые из нашего отделения, думаю, были бы просто счастливы, если бы им разрешили полностью побриться, – сказала Арелиэр, с интересом посмотрев на Витю.

– Вас вообще в нулевом отделе сколько? – сказал Витя, почесав нос, когда все трое зашли в столовую.

– Нас пятеро, не считая лорда Зорека, – спокойно ответила Йонэлир, забирая разнос, полный еды, – что мне интересно, так это как ты узнал номер нашего отделения?

– Мне его сказал один неприятный, самовлюблённый парень, с которым я пообщался перед твоим приходом.

– Дай угадаю, Корпрест? – с лёгким отвращением в голосе, спросила Йонэлир, – садись, что стоишь? поесть не успеешь.

– Сел уже, губа чешется, да, Йонэлир, ты угадала, – Витя начал есть нечто отдалённо похожее на уху из кеты или нерки, – а вкусно, но необычно!

– Корпрест всему отделению как заноза кое-где, – вступила в разговор Арелиэр, – вечно заповеди цитирует, когда его не просят.

– Виктор, не спрашивай пока, пожалуйста, – быстро сказала Йонэлир, увидев выражение лица Вити.

– Хорошо.

Завтрак прошёл быстро и оживлённо. Витя болтал с девушками об университете, Йонэлир, беззаботно, смеялась, иногда вставляя какое-нибудь замечание, или короткую, но интересную историю из её пяти курсов в академии. Арелиэр, молча, улыбалась, изредка с изумлением поглядывая на Йонэлир... Внезапно часы, на башне, невидимой из окна, пенталлы, пробили четыре громких, лязгающих удара.

– Доели? – Арелиэр поспешила заговорить раньше Йонэлир, – пора на брифинг, его Высоколордство наверняка уже здесь. Виктор, тебе уже сказали, что ты с нами идёшь?

– Пошли уже, – Йонэлир, не дожидаясь Витиного ответа, встала, – иначе можем опоздать...

Три минуты спустя Витя вошел в уже знакомую дубовую дверь, с тремя рельефными пятиконечными звёздами. Невысокий худощавый, черноусый, кареглазый парень, в черно-красном спортивном костюме, с белой звездой на правом рукаве, протянул ему руку.

– Трескорт.

– Виктор.

– Рад познакомиться, о вас троих много чего интересного говорят, – сказал он, странным, словно, слегка булькающим голом, – искренне жду возможности пообщаться поближе.

– Думаю, такая скоро представится. – В кабинет, скорым, бесшумным шагом, вошла ещё одна девушка – невысокая, круглолицая, немного бледная, синеглазая и кудрявая, её лёгкое голубое платье слегка прикрывало колени.

– Здравствуй, меня зовут Мерипир, – смущённо сказала она немного напряжённым, высоким, пронзительным голосом, – невероятно, но, право же, приятно познакомиться с гостем из другого мира и это, э... добро пожаловать!

– Виктор, и почему я чувствую себя как в первый день в универе?..

– Светлое утро отдел! Рад всех видеть, – Зорек, с улыбкой, вошёл в дубовую дверь, – светлое утро Виктор, вижу, вы проблему с усами решили сами, молодцы. Помолимся и присаживайтесь.

Все шестеро разом встали и повернули головы в сторону окна, Витя даже не сразу понял, что они смотрят не просто в окно, а на, видимые издалека, чёрные, в золотой оправе, звёзды пенталлы. Зорек, медленно начал читать:

О, Великий Отец! У тебя я прошу

Сил в нелёгкой работе и разум.

Ум на дело направь, волю мне укрепи,

Чтоб крамолу увидел я сразу.

О, Всемудрая Мать! Пониманье пошли,

Чтоб соблазн отвратить от народа.

И смущеньям назло, мог я их убедить,

В подчинении лишь их свобода.

Всепослушливый Сын! Дай смирения мне,

Отними же тщеславья порывы.

Без раздумий исполнить приказ помоги,

Чтоб служить мог я без перерывов.

О, Всесветлая Дочь! Помоги мне терпеть,

Не роптать, не вилять, не бояться,

Ту звезду, что дана, через день пронести,

И во имя Ортена сражаться.

Справедливый Судья! Силу дай мне свою,

Принимать непростые решенья.

В мире и на войне, на пиру и в бою,

И на службе в любом положении.

– Присядем, отдел, – Зорек вздохнул и сел на своё кресло, Витя, с удивлением, увидел шестой стул прямо у себя за спиной. – Научный отдел начал проверять рассказанные тобой, данные Виктор. Сегодня вечером будут первые результаты, которыми я незамедлительно с тобой поделюсь.

Когда все сели, Зорек взмахнул рукой, огромное голографическое изображение пятиконечной звезды возникло у него за спиной прямо из воздуха, Витя, вглядевшись, понял, что оно проецируется из лежащего на полу чёрного шарика, размером с кулак.

– Внимание отдел, я летал в Орвистат вечером, говорил с Ролатом Антаресом, для тех, кто не знает, – Зорек пристально посмотрел на Витю, – это глава ЧАР, член Высшего Совета и мой непосредственный начальник. Виктор, ты попал к нам в действительно тревожное время, прислужники «Шестого» вновь лезут на физические и информационные границы Ортена. Наш, вдохновлённый Пентой, имперский строй пугает их, они покушаются на наши ресурсы, землю, воду. Мы не понятны им, поэтому и боятся, им нужно, чтобы мы стали такими же, как они, заблудшими, пустыми, забывшими своё происхождение потребителями. Их агенты уже среди нас, они отравляют умы селян сказками о свободе, индивидуальной собственности и равноправии, горожан – сказками о всеобщей гласности и равных возможностях для всех, нас – просто унижают, лишая морального стержня, выдавая наши победы за поражения, а достижения за провалы. Основная цель у них просматривается: дестабилизировать ситуацию, дезориентировать народ, сломать изнутри наш уклад, стравить разные группы и слои нашего народа и разрушить то, что мы так долго строили, ведь, в тайне, возможно даже от самих себя, они завидуют нам. И неважно, как они называют себя: фальги, алькмены, харрамейцы, сагамирцы, азгениране ещё десятки национальностей и народов Востока и Юга объединены во мраке одурманивания ложной, мнимой, опасной, якобы неограниченной свободой «Шестого», которая, по сути, есть крайняя и худшая форма рабства человека, при которой он делается рабом своих желаний, зависимостей и предрассудков. Подлинная же, настоящая свобода невозможна без добровольного подчинения воли и стремлений человека, по крайней мере, воле императора, закону, своей совести и высшей цели: Делу, Священному Делу Великого Ортена. Да направит нас в этом Великая Пента.

Зорек прервался и пристально, словно оценивая эффект, посмотрел на немного оторопевшего, удивлённо смотрящего на него Витю, затем перевёл глаза на поникших работников нулевого отдела.

– Теперь по факту, – Зорек налил себе воды в пятигранный стакан, за его спиной появились фото шести студентов, примерно ровесников Вити, пяти парней и девушки. – У нас, в Лоэфгарте, обнаружена либерально настроенная курсантская группа Речной Академии, на голограмме её актив. Данная группа, каким-то образом, получила от наших врагов некую фальшивую рукопись, которую они считают, чуть ли не записью исторических событий, времён становления империи, и подавления восстания Родисов. Рукопись содержит наглую ложь об этом важнейшем событии нашей истории, порочит первого императора Ортена, Священный Совет Пентонатов, оскорбляет чувства всех верных ортениан и Великую Пенту.

Корпрест, Арелиэр, ваше задание: проникнуть в группу, выяснить, откуда у них эта рукопись, изъять её, принести мне лично, самим этот бред не читать. – Зорек допил воду и поставил стакан на стол. – Вопросы?

– Легенда стандартная? – спокойно спросила Арелиэр, – появление, одежда, удостоверение, МУ как обычно?

– Да, всё как обычно, – Зорек, едва заметно, улыбнулся, – ознакомитесь в зале. Судьи ради, Корпрест будь проще в академии. Помни, в прошлый раз в ВАЛе тебя едва не раскрыли. Вы оба можете быть свободны.

– Слушаемся Ваше Высоколордство. Именем Пенты, – Корпрест и Арелиэр встали, сделали три шага вперёд и поклонились Зореку в пояс.

– Именем Пенты, – Зорек встал и поклонился в ответ, – Идите, у вас двое, максимум трое суток...

– Удачи тебе, моя маленькая! – с улыбкой, сказала Йонэлир, озорно подмигнув Арелиэр, – Да хранит тебя Великая Пента.

– Тебе тоже, моя большая! – Арелиэр прыснула от смеха, поклонилась и, улыбаясь, вышла.

– Трескорт, для тебя особое задание, – продолжил Зорек, когда Корпрест вышел вслед за Арелиэр, – пошли своего ворона к аномалии, где вышел Виктор. Необходимо всё там обыскать, мы должны быть уверены, что вместе с Виктором и его друзьями, к нам не проникло ничего опасного.

– Именем Пенты. – Трескорт поклонился и быстро пошёл к двери. – Я сейчас же всё сделаю.

– Мерипир, подготовь общежитие для наших гостей, устрой всё так, как мы обсуждали, закончишь – сделай отчёт по третьему кворлу Судьи, или, хотя бы, начни его делать. Ступай, именем Пенты.

– Именем Пенты, – Мерипир поклонилась, – отправляюсь.

– Виктор, вижу, твои усы готовы, не дёргай, потом в зеркало посмотришь, теперь, давай поговорим начистоту, – Зорек встал с кресла и провёл рукой по воздуху, – подойди ко мне, Йонэлир, ты тоже подойди к нам, пожалуйста.

Витя и Йонэлир встали и подошли к Зореку, тот молчал, внимательно глядя на Витю.

– Задавай уже...

– Что?

– Вопрос, который тебя мучает весь брифинг. Я же не слепой.

– Зачем я здесь? Почему вы дали мне новую одежду? Для чего взяли на брифинг? – Витя заговорил сбивчиво, явно, волнуясь. – Для чего вы всё это делаете, вот мой первый вопрос. Второй, – он перевёл дыхание и продолжил спокойнее, – что будет с теми, кто пришел со мной и, причём здесь ваша скополаминовая выпивка?

– Много эмоций Виктор, что простительно... попробую по порядку. Что бы наши «Восточные Друзья» ни говорили, люди сильно отличаются друг от друга. – Зорек на секунду задумался. – Одни могут управлять своими эмоциями, и держать себя в руках, другие нет. Одни думают только о себе, другие способны на поступки и жертвенность ради других. Одни имеют волю, честь и принципы, другие безвольны, бесчестны и беспринципны. Одни могут контролировать себя, за другими необходим постоянный контроль. Весь народ Ортена был разделен на пять слоёв, в соответствии с этой концепцией, почти 76 лет назад, ровно через 37 лет после становления империи. Каждый человек получил то место в обществе, которое он заслуживал, и на котором ему было максимально комфортно и безопасно. Каждый социальный слой, с тех самых пор, имеет свои ключевые особенности, предназначение, которое объединяет, сплачивает и определяет. Но случается, что дети радикально отличаются от родителей, как в лучшую, так и в худшую сторону. Поэтому в 15 лет, перед вручением электрометрика, каждый ортенианин получает возможность проявить себя, доказать принадлежность к своему, либо к другому слою, в первый раз, в 20, на совершеннолетие, – во второй, после этого он остаётся членом своего социального слоя навсегда. Ты спрашивал, чем ты, в наших глазах, отличаешься от своих друзей, Виктор? Ответ прост: вчера ты проявил себя, с блеском доказав свою способность принадлежать к «Высшим», к которым, собственно, я сам принадлежу, и Йонэлир тоже, как и Ролат Антарес, но твои друзья ещё не доказали, кто они. Поддавшись стимуляции желаний, они не смогли проявить себя. Ради этого, на самом деле, и будет организована ваша сегодняшняя прогулка, чтобы мы поняли, как обращаться с ними. Ты сам всё увидишь, если, конечно, сообразишь на что смотреть. Только прошу тебя, Виктор, не говори им ни слова об этом, как и о том, что вчера они пили не только коньяк с медовухой, ни про своё участие в нашем брифинге, ни об испытании. Я понимаю, что вы друзья и, поверь, уважаю это, но дай им возможность показать себя, а себе – увидеть их настоящую суть, и не смотри на меня, я пока не знаю, в чём она заключается. Думаю, мне больше говорить об этом не стоит. Ты, скорее всего, уже догадался, что твой новый костюм и участие в брифинге – это привилегия Высшего, так же, как и отсутствие у тебя бороды. Я ответил на все твои вопросы, мой юный друг?

– А что, если вы ошиблись насчёт меня?

– Этот разговор – лучшее доказательство того, что я не ошибся. – Зорек улыбнулся, – так скажи мне, я ответил на все твои вопросы?

– Почти. – Витя посмотрел в глаза Зореку. – Вы так и не сказали, что будет со мной и моими друзьями.

– Потому, что твоё будущее сейчас ещё не определено и в корне зависит от того, что доложит сегодня наш научный отдел, а что будет с ними ещё и от вашей сегодняшней прогулки. Теперь ты меня понял?

– Да, – кивнул и улыбнулся Витя, – спасибо за откровенность, лорд Зорек.

– Просто Волмирст... прошу Виктор, мне и так, до зубной боли хватает этих высокопарных обращений, тебя, Йонэлир, кстати, это тоже касается, больше никаких «Высоколордств».

– Хорошо Ваше... – Йонэлир замялась, – Волмирст...

– Переоденьтесь в одежду горожан, ты тоже, Йонэлир... и возьмите два комплекта одежды для Александра и Николая, только пусть ополоснутся сначала. После вашей экскурсии по городу жду к себе всех четверых. Виктор, для тебя есть ещё кое-что, – Зорек вынул из незаметного нагрудного кармана нечто похожее на полуметровый кусок тончайшей витой серебряной проволочки. – Это поможет тебе в полной мере управлять своим костюмом, да и просто сильно облегчит жизнь здесь, Виктор, протяни руку. – Зорек взмахнул рукой, проволочка пролетела метр по воздуху, обмоталась вокруг правого Витиного запястья и исчезла под кожей. Секунду спустя, руку Вити пронзила боль, отдалась в голове, в ушах зазвенело и... всё прошло.

– Что... это было? – голос Вити ощутимо задрожал.

– Твой базовый имплантат, заметь, продвинутого типа, Йонэлир научит тебя им пользоваться. Теперь можете идти переодеваться, да хранит вас Великая Пента, до встречи. Да, вот что ещё, ребята, прошу вас, при общении наедине друг с другом никаких секретов, особенно о ЧАРе, разрешаю вам общение по протоколу «Моя Тень». Виктор, ты сегодня увидишь много необычного и интересного для тебя, можешь обо всём расспрашивать Йонэлир, но желательно, наедине. Ну, что же, в путь, светлого вам дня, – Зорек проводил Витю и Йонэлир до дубовой двери, улыбнулся и, коротким взмахом руки, закрыл кабинет...

Зал переодеваний произвёл на Витю странное впечатление, он никогда не видел ничего подобного: одна из стен этой необычной, светлой, просторной, пятиугольной, комнаты была огромным, чисто отполированным зеркалом. Четыре другие, не считая двери, полностью состояли из пронумерованных встроенных полок, плательных шкафов, гардеробов, комодов, тумбочек и ящиков для обуви. Йонэлир быстро подошла к шкафу с номером Г253, и открыла его, к удивлению Вити, руками.

– Направь руку на костюмы, Виктор, – спокойно сказала девушка, – ты поймёшь, что делать.

Едва Витя поднял руку, как почувствовал раздражение и лёгкие электрические разряды на невидимой проволочке, оплетшей его запястье и часть кисти изнутри, он медленно повёл рукой вдоль вешалок с костюмами, вдруг раздражение прошло, по руке разлилось приятное тепло, плохо понимая, что делает, Витя резко взмахнул рукой. Вешалка с костюмом, за секунду, переместилась к нему в руку, так, что он едва не уронил её от неожиданности.

– Здорово, правда? – Йонэлир глядела на Витю с небольшим беспокойством, – тебе нравится?

– Немного не то слово, – Витя ответил сбивчиво, сердце у него колотилось, как после пробежки, голос прерывался, – но ты скажи, как Йонэлир? Как вообще это возможно?!

– Я тоже сначала не могла привыкнуть, поначалу такие вещи пугают, – Йонэлир посмотрела на Витю, – тебе страшно?

– Нет... не думаю... да. – Витя опустил голову. – Страшно.

– Ты честен со мной, я ценю это, – Йонэлир улыбнулась и на секунду взяла Витю за руку, – бояться тебе нечего, будь уверен. У тебя имплантат первого уровня, такие выдают всем «Высшим» ещё в 15 лет. Я помогу тебе, после сегодняшнего дня, скорее всего, мы будем тренироваться вместе. Давай одеваться, пора будить твоих друзей. И... ты не мог бы отвернуться?..

Витя переоделся быстро. Грубые, жёсткие фиолетовые джинсы и колючая, полосатая, похоже, льняная рубашка, с кожаной окантовкой на коротких рукавах, были гораздо грубее и неудобнее только что снятого, лёгкого, мягкого, дышащего спортивного костюма.

– Ты переоделась? можно повернуться?

– Не совсем, – голос Йонэлир показался Вите странным, словно зажатым, – но да, можно.

Витя повернулся, и едва узнал Йонэлир. Девушка надела однотонное тёмно-синее, почти бесформенное, мешковатое, скрывающее фигуру от плеч до лодыжек, платье безо всякого рисунка или узора, с длинным рукавом, из грубоватой, похожей на чешую, явно синтетической ткани и чёрные, на вид грубые, кожаные босоножки, на плоской подошве, вообще без намёка на каблук. Йонэлир собирала волосы в тугую шишку на затылке, держа во рту несколько чёрных тонких шпилек, из проволоки.

– Нет, не совсем так... рубашку сделай на выпуск, а ремень сверху и кеды на сандалии переобуй, пожалуйста, да, ты прав, вот здесь в ящике твой размер... – Йонэлир вставила последнюю шпильку и надела на шишку голубую сетку, сплетённую из мелких, полупрозрачных бусинок. – Вот теперь хорошо, – сказала девушка, критическим взглядом оглядев Витю и своё отражение в зеркале, – пойдём? Только вот эти пакеты возьми, пожалуйста.

– Тебе явно больше идёт, когда ты с распущенными волосами, – сказал Витя, когда, взяв костюмы для Коли и Сани, они вышли, – да и одежда с обувью, что у тебя, что у меня, были гораздо лучше и удобнее, это же мешки какие-то, как из-под картошки.

– На тебе тоже форма ЧАР смотрится гораздо лучше, чем этот балахон, поверь уж мне, но мы не должны привлекать лишнее внимание «Горожан», – Йонэлир вздохнула, – значит, нам нужно выглядеть примерно так же, как они. Хотя, я тоже далеко не в восторге, ни от наших одежд, ни от своей причёски.

Двери в 239ый кабинет и оба его окна были открыты нараспашку, но парни продолжали спать, как ни в чём не бывало. Витя вошёл первым, молча, взял с полки два стакана, прошёл к раковине, в углу кабинета, и налил воды.

– Подъём! До обеда, что ли проспать хотите? – Витя заговорил по-русски, – вставайте, наконец, уже.

– Ау ох... Витёк, ты не поверишь, что мне приснилось, – Коля попытался открыть глаза, и тут же закрыл их рукой, – блин, почему я как с похмелья?

– Потому, что пить вчера меньше надо было, – сказал Витя по-ортенски, видя, что Йонэлир с беспокойством смотрит на него, – воду будешь?

– Буду...

– Мне тоже, – простонал Саня, – воды...

– В душ и переодеваться, быстро, – скомандовал Витя, когда парни выпили воду и сели, держась за головы, растерянно смотря на него мутными глазами и икая. – Мы идём смотреть Лоэфгарт.

– То есть мне вся эта... весь этот кошмар не приснился?.. – простонал Саня, – вот же дерьмо... стоп, Витёк, а ты чего такой усатый?

– Сука, значит всё реально было... какого хре...э... что, блин, с нами такое? – Коля, шатаясь, встал, и дёрнул себя за сантиметровую щетину.

– Все вопросы после душа, – Витя указал на дверь, – и, спойлер: бритвы пока не дадут.

– Понял тебя, – Коля дёрнул ещё раз себя за щетину, и продолжил по-ортенски – где душ и во что переодеваться?

– В Душ идите налево, по коридору через две двери, там несколько кабинок, одежду свою всю сбросьте в машину перед кабинками, плавки в том числе, – Йонэлир вышла из-за спины Вити, и подняла с пола пакеты с костюмами, – переодеваться – вот всё в этих пакетах, и давайте быстрее, вам нужно успеть за час помыться, переодеться и поесть.

– Э... ясно, – Саня взял костюм, и вышел за дверь.

– Доброе утро, эээ... как тебя... Ёнелир, – Коля тоже взял костюм.

– Йонэлир... и тебе светлое утро, Николай, поспешите, мы с Виктором ждём вас...

Порой, чтобы видеть то, что

происходит, прямо перед твоим носом,

необходимо отчаянно бороться.

Дж. Оруэлл, «1984» (пер.В.П. Голышев)

Сектор Дочери

– Виктор, отойди от двери и прижмись к стене, – Йонэлир взмахнула рукой и постельное белье с обеих кроватей, со свистом, вылетело в дверь, – попробуй бесконтактно заправить их, я помогу.

Витя направил руку на свёрнутое покрывало и, почувствовав тепло, взмахнул ею, покрывало, словно прыжком, взлетело в воздух, расправилось и упало: одним краем на кровать, большей частью на пол.

– Ещё раз... – начала, было, говорить Йонэлир, но Витя уже понял свою ошибку, взмахнув рукой, ещё раз, он раздвинул пальцы, и медленно зафиксировал взлетевшее покрывало над кроватью, расслабил руку, оно упало ровно вниз и полностью накрыло кровать.

– Отлично, – Йонэлир взмахнула рукой, – вторую я сама, – покрывало легло на кровать за долю секунды.

– Как это получается?

– Когда ты комбинацией мозгового сигнала и напряжения нервов руки активируешь имплантат, он сканирует пространство перед собой, когда он наводится на объект, ты чувствуешь тепло, – Йонэлир, на секунду, замолчала, подбирая слова. – При твоём воздействии, процессор имплантата определяет тип сигнала, по тому же принципу, как работает вычислительный котёнок, при включении трёхмерного режима работы вычислителя, корректирует его для воздействия и передаёт на объект в виде кинетической энергии, сила которой зависит как от твоего импульса, так и от класса и мощности имплантата. У тебя сейчас имплантат первого класса, но, судя по всему, высокой мощности.

– «Вычислительный котёнок» ... мы его компьютерной мышью называем. И, конечно же, Коле и Сане действие имплантата показывать будет нельзя, пока они...

– ... не пройдут испытание, рада, что ты схватываешь на лету. – Йонэлир улыбнулась. – Так же я очень рада, что ты послушался лор... э... Волмирста, и не стал им ничего рассказывать. Они твои друзья, но иногда необходимо позволить людям самим пройти своё испытание, они должны проявить себя без подсказок. А тебе, да, честно говоря, и мне, будет интересно точно увидеть, что, в действительности, они собой представляют.

– Хочешь сказать, то, что я собой представляю, ты, итак, уже видишь?

– Ещё вчера увидела, когда тебя с оглобли сняла, я тогда... сначала себе не поверила... – Йонэлир покраснела, – лучше не будем об этом, давай не сейчас, они скоро должны прийти. Будь внимателен, – тут голос Йонэлир, чуть заметно дрогнул, – Зорек испытывает не только их.

– То есть... понял, – Витя сразу стал значительно серьёзнее, он взглянул прямо в глаза Йонэлир и едва заметно кивнул, затем расслабился и улыбнулся, – как там дела у Луни?

– Вполне хорошо, – с небольшим удивлением сказала Йонэлир, – сегодня будет весь день спать, она же вчера набегалась. Прислушайся, они идут...

– Ну и видок у вас, – Витя взглянул на, подходящих к двери, парней и не сдержал смех, – встретил бы в Новосибе вечерком, драпал бы без оглядки.

– Да не смейся, ты, блин, самому стрёмно, – Саня вошёл первым, – но ты же сам примерно так же выглядишь.

– Уже и посмеяться нельзя...

– Ребята, пошли уже есть, – Йонэлир шагнула к двери.

– Идём, идём, не ворчи, – Коля пропустил Йонэлир, – куда идти?

– За мной...

Столовая, теперь, была совершенно пуста, завтрак уже давно кончился у всех служащих в ЧАРе, даже дежурного повара на месте уже не было, но панель выдачи еды была открыта. Йонэлир быстро прошла к ней протянула руки вперёд, выпрямилась, взмахнула рукой, и два разноса встали на стол, второй взмах – на разносы прилетели накрытые тарелки с уже знакомой Вите ухой, третий взмах – из дальнего угла столовой прилетели кружки, кувшин с соком и тарелка с хлебом.

Коля и Саня стояли, раскрыв рты, наблюдая за летающими тарелками с супом и хлебом. Первым заговорил Коля.

– Ну, даёт, охренеть, не ну реально, – рот у Коли не до конца закрывался от изумления, – Ну капец, в натуре... Вить, ты хотел бы так?

– Возможно... – Витя почувствовал лёгкое покалывание в имплантате, – ешьте, парни, сейчас пойдём в город.

– Слушай, а что вчера было? – Начавший есть уху, Саня взглянул на Витю, – я помню, как мы ужинали в кабинете у лорда Зорека, потом глаза открываю, комната, я на полу, твоё лицо...

– Пить надо меньше, – Витя заговорил по-русски, спокойно, уверенным голосом, – стоило Зореку предложить нам коньяк с медовухой – вы на них накинулись, как верблюды на воду, вылакали всё до дна и разбуянились, вас потом еле как уложили.

– Серьёзно? – присоединился к разговору Коля, – вообще ничего не помню, даже как пил... капец... Витёк, ты нас укладывал?

– Нет, несколько сотрудников ЧАР, Зорек в это время меня о России расспрашивал, и о том, что произошло, и кто мы.

– А понятно, он, значит, всё-таки решил с единственным трезвым из нас общаться, – Саня присоединился к разговору, – но тогда зачем было...

– Как суп?

– Вкусный. Спасибо Йонэлир.

– Поварам спасибо! Никак не мне, – вздохнула Йонэлир. – Послушайте, пожалуйста, правила просты: к СУПовцам не лезть, не трогать их, не провоцировать, мы пойдём в виде простых горожан, не нужно привлекать к себе излишнее внимание. Общаться можете с кем угодно, заходить – куда захотите, только предупредите, где вы будете. Я покажу наиболее интересные места. Каждый из вас получит немного денег, лично в подарок от ЧАР.

– А что за суповцы? – неожиданно спросил Витя.

– Сотрудники Службы Управления Порядком, их набирают, основной частью, – Йонэлир странно взглянула на Витю, – из «Горожан».

– Понятно, – отставил пустую тарелку Саня, – менты, похоже, местные. Видимо, как и у нас, их лучше не сердить.

– Я доел, – Коля встал из-за стола, – Сань, ты тоже? Можем идти?

– Да, выходим... ох ёлки ж зелёные... – Саня взглянул на висящее, на двери столовой, зеркало, – мамочки, блин, на кого же мы похожи?

– Вы двое? – Витя улыбнулся, – на банду рокеров с похмелья, я – на Георгича нашего, который линейную алгебру на первом курсе вёл.

– Блин, слышь, а ведь точно, – засмеялся Коля, – похож...

Оживлённо болтая, все четверо вышли из здания ЧАР на широкую, освещённую ярким солнечным светом площадь, вымощенную некрупной, прямоугольной плиткой. Площадь окружали монументальные пятиэтажные здания из белого, серо-зелёного и крапчатого мрамора, с тёмными гранитными колоннами, и странными барельефными украшениями.

– Это площадь имени Императора Дискольта Справедливого, второго императора Ортена, создателя нашей судебной системы.

– Это той, из-за которой нас чуть живьём не пожарили? – озабоченно спросил Саня, – честно скажу, так себе система.

– Нет, мировой судья Речной пенталлы сам нарушил закон, он не имел ни права, ни полномочий устраивать вам испытание «Пламенем Судьи», тем более прилюдно, но всё же посмел его устроить, поставив под большой вопрос свою компетентность. За это, – рука Йонэлир сжалась в кулак, а улыбка, за секунду, сошла с лица, – он пострадает, будьте уверены...

– Как необычно, что нет машин...

– Каких именно машин? у нас разные машины есть.

– Ну как объяснить... – Коля задумался, – наше основное средство передвижения, ну четыре колеса, руль, от двух до нескольких десятков мест, но, обычно, пять.

– Работают на фильтрованных, высокооктановых производных нефти, благодаря двигателю внутреннего сгорания?

– Да! – К разговору присоединился Саня. – Откуда...

– У нас они назывались «мобили», ими запретили пользоваться внутри городов пять лет назад, из-за опасности аварий, травм, жертв, экстремально высокого уровня потребления трудно-восполняемых природных ресурсов, многократно превышающего нормы ПДВ, выброса вредных веществ, и многих других недостатков. И потом, вихрециклы гораздо удобнее, быстрее, надёжнее и безопаснее. В деревнях разрешены, и массово используются электромобили, специальные, грузовые и для поездок. Среди горожан личный транспорт не ценится, все ездят по городу на общественном, у нас он очень удобен, и условно бесплатен для горожан. Точно, – Йонэлир нервно махнула рукой, – заговорилась, про деньги забыла, держите, – она вынула три абсолютно белых, полупрозрачных браслета из кармана платья, – код доступа, пять пятёрок, на каждом по тысяче фирсов, в подарок от ЧАР, можете тратить, как захотите...

Они шли по абсолютно серой улице, вымощенной крупным плоским булыжником, прохожие навстречу почти не попадались, блёклые, серые, прямоугольные дома сменялись идентичными серыми, прямоугольными домами, парни быстро выяснили у Йонэлир, что крупные белые номера домов означают сектор Отца.

– Так куда мы, всё же, идём? – спросил Саня, – просто интересно.

– К Великой Лоэфгартской Пенталле, центру Лоэфгарта, и месту схождения всех пяти секторов города, – негромко ответила Йонэлир. – Кстати, её шпили уже видно.

Двое мужчин в странной, лёгкой, красно-чёрной форме быстро вышли из-за угла и прошли мимо парней, внимательно на них посмотрев.

– Это, что ли, ваши Суповцы? – спокойно спросил Витя у Йонэлир.

– Да, это они и есть, не обращай на них внимания, – кивнула Йонэлир, – мы почти пришли.

– Странные они немного... их взгляд... озабоченные, что ли какие-то...

Не прошло и пяти ортенских минут, как все четверо уже стояли около огромного мраморного угла белого луча пенталлы, окружённой аккуратным, ухоженным парком из огромных, вековых елей, дубов и лип с аллеями с высаженными вязами и буками.

– Красивый парк, – сказал Витя, оглядываясь по сторонам, – его что, специально разбили вокруг пенталлы?

– Да, конечно, у нас все парки в городе, вокруг пенталл разбиты, – Йонэлир, на секунду, задумалась, – не знаю, зачем так сделали, видимо, чтобы люди даже во время досуга и отдыха не забывали о Пенте.

– Мороженого хотите? – сказал Коля, показывая рукой куда-то вдаль, – во-он продают.

– Пошли, хорошая мысль, – Витя повернул голову, увидел ларёк, всмотрелся, – интересно, какое здесь мороженое.

Электрические разряды в руке вокруг имплантата начались мгновенно. Витя даже не сразу понял, что происходит, ощутив, как щиплющее изнутри тепло прошло вверх по нерву от руки, через ключицу, в шею, затем, через скулы и виски, к глазам, вызвав их секундную расфокусировку. Витя дважды моргнул, всмотрелся в ларёк мороженого и ...

– «Рожок, пломбир с шоколадной крошкой», 120 мл. Цена 9.80, – едва доверяя своим глазам, прочитал он про себя.

– Эй, Витёк, ты чего завис? – Колин голос, едва дошёл до него, словно издалека, – э-эй. очнись, у тебя всё нормально?

– А... да... что-то я задумался, – голос, слух и зрение Вити одновременно пришли в норму, – пошли уже.

До мороженого дошли за минуту, ещё через минуту все четверо уже сидели на скамейке в тени и ели вкусное, немного необычное мороженное.

– У вас принято, что ли, девушек мороженым угощать? – смущённо спросила Йонэлир, не зная, куда положить два рожка, от Вити и Коли, – нет, я не спорю, приятно, но у нас так не делают.

– Зато у нас делают, – Витя откинул голову на спинку скамейки, – кушай уже давай... вкусно...

– И не говори, – откликнулся Коля, – вкуснее нашего...

– Куда теперь пойдём? – Саня расслабленно посмотрел на Йонэлир и парней, продолжая, есть мороженое, – интересно просто.

– Увидишь. Вставайте ребята! Нам нужно попасть в сектор Дочери, Александр, Николай, есть мысли как его найти?

– Э... что? – Парни быстро встали, – мы то, откуда знаем? – Саня, с удивлением посмотрел на Йонэлир, едва не уронив недоеденное мороженое, – ты местная же вроде?

– Николай?

– Ну... эм... наверное по цвету? сектора пенты... они же, вроде, должны совпадать... что?.. не пенты? Эм... пентоналы ... как её?

– Пенталлы. Здравая мысль. А цвет, какой, помнишь?

– Вот уж чего не помню, того не помню.

– Голубой, – вздохнула Йонэлир и едва заметно покачала головой, перехватив взгляд Вити, – ну, вы идёте?..

Коля даже не сразу понял, что они вышли из парка не в том месте, где в него вошли, серые дома ничем не отличались друг от друга, сплошной десятиэтажной стеной огораживая парк.

– Здесь трамвай, что ли, разворачивается?

– Рельсовый автобус, вот он, кстати, едет, – из арки под семиэтажным домом выехало нечто, отдалённо похожее на трёхсекционный голубой трамвай, только без всякого намёка на какой-либо токоприёмник или бугель.

– Я предлагаю нам идти пешком, – Йонэлир улыбнулась удивлённым взглядам парней, – здесь совсем не далеко и так вы намного больше увидите.

– Конечно, – улыбнулся Витя, – обожаю пешие прогулки!

– Здорово! Я тоже.

– Невероятно... девушка, которая любит гулять пешком, – Саня говорил с неприкрытым изумлением, – у нас таких, наверное, вообще нет.

– Идёмте уже!

Они вошли в арку и оказались внутри плотно застроенного, явно жилого квартала пятиугольный неухоженный, поросший репьём и вьюном, двор окружали пять домов, по пять подъездов и одной арке в каждом. За аркой вновь начинался двор и далее тоже, один серый пятиугольный двор сменял другой, такой же серый и пятиугольный, так что скоро Коле начало казаться, что Йонэлир ведёт их кругами через одни и те же дворы. Изредка откуда-то сбоку, парами, выходили СУПовцы, глядели по сторонам и исчезали где-то за углом. Иногда откуда-то сзади слышалось странное бормотание, всхлипы, крики и ругань. Пятиугольные дворы продолжали ежеминутно сменять друг друга. Сане было жутковато от однообразия происходящего вокруг.

– У нас все жилые кварталы разные, хоть и похожи, – сказал он по-русски, обращаясь к Вите, и негромко охнул, – блин, здесь, как будто всё время входишь в один и тот же двор.

Витя не ответил, он задумчиво смотрел на лица встречающихся людей, их поведение, одежду и общий внешний вид. Конечно, по сравнению с селянами у Береговой Пенталлы здесь был виден явный прогресс. Одеты лоэфгарцы были относительно чисто, но безвкусно, мужчины – в жёсткие, грубые серые, чёрные, либо полосатые рубахи, простого покроя, часто с кожаной окантовкой и грубые, плотные джинсы, разных оттенков синего или фиолетового цвета. Женщины – в бесформенные длинные платья, разных цветов и с разным узором, или вообще без рисунка, но обязательно с длинным рукавом, кожаные босоножки либо сандалии и, обязательно, платки, шляпки или береты. У всех полностью отсутствовали какие-либо украшения. Детская одежда сильно напоминала одежду взрослых, но ещё проще скроенную, без узора или рисунка и, обязательно, с капюшоном.

Выражения лиц были у всех усталые и озабоченные, у женщин – чуть более усталые и менее озабоченные, чем у мужчин, все куда-то спешили, даже дети, все несли на себе рюкзаки либо сумки. Групп или компаний людей видно не было, каждый шёл по одному либо вдвоём, даже группка из трёх-четырёх человек была явной редкостью в этих дворах.

Рельсовые автобусы ездили прямо по дворам, через прямоугольные арки в домах, никаких проезжих улиц, как в секторе Отца, и в помине не было. Серые дома смыкались краями, образуя пятиугольные дворы, разной степени правильности. На натянутых, между вбитыми в землю столбами, верёвках сушилось бельё. На странных, угловатых, пятиугольных каруселях вертелись дети, подростки играли на неровных, вытоптанных в траве, площадках в какую-то странную пародию на футбол, с сачками и маленьким мячом.

Где-то позади часы Лоэфгартской Пенталлы мощными, но едва слышимыми на таком расстоянии, ударами пробили третий час Сына.

– Мы уже почти пришли! – голос Йонэлир вывел Витю из задумчивости, – осталось ещё два двора.

– За нами кто-то идёт от самой пенталлы, – сказал Витя шёпотом, подойдя вплотную к Йонэлир, – ты заметила? Это ЧАРовцы? Или местные? Или не знаешь?

– Да нет, знаю, всё в порядке. Это наши, ЧАР, первое отделение. Следят, чтобы проблемы у нас не возникали.

Витя кивнул, отступил на два шага и повернулся к Коле.

– А ты говорил, что в Новосибе дворы странно расположены, – улыбнувшись, сказал он по-русски, а такой двор тебе как?

– Даже не знаю. – Коля ненадолго задумался, – блин, он будто каждый раз один и тот же. Как-то не по себе от этого, всё одинаковое слишком. Однообразное, что ли, глазу не на чем остановиться.

– Да и мне тоже, – Саня наклонился и поднял странный мяч, похожий на мяч для гольфа, но мягче и немного больше, а это для чего, Йонэлир?

– Это мяч для игры в шайроз, две команды, одно кольцо, необходимо забросить мяч сачком в кольцо, забросивший игрок даёт одно, два или пять очков своей команде в зависимости от расстояния удачного броска...

Внезапно все четверо вошли в треугольный, полупустой двор и, пройдя через него, оказались около настоящей стены из огромных, близко посаженных, дубов. Откуда-то издалека послышалась музыка.

Мы пришли, это Бельвок, – улыбнувшись, сказала Йонэлир – центральный парк сектора Дочери.

В вопросах совести закон большинства не действует.

(Махатма Ганди)

"Не смей!"

Стена дубов прерывалась огромной липово-елово-буковой аллеей, не меньше двенадцати метров в ширину, мощённой крупной голубой плиткой, с голубыми скамейками по правой стороне. Вдалеке, в конце аллеи виднелся зелёный угол пенталлы, с зелёной башней с круглыми, небольшими часами, над ним. По аллее неторопливо гуляли сотни людей, всех возрастов, почти на всех скамейках сидели по нескольку человек, но из-за гигантских размеров эта просека всё равно казалась полупустой. Встав на плитку, Саня почувствовал, что она пружинит под ногами, словно резиновая.

– Что это за место, чем важен, для всех, этот Бельвок, Йонэлир? И из чего плитка?

– Здесь отдыхают почти все горожане, здесь можно найти очень много всего, интересного и не очень. Плитка из композитного материала, к сожалению, я не знаю его название.

– Ну что же, – Витя отошёл от остановившейся Йонэлир, и окинул взглядом открывающийся вид, – давайте смотреть, что именно здесь есть.

Аллея кончилась незаметно, пенталла выросла прямо перед глазами огромным зелёным углом, окружённым вековыми елями, дубами и вязами. Дальше, за густой порослью голубой сакуры, яблонь и абрикосов, виднелась явно вырубленная поляна, со стоящими на ней в два ряда, десятками ярких, разноцветных шатров, каждый размером с приличный коттедж, даже от угла пенталлы, с той стороны слышался гомон толпы и странные хлопки. Внутрь шатров, с улицы, заглянуть было нельзя, около каждого, наглухо завешанного непрозрачным балдахином, узкого входа сидел и продавал билеты кассир.

Огромные, яркие, пёстрые афиши, на растяжках, прямо над входами, сразу же бросались в глаза: «БАЛАГАН-ШАПИТО!!! на арене настоящие КРЫСОЛЮДЫ из Вальсарито», «МИР АЗАРТА: поймай свою удачу», «СУПЕРСАУНА ПОД ОТКРЫТЫМ НЕБОМ», «ГИПЕРРЕАЛИСТИЧНЫЕ ВИДЕОГОНКИ полное погружение 9 НГ», «ТРЕТИЙ ПУНКТ ПРИЁМА ДОБРОВОЛЬЦЕВ НА КОНТРАКТНУЮ СЛУЖБУ, священное дело, угодное Пенте и Государству». В ряде палаток напротив вывески были схожи: «МУЖСКОЙ ИГРОВОЙ КЛУБ неженкам вход воспрещён», «ПРИЗОВОЙ ТИР нарезное и гладкоствольное оружие и арбалеты», «МАССАЖНЫЙ САЛОН ДЛЯ НАСТОЯЩИХ МУЖЧИН 20+», «ОРТЕНСКИЕ БОИ с правилами и без», «ЦИРК УРОДОВ, МУМИФИЦИРОВАННЫХ И ЖИВЫХ, такого вы ещё не видели», «РЕНС с сагамирскими ящерами». Дальше Витя не смог рассмотреть, даже усиленным, с помощью имплантата, зрением. К каждому шатру стояла длинная очередь, народ толпился, смеясь и оживлённо жестикулируя, вокруг царила атмосфера праздности и расслабления.

– Ну что, Витёк, – Коля с интересом присматривался к шатрам, – есть идеи, куда пойдём?

– Мне, из всего этого, пожалуй, будет интересен только тир, а твои варианты? Где, кстати, Саня?

– Э...эм...

– Мне вот интересно, что это за «Ренс» такой? – Саня подошел к парням, – слушайте, а где Йонэлир?

– Здесь. – Йонэлир вышла откуда-то сбоку, – что решили?

– Посмотрим, что за «Ренс» такой, – ответил за всех Витя, кивнув Сане, – у нас нет такой игры, или что там это такое.

– Давай, – поддержал его Коля.

– Решено. Идём.

Ядовито-розовый в тонкую жёлтую полоску, шатёр, с коричневым низом, вблизи оказался ещё больше, чем, сначала, подумал Витя. Перед завешанным, огромным балдахином, входом сидели двое, похожих на гигантских шмелей двухметровых амбалов, в странных полосатых чёрно-оранжевых костюмах.

– Ставки будете делать? – спросил один из них, – или пока просто посмотреть?

– Пока просто посмотреть.

– По пять фирсов за вход.

– Хорошо. За девушку я заплачу... Йонэлир, ты идешь?

– Иду... Виктор.

Витя, услышав странные нотки в выражении голоса Йонэлир, удивлённо взглянул её в глаза, и вздрогнул, в лазурных глазах девушки стояли слёзы, казалось, она очень хочет что-то сказать, но не может, также парень уловил в её взгляде на работников тщательно скрытое отвращение. Витя, молча, взял девушку за руку, ощутив слабый разряд энергии при прикосновении.

– Что такое? – Спросил он так тихо, что едва услышал себя.

– Сейчас сам увидишь и всё поймёшь. – Йонэлир, ответила ещё тише. Невероятно тихо, но Витя услышал, едва заметно, кивнул, и ввёл девушку внутрь шатра, откинув балдахин.

Во внутреннем полумраке шатра ярко светился огромный, стеклянный аквариум двухметровой высоты, не менее десяти метров длиной, метра три – четыре, шириной, окружённый толпой не меньше тридцати человек. Парни, сначала, не поняли, откуда идёт свет, затем заметили странные, тонкие, разноцветные светящиеся ленты внутри каждой грани аквариума.

– Ставки сделаны. – Непонятно откуда вышедший, человек в чёрном балахоне заговорил отрывистым, резким голосом, переходя практически на крик в конце каждой сказанной фразы. Витя вздрогнул от неожиданности, – у нас четверо гостей, пока не сделавших ставку, давайте покажем им, что такое настоящий ортенский ренс!!! Гвоздь данного раунда – ящер из степей далёкого Сагамира, по кличке Жи-во-глот!!!

В дальнем углу аквариума открылась потайная дверца, из неширокого круглого отверстья вылезло нечто, как показалось Вите, похожее на смесь кобры с огромной жабой. Абсолютно гладкокожее, без признаков чешуи, метровое, блестящее бородавчатое тело, на четырёх мощных лапах с загнутыми когтями, со змеиной головой, раздувающейся в капюшон шеей, пятисантиметровыми, загнутыми клыками и длинным, толстым, тяжёлым хвостом. Витя охнул от неожиданности, но даже подумать не успел, зачем нужно здесь это мерзкое животное, как прямо около него, внутри аквариума открылись десять небольших круглых отверстий, и что-то вытолкнуло внутрь одновременно десять самых маленьких, рыжих кроликов, каких Витя только видел, каждый размером не больше откормленной морской свинки. Отверстия тут же закрылись. Написанные яркой, белой, люминесцентной краской, номера на спине каждого кролика сразу бросились Вите в глаза.

– Последний шанс сделать ставки! – голос распределителя донёсся до изумлённого, шокированного Вити, будто издалека.

Десятки человек, одновременно начали совещаться, у какого из кроликов больше шансов, некоторые ставили на ящера. Витю начала бить дрожь. Он представил как, прямо сейчас, эта уродливая тварь начнет рвать кроликов на части, и он ничего не сможет с этим сделать. Рука сама собой сжалась в кулак.

– Эй, Витёк, какого выберешь, – так же, словно издали донёсся Колин голос, только учти – семёрка уже мной занята.

– Капец, ну здесь и развлечения! – Саня с интересом смотрел внутрь аквариума, – я ящера выбираю, он всех их просто съест.

Витя почувствовал, как в нём начинает закипать гнев, он, не моргая, словно в трансе, смотрел, как вышедший из тени человек в чёрном, неспешно нажимает странную, красно-сиреневую пятиугольную кнопку. Секунду спустя стеклянная стенка, разделяющая аквариум, опустилась вниз, одновременно открылось небольшое отверстие в полу аквариума, прямо за хвостом ящера, толпа приветственно засвистела, затопала, словно впадая в транс, и начала выкрикивать номера кроликов, Коля с энтузиазмом присоединился к ним.

– Вот увидишь Витёк, мой ящер всех сожрёт, – Саня прильнул лицом почти к самому стеклу, – хочу это видеть...

Первые три кролика просто исчезли в раздвигающейся пасти ящера в течение первых десяти секунд, четвёртого, под номером семь, тварь поймала и сожрала, разрывая на части, кровь брызнула на стенку аквариума.

– Ну что, Колька, слопали твою семёрку, – Витя, не веря своим ушам, услышал ликующий голос Сани, – а я говорил, ведь сразу же говорил, что этот ящер всех съест...

Внутри аквариума трагически погиб пятый кролик. Витя отступил на шаг, его шок, недоумение, ужас, отвращение и гнев слились в холодную ярость. Имплантат самостоятельно активировался и пускал разряды тёплой, колкой энергии по всему телу, в ушах били молоты, вдруг по его телу прошла дрожь, цвета стали восприниматься контрастнее, ярче, время словно замедлилось...

– Нет... – мысли, так же, приобрели ясность, – живодёры, твари, мрази, да их бы так тигром погонять, или той жутью летающей, которую вчера прогнала Йонэлир, что им, сволочам, кролики-то сделали?.. нет... не могу я так... не допущу, разнесу к чертям этот долбаный аквариум.

– Осталось только три номера!!! Делайте ставки!!! Сумеют ли они добежать до спасительного прохода, или закончат в пасти нашего Живоглота!!! Ваше мнение важно для нас!!!

– Ну, уж нет, живодёры, – Витя сам не узнал собственного голоса, – вам это не важно. Вам сейчас ничего уже не будет важно!

Рука, практически сама собой, взметнулась вверх и, вдруг... словно налетела на бетонную стену. Мертвой, явно усиленной, хваткой, Йонэлир сжала руку Вите, прямо на его имплантате.

– Не надо... Виктор, ты ничего хорошего так не сделаешь. – Йонэлир крепко обняла Витю сзади, не переставая, при этом, сжимать ему руку и, еле слышно, зашептала на ухо. – Остынь, знаю, здесь мерзко, но это не повод сносить здесь всё... спокойно, дыши... вот так, хорошо... на счёт три – отпускаю тебя, только прошу, не делай глупостей... один, два, три.

– Мне надо... надо выйти... на воздух, – ярость Вити немного отступила, – пойдёшь со мной?

– Конечно. Я была бы очень рада уйти отсюда.

Они вышли на лужайку перед шатром, Витя сел на землю, сжал руки, и дёрнул плечами, по его телу прошла дрожь.

– Мне сильно не по себе, Йонэлир, почему здесь допускается такое живодёрство? Как так можно?! Это ж голимое варварство!

– Теперь ты точно понял, почему я не хотела туда идти. Но некоторым людям необходимо выплёскивать агрессию, в том числе и таким способом, иначе они друг друга убивать начнут, – Йонэлир устало улыбнулась, – мне даже находиться здесь, откровенно мерзко. Ну, Виктор, ты достаточно увидел, чтобы сказать, как твои друзья себя проявили, и чем ты от них отличаешься?

– Давай, сначала, пойдём, постреляем в тире. Мне нужно успокоиться и собраться с мыслями, – Витя встал, – я чувствую злость, а значит, не могу быть объективен. Лучше после тира поговорим, и о них, и о проявлении себя, и о наших отличиях.

– Как знаешь, – Йонэлир кивнула, – пошли.

– Куда пошли? – Витя не заметил, как Коля и Саня вышли из шатра, – а знаешь, Вить, ящер-то реально всех сожрал, зря вы не остались до конца, он, напоследок, крольчонка уже почти в норе поймал, и разом напополам раскусил, аж на стенки брызнуло. Слышали бы вы, как народ закричал, будто это их живьем едят! Крутотень! Я, сука, в жизни ничего подобного не видел!

– Мы идём в тир, – сказал Витя, не своим, холодным, ничего не выражающим, абсолютно спокойным голосом, – с нами хотите?

– Пошли, – Коля кивнул, – постреляем.

– Я бы на здешние бои, лучше, посмотрел, ну на эти, которые с правилами и без, – улыбнулся Саня, – ну признай же ты... признай, наконец, Колька, что я выиграл!

– Признаю, фиг с тобой... иди уже. А мы – в тир.

– Нафига он так вам сдался?.. Ладно, счастливо пострелять! Встречаемся у входа в тир, – Саня, улыбаясь, ушёл.

– А чего это вы ушли-то, когда, как раз, самое интересное началось, кстати, Витёк, ты на кого ставил?

– Слушай, Коль, если ты думаешь, что мне интересно, как кроликов рвут на части и жрут живьём, на потеху публике, то ты меня совсем не знаешь.

– Я как-то об этом не подумал, Вить, но вроде же там всем весело было.

– Тебе-то уж точно, заходи первым.

Огромное помещение тира выглядело полупустым, Витя насчитал внутри всего шесть человек, четверо посетителей, стоящих у стойки с несколькими винтовками, двумя луками и арбалетом, и двое работников прямо у входа.

Витя пошёл к стойке вслед за Колей, предварительно заплатив семь фирсов, лёгким касанием браслета, и вздрогнул, неожиданно коснувшись ногой чего-то холодного и жёсткого. Он резко взглянул вправо вниз. Чёрная, длинная, явно стальная, низкая мелкосетчатая клетка, добрых метров восемь длиной, и не менее трёх шириной, в полумраке, в глаза не бросалась. Витя присел на корточки, чтобы лучше её рассмотреть. Десятки мелких, чёрных как уголь, юрких зверьков сразу попались ему на глаза, треугольные мордочки, стойка на задних лапах, и большие, яркие, выразительные жёлтые глаза с огромными, круглыми зрачками позволили Вите предположить, что это какая-то, необычная, неизвестная ему, разновидность сурикатов.

– Милые зверьки, – улыбнувшись, подумал Витя, – только... что они делают в тире?.. – Он вдруг осёкся, остановился и замер, дрогнув всем телом, боясь поверить, пришедшей к нему, чудовищной мысли. Резким движением сделал шаг к углу стойки и взглянул за неё. Его худшие опасения оправдались, мишеней за стойкой не было, зато за тонкой проволокой метрах в пятнадцати от стойки виднелись с десяток чёрных, юрких звериных фигурок.

– Нет... но это уже перебор, как вообще возможно... – Витя перестал чувствовать даже злость, молча подойдя к Йонэлир, он просто взглянул ей в глаза. Девушка слабо кивнула и показала глазами на стойку. Витя охнул, увидев, как Коля взвёл курок у винтовки и упёр приклад себе в плечо.

– Давай парень, – донеслись от стойки слова работника, которого Витя сначала не заметил, – покажи, как ты стреляешь!

– Как... Коля!.. Не надо!!! – Витя решительно шагнул к стойке, по дороге перехватив, стремящуюся его удержать, руку Йонэлир. Коля выстрелил. Чёрный зверёк, не пикнув, свалился с простреленной головой. Четыре человека, стоящие у стойки, восхищённо зааплодировали. И тут что-то, словно, изменилось внутри Вити, сначала, он лишь почувствовал резкий удар энергии имплантата, затем наступило необъяснимое мёртвое бесчувствие...

– Зачем ты убил его, Коля? – из голоса Вити вообще исчезли эмоции.

– Витёк, ты чего? – Коля щёлкнул затвором винтовки, – они здесь уже трупы, если ни я, то другой кто-нибудь бы его подстрелил.

– Зачем. Ты. Убил. Его.

– Да, блин, сука, расслабься ты, капец, что с тобой? – Коля дёрнул плечами, взвёл курок, и вновь вскинул ружье.

– Нет... не смей... – Витя не мог поверить, что его друг способен убивать живых существ вот так, для забавы. – Я. Сказал. НЕ СМЕЙ!!!

Витя не понимал, что все его рефлексы ускорены имплантатом, как минимум, втрое, при соответствующем увеличении силы, не знал, что его глаза вспыхнули зелёным огнём, приведя в дикую панику четверых зевак у стойки, не видел, как Йонэлир, тихо охнув, отступила назад. Он лишь хотел не дать Коле ещё раз убить... Меньше чем за десятую долю секунды парень пролетел шесть шагов, отделяющих его от Коли, и ударил ребром ладони, снизу-вверх по стволу винтовки, как раз в момент, когда Коля спускал курок. Винтовка выстрелила в купол шатра и, описав дугу, с силой ударила Колю раскаленным дулом по лицу, разбив всмятку нос, нижнюю губу и подбородок.

– Сказал же тебе: «Не смей». – Витя стоял над перепуганным, бледным, стонущим, закрывшим кровоточащее лицо руками, севшим на пол, Колей, слегка нагнувшись и сжав кулак, – Йонэлир!!! Ответь, зачем ты привела нас в это поганое место?! Это недостойно...

– Верный ответ! – Высокий, светловолосый мужчина, ровным шагом вошёл в шатёр, – это место недостойно для посещения Высшим, теперь ответ на твой вопрос: «По моему приказу». И добавлю от себя, что она не хотела, но, как у нас говорят, лучше один раз показать, чем 25 – рассказать.

– Лорд Волмирст Зорек, собственной персоной. – Витя, тяжело вздохнув, отошёл от Коли, встал напротив Зорека, и посмотрел ему в глаза, – не удивлён. Мне следовало догадаться, что отправить нас в этот кошмар ваша идея.

– Кошмар здесь, только для тебя, меня и Йонэлир, – спокойно ответил Зорек, легко выдержав взгляд Вити, – для твоих друзей же это просто место с расслабляющей атмосферой для разрядки, активного отдыха и интересного времяпрепровождения и ничего больше... теперь понял, насколько ты другой?

Витя промолчал, не подал никакого знака, даже ни шевельнулся и ни моргнул, но Зорек увидел его ответ.

– Ты простишь меня? – Йонэлир робко подошла к Вите, – за... за всё вот это... мерзко как-то вышло...

– Нечего мне прощать, Йонэлир, – Витя заговорил напряжённо, медленно, словно ему было тяжело произносить слова, но затем его голос успокоился, – ты и Волмирст, показали мне, что, в действительности представляют собой люди, которых я называл друзьями, хоть это мне и больно было увидеть и ещё больнее признать. Я не ожидал, что...

– Ф-фто туф фгоифхогит? – Коля невнятно застонал, и поднял голову, его перекошенное лицо покрывала запекающаяся кровь, на полу перед ним лежало, как минимум, три зуба, – лофт Фогек? Фы фто фтефь тефаите?

– Я жду твой вердикт, «Высший», – Зорек вновь заговорил, глядя Вите прямо в глаза, – могут ли эти люди, быть равными тебе.

– Сейчас... нет. – Витя ответил медленно, подбирая слова, – но, может быть... смогут. Вы говорили мне, что ортениане получают право проявить себя дважды. Прошу того же для моих друзей.

– Твоя вера в, даже не особо близких тебе, людей, и преданность им достойны гораздо лучшего применения, Виктор, – Зорек покачал головой, –будь, по-твоему. Лотасэт, Норгольт, отведите Николая и Александра, он на ортенских боях, в пункт приёма граждан в секторе Матери. Идём, Виктор.

– Фто, эй... куфта, куфта фы меня тафите?! – двое, вышедших из тени сбоку шатра, мужчин подхватили Колю под руки, подняли его, и повели к запасному выходу, – Фитя! Фофови!!! Фитяяя!!!

Витя, молча, отвернулся, сжал кулак и вышел в главный вход, сопровождаемый Зореком и Йонэлир... 

(Без эпиграфа)

Целарио

Холод... страшный, непроницаемый, пустой, могильный холод...он внутри, он ощущается везде... везде, кроме головы. В голове боль, жуткий жар, удары молота и вспышки света... тело... бессильное, словно ватное... скрип колёс, дрожь медицинской каталки, а может, это руки дрожат... пока непонятно. Издалека долетают обрывки бессвязных слов, мозг сейчас не может понять их значения, он просто отправляет всё куда-то в память...

– Ох, ж, липа... Именем Пенты Великой, что с ними произошло?..

– Сам Шестой не разберёт... взрыв или похуже что, мобиль вдребезги, на совершенно пустой дороге около Шепчущего леса... не больше десяти минут прошло... на восьмой заставе шоссе грохот услышали, хвала Пенте, бригада, как раз, только заезжала, сразу отправились, и вот что нашли... привезли...

– Женщина...

– Да, я вижу – мертва... кинтровый вал в сердце... грудину прошил, насквозь, гляди, голова!.. Пента Великая!.. почти оторвало... она, похоже, погибла мгновенно, девчонке меньше повезло...

– Бедняжка... – женский голос неожиданно вклинивается в разговор двух баритонов, – но... как это... почему она ещё жива?! Это невозможно...

– На носилки и в мертвецкую... – властный мужской голос явно отдаёт команду, хриплым басом, – она, точно, не жилец, открытый перелом черепа... височная кость внутри коробки, в мозгу...

– Есть, – бойкий, звонкий, мальчишечий голос неприятно отдаётся в и без того раскалывающейся, голове, сил нет даже стонать... – будет сделано господин Рэсминт... что такое?.. а... вы кто?.. Не надо! Прошу!! Не-ет!!!

Топот нескольких пар тяжёлых ботинок... звук удара... падение тела...

– Что вы делаете?! Что вам здесь нужно?! Это лечебница!

– Молчать... – во внятном жёстком, хрипловатом баритоне почти нет эмоций, лишь всепоглощающая усталость, – встать... освободить помещение.

– Г-г-го-господа пр-ростите я н-не признал, – властный голос некоего Рэсминта за секунду превращается в жалкий прерывистый лепет, – ко-конечно, господа, никаких проблем, всем выйти! Всем немедленно выйти!!! – Быстрый, удаляющийся топот нескольких пар ног.

– Это точно здесь?

– Мы успели?

– Здесь. Успели. Ради Пенты! Она ещё жива! Имплантаты на полную, Ролат, фиксируем ей голову, шею и верхнюю часть корпуса в стазис... один я не справлюсь... скорее, помоги мне...

– То-то же, – голос второго мягче, звонче и свежее, по телу разливается тепло, боль в голове спадает... – не забывай, друг, пока император не назначил Антареса, мы – равны, все пятеро. Лотасэт, Клодарт, наконец-то! Именем Пенты, что у вас с операционной?

– Мастер Лэркхонт с ассистентом готовится, говорит можно доставлять, спрашивает... эм... лорд Корвис, вы сможете ассистировать?

– Сделаю всё, что потребуется; так и ответь. Поторопись Волмирст... – каталка качается и без малейшего скрипа двигается вперёд, словно по воздуху.

– Брить будем?

– Нет, что ты, посмотри на неё, снимем кожу целиком, вместе с волосами, чудо, что она вообще жива...

– Это дочь Арвэтриэр, помни, Ролат, – хрипловатый голос становится сбивчивым, – она выживет, именем Пенты... она будет жить... – неожиданно голос прерывается, слышится всхлипыванье, – прости... прости меня, Атри...

– Вы что-то сказали, господин?

– Лэркхонт, Хогольт, Шестой меня прибери, скажите мне, что у вас уже всё готово!

– Готово, ваше Высоколордство!

– Да, Волмирст... нам всем стоит поспешить... на стол её немедленно!..

– Мастер, мне подать анестезию?

– Какая здесь анестезия, может... липа, чтоб я в пекло к Шестому попал! Она почти в сознании! Хогольт, глуши её ЦНС, пока не начался болевой шок!

– НЕТ!!! – Йонэлир проснулась в холодном поту, всё тело била крупная дрожь, сердце колотилось, как бешенное, рука, сама собой, потянулась к малозаметному, почти всегда прикрытому волосами, шраму на лбу...

Два часа спустя высокий, светловолосый человек, ровным шагом поднялся по витой лестнице на верхний этаж здания службы ЧАР, открыл дверь и заговорил:

– Светлое утро. Как самочувствие, Виктор?

– Светлое утро. По-прежнему паршиво, Волмирст, – утреннее солнце уже ярко освещало зал занятий, несмотря на только начинающийся третий час Судьи, – не отходит чувство, что я друзей предал, хоть умом и понимаю, что это не так. Простите. Готов к занятиям.

– Не стоит извиняться! Ты искренен со мной, позволь и мне сказать откровенно, я, боялся твоей реакции, как на проявление сути твоих друзей, так и на перевод их в сектор Матери и, особенно, на результат нашего исследования, и, признаюсь, искреннее рад, что ты во всех случаях руководствовался голосом разума, несмотря на столь юный возраст.

Витя не удивился, ведь, несмотря на то, что Зорек, явно, воспринимал его всерьёз, и старался разговаривать на равных, в общёнии с ним часто проскакивали намёки на столь колоссальный жизненный опыт, что по сравнению с ним, Витя, в свои 23 года, чувствовал себя так, словно вчера родился. Как это было возможно, он пока не спрашивал, надеясь, что Зорек сам ему об этом расскажет.

Два дня назад, после возвращения из Бельвока, Зорек впервые рассказал весьма расстроенному Вите, что все попытки научного отдела создать мост в Дорит провалились. Что Витя не первый пришелец из другого мира, которого он, Зорек, видит. Что название «Дорит» появилось более тридцати трёх лет назад, в 1160 лето от просвещения Ортена, после того как во время солнечной вспышки, девятого уровня, шесть человек появились ниоткуда, прямо на центральной площади небольшого городка – Конирсланта.

– Где они теперь? – спросил тогда Витя, – они живы?

– Только одна точно жива, – ответил Зорек, и вдруг, улыбнулся, – вы встретитесь, даю слово... Трое, совершенно точно мертвы, двое пропали...

– Виктор, ты усвоил наш счёт времени? – Зорек, довольно бесцеремонно, вырвал Витю из воспоминаний, – можешь назвать полную дату сегодняшнего дня, в устном и письменном применении?

– Четвёртый день, он же день Матери, четвёртой пентоды, второго кворла Сына, год, э... лето – 1193ее четвёртой эры, также называемой «Эра Света». Записывается, как 4.4.2С.1193 IV точку в конце не ставим.

– Хорошо, я смотрю, твои уроки с Йонэлир не проходят зря, – Зорек улыбнулся. – Завтракать идёшь?

– Конечно!

– Постель убрал бесконтактно? Можешь не отвечать, я по улыбке вижу... – Зорек вышел в дверь, – ступай, умойся и поешь, встречаемся на брифинге через час, кстати, Целарио уже пришёл, можешь поздороваться...

– Хорошо, – Витя, с хорошим ускорением вышел на лестницу, взмахнул рукой, энергия имплантата наполнила тело, моргнул дважды, выключив усиление зрения и, с невероятной скоростью, спустился вниз.

– Привьет Викторь! Светлое утрё. – Низкорослый, коренастый мужчина с бритой наголо, татуированной головой, полностью покрытыми татуировкой руками, и рыжей, мохнатой, полуметровой, пушистой бородой, дружелюбно ворча, пошёл навстречу Вите из центра холла.

– Привет Целарио! Светлое утро!

– Да ты й... эта... говорьи по-вашьему, йа вьедь тоже не орьтенец.

– Правильно будет: «не ортенианин». Доброе утро, Целарио... совсем по-нашему ты не поймёшь.

– Как и ты по-нашьему, так же не поймьёшь. – Чёрные, как уголь маленькие глазки Целарио весело посмотрели на Витю из-за огромных пушистых усов. – Но по-орьтенски ми можем обьщаться.

– Угу... спасибо, что ты хоть сегодня ко мне не залез.

– Не хотел, щоб ты снова меня за гльюк принял, – Целарио важно расправил бороду, не переставая улыбаться глазами, – и в окьно сбросить попыталься. Так себье, друг мой, затеййа. Да? Ты не в обиде?

– Точно нет! – Витя рассмеялся, вспомнив, как подскочил, будто его ткнули шилом, пониже спины, бесконтактно распахнул окно, схватил Целарио за грудки и, секунду спустя, сильно пожалел об этом, лёжа на полу, не в силах пошевелиться, пригвождённый железной, на ощупь, маленькой, пухлой рукой Целарио. – Я, признаюсь, не ожидал, что ты такой крепкий, но кувыркнул ты меня вчера знатно, дверькс.

– Радь що ты названье мойей нации так бистро запомьнил, и схватьил ты меня тогда здорьёво, эт йа тебе говорью, как больше шесьдесять лет иньструктор по бойу, которий должен каждый «Высший» знать.

– Что же ты языковую базу себе, за столько времени, не загрузил, инструктор? – Витя сам не понимал, почему ему приятно разговаривать с этим простым, непосредственным, странным, похожим на гнома, человеком, – общаться бы проще было намного, и от акцента следа бы не осталось.

– Я орьтенский учьил, когда базы ещё не придумальи, действующих перчаток тоже не придумальи. Потом Волмирст мне предльожил базу, как придумальи, йа отказалься, що йа зря учьил щтоли. Нет не зря, Викторь...

– А имплантаты были уже?

– Коньечно, только чуть хужье, чем сейчьяс, их, длья всех, за пятьнадцать лет до мойего вступленья на службу придумальи. Семьдесят пять лет назад.

– Вот вы где! – Йонэлир, своей быстрой, танцующей походкой, вошла в холл, – Доброе утро, Виктор! Йель кья лайщадо, Целарио!

– Доброе утро, Йонэлир!

– Лайщадо кьель, льямири!

– Завтракать идёте?

– Идём.

– Виктор, как твоя рука?

– Вчера же ещё сказал, что хорошо, – Витя с удивлением посмотрел на девушку, – почему ты спрашиваешь?

– Потому, что ты, два дня назад, едва не сломал себе крайнюю пястную кость, – Йонэлир попыталась изобразить строгий голос, но у нее не вышло, – и твой ушиб пятой сгибательной мышцы, третьей категории, не мог так быстро пройти даже с помощью имплантата. Я серьёзно, ты мог вообще кисть себе раздробить наглухо, о чём ты только думал?

– Не хотел дать Кольке выстрелить во второй раз. О себе не думал, и, конечно, не знал, что имплантат так усилит удар, – все трое вошли в столовую, Витя вздохнул, – я, ведь, даже боль ни сразу почувствовал.

– Напугал же ты меня. Когда у тебя глаза загорелись, я поняла, что твой имплантат на максимуме и решила, что ты его прибьешь с непривычки-то, но я бы не смогла безопасно остановить тебя в этот момент.

– Почему именно глаза?

– Что?

– Почему польная мощь импланта дайёт свет из глаз? – Целарио рассмеялся, – надо же куда-то лишнюю мощь выводьить, чтобы внутрьи крёвь не закипела. Можно было б дьым из ушей, или пламья из зада, но вьедь это бы смотрьелось значйительно хуже, да?

– Целарио хочет сказать, что все имплантаты, уже пятьдесят лет, как выводят излишки энергии только через глаза, но мы стараемся действовать так, чтобы излишков вообще не было. Светить глазами в толпе более чем неразумно, ведь кроме «Высших», об имплантатах знают только «Спецы». Ни «Селяне», ни «Горожане», ни «Фермеры», в смысле те, которые «Торговцы», понятия о них не имеют. Виктор, сможешь достать еду с кухни?

– Конечно, – Витя взмахнул руками, – три разноса, со страшной скоростью, прилетели на столик, чудом не расплескав стоящий на них суп, и не опрокинув тарелку с хлебом, – но не понимаю... не доходит, почему даже само существование имплантатов держится в такой тайне? Разве не было бы проще... – Витя снова взмахнул рукой, и Целарио еле успел увернуться от летящей бутылки с фиолетовым соком и трёх пятигранных стаканов.

– Ты ещё спрашиваешь! После того, что произошло с Николаем и Александром?! Кушаем, время идёт. Люди неспособные контролировать свои желания, не должны знать об этих технологиях, потому что они точно не смогут справиться с желанием ими завладеть. А здесь два варианта: либо начнут в поисках имплантата пытать и убивать «Высших», либо попытаются создать свой аналог имплантата, калеча своих же добровольцев. Либо, что более вероятно, одновременно и то и другое. А может, и что-нибудь ещё третье придумают, на что у меня уже фантазии не хватит.

– Да й это ещё полбеды, – вступил в разговор Целарио, – низьшие слои терьпеть не могут, когда кто-то хоть ньемного от них отличьяится, и доводят в головье любые разльичья до абьсурьда, выдумивая ещё кучу нових. Да даже вот... Вот скажи мне, йа сильно отличаюсь от тебья?

– Ну нет, эм... – Витя замялся от неожиданного вопроса затем с интересом посмотрел на Целарио, – не очень...

– Вот так скажьет любой «Высший». А йа тебе скажю що три низших орьтеских слоя называют дверьксов – крысольюдами, говорьят, что под борьёдой у нас ньет подборёдка, как у крысы, чьто ми живьём под земльёй йи бойимся свьета. – От возбуждения акцент и жестикуляция Целарио, с каждым новым словом, усиливались. – Чьто нашьи жёны борёдаты какь и мужьчьины, чьто нашьи детьи рожьдаються слепыми как котьята, или крысьята, би ужье с зубамьи, и волёсами и борьёдой. Чьто ми живьём большье триста льет, чьто хряньим огрьёмние сокрьёвища в подьзьемнх тайниках, чьто рёста в самьём високьём дверьксе нье болье чьетырьёх орьтенских стоп...

– Хватит, не заводись, – Йонэлир, довольно резко, вскочила со стула, и шагнула к покрасневшему от гнева дверьксу, – успокойся, Целарио.

– Да... не нужно... хватит. Я понял.

– Уф, – Целарио вздохнул, – прьёсти Йонэлир, прёсти Викторь, просто йа не могу без возбуждьенья говорьить о таких вещах. Давайте уже есть.

– Мы, и так, давно уже едим, это ты, похоже, не можешь говорить и есть одновременно, Целарио – мы можем.... Ух, ты, сегодня нечто фиолетовое... – Витя, бесконтактно, поднял и покачал в воздухе стакан, – вчера оранжевое было, и я мог бы себе вообразить, что это апельсиновый сок.

– Ты же не хочешь при каждом сильном ударе рисковать целостностью своих костей, Виктор?

– Ты спросила об этом ещё позавчера, Йонэлир, – Витя взглянул в лазурные глаза девушки, – и я не думаю, что ты могла бы забыть мой ответ, но я не понимаю вот чего: Организм человека должен постоянно обновляться, клетки делятся бесконечно, создавая новую и новую ткань, почему тогда никому, из «Высших» не нужно постоянно пить эти соки? Ведь как бы вы не изменяли организм, все перемены подобного рода, должны пройти примерно за сорок дней, просто из-за его регенерации.

– За 42, в среднем, вообще-то, но ты сути не понял, октанин не изменяет никакие свойства организма, – Йонэлир не сдержала улыбки, при виде изумление на лице Вити, – так же, как и нонанин, который ты пил весь день вчера. Эти препараты, лишь готовят тебя к изменению, размягчают мембраны разных типов и групп клеток, мягко готовя их к максимально безопасному перерождению, изменяют состав цитоплазмы, разжижают и очищают кровь, лимфу и желчь, перед полным физическим превращением в «Высшего».

– На вкус, – Витя залпом осушил стакан, – будто в подкисший тыквенный сок подбросили железных опилок, и добавили нечищеного машинного масла, приправив его хреном для остроты.

– Вполнье представляю, завтра вкуснее будьет, будет септинин он ньемного шоколадный.

– Заешь скорее... – Йонэлир протянула горанк, – я, до сих пор, помню эту гадость, хотя уже больше двух лет прошло.

– Значит, через семь дней, на восьмой.

– По названиям понял?

– Да. Сегодня больше октанина не будет?

– Нет, Виктор, больше не жди этой гадости, – Йонэлир подняла руку, готовясь убрать со стола, – он пьётся только один раз.

– Опусти, пожалуйста, руку, Йонэлир, я сам уберу.

– Хорошо.

Витя, тремя ровными, аккуратными взмахами, отправил грязную посуду на мойку, заработал одобрительное ворчание и похлопывание по плечу от Целарио, и, услышав аплодисменты за спиной, повернул голову и улыбнулся.

– Мерипир, Трескорт! Светлое утро, я не видел вас!.. Арелиэр?! Что ты с собой сделала?

– Ты узнал её? – Трескорт даже не ответил на приветствие, в его задорном голосе восхищение смешалось с удивлением и некоторой завистью, – это же почти нереально!

– Признайся Виктор, – сказала, голосом Арелиэр, сидящая за соседним столиком, коротко остриженная полная шатенка, средних лет, в мешковатой голубой кофте и джинсовой юбке, – суперзрение?

– Нет, просто лицо узнал, и сильно удивился, а сейчас вижу, что свет на тебя падает немного неестественно.

– Серьёзно, это ты? – Йонэлир всмотрелась в лицо Арелиэр, активировав имплантат, – точно ты. Какое-то продвинутое новое МУ?

– Так точно, Йоли, оно и есть, – Арелиэр медленно провела рукой перед лицом, и маскировка покачнулась и медленно растаяла, словно дымка в безветренную погоду. Девушка вытащила из-под кофты и расправила свои белокурые волосы, – уф, так, наверняка, выглядит лучше.

– Несомненно, все доели? идёмте на брифинг.

– А... да, прости, светлое утро Виктор! – Мерипир смущённо почесала за ухом, – ты меня так шокировал, что я даже поздороваться забыла.

– Не только тебя Мепи, – Йонэлир улыбнулась, – нас всех, а больше всех, пожалуй, саму Арелиэр, я даже сейчас уверена, что различить что-либо сквозь эту маскировку, даже пользуясь суперзрением, – девушка, растягивая слова, всмотрелась в подругу ещё раз, – почти невозможно.

– Волмирст уверял, что вообще невозможно, – Арелиэр вздохнула, – похоже, даже Вице-Антарес может изредка ошибаться.

– Как ты смеешь назвать его Высоколордство по имени?! – Все повернули головы, Корпрест почти бежал через столовую, взявшись, словно, ниоткуда, – такие вольности непозволительны для «Высшей», для нас есть чёткое распоряжение о правилах обращений к руководству, Арелиэр...

– Он сам просил меня называть его по имени, а тебя разве не просил?

– Нет!!!

– Видимо он знает, что это бессмысленно, – Витя встал из-за стола, – я знаю тебя четвёртый день, но уже заметил, что ты всегда слишком официален.

– На то есть причины, Виктор!

– Ничуть не сомневаюсь, но, как я понял, у нас всех тоже есть веская причина называть Волмирста Зорека по имени – его личная просьба. Или твои «Вдохновлённые Пентой Правила обращения к руководству» значат для тебя больше, чем слово, сказанное лично Вице-Антаресом?

– Пошьёл я отсюдова, – Целарио нахмурился, развернулся и пошёл прочь по коридору, – не опоздайте на моё занятье, третьий час Сына, Викторь, Йонэлир, Трескорьт, Арелиэр, жду вас, не забудьте.

– Не забудем, – лучезарно улыбнулась Арелиэр.

– Ты даже ещё не в полной мере «Высший», Виктор, – голос Корпреста задрожал, – но твоя наглость уже границ не знает.

– Что, Корпрест, – Йонэлир улыбнулась лучезарнее, чем Арелиэр, – на боркуно не позвали, вот и бесишься?

– Заткнитесь все уже, хватит. – Корпрест покраснел.

– В чём твоя проблема, Корпрест? – Трескорт, аккуратным взмахом руки очистил стол, – будь проще...

– Как, кстати, я спросить забыл, прошло задание в ВАЛе? – неожиданно спросил Витя, – успешно рукопись...

– На брифинге узнаешь. – Быстро перебил его Трескорт. – Молчи и слушай, у нас о таком в коридорах не говорят...

Зорека не было ещё несколько минут, после того как все дошли до кабинета за дверью со звёздами, у Вити появилось время, чтобы отдышаться. Он сел за вычислитель между Йонэлир и Корпрестом, и услышал гулкие шаги.

– Светлое утро всем, кого не видел, – Зорек вошёл в кабинет, неся в руках три толстых, серых папки.

– Светлое утро, Ваше Высоколордство, – Корпрест охнул, поняв, что ответил один.

– Светлое утро, Волмирст, – в один голос сказали Йонэлир, Арелиэр и Мерипир, – рады вас видеть.

Прочитав рифмованную молитву Великой Пенте, Зорек попросил всех присесть и включить вычислители.

– Выражаю благодарность Арелиэр и Корпресту за идеальную работу в Речной Академии. Я искренне рад сообщить всему отделению, что экстремистская рукопись уничтожена, весь актив либеральных студентов, в количестве шести человек, задержан, начаты профилактические работы, лучше всего то, что они так и не сдали ни своего «нового участника», ни подменную «преподавательницу из ВАЛа». Соответственно, ваша работа выполнена выше всяческих похвал. Арелиэр, как тебе новая маскировка?

– Мне очень нравится, но я должна сказать Вам, что Виктор узнал меня, через маскировку, без использования суперзрения.

– Чем невероятно всех удивил, меня особенно, – Йонэлир посмотрела на Зорека, – я думала, что это невозможно.

– Признаюсь, я тоже. – Зорек внимательно посмотрел на Витю, – и как же ты её узнал? Что, конкретно, ты увидел?

– Я увидел черты лица Арелиэр, и сильно удивился, потом, лучше присмотревшись, понял, что свет на неё падает немного под другим углом, чем на всех остальных.

– Сколько времени ты на неё смотрел, прежде чем узнал?

– Не больше трёх секунд...

– Нет меньше, – перебила его Мерипир, – я видела твоё лицо, ты узнал её сразу, как только повернулся.

– Может быть...

– Не может, Трескорт. – Арелиэр почти вскрикнула, – я даже на него не смотрела, никогда бы так глупо не прокололась.

– Интересно, – Зорек встал, и медленно зашагал по кабинету, – но, в принципе, может быть вполне вероятно, учитывая, что ты не отсюда, после занятий с Целарио приходи, попрактикуешься.

– В чём?

– В работе с МУ, конечно же.

– На сегодня задание у меня есть только для Корпреста. Видишь ли, наш третий отдел прослушал разговор двух «Фермеров» в Заречном посёлке «Фивнистлат», обнаружен прямой и однозначный антиимперский настрой, с возможностью экстремизма, проведёшь профилактику, как обычно.

– Будет исполнено, ваше Высоколордство! – Корпрест, с поклоном, вышел из кабинета.

– Виктор, ты октанин уже выпил? Как на вкус?

– Как кисло-горькое, маслянистое, жидкое железо с острой приправой.

– Прекрасное определение, – рассмеялся Зорек, – Трескорт, Йонэлир, вы последними из здесь присутствующих проходили посвящение, помните, какое впечатление оставил октанин у вас?

– Я его чуть не выблевал. – Трескорт поёжился, пекловская боль в животе и ужасная тошнота, – Как вспомню...

– Мне тоже не очень хорошо было, – вздохнула Йонэлир, – даже Луни себя странно вела, будто у неё живот разболелся...

– Ты уже знаешь день своего обращения?

– Да, день Судьи шестой пентоды.

– Отлично, Виктор, отлично... Мерипир, Арелиэр идите в 232 кабинет, дождитесь меня...

– По-прежнему твои шпионские игры, Волмирст, – высокий, приятный, но немного жестковатый, прохладно-насмешливый женский голос заставил всех шестерых вздрогнуть и обернуться к двери, – сколько бы времени ни прошло, ты бесконечно делаешь одни и те же ошибки. Когда ты, наконец, поймёшь, что разделение информации якобы во благо, между сотрудниками одного отделения ни к чему хорошему привести не может. Ничего у тебя никогда не меняется, так и до паранойи не далеко, или вовсе, до маразма.

В дверях стояла невысокая, молодая женщина, брюнетка, редкой красоты, в стильном, чёрном кожаном брючном костюме, с серебряной пятиконечной звездой на коротком рукаве и чёрных, с серебристыми шнурками, кедах.

– Как вы попали сюда, это закрытый брифинг нулевого отдела, – Трескорт встал из-за стола с вычислителем, – кто вас впустил?

– Сядь немедленно, – Зорек судорожно выдохнул, – Трескорт...

– Что? В смысле?..

– На... Наргинэр?! – Витя нигде, никогда и ни от кого ещё не слышал такой смеси радости и изумления, какая сейчас была в голосе Йонэлир. – Нанэ... это что ж... это правда... правда, ты?! я не могу поверить...

– Да, Йоли, это я... – Закончить она не успела, Йонэлир, за долю секунды вскочила с кресла, добежала до двери и крепко обняла её, едва не сбив с ног.

– Как же я по тебе скучала, – только и смогла произнести девушка...

– Нанэ. Вот так сюрприз... как же давно мы с тобой не виделись, – Зорек и, продолжающая обнимать Йонэлир, Наргинэр, обменялись короткими кивками головой.

– Давно, Волмирст.

– Какое же дело могло привести ко мне Вице-Исграниэр Гольнирата?

– И ты, снова, ожидаемо ошибся: не дело – весть. Весть о твоём госте Волмирст. Весть, почему-то преданная мне Ролатом, а не тобой. – Наргинэр мягко отстранилась от Йонэлир, не отпуская её руку, и обвела кабинет таким пронзительным взглядом, что Вите стало немного, а может и сильно, не по себе, посмотрела прямо на Витю, её взгляд задержался, вдруг, она приветливо улыбнулась ему. – Весть о Викторе Грачёве...

А на небе радуга, а в поле – хорошо,

Эх, жизнь наша – каторга... очень тяжело...

(песня из к/ф «После дождичка в четверг» автор – Ю. Ким)

Коля, который живёт и работает на крыше

– Шевелись, давай, шустро... ну, раз-два, раз-два! Ноги волочишь, будто в штаны насрал. Я же сказал тебе два ведра разом приносить, иначе простой на участке будет. Никольт, я, зараза ты ленивая, вообще-то к тебе обращаюсь!

– Два ведра цемента! Разом!.. – Коля размял левое плечо, – представь, сколько они весят, Тормильт.

– Разговорчики. Мне плевать, откуда ты взялся, но пока ты здесь, ты будешь неукоснительно соблюдать пятую заповедь Сына. А я, на минуточку, старший по званию. Да не таращи ты на меня зенки-то!!! Тебе всё ясно?

– Чисто из интереса... ай, – Коля слегка застонал, задев ногой кусок бруса, – как карается её несоблюдение, ну этой вашей заповеди?

– Кнутом оно карается!!! Как же ещё?! – Тормильт закричал во весь голос, теряя терпение. – Я думал, что при зачислении тебе достаточно внятно это объяснили, да чтоб тебя! Шевели уже жопенью!

– При зачислении... – подумал Коля, аккуратно опуская покорёженное ведро с цементом прямо перед Тормильтом, – при зачислении, сука! Да если б ты знал, как меня зачисляли...

Крохотная комнатка с серовато-синими, надорванными обоями, неровно освещалась неверным светом, через два маленьких, заляпанных, не совсем прозрачных окна под потолком. Очень полная, коротко и слегка кривовато остриженная, краснолицая женщина, неопределённого возраста, в круглых очках с толстыми стёклами, сильно ссутулившись, сидела в полумраке за старым, битым, треснутым, хрипло жужжащим и натужно стонущим вычислителем. Невысокий, седой мужчина, с проплешинами в бороде и несколькими, скверно зажившими розоватыми шрамами на лице и руках, довольно бесцеремонно, за плечо, резко втолкнул Колю в косо поставленную, скрипучую, плохо окрашенную, треснутую дверь.

– Он? – невнятно, почти без интонации, спросила женщина, таким усталым голосом, что Коля с ужасом уставился на неё.

– Он. Нет, его не спрашивай ни о чем, – мужчина почесал поясницу, – всё одно, нихрена он тебе не ответит, ему полчаса назад четыре зуба вставили, причём два из них свои.

– Высшая медицина щтоли? Кто он такой?

– Да... липа... так бы они мне и сказали кто он, ну те, которые привели его, двое «Высших», представь... и да, наказали мне, чтобы наш приёмник его оформил как «Горожанина».

– Высших?! – донельзя усталый голос женщины оживился неподдельным изумлением. – В смысле, прямо, именно тех самых? «Высших»?! Их?!!

– Я сам в серьёзном охренении до сих пор. Они сказали, что он не отсюда, но языком нашим владеет хорошо, и зовут его, кажется, Ник О'Лай.

– Николай... – едва слышно простонал Коля.

– Запишем Никольтом, имя редкое, конечно, но есть в списке одобренных для нас, и вопросов вызывать не будет. Да и ему будет проще, намного... эй, ты понял меня?! Ты теперь Никольт, постарайся привыкнуть... так, этот на фундаменты, на бетон, не пойдёт, хлипковат будет... – женщина, практически не разгибаясь, встала, и медленно обошла вокруг Коли, её голова была опущена ниже его груди, она тщательно осматривала его через свои круглые очки, снизу вверх. – Крышу обновлять на стене? Думаю, сгодится, по-моему, в секторе Сына сейчас рук не хватает. Только надо ему «Метку Богов», хотя бы временную, нанести, иначе прибьют его там. Ну что же записала, – она шумно перевела дух, – звони мастеру Дординту...

– Никольт!!! Шестой тебя задери!!! Опять завис, – Тормильт выругался, без твоего раствора весь участок сейчас тормозить начнёт... пошёл! Пшёл, я сказал!!! Серьёзно, липа, кончай уже титьки мять!

– Да чё...

– Капчё! Быстрее давай, во... зашевелился, Хвала Пенте!

Коля, спотыкаясь, притащил ещё два ведра раствора, каждое – килограмм по двадцать, вздохнул, дёрнул плечами, забрал предыдущие и сматерившись вполголоса, пошёл за следующими вёдрами.

– 164 ребра жёсткости на участок... – думал он, – зачем на каждое 8 вёдер раствора, это же... сколько? 8, 48, 32... 2, 4 в уме... 1402?... ой, нет – 1312 вёдер всего. Зачем? Если, всё равно, сверху будет железная крыша на деревянном каркасе, причём тут, блин, бетон?!...

– Кран едет, не зевай, – странная зелёная, восьмиколёсная конструкция, никаким образом не похожая на автокран, быстро подъехала к стене сектора Сына со стороны леса.

– Никольт, Перхольт, Хогольт, сейчас же завязывайте с цементом! Миксер, стоп. Вы втроём на стропы, Тормильт, пойдём вниз со мной, давайте шевелитесь, я на обед вовремя пойти хочу.

– Вы готовы? – крановщик высунулся из маленького, похожего на иллюминатор окошка в кабине крана, – давайте живее, у меня время на ваш участок до обеда только!..

За следующий час на стене появились 12 шестиметровых кусков, как минимум, двадцатого бруса. Коля готов был поклясться, что каждый брус не меньше сотни килограмм весом. За ними, наверх, взлетели 10 крановых упаковок, каждая по 20 пятиметровых досок для обрешётки, потом 50 больших упаковок цемента и строительного клея. Потом были некоторые мелочи, вроде трёх вёдер с гвоздями, ведра с саморезами по дереву, коробки заклёпок, огромной, кубометра в четыре, конструкции из упакованного вместе чего-то похожего на пеноблок и сибит одновременно, ящика инструмента, и ещё кое-какой безделицы.

Коля, вместе с Хогольтом упали без сил на последние, снятые со строп, мешки с цементом, около только что сложенного ими бруса. Белая пыль комками забивалась в нос, в глаза, в рот и уши, оседала на покрывший лица липкий пот, но сил, чтобы встать, казалось, уже не было...

– О! Разлеглись барышни! Может вам, хлюпикам, уединиться?! Подъем, сказал. Обед.

Парни, кряхтя и стоная, встали, откуда-то из-за упаковок с досками вылез полностью белый, покрытый цементной пылью, Перхольт.

– Так что же, в палатку идём? Тхе, тьфу, – он выплюнул что-то белое. – Или прямо здесь накрывать будем?

– В палатку, конечно, на себя посмотри, – Тормильт, наконец, тоже залез на стену, – чумазый, как боров после случки. Самому жрать в таком виде не стрёмно? Где ты здесь руки отмоешь, ответь мне? Вода-то внизу. Шланг для мешалок мы ведь вырубили.

– Значит, спускаемся, – Коля стянул перчатки с покрывшихся за последнюю неделю мозолями, рук и, шатаясь, пошёл к лестнице, – фигли ждать. Еду подвезли?

– Конечно, – Коле ответил сам Грельсмит – начальник участка, – сегодня горячее будет – круто, если честно, меня сухпаёк уже совсем задолбал!

Все пятеро быстро спустились по лестнице, ведущей к серой палатке, с надписью: «Реконструкция южной стены сектора Сына», справа к палатке примыкал контейнер, в котором Коля сразу опознал старый грузовой прицеп.

– Давай живее, Никольт, не стой на входе, проходи, – хрипло сказал Перхольт, – нас здесь трое ещё, не толпимся.

– Долбать меня в колёса, дальник привезли, нам кто-то премию дает, наверное, – Тормильт недоверчиво рассматривал плоский, почти прозрачный экран, неведомым образом висящий в воздухе, около стены, в метре над полом. – Никольт, там, откуда ты есть дальники?

– Что-то похожее есть, но в воздухе не висит, ни такое тонкое, и вообще мы его «телевизор» называем, ну или телик.

– А мы – «дальнозор», или дальник, – Тормильт провёл рукой по низу экрана, и тот вспыхнул голубым светом, – расслабьтесь все, едим, и смотрим.

Голубой экран медленно стал белым, затем на нём проявилась разноцветная пятиконечная звезда, откуда-то из-за экрана громко заиграла торжественная музыка. Коля только теперь понял, что всё изображение проецируется из чёрного, шарообразного предмета, размером с кулак, неподвижно лежащего на полу, затем увидел в полуметре за ним второй шарик размером поменьше – динамик.

– Светлый день, ортениане, – низкий, негромкий, но размеренный и сильный, слегка вибрирующий голос диктора, словно отдавался эхом в голове, – приветствую вас на обеденных новостях пятого канала, пусть ваш труд во славу нашей великой Державы будет плодотворен, и угоден Великой Пенте. А Они, в свою очередь пошлют вам душевное спокойствие и телесное довольствие. А теперь – новости из-за рубежа:

В Фальгаране человеческое мясо вчера официально удалили из списка продуктов, запрещённых к употреблению в пищу, не назвавшийся источник из их правительства передал нашему корреспонденту, что данная мера была принята в связи с массовой склонностью к бесконтрольному каннибализму у членов правительства, министерств и государственного совета. Источник так же сообщает о легализации добавления человеческого мяса в дорогие блюда некоторых элитных фальгарских ресторанов. Сырьё, видимо, будет поступать из многочисленных фальгарских якобы исправительных лагерей. Воистину, при отступлении от идеалов Пентонизма, человека, общество людей, и даже целую страну, уже ничто на свете не может удержать от впадения в состояние зверское, и хуже зверского.

Количество погибших в непрекращающемся, уже третий день, мощном землетрясении в Сагамире достигло девяти тысяч человек, обрушившаяся на государство великая кара Пенты, лишила все города Сагамира воды, газа и электричества, из-за проблем с доступом к пище и питьевой воде в Сагамире зарегистрированы более 500 случаев смерти детей от голода и обезвоживания. Открыты пункты сбора денег и гуманитарной помощи Сагамиру, ведь закон Пенты не велит оставлять в беде даже неверных. Адреса пунктов СГП в Лоэфгарте можно записать из бегущей строки. После прервёмся на рекламу.

Диктор замолчал, на экране, в течение минуты, промелькнули пара десятков адресов и телефонов. Затем, была какая-то странная реклама пива, каких-то чипсов и чего-то непонятного даже для Коли, логически подумав, он решил, что это какое-то неизвестное ему средство контрацепции, реклама закончилась относительно быстро, экран несколько раз моргнул, и диктор появился снова.

– Теперь к другим новостям, – продолжил он, своим негромким, но хорошо поставленным голосом. – В Ленротле, столице Моренир, жертвами массовых народных беспорядков стали служители единоверной Церкви Великой Пенты, 27 клириков оказались затоптаны при разгоне обезумевшей толпы, протестовавшей против отмены социального пособия для пожилых граждан. Правительство Моренир было вынуждено пойти на такие меры, в связи с нераскрытым массовым хищением из бюджета государства. Трагедия на протесте – служит наглядным примером того, к чему может привести грубое нарушение первой и третьей заповедей Сына на государственном уровне, в этой, вроде бы, пентонизской стране.

Сообщение о несчастном случае, либо теракте в Вальсарито, пока некому прокомментировать. Нашему каналу, пока, что точно известно только, что спутники Ортена засекли массивный выброс энергии и дыма над одной из серебряных шахт Вальсарито, видимо крысолюды не додумались своим скудным, «почти человеческим» мозгом, о том, что добывать серебро из метаносодержащей породы при помощи взрывов – не лучшая идея.

В завершении международного блока нашего выпуска действительно замечательная и крайне поучительная новость! Гражданин Ортена, Нольмент Сергис из слоя «Торговцев», наслушавшись продвигаемых, враждебными спецслужбами и провокаторами в нашем обществе, баек, сбежал вместе с семьёй, три года назад, из Ортена в Фальгаран, переплыв на лодке, под покровом ночи, реку Зельдаир. Оказавшись в чужой стране, он быстро понял, как цинично его обманули, но было уже поздно. Попав на социальное дно чужой ему, ценящей только деньги, культуры. Лишившись сына и маленькой дочери, которые были у него изъяты спецслужбами Фальгарана, в рамках практикуемого за рубежом жуткого явления, словно в насмешку над здравым смыслом, называемого, ПДП – превентивным детским правосудием. Похоронив, сошедшую с ума из-за потери детей, жену, он всё же набрался смелости прийти в себя. Выкрал детей из приёмной семьи беженцев крысолюдов, где, как разрешено у них в народе, в качестве жён главы семьи использовались его несовершеннолетние сёстры. И, в ту же ночь сбежал с ними из города Ватранга, в сторону спасительных границ Ортена. Постоянно рискуя жизнью, преследуемый бойцами внутренних войск и погранотрядами Фальгарана, с маленькой дочерью на руках и несовершеннолетним сыном, он смог достичь границы, обойти фальгарские посты, без лодки переплыть Зельдаир, и вернуться на Родину.

Источник правосудия, Светоч справедливости, его Высокообъективность Старший Судья Красной Пенталлы города Ульбероса, рассмотрев дело в ускоренном порядке, постановил не наказывать сурово обманутого отца за нарушение запрета на пересечение, границы с нечестивым государством... Нольмент лишь будет переведён в статус «Горожанина», дабы оградить от будущих соблазнов, и показать безграничную милость Ортенского правосудия к заблудшим душам, ищущим спасения...

На экране появились три человека, справа от молодого, невысокого, но крепкого на вид, смуглого, черноусого мужчины стояли: светловолосый подросток лет 14ти, с немного странной улыбкой во весь рот, и растерянная маленькая девочка, лет шести.

– Что ты можешь сказать нам о своём папе? – размеренный закадровый голос прозвучал неожиданно, – кто он?

– Настоящий Герой!!! – едва ли не криком ответила девочка.

– Вы всё слышали, – на экране появился диктор, – пусть каждый сделает для себя выводы из этой истории, и не ведётся на лживую, провосточную пропаганду, которую, несмотря на доблестную работу органов СУП и СБО, вражеские силы, подстрекаемые слугами Шестого, продолжают осуществлять в нашей Великой Стране!..

С экрана заиграла торжественная музыка, все в каптерке встали, и приложили руку к сердцу, музыка длилась пару минут и дальник отключился.

– Это был ваш гимн?

– Теперь и твой гимн тоже, надеюсь, ты выучишь слова. Да уж... так и живём, – тяжело вздохнул Тормильт, – и как это загорбатье не вымрет целиком, Никольт? И ведь продолжают же находиться идиоты, которые верят, что там, в падших странах, жизнь лучше... долбаки, честное слово... что может быть лучше вдохновлённого Пентой Ортена? Ну что?!

– У вас реально за границей такая жесть творится?

– Нет, пень, виртуально! Никольт! Откуда бы ты ни был, ты, походу, вчера родился! Конечно, реально! Я, натурально, не догоняю, как их Пента подземным огнём не спалит, как Герелат и Солимстих в своё время! Шестой меня задери, ты, будто, с Луны свалился, честное слово! – Он на секунду захлебнулся от негодования, откашлялся и вновь заговорил:

– Страны Востока и Юга давно забыли идеалы Богов, веками погрязая в ужасных мерзостях, от людоедства и педерастии, через инцест, некро- и педофилию, часто совмещённые, до скотоложства! Ещё с такими прелестями, как эвтаназия и легальное убийство детей. Есть, правда, и единоверные, с нами страны Севера, вроде Моренир, но туда открыт въезд всем желающим из неверных стран Востока, поэтому посещать их – дело Пенте неугодное. Только, всё же «Торгаши» и «Спецы» иногда бывают вынуждены ездить и туда, товаром и знаниями обмениваются, видишь ли, поднимают качество и производительность нашего труда и технологий, пропади они пропадом!..

Они ели что-то похожее на лапшу быстрого приготовления с соусом совершенно непонятного для Коли вкуса, заедая необычным, похожим на вату, лёгким, постоянно мнущимся хлебом.

– Я так и не понял, Никольт, откуда ты. – Тормильт отложил еду в сторону. – Да ты и сам, видать, не знаешь, как мы здесь называем твою Родину. Но знай, что ты смело, можешь гордиться, ведь сейчас ты оказался в лучшей стране на всём Терроте. Наше, вдохновлённое Пентой, общество, легко принимает в свои ряды тех, кто честно трудится!

– Спросить у тебя хотел, – Коля поборол внезапно возникшую робость в голосе, – когда выходной и зарплата?

– Выходной у тебя после зарплаты, – Грельсмит внимательно посмотрел на Колю, – зарплата – в конце следующей пентоды 1400 фирсов, за вычетом 300 фирсов на проживание.

– Подожди, – Коля удивлённо посмотрел на него, – сотня в пентоду, всего лишь за койку в вагончике на крыше?

– Что тебя смущает? Ты хотел всего и сразу? Это же трудоустройство с предоставлением возможности проживания, причём в рассрочник, так что да, цена вполне справедливая.

– Так, стоп, конец следующей пентоды, это через шесть дней что ли?

– Через семь.

– Хреново как-то с зарплатой.

– Ты – ученик. Тебе повезло, что не 70 в день, и не 80. Не коптись, учеником будешь два-три кворла, потом перепишем, как кровельщика. Будет, как у меня зарплата, 3 - 4 тысячи в кворл, а там и пропишешься куда-нибудь...

– Как я понимаю, как цемент высохнет, будем брус ложить, – Коля увидел, как Грельсмит кивнул, – не рановато ли привезли обрешетку...

Чёрная пуговица, на вид, совершенно случайно пришитая к стенке палатки, слегка и почти незаметно блеснула, словно подсвеченная сбоку проникшим в палатку солнечным лучиком, вот только висела она изнутри, на почти герметичном брезентовом свесе. Крошечную антенну, с мощнейшим в Ортене источником питания, нано-класса, невозможно было заметить изнутри. Ни Грельсмит, ни Тормильт, ни кто-либо ещё из людей бывающих здесь, не мог заметить, когда появилась пуговица, никто в бригаде не был приучен замечать такие вещи, и если бы кто-то сказал им, что пуговицы там не было ещё пентоду назад, они только бы покрутили пальцем у виска и рассмеялись. А между тем, новейшая камера ССГБО, с разрешением в 40 мегапикселей, четвёртые сутки напролёт отправляла больше 50 широкоформатных кадров в секунду, на 192ую принимающую антенну Орвистата...

...быть или не быть...

(Уильям Шекспир «Гамлет»)

"Почти Высший" Совет

– Бедный, побитый, пропотевший, замученный, усталый и несчастный парнишка, – насмешка отчётливо послышалась в звонком, задорном голосе Наргинэр, – будь я немного помладше и понаивнее, прямо расплакалась бы от несправедливости жизни к нему. Выруби, наконец, 192ой приёмник уже, Волмирст, прошу тебя, или тебе действительно нравится слушать истории о профилированной стали, брусе и обрешетке? А может ты самообразованием заняться решил, узнаёшь, сколько лопат цемента нужно кидать в стандартный миксер, при шести лопатах песка и восьми – щебня, для получения 21ого бетона? Конечно, как там мне Ролат говорил: «Никакие знания никогда не бывают лишними для «Высшего»». Выключай.

– Есть вероятность, что он начнёт болтать лишнее, Нанэ, – Зорек подошёл к одному из круглых окон Радужной башни Белого Дворца, посмотреть, как «Око Богов» освещает, практически из зенита, золотисто-белые улицы Орвистата.– Нам этого сейчас, вообще, никаким образом допустить нельзя, тем более всего за четыре дня до перезапуска проекта «Фальрикот».

– Ты, главное, здесь ничего не лишнего не болтай. – Слово «Фальрикот» неприятно отдалось в голове Наргинэр, вызвав нежелательные воспоминания, – Это же Орвистат! Здесь никогда не знаешь, кто тебя слушает. А он болтать не начнёт, я уверена. Если я за эти три дня что и поняла, так это то, что он, скорее всего, сможет стать «Высшим», в отличие, от Александра, кстати, несмотря на твою извечную спешку.

– С чего ты взяла? Они оба годятся максимум на «Торговцев». Почему...

– Да потому, что он, при должной информированности, может мыслить нестандартно и проявлять интеллект, если и не превосходящий, то, как минимум, равный интеллекту Виктора. Хотя, естественно, что это выполнимо только при условии, что никто извне не будет пытаться контролировать его нервные центры, Волмирст.

– Ты что-то хочешь мне сказать, Нанэ? – Глаза Зорека округлились, он попытался ответить насмешливо, но голос предательски дрогнул.

– Уже сказала, и как вижу, не зря. – Наргинэр, наслаждаясь моментом, не спеша, налила себе в пол-литровый, пятигранный бокал, яблочного сока. – Твоё ж «Высоколордство»! Я же не слепая и не тупая, в конце-то концов. Когда до тебя дойдёт, что не стоит считать меня той наивной, влюбчивой, неуверенной в себе девушкой, какой я была когда-то, кажется, в другой жизни. 33 года большой срок, явно больше чем надо, чтобы радикально изменить себя и многому, очень многому научиться, даже для «Высшего». Представь, я совершенно не удивлена, как обычно, твоё вмешательство в проверку и неизбежная, при этом ложь, наверняка имеют длинное, заумное и логически безупречное обоснование. Не отвечай, не нужно, лучше просто спроси себя, разве тебе не хочется быть честным хоть с кем-то, особенно с той, кто тебя действительно понимает, ты знаешь почему...

– Так ты теперь психологом стала? – Зорек широко и лучезарно улыбнулся, так, что только Наргинэр смогла бы распознать, что эта улыбка была неискренней. – Если я правильно помню, у тебя, вроде как, когда-то была совершенно другая специальность: конвейерный инженер, кажется..

– Я психологом и была, Волмирст, независимо от своей изначальной специализации, только не всегда это знала, хотя теперь понимаю, что всегда чувствовала. – Сзади что-то скрипнуло. Откуда-то из далёкого прошлого, в памяти всплыл звук удара энергетического хлыста, она вздрогнула и повернула голову в сторону двери. – Светлый день тебе, Ролат.

– Храни Вас Пента! Волмирст, Наргинэр, – незаметно вошедший Ролат обменялся лёгким поклоном с Зореком. – Здорово, что вы смогли так быстро прилететь сюда. Ты всё ещё сама ректолёт водишь?

– Да, конечно! Я же не вы...

– В любом случае, – Антарес прервал её, бесконтактно притянув к себе стакан с яблочным соком, – думаю, что теперь уже смело можно начинать наш небольшой разговор.

– Роскошное же ты место выбрал для этого «небольшого разговора», Ролат. – Наргинэр, наконец, села на обшитое абсолютно белой, мягкой, плюшевой на ощупь, кожей, удобное кресло и отхлебнула сок из бокала. – Не пойми неправильно, мне действительно здесь нравится, и я рада, что ты, наконец, прислушался к тому, что я тебе говорила ещё лет тридцать назад, но зачем сейчас такая роскошь?

– Место было выбрано не совсем им, – пожилой, статный мужчина, с утончёнными, благородными чертами лица и окладистой полуседой бородой, в форме служащего Высшему Совету, завёз в дверь тележку с тремя закрытыми термосами, – император жалует обед своим гостям.

– Как же это мило, со стороны его Великолордства, – Насмешливые нотки полностью исчезли из внезапно смягчившегося голоса Наргинэр, – просто невероятно! Должно быть, этот обед приготовили, как минимум, в Мизикартовских кухнях. Я права?

– Возможно, я как-то не вдавался в такие подробности... – вошедший, начал отвечать весёлым голосом, с наигранным смущёнием, посмотрел на неё и непроизвольно вздрогнул всем телом, поняв свою ошибку. Неожиданный, ледяной, пристальный, пронзающий насквозь, словно обжигающий холодом, взгляд жестких, ледяных, светящихся сапфировых глаз, никаким образом не сочетался ни со свежим, почти юным лицом ни с только что звучавшим, нежным, девичьим голосом. Казалось, эти глаза сканировали душу, буквально вгоняя в тело дрожь.

– Мне очень обидно то, – теперь Наргинэр заговорила своим настоящим, насмешливым, прохладным голосом, – что сам Великий Император Ортена, его Священное Великолордство, Альтрат Великий, первый в своём имени, сын Дискольта Справедливого не счёл нас настолько достойными его доверия, чтобы сразу показать своё лицо, зачем-то скрываясь за фальшивой бородой и маскировочными морщинами. Жалко, ведь данное им мне задание, с самого начала, предполагало полный личный доклад, только мне тактично забыли сказать об этом, равно как и предупредить, чьё именно задание я выполняю. Видимо, у Его Великолордства после тридцати с лишним лет исправной службы появились какие-то причины, чтобы не доверять мне.

– Пришельцы так же наблюдательны, Волмирст, – император быстро провёл рукой перед лицом, борода отклеилась и улетела в дверь, морщины растворились, зелёная одежда служащего побелела, на рукаве проявилась разноцветная пятиконечная звезда, – как наша младшая Вице-Исграниэр?

– Виктор, точно да, – Зорек впервые посмотрел на императора, никакого удивления в его взгляде не было абсолютно, – может быть сильнее, он узнал малознакомого агента под маскировкой класса «Танго 12», меньше чем за три секунды. Насчёт Николая и Александра я не уверен, но скорее всего, нет. Светлый день, рад Вас видеть, давно, кстати, не виделись.

– Светлый день, взаимно, Волмирст.

– Так вам решительно лучше, Ваше Великолордство, – Наргинэр, наконец, поклонилась императору, согласно дворцовому этикету, но, вопреки последнему продолжила расслабленно смотреть ему в глаза. – Александр, гарантирую, никакой прямой пользы нам не принесёт, Николай, судя по моим наблюдениям, намного интереснее для нас, но чтобы в этом убедиться, мне будет необходим прямой личный контакт. При всём уважении, я уверена, что Волмирст ошибся, тестируя их как ортениан. В России и Ортене абсолютно разные условия воспитания человека, разные обычаи, разная культура. Загадка в том, почему это было учтено, в 60ом, но совершенно не учитывается сейчас. По моему скромному разумению, Волмирст, поняв, что Виктор годен для проекта, просто избавился от остальных, перенесшихся с ним. Я знаю, что у Вашего Великолордства нет сомнений, что Бельвок не может быть стопроцентным тестом для любого чужака, тем более, если чужак с Дорита.

Наргинэр видела настоящий облик верховного правителя Ортена третий раз в своей жизни. Император выглядел младше Зорека, но старше Ролата, орлиный нос, над абсолютно чёрными, густыми, но короткими усами, густые тёмные брови, и чёрные, как смоль, кудрявые волосы до плеч, словно рамкой, оттеняли холодные, проницательные стально-серые глаза, почти видимо горящие на его аристократическом, овальном лице. Старый, знакомый шрам... Наргинэр точно знала, кто, когда и при каких обстоятельствах ранил императора, располосовав ему щеку, скулу и верх шеи, и император, судя по неприметно брошенной, едва заметной, полуулыбке, тоже прекрасно помнил тот день, особенно его окончание.

– Позволь прояснить, Наргинэр, я вызвал тебя из Гольнирата для оценки перенесшихся, – император, сев в безукоризненно белое кресло, прервал возникшее молчание, – и оценки рисков перезапуска нашего проекта, а не для критики решений и действий моего старшего Вице-Антареса. Ты – наиболее компетентный специалист по Дориту и доритянам на всём Терроте, не говоря уже про Ортен, и мне нужна твоя здравая оценка.

– И всё? Как же быстро забывается...

– Нет нужды нам сейчас говорить о других твоих заслугах, Наргинэр,– в голосе императора послышалось нетерпение, – мы помним, и никогда не забудем, что ты сделала в Чёрный день Ортена, думаю, именно поэтому у тебя сейчас не может быть вопросов, насчёт того, почему ты здесь. Тема закрыта! Волмирст, отчёт по испытанию технической части, пожалуйста.

– Мертвы 16, двое сошли с ума, среднее время болевого шока 4 часа 22 минуты, минимальное, 1 час ровно. Пороговое время шока 5 часов 36 минут. Последнее серьёзное отклонение было с 19ым номером – прогрессирующий психоз с переходом в острую шизофрению в течение суток, и самоубийство за три часа до моего вылета сюда. У 20ого продолженный болевой шок, потом всё в норме. Ваша программа цифровой симуляции организма позволила, без жертв, за четыре дня сделать то, на что раньше бы ушли кворлы с реальными человеческими жертвами.

– Минуту, – изумлению Ролата не было предела, – то есть мы запускаем проект такой сложности даже без живого эксперимента? Только по расчётным данным? Вычислительной симуляции?!

– Я лично дал разрешение, Антарес, не тебе напоминать мне о рисках, в прошлый раз наш проект был запущен с полным физическим тестированием, девять кворлов интенсивных исследований и сорок трупов – вот цена жизни «Объекта 00». Что же получилось в результате? – Император коснулся рукой щеки, – этот шрам и, однозначно, худшая минута в моей, уже относительно долгой, жизни. Рецидива этой истории я бы, определённо, не хотел.

– Я тоже немного в замешательстве, хотя нет, вру, не немного, я в полном и абсолютном замешательстве!!! – Глаза Наргинэр засияли сапфировым блеском на побледневшем лице. – Я вообще не понимаю происходящего. Ваше Велико- и Высоколордства, 16 смертельных исходов в симуляции, плюс два безумия, после практически успешно выполненного эксперимента 32 лета назад?! Волмирст, не хочешь говорить мне, скажи Его Великолордству, что конкретно ты поменял в исходных данных обращения? Коэффициент износа? Сопротивляемости? Регенерации? Прочности?

– Практически всё, что ты перечислила: износ, на 0.19 с гарантируемым резервом 300, регенерацию на 9.7, прочность на последнем, максимально стабильном уровне, как у Трескорта и Йонэлир, кожа – 7.1 кости – 10.4, сопротивляемость также взял напрямую из «Зверя» – вирусы бесконечно, яды и радиация – 40.6 температура – 6.4.

– Но, тогда это значит... именем Пенты, какова вероятность, – Наргинэр напряжённо выдохнула, её голос дрогнул, зрачки резко расширились, руки бессознательно сжали одна другую, – что...

– По моему расчёту 8 из 25. – Зорек промолчал пару секунд, наблюдая за реакцией на свои слова. – Считаю это приемлемым.

– Значит, существует 32ух процентная вероятность, что наше дело закончится, не начавшись, – Ролат взглянул на императора, – думаю, что знаю, как уменьшить...

– Не время, Антарес. – Император остановил Ролата, подняв руку, – Наргинэр, сейчас я очень хотел бы услышать твои мысли, по этому поводу.

– Только одно слово: Йонэлир. В ней для Виктора и ключ, и замок.

– То есть, – император, почти незаметно, улыбнулся, одними глазами, – ты сейчас хочешь сказать...

– Да, именно это... ты меня понял, Волмирст?

– Чего же тут можно не понять, у меня была та же идея, мы это, так-то, уже проделывали с тобой и Сергеем, в чём я, кстати, до сих пор раскаиваюсь. Ты осознаёшь последствия для Йонэлир?

– Более чем осознаю, только ты, всё же, понял не до конца, – Наргинэр тяжело вздохнула и покачала головой, посмотрев сначала на Зорека, потом на немного растерянного Ролата и, наконец, на невозмутимого императора, – нам нужно будет выставить второй внедряемый, постоянный имплантат Виктора на частоту первого имплантата Йонэлир.

– Так, теперь, кажется, я начинаю понимать. – Зорек, улыбнулся, удивление проявилось, и быстро сошло с его лица. – Ты сейчас говоришь...

– О замке, Волмирст, при таком уровне риска, эмоциональная страховка более чем необходима, не мне объяснять, почему.

– А как же Йонэлир? – Ролат, тихонько охнул, – ты много раз говорила, как она важна для тебя...

– Ни слова больше, Ролат, ей ничего не грозит, если я что и поняла за три дня близкого общения с ней, так это то, как крепко она привязалась к Виктору. Возможность спасти ему жизнь, и заглянуть в душу одновременно, будет для неё желанным подарком, а побочный эффект, конечно неприятной, но всё же вполне ожидаемой, и отнюдь не такой уж непреодолимой проблемой. Если всё пройдёт, как я думаю... что же, девочке давно уже пора бы стать кем-то серьёзнее простого агента.

– Ожидаемой? – Зорек почти подпрыгнул в своём кресле. – Ты, что же, рассказала ей?!

– Конечно, в отличие от тебя, я никогда не поверю, что тотальная, всеобъемлющая ложь, которую ты называешь стратегией безопасного разделения информации, может хоть кому-то, в итоге, принести пользу.

– Позволь спросить, девочка...

– Не позволю...

– Как ты посмела поставить под удар...

– Никого я под удар не поставила, параноик!

– Видимо разум к тебе так и не пришёл...

– Прекратите немедленно вашу «семейную ссору», – император, повысил голос и встал, – я вам не мешаю? Сколько раз можно говорить, что если я против соблюдения всех норм «Священного Имперского Этикета» в кругу близких мне людей, то это отнюдь не означает, что я автоматически перестаю быть для них императором!

– Простите меня Ваше Великолордство, это моя вина.

– Ты всегда всё берёшь на себя Наргинэр...

– Именно это во мне Вам и нравится.

– Простите, – Зорек поёжился, – я просто привык работать по-другому...

– Стойте, 0.19, с трёхсотым гарантированным резервом... – Ролат тихо охнул, – если всё сработает, это будет самым большим прорывом, в сопротивлении износу организма со времени твоего обращения, Наргинэр.

– Видимо, на это и был расчёт, я права, Ваше Великолордство?

– На удивление, нет, хотя со стороны действительно, кажется, что так, но это просто побочный эффект. Повышение ожидаемой продолжительности жизни новых «Высших» с 300 до 350 - 400 лет, не могу сказать хорошо это или плохо, Альтрат, – Зорек впервые обратился к императору по имени, – думаю, не стоит нам пугать молодёжь, мы не на официальном приёме.

– Я согласен, Волмирст, Ролат, Наргинэр, встаньте и подойдите ко мне, никогда не знаешь, кто кого здесь подслушивает. Рисковать нам нельзя.

Император активировал ментальный имплантат, лёгкая головная боль сигнализировала Наргинэр, что активация прошла успешно, секунду спустя, где-то внутри головы раздались слова:

– Лишь вы трое, кроме меня и трёх непосредственных участников – Виктора и двух страхующих, должны знать, что мы возрождаем именно проект «Фальрикот». Конечно, ни казначейство, ни Высший Совет никогда бы официально не одобрили риск повторения «Чёрного дня», поэтому я взял на себя смелость лично предоставить вам оборудование и финансирование из главного фонда ССГБО.

– Да хранит Вас Пента, Ваше Великолордство! – Зорек поклонился практически в пол, не проронив вслух ни слова, – стоит ли мне понимать это как Ваше прямое разрешение на обращение Виктора непосредственно в Орвистате, в ядре города?

–Да, Волмирст, стоит. Ты уже понял, что я сам хочу на это посмотреть, и всё проконтролировать. И где ты возьмёшь необходимую мощность, скажи мне? С экспериментальным перестроением клеток не справятся реакторы АЭС Лоэфгарта, только ядро Орвистата, так же, как и 33 года назад. Максимальная мощность в Ортене, чтобы перестроить каждую клетку Виктора. – Император перевёл взгляд, отключил имплантат и заговорил вслух. – С одним, как я понимаю, разобрались. Наргинэр, теперь, думаю, мне, да и нам всем стоит сейчас поговорить именно с тобой, доложи мне по порядку, при Ролате и Волмирсте, что ты выяснила за эти шесть дней о Николае и Александре.

– Сначала я спрошу, – Ролат долил себе соку, – кто будет вторым страхующим при обращении Виктора?

– Трескорт, разумеется, – император взглянул на Ролата, – «Лоэфгартский Ворон», я думал, что ты уже понял, что я близко не подпущу к этому проекту посторонних. Наргинэр, начинай, я жду.

– Значит, два проекта Волмирста снова помогают один другому, только, на этот раз, наоборот... я одна замечаю иронию, Ваше Великолордство? Хорошо, к делу. О Николае, без личного общения не могу сказать много. – Наргинэр отхлебнула глоток сока из бокала, и расслаблено посмотрела в глаза императору. – Насколько я поняла, этот парень из многодетной сельской семьи, ограничен массой психических и поведенческих комплексов, предрассудков, шаблонов и психологических барьеров, при этом, как ни странно, исполнителен и, в своём понимании ответственен, хотя, безусловно, немного инфантилен. Думаю, как личность он, похоже, ещё не вполне сформирован, так как спонтанные экстренные ситуации привели к его быстрому изменению в самых базовых признаках, но при этом парень честен, способен нестандартно мыслить, удивляет, по крайней мере, меня, гибкостью характера, способностью к адаптации и упорством. Полученные мною данные по нему, полностью противоречат решению Волмирста причислить его к «Горожанам», поэтому существует высокая вероятность, что Николай был серьёзно недооценён им. Для большей точности, я нуждаюсь в личном общении с ним, желательно под прикрытием, по принципу, как я сработала с Александром. Считаю, что мне не нужно тратить наше время и ваше внимание на объяснение, что данным способом гораздо проще составить высокоточную характеристику личности, с наименьшей вероятностью ошибки. Скажу только, что если я права он станет ещё одним «Высшим» из России, если нет, мы в любом случае, ничего не теряем. По Николаю пока всё.

– Твоя точка зрения мне понятна, я даю тебе разрешение на повторное испытание Николая. – Император перевёл взгляд с Наргинэр на Зорека, – Волмирст, по твоему мнению, есть ли шанс, что Наргинэр не ошибается?

– Она больше психолог, чем я, поэтому, безусловно, есть, но пока мне не представят доказательства противоположного, – Зорек тщательно подбирал слова, – я буду уверен в своём решении.

– Хорошо, твоя позиция понятна, ты решила, как это сделать, Наргинэр?

– Конечно, займусь после обращения Виктора.

– Справедливо. Пока тема исчерпана.

– А что с Александром, – совсем было притихший Ролат, заговорил столь внезапно, что все, переглянувшись, повернулись к нему, – как я понял, ты общалась с ним неполные трое суток, и при этом, исходя из твоих же слов, была под прикрытием. Думаю, что я озвучу общее мнение, если скажу: рассказывай всё по порядку.

– Такой рассказ о нём будет очень долгим, – Наргинэр пристально посмотрела на императора, – Ваше Великолордство, вы уверены, что Вам нужно знать такие подробности?

– Да, я уверен, говори всё что знаешь, ничего не утаивая, мне нужно знать и твоё мнение о нём, как о человеке, и как ты справилась с заданием, и что пошло не так. Начать же я тебе советую с ответа на вопрос: Почему это, вдруг, пятнадцатый ректоприёмник Лоэфгарта, ни с того, ни с сего, закрылся после твоей посадки? И, желательно, намекни, куда исчез весь его персонал.

– Зорек, значит, Вам уже пожаловался, что же пусть так, расскажу всё, как хотите, – Наргинэр, налила себе новый бокал сока до краёв, и села в ближайшее к императору кресло, – разрешите вольность?

– Хорошо, разрешаю докладывать сидя.

– Ролат связался со мной в первый день прошлой пентодыв третьем часу Судьи, а в четвёртом мне пришло задание из Орвистата, конечно же,в начале первого часа Сына я вылетела в Лоэфгарт на ректолёте 1-09 изГольнирата...

Орлам приходится и ниже кур спускаться,

Но курам никогда до облак не подняться.

(И.А. Крылов)

Лучшие люди

Ректолёт нёсся на ионном двигателе на высоте более двух небесных миль, абсолютная тишина внутри кабины давила на уши и действовала на нервы.

– Вызываю воздушный порт Лоэфгарта, необходим немедленный ответ.

– Говорит диспетчер Лоэфгарт 12, с кем я разговариваю?

– Ректолёт: Гольнират 1-09, переведите на Лоэфгарт 1, запрос-код: сет 02.

– Сет 02?! – Приемник ответил другим голосом спустя всего две секунды, – Пента ж Великая! Куда нам стоит сообщить? В ЧАР или в ССГБО?

– И те, и другие уже в курсе, никуда ничего сообщать не надо, в том числе и обо мне, моё задание подразумевает временное инкогнито, да именно, даже от Вице-Антареса. Мне нужно, не привлекая внимания СУП, СБО, ЧАР, и любой другой службы, сесть в Секторе Дочери.

– Принято. Вам необходимо назвать личный код безопасности.

– Рета 240, барк 5000, лира 62-01.

– Да чтоб меня! Наргинэр Левикер?! Здесь?! Сейчас?!! Видимо мне, действительно, лучше не знать, что происходит, мистрис. Место посадки, и предпочтительный курс пересланы мной на консоль ректолёта, добро пожаловать в Лоэфгарт. Время посадки сообщите?

– Я уже захожу на посадку, – Наргинэр отключила ионный двигатель, и начала, практически, пикирующее снижение в сторону, показавшейся далеко внизу, пятиконечной звезды Лоэфгарта, – сяду ровно через одну минуту...

Шлюз открылся ровно на столько времени, чтобы ректолёт успел выйти из-под маскирующего поля ретроотражения, и мягко, быстро и практически бесшумно, приземлиться на открывшуюся площадку, которая тут же ушла под землю. Наргинэр, коротким взмахом руки, дистанционно заглушила моторы, затем, изогнувшись, оттолкнулась руками и выпрыгнула из кабины ректолёта, пролетела несколько метров по воздуху, и мягко приземлилась около передней стойки шасси, слегка коснувшись бетонной парковки одной стопой, пальцами рук и одним коленом.

– Где пилот? – Принимающий диспетчер, ленивой походкой, подошёл откуда-то сбоку, – ты непонятливая?.. Я тебя спрашиваю – где твой пилот? Мне нужно с ним поговорить.

– Вы уже с ним разговариваете, прямо сейчас. Я сама вела ректолёт, если Вас этот факт смущает, вот, посмотрите моё разрешение. Мне необходима полная заправка, в том числе и ионного двигателя, и технологический досмотр основных систем, в течение трёх дней, очень надеюсь, что вам сказали держать язык за зубами, относительно номера ректолёта.

– Меня проинструктировали, только не сказали, что пилота нет, редко когда мы принимаем «Высших».

– Заметно. Иначе Вы не позволяли бы себе обращаться ко мне на «ты», и так пялиться, здесь, вообще, кто-нибудь что-нибудь знает о приличьях?

– Приличия, в данном случае, требуют, чтобы женщина не расхаживала простоволосой в обтягивающих зад брюках и коротенькой, облегающей, соблазняющей курточке, с вырезом, там, где не надо; никогда не указывала обслуживающему персоналу, что ему делать, и желательно, путешествовала через пол-Ортена в компании мужчины. А уж, чтобы ректолёт водить... это поистине неслыханно... опасно... ойх... ых... кх... кххх...

– Смотри не задохнись от желания указать женщине её место. Вы, низшие мужчины, как дети: пока уверены, что собеседник слабее вас – нахальны и самоуверенны, чуть пугнёшь, прищемишь или прижмешь – сразу становитесь мелкими, жалкими и трусливыми. Я-то по своей наивности, считала, что в ректоприёмниках работают хотя бы «Специалисты», но вас, видимо, вовсе из «Горожан» здесь набирают. В любом случае, запомни, что если серьёзно разозлить «Высшего», то можно даже не успеть понять, когда и из-за чего именно, остановилось твоё сердце.

Наргинэр быстро разжала и опустила руку, с насмешливой, хищной улыбкой наблюдая, как перепуганный до полусмерти, старший диспетчер ректоприёмника Лоэфгарт № 15, закашливаясь и хватаясь за посиневшее горло, грудь и рёбра одновременно, бросился бежать. И, то и дело, падая на четвереньки, не разгибаясь, не оглядываясь, и не подбирая слетевших ботинок, скрылся за ближайшим углом.

– Ты, да ты, – Наргинэр взглянула на высовывающегося из-за бака с горючим, сильно испуганного паренька, – подойди ко мне, не бойся... да не бойся же ты, подойди, говорю тебе. У меня нет желания туда тебе кричать... ну давай, смелее же... так, хорошо, мне нужно спокойное, желательно закрытое от всех посторонних место, чтобы переодеться...

Когда Наргинэр, в образе молодой горожанки на выданье, в грубом, мешковатом, однотонном, сине-сером платье, с большим, тёмно-серым рюкзаком, вышла с территории ректоприёмника, далёкий бой часов на башне Пенталлы, она не смогла понять, какой именно, возвестил о начале третьего часа Сына...

– Светлый день, храни Вас Пента, мне нужно выйти на Бельвок, я сама не отсюда...вы не подскажите?

– Дык ыть... это ж недалёко совсем, отседова, дочка, – пожилая, на вид очень уставшая, женщина, в неопрятной, скверно сшитой шали, цвета старой паутины, подняла глаза не разгибая шею. – Вон прямо по дорожке, да не, ни энтой – той, что поправее, туда и иди. Три двора тебе пройти всего, не ошибёшься, последний-то – трёхугольный будет, и прямо на Липову дорогу и попадёшь, а по ней к шатрам и выйдешь.

– Благодарю Вас...

Наргинэр вышла на липовую аллею девять минут спустя, скоро вдалеке показались шатры.

– Последний двор, и правда, был трёхугольный, – подумала она, – тьфу ты, треугольный, это, должно быть, заразно... ой, не так я представляла себе отпуск, ой не так...

***

– Прервись на минуту, – император, коротким взмахом руки, проверил звуконепроницаемость опущённого экрана, – кажется, у Волмирста есть к тебе вопрос или уточнение.

– Наргинэр, во-первых, сообщаю тебе, что оба дежурных диспетчера ректоприёмника Лоэфгарт №15 в тот же день пропали без вести, по моим данным они сбежали из города в крайнем испуге. Во-вторых, объясни подробнее, как ты поняла, что нужно идти на Бельвок.

– Ролат сказал мне, что ты собрался их ещё раз проверять, чтобы точно удостовериться. Я решила, что при твоём маниакальном консерватизме, ты сделаешь то же самое, что когда-то пытался проделать с нами. Убедилась я в этом, когда Виктор вместе с Йонэлир и тобой, Волмирст, вышел из «Низшего тира», прямо ко мне под ноги. Я увернулась и закрыла лицо, в мои планы отнюдь не входило, чтобы вы меня сразу же заметили и узнали, тем более что маскировки на мне был минимум, грубо говоря, только щёки...

***

Зорека Наргинэр увидела ещё на выходе из тира, это дало ей две секунды, чтобы уйти из поля его прямого зрения и отвернуться. Йонэлир шла прямо за Зореком, рядом с незнакомым Наргинэр, расстроенным парнем, сжимающим левой рукой, кисть правой.

– Это, видимо, Виктор, – подумала Наргинэр, – и, похоже, испытание он прошел, хорошенько вмазав кому-то из своих, всё, как и следовало ожидать, совершенно в стиле Волмирста... теперь серьёзно, где остальные?

Она напрягла слух, имплантат, привычно, несколько раз ударил током где-то внутри тела, затем на мгновение заложил и, тут же, расслабил уши. Секунду спустя, Наргинэр услышала, как бьётся сердце у Зорека, затем какую-то невнятную ругань из шатра для «Ренса», затем чей-то разговор о способе готовки куриных ножек, шорох и писк чёрных хорьешей из тира, потом, наконец, слабые стоны и топот тяжёлых ботинок.

– Александр на боях, тех, которые без правил, третий шатёр от края, – Наргинэр узнала низкий, грубоватый голос Лотасэта. – Ральскат, Альтрат, аккуратно, желательно незаметно, заберите его оттуда, мы Николаем заняться должны, срочно вызывайте Хогольта, будем зубы вставлять, пока челюсть их принять обратно может...

Шатёр боёв отыскался сразу, тёмно-синий с бело-красными зигзагами и чёрными, глянцевыми звёздами, он бросался в глаза издалека. Наргинэр, не спеша, подошла к кассиру.

– Могу я войти?

– Женщинам на бои вход воспрещён.

– Может это и к лучшему, потому что у меня задание от СБО Орвистата, разыскиваемый преступник скоро будет увезён отсюда, в пункт приёма граждан в секторе Матери. – Глаза Наргинэр загорелись сапфировым огнём. – Приказываю немедленно представить мне информацию о местонахождении и порядке работы этого ППГ, СБОвец.

– Как вы поняли? – глаза «кассира» округлились. – Кто вы?!

– Глупо спрашивать то, что ты и так уже знаешь. Информация. О пункте. Приёма. Граждан. Начинай!..

– Значит, о том, куда и когда привезут Александра, ты узнала от моего доверенного офицера СБО, – Зорек потёр лоб, – при этом, он в отчёте ни словом о тебе не обмолвился.

– Конечно, Волмирст, далеко не каждый СБОвец обязан знать эмблему и удостоверение высшего уровня ССГБО, но ваш их узнал...

– Куда вы меня ведёте, эй я вообще-то к вам обращаюсь, – Саня тщетно попытался вырваться из, кажущихся железными, рук двух мужчин, каждый из которых был минимум на голову его выше, – эй, нас здесь трое, вообще-то... вы меня слышите?! Стоять, требую немедленного ответа...

– Приказ СБО доставить тебя в пункт приёма граждан. Там ты получишь ответ, на все, интересующие тебя вопросы. Что сейчас с Виктором и Николаем – не наше дело, у нас приказ доставить только тебя. Будешь сопротивляться или будешь умным и пойдёшь добровольно?..

До пункта приёма граждан доехали на пятисекционном, явно, новом рельсовом автобусе, несмотря на работающий кондиционер, Сане было жарко, руки потели, сердце колотилось как сумасшедшее. Он, понурившись, молчал, сопровождающие тоже молчали. Резко выделяющееся среди однообразной, серой застройки, пятиэтажное здание, из чёрного, матового мрамора, показалось, примерно, через 15 минут. Саня увидел, как из странного вращающегося входа вышел невысокий светловолосый человек в фиолетовой рубашке, и заговорил на ходу.

– Альтрат, Ральскат, ваша миссия здесь заканчивается, директива ССГБО. Александр, просим Вас немедленно пройти с нами.

– Серьёзно, секретчики? С чего они-то им заинтересовались? – Один из сопровождающих Саню громил скривил рот, – у нас есть чёткий приказ...

– ... доставить его сюда, наш приказ не менее чёткий: принять его и оформить. Код источника: рета 240, барк 5000, лира 62-01.

– Первый уровень?! – громилы переглянулись и, одновременно кивнули. – Так точно, сдаём. Подтвердите получение.

– Входите, не стесняйтесь, – странный человек вынул из нагрудного кармана нечто похожее на смесь шариковой и капиллярной ручки и расписался на мгновенно вынутой бумаге, – формальности соблюдены?

– Так точно, светлого Вам дня.

– Вам тоже, чистой работы, храни вас Великая Пента!..

Саня вошёл в светлый, но кажущийся пустоватым, зал, почти без мебели, с двумя столами, несколькими стульями, ярко раскрашенными четырьмя стенами и огромным зеркалом вместо пятой.

– Присаживайтесь, добро пожаловать в определитель пункта приёма граждан, Александр. – Принявший Саню на входе, высокий, немного сутулый, темноволосый мужчина указал рукой на странный пятиногий стул. – Ни о чём не волнуйтесь, и ничего не спрашивайте, проявите немного терпения и всё узнаете сами. Меня зовут Леверт. Для начала немного расскажите о себе, мне известно, что Вы перенеслись сюда через магнитную аномалию на Мёртвой горе, скажите откуда?

Пока Саня рассказывал, Леверт, в основном, молчал, лишь изредка задавая уточняющие вопросы, он спрашивал обо всём, начиная от значения имени и количества комнат в квартире Сани, заканчивая государственным строем России. Время шло незаметно, Леверт прервал Саню только, когда донесшийся издалека, тихий, высокий, пульсирующий удар часов возвестил о начале первого часа Матери.

– Достаточно, Александр, решение о присвоении Вам социального статуса, думаю, может быть принято. Честно, я нахожу Ваш рассказ о другом мире более чем невероятным, но, верю, что вы говорите правду. Тем не менее, Вы должны усвоить раз и навсегда, что рассказывать об этом вообще никому здесь нельзя, иначе не поручусь, что Вы не окажитесь в «Лечебнице душ», с не очень хорошим диагнозом. Если это произойдёт, то даже я не смогу Вам чем-либо помочь, думаю, Вам понятно, о чём я говорю, отвечать не нужно. Подождите здесь, мне нужно сходить за необходимой книгой, и вызвать специалиста по меткам, ещё я дам запрос о других перенесшихся с Вами узнаем, что с ними случилось, прошу, подождите пять минут.

Леверт вышел, Саня получил возможность перевести дыхание и осмотреться. В правильном пятиугольном зале стояло всего два простых, покрашенных матовой пурпурной краской, стола, огромное, пятиметровое зеркало почти полностью занимало одну из стен, справа от входа. Саня минуту всматривался, пытаясь понять, есть ли за зеркалом стена, затем перевёл взгляд на моноблочные вычислители на столах, казалось, они немного отличались от виденного им вчера в офисе у Зорека, неожиданно за дверью послышались быстрые шаги...

– Что же, могу поздравить! – Леверт вошёл, держа в руках фиолетовую папку, устрашающего вида, – ты, (можно на ты?), принят на социальный уровень «Торговцев». Твои товарищи попали в муниципальный участок СУП в связи с грубым нарушением порядка, данных по ним пока нет, но если что-то уже определённо понятно, так это то, что честь попасть на столь высокий социальный уровень выпала только тебе.

Видимо, поведением твоих товарищей объясняется неприятный способ, выбранный СБО, чтобы доставить тебя сюда. Ты будешь записан в нашей базе данных, именем Ксантет, примерно через час будет готов твой электрометрик, привыкай, теперь это твоё ортенское имя, для твоего же блага, ещё раз, настоятельно советую пользоваться только им. Метку Богов тебе нанесут примерно через полчаса, мастер меток уже выехал к нам по моему вызову... Что происходит Картрэльт? Я же просил меня не беспокоить, ну чего ещё... что такое? ты кого-то ещё привёл?

Последние слова были адресованы неожиданно вошедшему, грузному, невысокому, рыжеусому мужчине, с бритой наголо, татуированной головой, последний кивнул, сделав шаг в сторону от двери. В дверь, явно нервничая, вошла девушка, бледная, в мешковатом, скрывающем фигуру, серо-голубом платье и неудобных на вид, серых туфлях на плоской подошве. Немного чумазая, с красными, явно заплаканными глазами, и растрёпанной, сильно спутавшейся тёмной причёской, но, несмотря на всё это, Саня поразился её красоте.

– Только что нашёл её у входа, – Картрэльт заговорил странным, гулким голосом, словно в пустой бочонок, – видимо, сама к нам пришла, ходила кругами, сказала мне, что не может вспомнить, кто она и как сюда попала. Я проверил метку, она точно из «Торговцев», причём, судя по качеству и способу нанесения, из богатой и влиятельной семьи, не понимаю, кто и зачем нарядил её в платье «Горожанки».

– Я... никак не могу... не могу вспомнить, кто я, – девушка, наконец, подала голос, оказавшийся приятным, но очень испуганным, – ничего, вообще ничего о себе. Я не знаю, ни как сюда попала, ни что вообще происходит, вы можете мне как-то помочь... хоть что-то выяснить обо мне? Простите, я... наверное я... э... Ваше Лордство...

– У меня ещё нет звания лорда, прошу Вас, обращайтесь ко мне просто Леверт, пожалуйста, – Леверт указал, глазами, на кресло, около второго стола, – присаживайтесь, дышите, постарайтесь успокоиться, расслабиться и вспомнить хоть что-то связанное с Вами, так будет легче найти Вас в наших базах данных и понять, кто Вы.

– Не уверена, хотя... помню... только имя, краткое имя – Нати... помню башни Ульбероса, но я могла видеть их и по дальнозору, помню тир, тир с мишенями, там были арбалеты... – девушка всхлипнула, – белый свет... и пустота. Простите меня, я... не могу думать... не могу... – из глаз девушки покатились слёзы, речь смешалась со всхлипами, – прошу... прошу вас, помогите мне, Леверт...

Саня ждал больше часа, пока Леверт и три его помощника проверяли, похоже, полную базу данных всего слоя «Торговцев» Ортена, за это время он успел неплохо поговорить с Нати. Она ничего не помнила о себе, но много рассказала ему об Ортене, его особенностях, людях, городах, летающей столице, социальных слоях и академиях, оказавшись приятной и разумной, хоть и весьма напуганной и растерянной собеседницей. Затем пришёл мастер меток, бесцеремонно снял с Сани рубаху, приложил странную гибкую трубку к рёбрам, и сказал, что сейчас будет больно. Больно, действительно, было, но только несколько секунд, затем мастер убрал странный предмет, и Саня увидел у себя на груди небольшую, разноцветную, пятиконечную звезду...

Наконец, Леверт дважды нажал на плоскую, едва заметную, видимо, сенсорную кнопку, и экран вычислителя моргнул и медленно потух.

– Вас не распознаёт ни одна наша база, Нати, похоже сбой какой-то, – в голосе Леверта послышалась неуверенность, он указал, взглядом, на дверь и помощники вышли. – Я принял следующее решение: во-первых, определить вас двоих вместе в один картель на работу. Картель «Семья Гальренс» специализируется на перевозке строительных материалов из порта Ольсигерата, сюда в Лоэфгарт. Там недавно освободилась пара вакансий, думаю, подходящих вам обоим. Во-вторых, вы оба, будете жить в первом общежитии сектора Сына, комнаты: посмотрим... тебе – 408, Нати, тебе комнату пока ищут, я распоряжусь после. В-третьих, Нати будет присвоено полное имя Нарсмитир, вернуть твоё реальное имя, если я не угадал, можно будет, только если ты сама вспомнишь, кто ты, наша система распознавание лиц почему-то ничего не дала...

Вечер настал быстро, Саня почти час добирался до сектора Сына, и ещё полчаса искал в нём своё общежитие. Встретив у входа Нати, он улыбнулся ей, наконец, упав на кровать, он нашёл условия вполне хорошими, отдельная просторная комната, столик, с уже стоящим на нём ужином, шкаф, плита, мягкая кровать, душ, раковина и туалет. Так же Леверт вернул ему браслет с 970ю фирсами, сказав, что это ему на первое время, до зарплаты. Он не знал, что та, кого он называл «Нати», в это самое время, закрывшись в комнате, заполняла его полную психологическую анкету, для отправки её фотоскана в Орвистат. Не знал он так же, и как его обманули касательно Вити и Коли...

Утро выдалось пасмурным, лёгкий туман поднимался над Лоэфгартом, скрывая голубизну неба, Нати разбудила Саню резким стуком в дверь.

– Открой, Ксантет, это я, до работы всего час остался, ты ещё спишь что ли? Просыпайся!

– Да...э на работу... что?! – Саня экстренно проснулся, – Нати? Подожди секундочку, я сейчас!..

Пятнадцать минут спустя оба уже стояли на распределителе в офисе «Семьи Гальренс», офис, впрочем, оказался пятью огромными, соединёнными круглым общим холлом, корабельными контейнерами, стоящими внутри огромного, похожего на ангар, ярко освещённого десятком странных, очень ярких, фонарей, склада всевозможных пиломатериалов.

– Добро пожаловать в наш картель! – Девушка, стоящая за стойкой распределителя, внешне больше напоминала ростовую фарфоровую куклу, чем человека, за несколькими слоями макияжа, трёхсантиметровыми угольно-чёрными ресницами, пышными иссиня чёрными бровями, ярко-васильковыми, явно не естественного цвета, глазами и улыбкой во все 32 идеально ровных зуба, обрамлённой ярко-алыми, пухлыми губами было совершенно невозможно угадать её настоящую внешность. – Вы из картеля «Дийзмус Лосатир»? Нет?.. Ой, я прошу прощения, вы по какому вопросу?

– По вопросу трудоустройства, – первым ответил Саня, потому что Нати, казалось, немного замешкалась, – нас направил пункт приёма, ППГ номер 3 вроде... который в Материнском секторе.

– ППГ 32Т, – Нати, неожиданно для Сани обрела голос, – тот, что в секторе Матери. О нас должны были сообщить.

– О, да! – пластиковая улыбка девушки расширилась практически до ушей. Саня серьёзно испугался за её челюсть, может быть, из-за этой улыбки её голос начал казался таким искусственным, что парню невзначай пришла мысль: «не робот ли это», – нам сообщили о вас вчера, проходите направо, затем во вторую дверь, там для вас уже готовы места в отделе отгрузок. Добро пожаловать к нам!!!

Саня рад был отойти от неё, и направиться к нужной двери, Нати следовала за ним. Внутри контейнер оказался ещё просторнее, чем выглядел снаружи, четыре человека вальяжно сидели за работающими вычислителями ещё два вычислителя и один длинный стол пустовали.

– Проходите, занимайте свои места, кто – какое, неважно. – Один из сидящих встал, пропуская Саню и Нати.

Саня смотрел на него во все глаза, немолодой уже мужчина выглядел очень странно, половина головы была выбрита наголо от макушки до скулы, и покрыта татуировкой. Волосы с другой половины были сплетены в странное подобие растрёпанной тёмно-русой косы, свисающей ниже лопатки. Его цвет глаз понять было нельзя, по причине его отсутствия, белки сразу переходили в зрачок, без малейших признаков радужки. Картину дополняла пышная, густая ярко-рыжая борода, и такие же усы.

– Ваша задача, забивать в базу данных список отгружаемых товаров, Ксантет, ты же Ксантет? Будешь записывать отгрузочную платформу № 1, Нарсмитир – платформу № 2, данные будут отражаться на ваших экранах, сейчас подключусь – открою базу...

За следующие три часа на экранах отразилась ровно одна погрузка, трёх тонн профлиста с платформы 1, Саня, несмотря на незнакомую клавиатуру, за десять минут записал её в базу.

Всё остальное время ушло на шутки, перешептывание, электронную игру, подозрительно напоминающую «Сапёра» и чаепитие, кроме того, необычные, похожие на полевые рации, радиотелефоны приняли два звонка, на которые ответил странный полувыбритый человек с косой и татуировкой, с третьего раза Саня смог разобрать, что его зовут Гитзарт.

Затем Гитзарт объявил обед, после которого, по его словам, намечалось свободное время, Саня незаметно подошёл к нему, тот дружелюбно кивнув, пригласил его, взглядом, следовать за ним.

– Я слушаю тебя, Ксантет, – заговорил Гитзарт, когда оба вышли к распределителю, – У тебя, надо полагать, есть вопросы?

– Есть, Гитзарт, два. Первый – каковы, в действительности, функции «Семьи Гальренс», и как работает картель? Второй – как здесь можно заработать чуть больше?

– Сразу в лицо. Мне нравится. Постараюсь ответить так же прямо. Как ни странно, почти всю работу нашего отделения ты уже видел. Отгрузок и звонков обычно бывает примерно вдвое больше, а так, сиди себе шесть часов, четыре дня в пентоду, место тёплое, а главное дотации из городской круговой казны, по-факту, бесконечны. Наши главные чудики – «Высшие» доверили картелю монополию на поставку морских газоблоков в Лоэфгарт, соответственно городское управление довольно щедро финансирует все наши отделы. Мне сказали, что ты не отсюда, поэтому объясню суть: Мы – «Торговцы», Ксантет, мы получаем зарплату в виде процентов от векселей, дотаций или прибыли, мы не напрягаемся, в отличие от недоразвитых сдельщиков «Горожан», угрюмых и, по-моему, слегка больных на голову, вечных окладчиков «Спецов». Или, что, пожалуй, ещё хуже, альтруистов – клинических идиотов, «Высших», которые могли бы иметь в жизни всё что захотят, но ведут себя так, словно им, вообще, никаких радостей от жизни не надо. Мы – единственный социальный слой общества Ортена, который знает, как надо жить для себя! Теперь, отвечу напрямую на твой второй вопрос. Чистыми в наш отдел идёт 30 тысяч фирсов от города один раз в каждые пять пентод, плюс иногда приходят личные премии от руководства. По кодексу организации дотация делится поровну между членами отдела, которых, так же по кодексу, не может быть менее пяти, что сверх того – на усмотрение администрации. Ты понимаешь меня?

– Думаю, что понимаю, – Саня ответил вполголоса, – у меня назрел встречный вопрос: может ли случится так, что эта самая администрация внезапно решит выгнать какого-либо члена картеля? Если да, то за что? И был ли прецедент такого решения?

– Что же, я вижу, ты понимаешь суть – это хорошо. Причин для такого не так, чтобы и много, – Гитзарт ненадолго задумался и почесал проколотый нос, – у нас точно не терпят грубых нарушений кодекса картеля, прямого осуждения руководства, систематического неподчинения и воровства. Прецеденты были, по всем пунктам. Мы, четверо, на хорошем счету у администрации о вас двоих, пока мнения нет...

***

– Александр ничего тогда ему не ответил, – Наргинэр бесконтактно притянула бутылку с соком, – я бы услышала...

– Я, в принципе, – Ролат заёрзал в кресле, – не понимаю, во имя чего его отправили именно к «Торговцам»?

– Именем Пенты прошу, Ролат не перебивай, – Наргинэр вскинула голову и пронзительно взглянула на Ролата, – суть мужчины, особенно русского, намного легче определить, не отнимая и ограничивая, а давая и предоставляя. В общем-то, не имеет значения, что ты ему дашь, почти безотказно работают даже такие мелочи, как возможность получить немного денег, или ограниченную, местечковую власть. Человек гораздо быстрее и естественнее проявляет свою суть, когда расслаблен, а не зажат. Леверт едва с ума, от страха не сошёл, когда понял, кто я такая, если б не знала, не догадалась бы никогда, что он «Высший». Убедить его отправить нас к «Торговцам» было делом одной фразы, кстати, он оказался вполне неплохим актёром...

– Об Александре, Наргинэр... – император медленно поднял глаза, – об Александре!

– Обо всём по порядку, Ваше Великолордство, – Наргинэр, улыбнулась, – Вы же сами так просили. На следующий день, ничего, стоящего доклада, не произошло. Хотя, как ничего? Утро было точной копией утра первого дня, у меня не проходило чувство дежавю до обеда. Днём, этот недобритый мужлан Гитзарт, снова, с непоколебимым чувством собственной значимости, объяснял Александру, что быть «Торговцем» – это лучшая судьба для любого человека, какая только возможна в Ортене. Называл «Спецов» и «Высших» – чудиками, а «Селян» и «Горожан» – недоумками, мол, только слой «Торговцев» самый-самый, а какой самый, так и не уточнил, в общем делал примерно то, что я от него и ожидалаю. А вот Александр удивил, вечером пригласил меня на ужин, в мою же комнату... кто вообще так делает? Я думала он со мной поговорить хочет, а он, придурок, и давай сначала неумело заигрывать, потом пытаться облапать, после напоить меня какой-то вонючей дрянью, как я подозреваю, одолженной им у Гитзарта, а напоследок, и вовсе, напрямую предложил мне переспать с ним. – Наргинэр покачала головой, увидев, как Зорек и Ролат переглянулись, и Антарес чуть заметно улыбнулся.

– Пришлось мне играть с ним в напуганную недотрогу, хотя руки серьёзно чесались бесконтактно прищемить ему кое-что. В общем, ушёл он от меня, хлопнув дверью, злой и в подавленном настроении... брр... итак, о чём это я... ах да... следующее утро.

– Перед тем, как ты пришла ко мне?

– Верно, Волмирст, примерно за четыре с небольшим часа до этого...

***

Металлический лязг трёхкратного боя часов «Зелёной» Пенталлы паршиво действовал на нервы, щелчками отдаваясь в ушах, отвратительное настроение за ночь никуда не исчезло. Саня специально ушёл из общежития раньше, изначально, чтобы проветриться и всё обдумать. В результате, под металлический бой часов на начало третьего часа Судьи, он подошёл к входу в ещё пустой, круглый холл «Семьи Гальренс». Остановился, задумался и вдруг, хлопнул себя по ноге, пробормотал по-русски какое-то ругательство и развернулся, гнев немного ослаб, сменяясь мрачной решимостью. Саня посмотрел на вход картели, на его лице отразилось сомнение, он выругался ещё раз и пошёл обратно в сторону общежитию.

– Доброе утро, Нати! Я ждал тебя. – Саня встретил девушку почти у выхода, откуда ему было знать, что она, минуту назад, обогнала его. – Слушай, прости меня за вчерашнее... можно, я твою сумку возьму?

– Светлое утро, Ксантет, ничего страшного, забудь, я не в обиде, не создавай неловкости, держи, если хочешь, идём в картель...

Дошли быстро, оба молчали, хоть и по разным причинам, Саня немного приободрился за дорогу, хоть его настроение, всё ещё, было достаточно паршивым. Казалось, во всём картеле находились только Гитзарт, один его сотрудник и девушка с распределителя, по крайней мере, Саня больше никого не видел, пожелав друг другу светлого утра, они прошли на рабочие места.

День начался бодро, за первые полчаса работы, и Саня, и Нати ввели в базу по две отгрузки. Затем была примерно десятиминутная передышка, прервавшаяся руганью откуда-то из другого контейнера, крики не замолкали несколько минут, затем наступила тишина, вдруг раздался топот, и в отдел буквально влетели четыре человека.

– Гитзарт, – толстый лысый мужчина с длинными, закрученными вверх, пыльно-серыми усами, в чёрной пародии на сюртук, заговорил с порога, прерывистым, почти лающим, постепенно повышающимся голосом, – мать твою за ногу, вместе с отцом, новенькие, третий день у тебя?

– Да, за крайними столами, – Гитзарт встал и поклонился вошедшему, – а в чём дело, Ваше Превосходительство?

– Да в том, что мы приняли их два дня назад, – грузный мужчина, тяжело дыша, вытер пот с лица, – и уже вещи пропадают!

– Не понял, что пропало?

– Моя именная золотая ручка с бриллиантовой инкрустацией, подарочная серебряная микро-статуэтка Дискольта Справедливого с двумя изумрудами, ещё, на удивление, мой рабочий будильник, видимо вор спутал позолоту с золотом... Ладно, что болтать, будем искать! Новенькие, встать и шаг вперёд! Именем Пенты, Скрыстэт, Фергонт, проверьте их сумки и рабочие места, Ламксет, стой пока со мной!

– У девчонки, – по плечам Сани, от неожиданности, прошла дрожь, – всё здесь: будильник, ручка и статуэтка, парень чист.

– Я... я не... не брала... – на лице Нати отразился подлинный ужас, –Ксантет мы же вместе пришли... скажи им... прошу, скажи, что я не могла...

Саня молчал.

– Ксантет, я... мы же шли вместе, прошу, пожалуйста... не молчи... – по плечам Сани пробежал холодок, кисти рук вспотели, он ожидал от Гитзарта чего-то подобного, но не подозревал, что это произойдёт так скоро, и не ожидал, что ему будет так тяжело, усилием воли, ему даже показалось, что у него внутри что-то хрустнуло, он сжал зубы и промолчал.

– Что скажете Ксантет? – Вопрос Гитзарта долетел глухо, как во сне, – как ты считаешь, могла она взять эти вещи?

– Я не знаю, – услышал Саня свой собственный ответ.

– Довольно, хватит балагана! – директор ощутимо побагровел, – её поймали за воровством, взять её!!!

– Ксантет! Мне больно!!! – один из вошедших, кажется, Фергонт, хотя Саня и не был уверен, бесцеремонно схватил девушку за руку и потащил за собой. – Пожалуйста!..

– Молчать! Эй, вы двое, отвезите её в ОСИН, – пролаял, своим неприятным голосом, директор картеля, – там знают, что с такими делать... Что за?! Шестой меня прибери!!!

Последнее восклицание директора картели было вызвано одновременным взрывом всех ламп, диодов, окон, бутылок, и вообще всего стеклянного, даже карманных часов, как внутри контейнеров, так и на всём складе. С распределителя раздался практически животный визг. Врезанные в стенки контейнеров, стёкла, лопались одно за другим. Рельсовый кран со стоном остановился, выбросив сноп искр. Крики паники из мрака вводили в ужас, свет, с трудом проникающий в приоткрытые ворота безоконного склада, едва позволял различить собственную руку, но Нати была видна хорошо, слишком хорошо. Взявшийся ниоткуда, ледяной, обжигающий, пронзительный взгляд её, без преувеличения, горящих глаз, вдруг ставших сапфировыми из васильковых, вводил в неконтролируемый ужас. Изумлённый Саня даже не сразу понял, что от всей фигуры девушки идёт слабый, мерцающий, светло-голубоватый свет. Его поразило изменение в её лице: пухлые щёчки с ямочками исчезли без следа, резко очертились скулы, пухлые губы стали вдвое, если ни втрое тоньше. Девушка, не утратив и толики своей красоты, визуально сделалась немного старше, у неё на лице больше не было ни смущения, ни страха, ни замешательства, только жуткое, вызывающее дрожь, сочетание гнева и чувства невероятной силы. Замешательство длилось всего пару-тройку секунд, затем Нати легко взмахнула зажатой рукой, словно стряхивая пиявку, и схвативший её за руку, Фергонт, завопив нечеловеческим голосом, оторвался от земли, пролетел метров на восемь, и замолк, с грохотом ударившись об стальную стену контейнера.

– Следующий! – практически без интонации, но с заметным чувством силы, произнесла девушка.

– Чародейка... – едва слышно произнёс директор, его зубы ритмично стучали, даже в неверном, исходящем от девушки, мерцающем голубоватом свете было видно, что на его багровом лице выступил пот, – прошу, ответь, зачем ты пришла к нам? зачем обокрала меня?

– В твоём вопросе сразу две серьёзных ошибки, Архонт, – холодный, насмешливый, абсолютно незнакомый голос вызвал у Сани уже не дрожь, а самую настоящую трясучку. – Во-первых, я не имею отношения к ЧАР, во-вторых, я ничего у вас не крала. Зачем пришла – того не нашла. Дальше, если хотите, рассуждайте сами, а вообще не ваше это дело. Светлого дня...

– Кто... кто ты такая?! – Саня едва смог заговорить, от шока даже не понимая, что говорит по-русски, – что всё это...

– Молчать, Александр, у тебя нет права задавать мне вопросы, больше нет. Ты всё, что мог сказать и сделать, уже не сказал и не сделал. Пойди прочь от меня. Эй, вы! Я к вам двоим, вообще-то, обращаюсь, разойдитесь по сторонам! Я хочу сейчас же покинуть это место и, ради вашей безопасности, очень не советую мне мешать...

***

– После этого я беспрепятственно ушла оттуда, оставив весь картель в крайнем ужасе, дошла до общежития, успокоилась, умылась, переоделась, причесалась, забрала вещи и пошла к Волмирсту. Остальное вы знаете, ваше Велико и Высоколордства...

– Что сейчас с Александром, известно? – задумчиво проговорил Ролат.

– Мне нет. Волмирст мог бы дать запрос, в конце концов, это его город, но я вас заверяю, что в отличие от Николая, или, тем более, Виктора он не представляет для нас совершенно никакого интереса.

– А для тебя?

– Представлял. Я действительно очень хотела его увидеть, когда летела в Лоэфгарт, что же – увидела, поговорила, интерес пропал. Совершенно пропал, я, потом, даже не знала, как проверять Виктора.

– Но он-то тебя не разочаровал?

– Я бы сказала, наоборот, он вернул мне веру в моих соотечественников, – Наргинэр улыбнулась, – и, может быть, даже крупицу веры в Александра.

– Можете оставаться здесь, сколько хотите, – император встал и направился к двери, – в итоге две трети твоего задания выполнено, Наргинэр, есть желание присутствовать при обращении Виктора?

– Безусловно, есть, Ваше Великолордство, более того, я считаю это необходимым для успешного протекания изменений. Разрешите, немедленно отправиться в Лоэфгарт, потому что я, также считаю целесообразным проследить лично за последним этапами подготовки Виктора к обновлению. На этом прощаюсь. Рада была тебя увидеть Ролат. Волмирст, до встречи в Лоэфгарте, Ваше Великолордство, надеюсь скоро вновь увидимся...

Лучше горькая, но, правда,

Чем приятная, но лесть.

(Л.Филатов «сказ про Федота-Стрельца»)

Горное озеро

– Приветствую Клот! – Наргинэр вошла во внутренние врата дворцового терминала Сектора Отца, – забавно, что ты теперь в Орвистате.

– Нанэ! Рад тебя видеть, – широкая, давно знакомая Наргинэр улыбка, словно, осветила изнутри аристократичное, тонко очерченное, лицо Клодарта, – ну что, как прошла аудиенция его Великолордства?

– Я смотрю, ты весьма неплохо осведомлён...

– Я больше сорока лет служу лично лорду Ролату Корвису, в данный момент, безвылазному и бессменному Антаресу Ортена, Нанэ, когда по семь лет подряд сидишь в летающем городе-дворце, обслуживая каждое заседание совета, поневоле знаешь все его секреты, даже если начальник не в курсе.

– Не сомневаюсь, ну ладно, не суть, лучше скажи мне вот что: как мой ректолёт? Осмотрели, заправили? Всё нормально?

– Да, осмотрели, всё хорошо, заправка ионного двигателя закончится примерно через час. Спешишь в Лоэфгарт?

– Да, спешу, я не очень хорошо рассталась с Йонэлир, нам надо о многом поговорить, надеюсь, девочка будет меня слушать...

– Йоли уже не девочка, Нанэ, сейчас ей всего на четыре, с небольшим, года меньше, чем было тебе, когда мы познакомились... ну-ну не надо дуться, – Клодарт с интересом посмотрел в начавшие сверкать сапфировые глаза и усмехнулся. – К чему твоё расстройство? Не очень хорошо расстались? Ты выходила её после операции почти как родную дочь. Просто поговори с ней, если на свете есть человек, которому она бесконечно доверяет, то это ты.

– Если бы всё было так просто, Клодарт. – Наргинэр тяжело вздохнула и покачала головой, – Если бы всё было так просто...

– Стой, Нанэ, а что тут может быть не просто? Она, насколько я знаю, души в тебе не чает. В конце концов, ты, на какое-то время, заменила ей мать, и, на мой взгляд, весьма успешно. Нанэ, скажи мне, что ты сделала?

– Никто и никогда не сможет успешно заменить Атри, тем более для её дочери, тебе ли этого не знать. Слушай, Клот, мы можем где-нибудь присесть, пока заправляют ректолёт?

– Пошли, напою чаем, заодно всё расскажешь.

– Лучше просто дай мне воды...

Минуту спустя оба сидели в технической комнате 27ого терминала.

– Я не знала, как проверять Виктора, и первый день нашего знакомства ничего точного мне не дал. Витя начал удивлять меня на следующий день, когда я впервые увидела его в деле, на занятии боркуно с Йонэлир, Арелиэр, Трескортом и дверьксом Целарио, помнишь его?

– Коньечно! – Клодарт рассмеялся, – самый живописный тренер боркуно в лоэфгартском ЧАР. Рассказывай...

***

– Викторь, слушай нье голос, а серьдце и шаг, вот хорошо, бей... попал, гльяди-ка, Трескорьт, не больно?

– Пострадала только моя гордость, Целарио...

– Йонелир хорошо! Викторь молодец! Вот йэтому йа и учу! Можьете отдыхать, Викторь, сними повязку с глаз.

– Уф, спасибо Целарио, одними ушами, не активируя имплантат, не очень удобно ориентироваться.

– Имьплантат подвьести может, а может и не может, но йесли без ньего справляешься, то с ним, точно, нье пропадьёшь! Так и нье орьентируйся – чувствуй. Чьто-то ты сегодьня понял?

– Что слушать тебя и слышать остальных одновременно, невозможно.

– Молодец, это називается приорьетет восприятья, йа доволен.

– А наш арбитр, интересно, доволен? Наргинэр?

– Вполне! Признаться, мне понравилось, и, прошу, просто Нанэ, Виктор.

– Хорошо, в таком случае, прошу, просто Витя, Нанэ.

– Замётано, значит, Витя...

Око Богов озаряло зал ярким, тёплым, переливчатым светом. Основной зал для физической подготовки нулевого и первого отделения (официально это помещение называлось именно так) был правильным чёрно-красным пятиугольником, со стороной около 15ти метров и двумя входами из двух разных коридоров. Центр зала легко и быстро превращался в подобие ринга, поднимаясь и опускаясь на метр выше или ниже уровня остального зала простым нажатием, красной кнопки на полу. Наргинэр было приятно вернуться туда, где когда-то прошла часть её обучения, улыбаясь тому, как Йонэлир и Арелиэр поочерёдно, бесконтактно отрывают друг дружку от пола, она не заметила, как Витя вновь подошёл к ней.

– Можно спросить? – Витя посмотрел прямо на Наргинэр и, когда она кивнула, продолжил. – Я не могу, по-нормальному, понять, как у вас здесь сокращёнными именами пользуются, там, откуда я, редко вообще кого-то полным именем называют. Здесь же, на вид, всё совсем, наоборот, у меня складывается впечатление, что кратким именем здесь обращаются только к самым близким друзьям, но тогда, я не понимаю, почему ты не дала мне назвать тебя на «Вы», и попросила обращаться кратко?

– Хорошо, что ты спросил. – Наргинэр бесконтактно притянула бутылку с водой, – держи, попей. Ты немного не понял, впервые обратиться к человеку кратким именем у нас, всё равно, что сказать: «хочу быть твоим другом».

– То есть, ты...

– Да.

– Понятно, немного неожиданно, но приятно, и да, взаимно. – Витя улыбнулся Наргинэр и, вздохнув, посмотрел в сторону зала. – Что ж, видимо, здесь больше никто не хочет моей дружбы.

– Ну, некоторые, например, могут стесняться, либо намекать, чтобы ты первым предложил им дружбу таким способом, не понимая, что их намёк бессмыслен, потому, что ты не отсюда и просто его не поймёшь. Думаю, что как минимум один такой человек сейчас в этом зале.

– Ты, вижу, говоришь сейчас о ком-то конкретном? Например, о том, кто был больше всех рад тебя видеть?

– Что же, ты быстро понял, это хорошо.

– Трудно не понять, она мне тоже сразу понравилась. Нанэ, можно личный вопрос?

– Задавай, не стесняйся.

– Да я... это... – Витя замялся, – ты давно её знаешь? Я не мог не заметить, что она тебе вчера очень обрадовалась, а потом до конца дня от тебя не отходила. Кто вы друг для друга?

– Я знаю о ней с её рождения, а она меня знает чуть больше семи лет, я помогла ей прийти в себя, когда погибла её мама. Она тебе не рассказывала? Мы почти год жили вместе, пока она восстанавливалась после операции, и училась обращаться с Луни, тогда эта кошечка у меня на коленях помещалась. Потом Йоли приняли в ВАЛ, по списку ЧАР и рекомендации Зорека, конечно же, с предоставлением жилья и она уехала жить в Лоэфгарт, вместе с отцом, братом и Луни, а я вернулась на свою работу, в Гольнират. Ты спросил меня, кто мы друг для друга? Думаю, как минимум, сёстры.

– Виктор, Зорек пишет, что ты обещал к нему зайти после боркуно, – Трескорт, задним сальто, перепрыгнул Витю, – он ждёт.

– МУ значит, хорошо, посмотрим, что Волмирст мне приготовил. Нанэ, договорим потом, дождись меня, пожалуйста...

***

Наргинэр прервалась, собираясь с мыслями, Клодарт не думал торопить её. Откуда-то из недр шлюза слышались звуки заправки ионного двигателя.

– Мы и дождались, после того как ушли Трескорт, Арелиэр и Целарио, но я не была бы собой, если бы не подслушала хотя бы часть их разговора.

– И о чём же он был?

– Сейчас расскажу, Клот, терпение...

***

– Так, стоп, не понял, Волмирст, это означает, что я превосхожу всех ваших агентов с их хвалёным суперзрением, просто из-за мелкого недостатка в сетчатке глаза?

– Иронично, правда, Виктор?

– Немного не то слово, но суть отражает неплохо.

– Я прослежу, чтобы эта особенность осталась у тебя после посвящения и сопутствующего изменения.

– Я давно хочу спросить, что конкретно во мне изменится?

– Давно? Забавно, ты здесь всего пятый день. В тебе не изменится ничего, в твоём теле – многое. Поговори с Йонэлир, или, думаю, лучше с Наргинэр, она обожает всем всё обо всём рассказывать, и не понаслышке знает обо всех возможных изменениях, пойдёшь сейчас – застанешь их ещё в зале.

– Хорошо, Волмирст, так и сделаю. – Витя, вопреки этикету, не кланяясь, вышел из кабинета...

– Не маши руками, бей прямо без замаха, Йоли, – Наргинэр легко уклонилась от энергетического хлыста, и улыбнулась вошедшему Вите, – не поддавайся, не бойся меня задеть, этим хлыстом ты не сделаешь мне больно, как ни старайся. Присоединяйся к нам, Виктор.

– С удовольствием присоединюсь, мне уклоняться?

– Можешь не уклоняться, если хочешь хлыстом по ушам получить. Йоли, ты бьёшь, начинай...

Через 45 минут бесконечного прыганья, падений и уворотов, минимум трижды получив по спине хлыстом, мокрый от пота насквозь, Витя, совершенно обессилев, грохнулся на пол, ровно в центре малого пятиугольника опущенного ринга.

– Эй, боец, ты жив? – смеясь, спросила Йонэлир.

– Жив... почему... вы... эхе... не устаёте? – дыхание у Вити сбилось совершенно, голос хрипел и свистел, пот с лица лился градом, – это одно... из изменений, при становлении «Высшим»?

– Отчасти, но больше, благодаря постоянным тренировкам, изменение умножает выносливость примерно впятеро, тренировки ещё в шесть-восемь раз. – Йонэлир убрала хлыст, – соответственно общая выносливость организма повышается минимум тридцатикратно, максимального ограничения, думаю, вообще нет. У тебя, кстати, относительно неплохая базовая выносливость...

– Это точно, – Наргинэр подошла к ним и улыбнулась, – помнится, у кого-то она была вообще ужасна...

– Я была после серьёзной операции, Нанэ!

– Я это помню, и никогда не забуду. И, признаюсь, я рада, что ты тоже не хочешь забывать.

– Ты поняла по шраму?

– Йоли, да сколько раз можно тебе говорить: не спрашивай о том, о чём уже знаешь. – Наргинэр понимающе улыбнулась, глядя как Витя, наконец, встал и, пошатываясь, пошёл к ним. – На сегодня я оставляю вас, Волмирст обещал показать мне новые имплантаты, твои, между прочим, имплантаты, багряного вечера.

– Багряного вечера, Нанэ!

– Ах, да, завтра приглашаю всех полететь на наш горный пляж, на денёк. Искупаемся, позагораем, в общем, отдохнём немного от ЧАР и Лоэфгарта, с вашим выходным я всё решу, лично с Волмирстом.

– Я не была там с тех пор, как уехала в Лоэфгарт, отличная идея! Подожди, а всех – это кого?

– Я, ты и Виктор, если, конечно, ты не против.

– Против такого?! Конечно, нет! Ты уверена, что договоришься?

– О, поверь мне, Йоли, я абсолютно уверена...

Наргинэр вышла, Йонэлир взмахнула рукой, отключая свет в зале, затем закрыла глаза, и несколькими привычными взмахами рук, навела порядок и подняла ринг.

– Упражнение от Целарио, – сказала она, открыв глаза и улыбнувшись, – помогает повысить концентрацию.

– По-моему абсолютно все упражнения от Целарио преследуют именно эту цель, как видимо и вообще все наши занятия боркуно, – Витя сбросил, промокшую насквозь, майку и надел на голое тело свою бежевую толстовку, – Йонэлир, мне хотелось бы поговорить с тобой...

– Виктор, извини, но мне сейчас нужно идти, до завтра, тёмной ночи.

– Подожди, прежде чем ты пойдёшь, пожалуйста, обращайся ко мне просто «Витя», Йоли, – Витя непроизвольно покраснел, – прошу тебя.

Витя ожидал, от девушки какой угодно реакции, но только не той, что он увидел, Йонэлир, просто, остановилась на месте, покраснела, приоткрыла рот, начала возбуждённо жестикулировать, и заговорила, бессвязно и неуверенно:

– Да... ой... с удовольствием... я... нет... я...

– Йоли, у тебя всё хорошо? – в голосе Вити прозвучало неподдельное беспокойство, Йонэлир в таком состоянии он ещё не видел. Её лицо стало малиновым, в глазах – слёзы, улыбка застывала жутковато-неестественным оскалом. Она, не шевелясь, стояла на месте, явно не зная, что делать дальше. Витя почувствовал, что нужно сделать и, несмотря на усталость, среагировал мгновенно, пролетев, иначе не скажешь, отделяющее его от девушки, расстояние, он нежно, но крепко обнял её сзади.

– Йоли, ты чего, – он зажал ей руки свободной рукой, – что с тобой...

– Помолчи, прошу тебя, – Йонэлир легко развернулась в руках Вити, и он понял, что она гораздо сильнее его, даже, несмотря на его имплантат, секунду спустя, она уже обвила его руками, прильнув головой к его плечу и Витя услышал очень тихий шёпот, – ничего не говори... пожалуйста...

Они простояли с минуту, затем Йонэлир мягко отпустила Витю, отстранилась и подняла всё ещё влажные глаза.

– Витя, – тихо произнесла она, – спасибо тебе...

– Можно тебя проводить? – Витя сам удивился, чувствуя, что его лицо снова краснеет, а голос дрожит, – можно?

– Найдёшь обратно дорогу?

– Конечно.

– Тогда идём, – Йонэлир вытерла глаза, и её голос моментально пришёл в норму, – Прости мне минутную слабость, я с удовольствием пройдусь с тобой, заодно будет время поговорить, и... просто... побудь со мною...

***

– Молодёжь... это всё, конечно, очень мило, аж до соплей, – Клодарт рассмеялся, – я не хочу даже спрашивать, как ты смогла это увидеть, или откуда за ними следила, но это не объясняет того, что ты сказала мне о Йонэлир. Нанэ, именем Пенты, что всё же произошло между вами?

– Я случайно разрушила доверие Йоли – вот, что произошло. – Наргинэр непроизвольно дёрнула плечами. – Это случилось позавчера, признаюсь, я расслабилась и сильно, слишком сильно недооценила Виктора...

***

Голубой, шестимоторный вихрецикл мягко приземлился, после двухчасового полёта, на маленькую, вырубленную на краю плоской, широкой вершины сопки, площадку. Все шесть моторов в последний раз натужно прогудели и выключились, салон слегка встряхнуло, двери открылись вверх. Витя вышел наружу первым, прищурив, с непривычки, глаза, раскалённое, горячее как уголёк, полуденное солнце светило почти из зенита, так, что десятиметровая сосна отбрасывала всего трёхметровую тень. В пятидесяти метрах от посадочной площадки виднелся край ярко-синего горного озера с изливающимся из него, сверкающем в солнечных лучах, водопадом чистейшей прозрачной воды, переходящем в бурный, горный поток, окаймлённый раскидистыми соснами.

– Ну как, Витя, нравится тебе пейзаж? – Наргинэр, улыбаясь, закрыла вихрецикл, вытащив три пледа и корзину с едой. – Когда-то, при довольно скверных обстоятельствах, я нашла это место, теперь здесь часто отдыхают «Высшие» из Лоэфгарта и, как говорят, даже из Ульбероса.

– Да Нанэ, очень нравится! – Витя забрал корзину, – я донесу...

– Доноси, сбрасывай одежду, и побежали в озеро! – Йонэлир на ходу сняла костюм, под которым оказался закрытый голубой купальник. – Догоняй нас Нанэ!

– Перед тем как прыгать, проверь озеро, Йоли, тебе придётся совсем не сладко, если там решил искупаться кугар, или валриг, да нам и варсилкса хватит, чтобы весь отдых испортить наглухо, так, что смотри, осторожно.

Они вышли на берег озера, оказавшегося вблизи абсолютно прозрачным, так, что было видно, как в глубине плавают странные рыбы, похожие на гибрид камбалы и мелкого ската.

– Можем нырять, – Йонэлир рассмеялась, осмотревшись по сторонам, – никого опасного здесь нет, водные мыши гарантируют.

– Водные мыши?

– Мы так называем вот этих мелких, плоских рыбок, – Наргинэр взглянула на воду, – из-за их пугливости. Если они есть в воде, то водоём безопасен.

Спустя двенадцать ортенских секунд все трое уже плавали в немного прохладной воде озера, Вите она, температурой, напомнила Обь в конце июня, только эта казалась упругой на ощупь, намного прозрачнее, гораздо чище и несравнимо вкуснее любой воды, какую только видел и пробовал парень.

– Вить, – девушка озабоченно потрогала его плечо, – всё нормально? тебе точно не холодно?

– Нет, вполне нормально, Йоли, а тебе?

– Мне-то, вообще, отлично, – Йонэлир озабоченно посмотрела на Витю почти из-под воды, – но у меня термоусточивость есть, а у тебя нет ещё.

– Это тоже одно из изменений при становлении «Высшим»?

– Стоп, Вить, я не поняла, так выходит, что тебе вообще ничего не объяснили, что ли? – Наргинэр, высунувшись из воды горного озера, была похожа на сильно загорелую русалку-брюнетку, – Йоли, как же так, здесь ни от кого не может быть никаких секретов.

– Да... Витя как-то... совсем и не спрашивал, – смущённо сказала Йонэлир, вынырнув из-под воды, – а я как-то...

– А тебе, «как-то», и в голову не пришло, рассказать, о важнейших вещах, через которые ему предстоит пройти, – Наргинэр легла животом на подводный камень, выставив наружу голову, плечи и ступни ног, – уж от кого, от кого, но от тебя я не ожидала Зорековских замашек, Йоли. Так, Витя, выпрыгивай из воды, не рисуйся, поверь, я вполне в состоянии догадаться как тебе уже холодно, и внимательно слушай меня...

***

– Как я понимаю, ты-то рассказала ему вообще всё? – Клодарт посмотрел на непринуждённо улыбнувшуюся Наргинэр. – Сок будешь?

– Нет, с меня на сегодня сока хватит, как и рассказов, благо мой вихрецикл уже почти готов.

Подключённый к имплантату браслет дальней связи неожиданно пикнул несколько раз и завибрировал, отметив приём входящего сообщения.

Наргинэр, перевернула браслет на запястье и плавным, быстрым движением, активировала белую, выводящую голоконсоль, секунду спустя, на ней проявился крупный чётко различимый текст.

«Нанэ, прости меня. Мне не следовало столь необдуманно и громко обвинять тебя в лицемерии и лжи. Всё случилось как-то слишком неожиданно для меня, потребовалось несколько часов одиночества и долгий разговор с Витей, чтобы увидеть всю ситуацию и понять, почему ты мне не рассказала. От всей души прошу прощения и надеюсь, что моё поведение на горном пляже и позже не слишком тебя расстроило, возвращайся скорее. Жду тебя. Йоли.»

– Моя девочка, – настроение Наргинэр мгновенно улучшилось, – я знала, что она поймёт, но надеюсь, что больше мне никогда не придётся ничего скрывать ни от неё, ни от Вити.

Вбив в консоль короткий ответ: «Вылетаю через 20 минут», Наргинэр искоса взглянула на Клодарта, и бесконтактно притянула стакан с водой.

– Да, Клот, ты прав я рассказала всё, раскрыла Вите каждый коэффициент изменения, потом примерно объяснила Йоли, что конкретно ей будет надо сделать, чтобы помочь Вите при изменении. Для парня было шоком осознать, что набор изменений для него, в отличие от других «Высших», будет уникальным, а он сам невольный участник рискованного проекта по созданию ЧАРовца с особо продвинутыми изменениями тела. Пока я рассказывала, мы вылезли из воды, и почти все наши продукты съели. Новости он перенёс, на удивление хорошо, а вот Йоли не очень. До неё стало доходить, что «Зверь» был просто очередным проектом ЧАР, и ей пришлось сделать некоторые, весьма неприятные для себя, выводы. Понимаешь, Клот, для человека её уровня эмоциональности это оказалось весьма непросто, она была почти на взводе, и тут, как назло, Витя включил дедукцию...

***

– У меня к тебе масса вопросов, Нанэ, – Витя с переменным успехом, пытался говорить спокойно. – Когда изобрели весь этот процесс изменения организма человека на клеточном уровне? Почему не изменяют всех?

– Принцип изменения открыли дверьксы, в подземных лабораториях Вальсарито более трёх веков назад, только Пенте известно, сколько жизней они при этом погубили, но с результатами не поспоришь. После массового внедрения изменений, их продолжительность жизни примерно удвоилась, как и общая выносливость и силы, а также, у них появился иммунитет ко многим болезням. Например, эпидемию тифа, которая выкосила половину Ортена, часть Фальгарана и почти всю Моренир 250 лет назад, они перенесли вообще без вреда для себя. – Наргинэр почти без усилий запрыгнула на гранитную глыбу, в три своих роста высотой, прямо из воды, и села на её край, свесив ноги. – Так прыгать они, и близко, не могли, да и сейчас не могут, наша наука их сильно обошла. Тем не менее, их отличий уже хватило, чтобы народная молва приписала дверьксам трёхсотлетний срок жизни и обвинила в массовой продаже душ Шестому, именно поэтому император Альтрат принял решение тщательно скрывать от народа сам факт существования различий «Высших», как и изменения. Но я что-то отвлеклась, рассказывать нужно по-порядку. 89 лет назад между Ортеном и Вальсарито началась война, из-за чего началась, и даже кто на кого первый напал, я, с точной уверенностью, сказать не могу.

– Почему, не можешь?! – Йонэлир, довольно бесцеремонно, перебила Наргинэр, звенящим от негодования голосом. – Дверьксы атаковали северные границы Ортена, они хотели захватить десятки богатейших золотых, медных и никелевых рудников в горах Тельмовирского края, но мы отбросили их войска, загнали в родные горы и разгромили там, на это ушло два с лишним лета. И тогда, в третий день второй пентоды, первого кворла Сына, 1106 лета, наши войска захватили в глубине серебряных шахт Ренессано дверьксовский прибор, для изменения организма. Прибор был доставлен в Орвистат, в Академию Экспериментальных Наук, к мастеру Хогольту Зореку.

– Стоп, Зореку, как...

– Да, Волмирст – его троюродный племянник, Наргинэр соскользнула с глыбы и опустилась в воду, – с тех пор Хогольт – самое распространённое мужское имя в Ортене, но только «Высшие» знают – почему. Шесть с лишним лет ушло у мастера Хогольта, чтобы разобраться в работе, настроить, испытать, увидеть потенциал, а позднее и усовершенствовать прибор дверьксов. Жертвы были неизбежны, так, как уровень ощущаемой боли при изменении растёт прямо пропорционально улучшению характеристик организма, после десятой смерти император Дискольт издал указ об аресте Хогольта, но вмешался зам. главы личной охраны наследника – Волмирст, на тот момент ему было 34 лета. Он упросил наследника престола отложить арест до окончания последнего эксперимента. А Хогольта – взять его подопытным, и, неожиданно, выжил, став втрое сильнее, втрое быстрее, полностью неуязвим ни для одной из существующих болезней, и получив ожидаемую продолжительность жизни не менее чем 185 лет. Это было в начале 1113 лета.

– Значит Зореку 114 лет?!

– Уже исполнилось 115. Биологически ему сейчас должно быть лет около шестидесяти, – Йонэлир посчитала нужным вставить слово, – но выглядит он, без сомнения, значительно моложе. Может дело в его образе жизни, а может, расчёты его дяди были неверны.

– Потом через ту же процедуру прошёл Альтрат, который сейчас правит Ортеном под именем своего собственного внука, а через 4 года умер его отец – император Дискольт. Первым самостоятельным указом Альтрата после смерти отца, стало деление населения Ортена на социальные слои, вторым, законодательный запрет на разглашение тайны существования изменений от всех, кроме «Спецов». Все, кто становился «Высшими», всего за 3 кворла прошли через изменение и внедрение имплантатов, на тот момент несовершенных, только, что изобретённых и отнюдь не безопасных. Как можно догадаться, не всё пошло гладко, особенно сначала, были довольно серьёзные проблемы. Стабильная, четырехпроцентная смертность «Высших», при изменении, заставила АЭН, на неопределённое время, отказаться от разработки, тестирования и внедрения новых модификаций организма в пользу повышения безопасности самого процесса. Нововведения оказались под негласным запретом, потому что «Высшие» никогда не согласились бы опробовать их на собственных детях, риск для жизни, небезосновательно, считался слишком большим. Но 33 года назад ССГБО, на которую, по факту, в то время работала Академия, получило возможность полного тестирования всех новых концепций изменения.

– Шестеро из Конирсланта...

– Верно!

– Подождите, это кто?

– Мои соотечественники. – Витя с изумлением посмотрел на Йонэлир, – мне Зорек о них рассказал. Ты не знала?

– То есть были ещё?! Нет! Такое в академии не рассказывают!

– Да, Йоли, ещё как были и, благодаря двоим из них, средняя ожидаемая продолжительность жизни «Высшего» возросла более чем до 300 лет. И многие из вас получили почти непробиваемую кожу, и неломающиеся кости, выносливость и сила так же были значительно увеличены, а имплантаты 3го уровня перестали представлять смертельную опасность. Трое подопытных – три проекта – три почти успешных изменения. Забавно, что все изменения прошли блестяще, из-за того, что у пришельцев, в иммунной системе, не оказалось одной группы базовых антител. Несовершенство иммунитета раз в шесть повысило вероятность протекания обращения без осложнений, точно так же, как малый изъян в сетчатке сделал твои глаза нечувствительными к действию наших маскирующих устройств. Ну что, ребята, я полагаю, у вас обоих много вопросов ко мне? Задавайте, я постараюсь ответить.

Йонэлир ничего не ответила, она зашла в воду в полной растерянности, глядя то на Витю, то на Наргинэр абсолютно шокированными глазами. Витя, напротив, сосредоточенно посмотрел на Наргинэр, присмотрелся, и вдруг тихонько охнул, задумался, всмотрелся снова и заговорил.

– Значит «Высших» вообще не берёт никакая зараза, и они, то есть вы, проживёте по триста лет?

– Не переспрашивай, то, что уже понял, Витя, думаю, тебе тоже хочется прожить 300 – 350 лет, видеть сквозь предметы, иметь, даже в несобранном состоянии, силу пяти обычных людей и выносливость – десяти, а ещё, за миг ускоряться до чемпионских скоростей. Быть способным, хоть и ненадолго, бесконтактно поднять вихрецикл, иметь практически неразрушимые кости и непробиваемую кожу, суперзрение и суперслух. Кстати, ты ведь уже пару раз пользовался их зачатками, и можешь оценить, насколько они полезны, мне ли не знать, что физические привилегии «Высшего» заманчивы абсолютно для любого нормального человека. У тебя вообще особый случай будет, я пока не уверена, но скорее всего, в рамках «Фальрикота», ты, скорее всего, сможешь подчинять своей воле, и управлять желаниями других людей.

– Перспективы-то заманчивы уж точно, – Витя горько усмехнулся, – но у меня не идёт из головы твой рассказ о дикой боли и реальном риске смерти, во время превращения...

– Обращения, Витя. Думаю, с этим я помогу, – Йонэлир вытерла глаза, – я приму на себя часть боли, так для тебя значительно уменьшится риск. Нанэ, потом расскажи мне, о том, что произошло 33 года назад, пожалуйста, я никогда не слышала ни о каких «Шестерых из Конирсланта».

– Да, этого, конечно, в академии не расскажут, но для ЧАР это отнюдь никакой не секрет, собственно, вследствие, запущенной этими обращениями, цепи событий агентство ЧАР, изначально, и появилось, как синтез работы СБО и ССГБО, Антареса и Исграниэр. Конечно, всё расскажу, и тебе, и Вите, как непосредственная участница тех событий!

– В смысле, ты примешь часть боли при моём изменении?! – До Вити, наконец, дошёл смысл слов Йонэлир, и парень грубо перебил Наргинэр. – Чтобы ещё и ты из-за меня пострадала! Ну, уж нет. Я не допущу. Такого не будет! Тем более риска-то нет, ведь как понимаю, у меня тоже нет этих антител.

– Правильно понимаешь, но это не отменяет всего риска для тебя, но для Йоли, как для «Высшей» опасность будет минимальна. Кроме того, в случае необходимости, мы все тебе поможем, мы будем там: я, Ролат, Волмирст, Йоли и, вероятно, Трескорт, либо Корпрест. Вить расслабься и ныряй, поплаваем...

– Все?! Зачем? – Витя покачал головой и вошёл в озеро.

– Потому, что для запуска обращения любого чужака в «Высшего» требуется пять «Высших», машина так работает, вроде как для безопасности. Меня, в своё время, так обращали, и тебя будут.

– Тебя так обращали? Ты не «Высшая» по рождению? – Витя вновь пристально всмотрелся в девушку, – но почему? я думал...

– Да, Витя, ты уже правильно догадался. Я не была рождена среди «Высших», я, изначально, была чужестранкой здесь, – вздохнула Наргинэр, – как, собственно, и ты, поэтому я и могу помочь.

– Йоли, подойди ко мне, – странным голосом сказал Витя, вынырнув из воды, – скажи, если «Высшие» после превращения имунны к любой заразе и даже радиации, то прививаете ли вы, от болезней, детей? Или они до 20ти лет живут без прививок, с риском?

– Конечно, прививаем, как же иначе! Уже лет сто, как все получают разовую комплексную прививку, на пятый день от рождения, через рот, после чего не прививаются вообще. Ни проколов, ни реакций, ни боли, ни шрамов, плюс иммунитет ко всем известным серьёзным болезням, наша медицина объективно лучшая на Терроте, но так, по-моему, уже везде делают.

Витя, вдруг, побледнел, уставившись на Наргинэр расширившимися глазами, булькнул, случайно захватив воду ртом, и выскочил на берег.

– Витя ты чего? – Йонэлир посмотрела на него с искренним недоумением, – уже замёрз что ли?

– Нет, Йоли, не замёрз. Кто вы такая? – Витя вскинул голову, смотря с берега прямо на Наргинэр, – откуда... как это возможно?!

– Витя, что случилось?! ты меня пугаешь! – Сказала Йонэлир с нарастающим беспокойством, – ты же знаешь...

– Нет, Йоли, я не знаю, – Витя резко перебил девушку, – и не могу знать, откуда у Наргинэр отметины от прививки, от оспы, если здесь её не ставят! Разве, что только... – тут Витя побледнел, – чужестранка... как твоё имя, Нанэ? Я имею ввиду твоё настоящее имя, – внезапно Витя перешёл на русский язык, – Нина, что ли?

– Что он говорит, Нанэ? – Йонэлир была совершенно сбита с толку.

Наргинэр негромко охнула и, мягким, практически кошачьим движением, выбралась из воды на камни. На секунду на её лице отразилась паника. Она вздохнула, приложила руку ко лбу и дёрнула плечами, словно смиряясь с неизбежным, провела рукой по своим длинным, мокрым, растрепавшимся волосам и, наконец, тяжело вздохнув, взглянула прямо на Витю.

– Нет, не Нина – Наташа. – Вдруг ответила она по-русски. Потом снова тяжело вздохнула и замолчала, казалось, ей было трудно заставить себя выговорить слова, затем резко выдохнула. – Если ещё точнее, то Наталья Романовна Львова, когда-то в другой жизни, я была начинающим потоковым инженером «Омсктрансмаша», комсомолка, спортсменка... – она горько усмехнулась и перешла на ортенский, – работала на конвейере, попала я сюда во время весеннего похода на Иртыш. Заводской комсомольский туристический кружок пошёл полным составом, 23 мая 1987 года...

– Вы одна из шести! – Витя, теперь, говорил по-ортенски, чтобы понимала Йонэлир, хотя девушка стояла в воде с таким обескураженным лицом, что, казалось, не слышала ничего, вообще. – Зорек говорил, что одна из них точно жива, и дал мне слово, что мы встретимся.

– На «ты», Витя, прошу тебя, не выкай пожалуйста. Прости, что не сказала сразу. Я не ожидала, что ты так скоро поймешь...

– А обо мне ты тоже не подумала?.. – Бледная, обескураженная Йонэлир, наконец, нашла в себе силы заговорить, – я доверяла тебе, как себе! Ты всегда говорила, что, между нами, не должно быть никаких секретов! Что скрытность и ложь не решают, а только усугубляют любую проблему!!! Почему ты не рассказала?!.. Никогда, ни о чём не рассказала! Я... не знаю... я такого, даже представить бы не смогла...

***

– Вот, Клот, так мы и отдохнули, Витя-то парень отходчивый оказался. Нормально заговорил со мной, когда обратно прилетели, через несколько часов после этого всего, а Йоли вот, только сейчас, почти двое суток спустя после нашего похода, понимаю: сама виновата.

– То есть, Йонэлир вообще ничего не знала?! – Клодарт не смог сдержать удивления. – Как это?! Почему?! Я ещё понимаю, не рассказать ей о «Чёрном дне Ортена» и о сорванном покушении на императора, твоя личная травма, секретность, все дела, но обо всём остальном-то как ты ей не сказала? это же вовсе никакая не тайна для «Высших», тем более, из нулевых отделов ЧАР?!

– Это был последний в моей жизни раз, когда я послушалась Зорека, а после подходящего момента не нашлось. Я иду в ректолёт, увидимся на посвящении Виктора, Клот, храни тебя Пента!

– Прямого пути, Нанэ... – Клодарт пошёл прочь из терминала, – да хранит тебя Пента...

Ионный двигатель ректолёта дважды чихнул, заплёвывая плазму в камеру сгорания, издал странный звук, и завёлся. Наргинэр, бесконтактно открыла фонарь кабины, заходить через салон она не хотела, поэтому прыгнула на четырёхметровую высоту, ухватилась, подтянулась и села за пульт пилота.

– Двадцать седьмой терминал, пятый шлюз, запрашиваю вылет.

– Хр, скр... пярртый шлюз вырлет разрешаем, – приёмник захрипел и неспеша настроился на диспетчера.

Три секунды спустя ионный двигатель ректолёта выбросил назад поток пламени и плазмы, платформа качнулась в глазах, и, ещё через секунду с четвертью, ректолёт, взвыв, с грохотом отстыковался от пятого титанового шлюза терминала дворца, развернулся и, набирая скорость и высоту, помчался прочь от Орвистата.

– Прямого пути, госпожа Левикер, – вновь ожил приёмник, – диспетчер Орвистат 2 СБО желает Вам всего доброго...

– ... диспетчер Орвистат 2 СБО желает Вам всего доброго... – слова отдались где-то в дальней глубине памяти. Наргинэр, вздрогнула, словно, вновь увидев маленькие квадратные окна пассажирского салона старенького, пластикового турбовинтового летуна...

– Забавная штука эти импульс-радары, мы ещё только подлетаем, а нас уже приветствуют! Смотри направо и вниз, Нати, сейчас мы увидим Орвистат, его вон та гора закрывает, – высокий, звонкий, переливчатый как ручеёк, до боли знакомый голос отдался в голове из дальних недр памяти, вызвав мурашки по телу. – Тебе повезло, когда он будет взлетать, ты уже отойдёшь от изменения и будешь наслаждаться со всеми нами, как равная.

– Атри, мне... очень страшно, – тогдашний голос Наташи не имел ничего общего с голосом Наргинэр сейчас, – прошу, очень прошу, пообещай мне быть рядом, когда всё произойдёт.

– Не бойся, Нати, ни ты первая, ни ты последняя, – Ролат, отвернувшись от квадратного окошка, с доброй, почти отеческой улыбкой посмотрел на девушку, – мы все через это прошли, и ни разу ещё не пожалели, тебе потом тоже страшно не будет. Ничего, сейчас твоя очередь, потом будет Сергея...

– Помолчи, Ролат, ты разве не видишь? Я понимаю, как тебе страшно, Нати, поверь, мне хорошо знакомо это чувство, обещаю, что никуда не отойду от тебя во время изменений. – Мягкая, небольшая, но очень сильная рука крепко сжала запястье, другая мягко обняла за плечи, – не стоит тебе бояться, я помогу, а после мы вместе поможем Сергею...

– Атри, ты уверена, что ему тоже нужно пройти через это, что... это правильно, – в голосе Наташи послышалась почти осязаемая дрожь, – точно ли разумно даровать ему силы, о которых говорил вам лорд Кальгарт?

– Нати, откуда ты... пекло... понятно. Его Высоколордство уверен...

– Ролат, хватит!!! Да то с тобой на самом деле сегодня, именем Пенты немедленно прекрати!!! «Фальрикот» – это, даже в планах, далеко не шутки, а я пока отчётливо вижу суть только одного участника, и нет, я не уверена, – Арвэтриэр, взглядом, заставила Ролата вздрогнуть и сильно поёжиться, – после близкого общения с Нати, сильно не уверена... Волмирст и сам Кальгарт Антарес тоже могли ошибиться...

Ректолёт сильно тряхнуло в воздухе, имплантат зажгло, на секунду, вырвав Наргинэр из воспоминаний, она быстрым движением руки выправила курс, другим, стабилизировала траекторию ректолёта, включив автопилот. Откинулась на спинку кресла управления и расслабилась, на 30 секунд закрыв глаза, в полной тишине.

– Атри, – подумала она, – чёрт, если б я тогда знала...

Она поёжилась, «знала бы, и что»? Тогда она была совершенно другим человеком, и прекрасно осознавала, что именно произошедшая впоследствии трагедия сделала её той, кем она в результате стала.

Её память выкидывала в сознание всё новые и новые картинки: вот золотая звезда города «Высших» медленно отрывается от земли. Золотой пол качается под ногами, ей весело и немного страшно. Вот она сидит с Атри и Ролатом в золотом кабинете, смотрит на удаляющиеся внизу поля, девушка поздравляет её, лазурные глаза смотрят прямо в душу... ей тепло, комфортно и спокойно, даже после всего через что она прошла. Она свободна и ощущает это. Она «Высшая», энергия скапливается на руках. Все трое смеются, бесконтактно обмениваясь импульсами энергии, Ролат галантен, лазурные глаза Атри начинают светиться бойким весельем. Не к месту закрадывается мысль: как хорошо, что Йоли унаследовала глаза мамы...

Картинка в голове меняется: Тронный зал Белого Дворца. Седобородый император (тогда она ещё не знала и не могла знать, что это маскировка) хриплым, слабым голосом благодарит трёх новых, улучшенных «Высших» за смелость, которая принесла беспрецедентные плоды для каждого, кто отныне станет «Высшим» в Ортене, и поздравляет с успешным и лёгким обращением. Старческие, синюшные, иссохшие руки застёгивают Звезду Героя на груди, с неожиданной силой. Волмирст... он стоит рядом, она замечает, что Вице-Антарес сильно нервничает, кусает губы бледнеет... Девушка не понимает почему... наивная... Его твёрдая, сильная рука, скрытая церемониальной мантией, протягивает ей холодную рукоять кинжала. Она тогда удивилась, но, не колеблясь взяла, без вопросов, в то время, правда, ещё не понимая, зачем...

– «Поехали!» – вроде, такое простое, русское слово, но как много может быть за ним скрыто, особенно если оно звучит в Орвистате... безопаснейшее, блин, место во всём Ортене... Летающая ловушка для миллиона жизней, миллиона лучших людей Ортена... вот чем он стал тогда, на самом деле. Любой «Высший» всегда должен быть врагом всякой лжи, но как же непросто, порой, даже «Высшему» раскрыть глаза и перестать обманывать себя. В тот ужасный день этот урок был ей выучен, твёрдо и навсегда...

Тепло, покой и лёгкость, которым не рада... и боль, ужас и холод которые помогают остаться собой... прийти в себя. Это чувство видимо уже никогда не пройдёт. Стальная, жёсткая, холодная рукоять, тщательно скрытая под старомодной формой, только она была тогда настоящей, она и жуткий, полный боли, вопль Атри... чёрт, хватит. К делу.

Усилием воли, дёрнувшись всем телом Наргинэр вырвала себя из воспоминаний. Сосредоточенный взгляд сапфировых глаз скользнул по панели управления. Нет, она не будет сейчас думать, о том, что тогда произошло и может произойти сейчас, ей нужно это предупредить, готовься к худшему, как говорится. Тяжело вздохнув, затем выбрав, на консоли управлении автопилотом, ректоприёмник Лоэфгарт 17 точкой назначения, Наргинэр, привычно откинулась в удобном кресле управления, задумалась и протянула вперёд руку. Странная раздвоенная трубка, с конусовидным ответвлением оказалась у неё в руке. Голодневник, новейший, разработанный Секретной Гольниратской лабораторией № 2 ССГБО, по её личному заказу. Открывается только ментально, и только ей. Она активировала имплантат и, увидев синее свечение над отростком трубки, вдумчиво продиктовала:

– «Новая запись от 4.5.2С.1193. Наргинэр Левикер. Код секретности: «Чёрный». Всё происходит именно так, как я опасалась, только быстрее, чем я могу подготовиться. «Фальрикоту», однозначно, быть, я по-прежнему считаю это неправильным и потенциально-опасным, в то же время есть вероятность, что предыдущий негативный опыт проекта, травмирующие воспоминания и страх повторения старой ошибки покойного Антареса, Кальгарта мешает мне разглядеть новую картину целиком. Как бы то ни было, сейчас мне страшно. Очень страшно. Небезосновательно. Я очень надеюсь ошибиться, потому что мне действительно нравится этот парень, но, в случае если мои опасения не беспочвенны, Боже, Пента, или кто там ещё есть, от всей души прошу: пусть Йоли не подведёт. Мои данные и рекомендации по обезвреживанию «Объекта 00» находятся в управлении ССГБО Гольнирата, спрятанные среди языковых баз данных под номером 30.01. фема.24.6. Код доступа: полное написание даты «Чёрного Дня Ортена» без числа эры. В случае отсутствия отмены данной операции в течение трёх пентод, программирую последние два предложения, на доставку в ССГБО Орвистата, адресат: устройство Польгетир Саланиир. Вместе с записью, выслать все записанные в устройство коды от файлов ССГБО, СБО и ЧАР, с грифом: рета 240, барк 5000, лира 62-01. Конец программы. Мне необходимо подстраховаться. Конец сеанса.»

Разум, однажды расширивший свои границы,

никогда уже не вернется в границы прежние.

(А. Эйнштейн)

"Выворотёныш"

Очередной выматывающий, жаркий, знойный день медленно подходил к концу, солнце, безжалостно прожарив крышу стены сектора Сына, теперь неспешно клонилось к горизонту, постепенно удлиняя тени. Откуда-то сверху лениво опускалась долгожданная прохлада. Трое работников на крыше только, что положили и прикрепили последний брус, теперь, без сил, уселись на него сверху. Ещё двое вышли из-под готовой крыши, слева от них.

– Ну, всё, Никольт, на сегодня наша работа выполнена, – Тормильт попытался было говорить с задором, но в его голосе слышалась сильнейшая усталость, – завтра ставим и крепим стропила, сколько ты штук скрутил? Нам хватит? Про укосины не забыл?

– Шестнадцать. Хватит, – Коля выглядел значительно бодрее, присев на край только что уложенного бруса, – десять же мер покрываем? Укосины, тоже, готовы, только что последнюю скрутил и промазал антипожаркой.

– Я вижу, ты хорошо отдохнул, после цемента.

– В смысле?

– В коромысле, пень, мы ишачим, как проклятые, а он улыбается, сидит, зараза ты нездешняя, я смотрю, ты ни на фирс сегодня не напрягся, иначе не был бы такой весёлый.

– В чём твоя претензия, Тормильт? Я выполнил всё, что нужно было Грельсмиту, и даже чуть больше, простоя гарантированно не будет.

– Забей, – Хогольт, пошатываясь, подошёл к Коле, – начхать, мы закончили, не отставая от плана, и это главное. Погнали переодеваться, меня задрала уже роба, чешется всё, а тебя?

– Пошли. – Коля встал, отряхнулся, взял дрель и что-то ещё, – Тормильт, Перхольт, вы идёте?

– Я нет, пока, – Тормильт взял нивелир, – можете спускаться сами, пока душ свободен, нам с Грельсмитом брус ещё промерить надо и уровни, он сейчас со стойкой для нивелира придёт, Перхольт, можешь с ними идти...

Двадцатиметровой пожарной лестницы, ведущей к палатке, Коля больше не боялся, карабкаясь по ней, как он сам теперь говорил: «в автоматическом режиме», с пилой, дрелью или цементным миксером за спиной. Обогнав Хогольта, он легко запрыгнул на лестницу и, минуту спустя, уже стоял у палатки, с дрелью, набором ключей и коробкой гаек.

– Ты, реально, совсем не устал, – сильно запыхавшийся Хогольт неловко спрыгнул с лестницы, держа в руках бензопилу, – только... как?

– Что как?

– Как весь день, в одного, стропали из пятёрки крутить и не устать?

– Не спешить, сложить все доски заранее и делать что-то одно до конца, не распыляться на несколько дел одновременно, – оба зашли в палатку, – вот, собственно, и весь рецепт.

– На словах всегда всё просто, – сказал, входя в палатку, Перхольт, –плечо болит, будто варсилкс клюнул, хрен я больше, вдвоём, буду брус таскать, валите уже отсюдова, обмойтесь.

– Твоя правда, Перт, парни, идёмте в душ, переодеваемся и посмотрим, что нам на ужин привезли...

Они едва успели переодеться после душа, когда откуда-то из-за стенки палатки, сверху раздался клокочущий крик и Коля мгновенно понял, что уже слышал что-то подобное, и даже вспомнил, когда, видение чудовищной птицы на лесной прогалине мгновенно всплыло в мозгу. Даже не надев рубашку на голый торс, он схватил стоящий у входа топор, резко выскочил из палатки, одновременно замахиваясь, и остолбенел...

Метрах в десяти от него, прямо напротив входа, довольно неуклюже приземлилось странное существо, размером с тощего гуся. Перепончатые крылья, по краям обросшие рядом странных, серых, похожих на крупную, пушистую чешую, перьев, словно плащом прикрывали тощее золотисто-чёрное тело, покрытое мелкой, блестящей, на этот раз, настоящей чешуёй, на мощных, четырёхпалых ногах. Над крыльями возвышалась самая странная голова, какую только можно себе представить, маленькая, чёрная, практически змеиная по форме, с двумя парами похожих на рожки красных отростков в задней части и нелепым, желтоватым зачатком клюва над широким, зубастым ртом. Общую картину дополняли огромные, широко расставленные, ярко-жёлтые, выразительные глаза с кошачьими, вертикальными зрачками.

Странное существо, с явным интересом и абсолютно без намёка на страх, посмотрело на опустившего, от неожиданности, топор, сильно растерявшегося Колю, наклонило голову, и что-то прострекотало, с явной вопросительной интонацией. Затем прыгнуло на пару шагов в сторону и резко ударило головой в корни отцветшего куста сирени, послышалось стрекотание и какая-то возня. Когда странное существо подняло голову, Коля увидел у него во рту нечто вроде большой бурой ушастой мыши. Неуклюже расправив широченные крылья, существо за секунду перепорхнуло шагов на восемь, и бросило мышь к ногам Коли, предварительно оторвав и проглотив кусочек мяса из мышиной груди, после чего, наклонив голову, с хитрецой заглянуло ему в глаза.

– Почти как мой Мурзик... – подумал Коля, не зная, как реагировать, существо, явно, было почти разумным.

– Это что же, ты меня угостить хочешь? Спасибо.

Существо кивнуло своей странной головой, затем посмотрело на мышь и перевело свои забавные глаза на Колю, вопросительно, то ли что-то, каркнув, то ли прострекотав.

– Вот это чудо, в жизни ничего подобного не видел... Кто же ты такой? – Коля смотрел на существо во все глаза...

– Выворотёныш!!! – откуда-то сзади вылетел кирпич, и ударил странное создание с размаху в бок, Коля явственно услышал, как сломалось крыло, и возможно ещё что-то, существо, отчаянно пискнув, с клокочущим стоном повалилось на бок, конвульсивно дрыгая ногами, – детёныш выворотки! Знаешь, Никольт, сколько они овец таскают во взрослом виде?! Дай топор.

Коля стоял как вкопанный, словно в бреду, он видел, как Грельсмит берёт у него топор, замахивается и одним ударом сносит голову, видел, как гаснут и закрываются жёлтые глаза, как тело замирает после пяти или шести конвульсий. Колю тоже передернуло, раз пять, он был в шоке...

– Чего завис, Никольт, пошли на ужин, дольше виснешь – меньше съешь.

– По...почему? Почему ты убил его? – Коля довольно удачно скрыл дрожь в голосе, – что он тебе сделал?

– Что за вопрос! – Грельсмит насмешливо покосился на Колю, – это же вредитель, выворотка, вырастет – будет на индюков с овцами охотиться. Забей и расслабься, надо же выворотёныша жалеет, нарочно не придумаешь, Шестой тебя задери. Пошли жрать уже – ужин стынет.

Грельсмит, пожав плечами, взял тушку «вывортёныша» за длинные когтистые ноги, и выбросил в контейнер для отходов, вместе с головой, мышь запнул под куст сирени, затем зашёл в палатку. Коля остался стоять на улице, несмотря на жару, парень почувствовал озноб он и раньше, иногда, ловил себя на мысли, что со всеми окружающими его что-то не так, но сейчас он был полностью уверен в этом. Мысли запутались в голове, он шокировано смотрел на торчащую из ящика странную голову и ногу, внутри начал закипать гнев.

– Как он мог... – мысли всё ещё не вполне пришли в норму, – за что! Почему?! Эта хрень, блин, была явно безобидная, она же просто пообщаться хотела... мышкой угостить... почему?..

И вдруг, словно что-то включилось в голове, что-то неуловимое, много дней не дающее покоя, но скрытое от сознания неожиданно открылось.

– «Коля... не надо»! – слова отдались болью внутри головы, выстрел... зверёк грохнулся с простреленной головой... слова Вити, тогда он не придал им значения, он просто веселился. Зря, очень зря... он что-то насмешливо отвечает, и вновь вскидывает ружьё, в голове отдаётся вопль: «Не смей!», удар по стволу, снизу-вверх, неожиданный... Витёк не мог так близко подойти к стойке, с другого конца тира... не мог ударить с такой силой... Он точно не мог, ведь стоял в другом конце шатра... не мог, но ударил. Потом была боль, просто, адская боль... Заслуженная, теперь Коля понимал, что заслуженная...

– Так вот... вот, почему, – мысли, наконец, прояснились, вызывая холодный ужас, – это нифига не распределение было, вот...сука, вот почему я с ними теперь... бессердечная же я сволочь...

Коля почувствовал, что его лицо покрывается холодным потом, он знал, почему... тогда ему было больно, очень больно, почему-то, возможно из-за боли, он не мог сконцентрироваться и полностью осознать, что происходит, но память сработала как надо:

– «... могут ли эти люди быть равными тебе?», – в гремящем в ушах голосе слышится торжество, Витя молчит, Коля даже не смог, тогда, поднять голову от боли... – «Сейчас, нет...». – Витя ещё что-то говорил, но Коля уже не мог этого воспринять, две пары рук подхватили его, потащили из шатра, он почти и не сопротивлялся, смог только крикнуть. Потом было жуткое кресло. Полностью очнулся он уже в отделении приёма граждан...

Коля отвернулся от входа, взял «выворотёныша» из контейнера и мышь из-под куста, зашёл за край свеса, чтобы его не увидели, несколько минут рыл, прямо руками, небольшую ямку, положил тушки и голову туда и закрыл землёй и камнями. Сел прямо на землю, невнятно выругался, взялся грязными руками за голову, посмотрел на горящий закат и, молча, заплакал...

Пуговица на свесе палатке ярко блеснула, замаскированная наноантенна отправляла сигнал за сигналом, меньше, чем через секунду, преобразованное цифровое изображение отобразилось на экране, перед двумя, сидящими на удобных креслах и тихонько переговаривающимися между собой людьми.

– Ничего себе, я не ожидал, что он такой чувствительный, реально ведь плачет. – На лице Вити читалось крайнее изумление и недоверие, сменившее недавний гнев, – очень жалко, конечно, твою птичку. Но, Нанэ, откуда идёт изображение? качество картинки невероятно, а какая чёткость!

– С одной из четырёх камер, с помощью которых я произвожу предварительную психологическую оценку Николая или Никольта, как его записали во вторую бригаду 14ого стройотряда. Присмотрись, вот правда о сущности твоего друга, а не в том шоу, которое показал тебе Волмирст.

– Мне до сих пор сложно в это поверить, как он мог?! Для чего?! Он что, решил меня последнего друга лишить?! Если он контролировал Кольку в тире, значит, я не тому дал дулом по морде, думаю, нужно немедленно исправлять положение, – Витя вскочил на ноги, – пойду «побеседую» с Зореком!

– Витя... совершенное дитя... как же ты ещё молод, глуп, недальновиден, вспыльчив и порывист, – Наргинэр горько усмехнулась, – ну ладно, дашь ты ему «по морде», как ты выразился, и что? Кольке не поможешь, и себя в беду загонишь. В таких делах терпение нужно, мой юный друг, холодная голова и много простого терпения. Конечно, Волмирст иногда может быть редкостной скотиной, мне ли не знать, но он, объективно, умён, расчётлив, ничего никогда не делает без причины и, что немаловажно, вполне уважает тебя. Так будь умнее его, не выдавай себя, добейся ещё большего его расположения, пойми его подход к делу, принцип его мышления, и тогда узнаешь причины и логику всех его поступков, а потом используй его, как посчитаешь нужным, ты же без двух дней агент ЧАР, в конце-то концов. Пойми, здесь всё как в шахматной игре, нужно смотреть на 2-3 хода вперёд, думать, изучать противника, быть морально готовым на малую жертву, чтобы или самому избежать большой ошибки, или заставить противника ошибиться. К сожалению или нет, но нам всем приходится играть в эту игру, обычно, чаще, чем хотелось бы.

– Значит, ты сразу знала, что птенец погибнет, – Витя вздохнул, – но всё равно настояла на своём плане. Зачем? Мне его жалко, он был необычный, но ведь, явно смышлёный...

– Я была почти в этом уверена и, конечно, мне тоже его жалко. Я вообще обожаю ляндир как вид, на мой взгляд, они лучше многих из людей. Но если его гибель выбила Николая из уже въедающейся в него, шкуры «Горожанина», заставив включить мозги, и чётко показала мне, что я, насчёт него, не ошиблась, то да, я была готова на такую жертву и, без колебаний повторила бы её. И, Витя, ещё одно: Зорек не способен на прямой контроль, у него нет, никогда не было и, хвала Пенте – не будет, таких способностей, он может лишь вызывать у человека определённые желания, ослаблять или усиливать некоторые эмоции, рассеивать внимание и всё. Так, что слушай Витя, говорю тебе с позиции опыта, тебе не следует полностью обелять твоего друга, пойми, и усвой для себя на всю жизнь: на свете нет ничего и никого идеального.

– Понимаю. «Въедающейся шкуры «Горожанина»»? Что это значит?

– Подумай. Характер, манера поведения, манера мысли, мироощущение, и прочие индивидуальные особенности каждого человека формируются очень долгое время, бывает, что и всю жизнь. Возникают они из отражения восприятия человеком событий, авторитета, радостей, потрясений, испытаний, круга и способа общения, и много другого. Вот и скажи мне, чего я опасаюсь?

– То есть, пословица: «С кем поведёшься, от того и наберёшься» – верна? И есть риск, что Колька, что... эм... думать разучится?

– Не совсем, я боюсь несколько иного, представь, что человек оказался, вынужден жить на мусоросжигательном заводе. Сначала ему будет там совсем отвратительно, потом – легче, но плохо и, со временем, все его органы чувств адаптируются, и перестанут воспринимать окружающую пыль, жар и смрад, вот и со способностью мыслить почти также. Это страшный процесс, Витя, он ведёт к тому, что образ мыслей и сознание человека постепенно упрощаются, под воздействием среды пребывания, и чем дальше он заходит, тем сложнее его прервать и обратить. Я очень рада, что теперь этот процесс у Николая прерван, и нам можно, почти, за него не переживать. Стресс – лучшее средство как запуска и поддержки нормальной работы мозга, так и извлечения сильных сторон личности из подсознания. Пойми, ещё час назад у Николая был уже даже не риск, а неотвратимо наступающая деградация, это серьёзно, поверь уж моему опыту. Я пожертвовала бы хоть всем выводком ляндир, чтобы обратить такой процесс у любого человека, который ещё может думать.

– Выходит, ты спасла его?

– Ещё нет, но я уверена, что мои действия толкнули его к образу мыслей и самосознанию «Высшего», а значит, в течение времени, необходимого мне, чтобы помочь тебе с обращением, о нём можно не волноваться.

– Значит, тебе приходилось приносить жертвы, и часто?

– Без необходимости – никогда. Малую – нередко. Большую – трижды. – Тут Наргинэр вздохнула, и вдруг, дрогнула всем телом. – Великую – однажды.

– Конечно, ты мне не расскажешь...

– Однажды, ты сам узнаешь, я не горжусь этим, но благодаря этой жертве я получила известность в определённых узких кругах в Орвистате. Смотри, он пришёл в себя, заходит к бригаде, переключаем камеру...

Экран переключился на камеру номер 1, и Витя увидел, как Коля зашёл в палатку. Бригада распаковывала коробки с замотанным, упаковочной плёнкой, ужином. Лапша со скверно разварившейся, картонной на вид, сарделькой, отбила бы аппетит даже очень голодному человеку, но это не мешало бригаде с упоением ею наслаждаться. За столом шла горячая дискуссия, обсуждали ставки на последний матч Общенационального Турнира по шайрозу, все были уверены, что «Лоэфгартские Валриги» порвут на части «Молний Ульбероса» и выйдут в полуфинал. Когда вошёл Коля, разговор о шайрозе разбавился глупыми шутками про неуместную жалость и «выворотёныша». Коля, молча, взял свою еду, ему было мерзко, он устал и сильно проголодался, но теперь увидел, что его кормят откровенным дерьмом. Сел и начал есть, сквозь зубы, даже не заметив, как Грельсмит вынул из шкафчика несколько бутылок пива.

– Вот, повезло сегодня, халявно досталось в «Фирсике», у них годность на нуле, раздавали прямо в магазине, задаром.

– Ну, давай, разливай, – Перхольт подсел к столу, – что на него смотреть не «выворотёныш» чай, не упорхнёт.

Казалось, Коля почувствовал запах протухшей кислятины ещё до того, как Грельсмит открыл бутылку.

– Мужики, у вас пиво, похоже, прокисло, – слова вырвались сами собой, – пить не советую – прохватит!

– Не хочешь, не пей, – Тормильт лениво поднял голову, – ишь ты, нежный какой, пиво, как пиво. Не будешь?

– Нет. Не буду.

– Ну, тем лучше, нам больше достанется! – Тормильт с недоумением и лёгкой насмешкой посмотрел на Колю, – Никольт, да что с тобой сегодня? То вывороток жалеешь, то пургу несёшь. Пиво, как пиво...

– Да забей, в пень, Торт, – Грельсмит отхлебнул подкисшее пиво, – ты лучше погляди что пишут...

– И что же такого могут написать в «Вестнике Лоэфгарта»?

– Орвистат летит сюда.

– Да ну... брешешь!

– Быть такого не может, – Хогольт чуть не подавился пивом, – столица почти никогда без причины не подлетает к краевым центрам.

– Он и не подлетит, небо закрывать не будут, но пишут, что он зависнет приблизительно на сутки в трёх небесных милях от угла сектора Матери, подлететь он должен завтра к вечеру.

– Вот тебе и раз, с чего это летающее чудо-поселение «Высших», – Норгольт присоединился к разговору, не переставая жевать, – прётся сюда через полстраны? Делов, что ли у них других нету?

– Подождите, сектор Матери? – Коля переборол захлестнувшее его отвращение, – значит, его будет видно со стены? Отсюда?

– А ведь, верно, Никольт, – Тормильт, с удивлением, взглянул на Колю, – слышьте мужики, сектора-то соседние... похоже его действительно будет видно отсюда, должно быть он очень красив...

– Должно быть? Его никто из вас, не видел, что ли?

– Ну, под Лоэфгартом его не было уже лет десять, да и тогда никому ничего не объявили...

Чёрная пуговица вновь блеснула, и в офисе ЧАР, за 12 киломер от стены сектора Сына, Витя встал с кресла и зашагал по комнате из угла в угол.

– Нанэ, я не понял, он что, летит сюда из-за меня?!

– Отчасти, твое предстоящее обращение стало поводом императору, наконец, посетить второй по величине город Ортена. Сядь, пожалуйста, не мельтеши. Давай, послушаем их ещё, по-моему, сейчас весело будет.

Витя сел и, всмотревшись в экран, увидел, как Коля отставил тарелку.

– Ну, значит, завтра мы завтра его все и увидим...

– Хочешь увидеть, лезь на стену, да смотри, нам что, совсем, больше заняться нечем, после работы?

– Гитзарт, неужели тебе не интересно? – Изумлению Коли не было предела, он, округлившимися глазами, смотрел на всю бригаду, – Только представь себе, это же летающий город – звезда!

– Слушай, пень, тебе, сколько лет? – Гитзарт явно начал терять терпение, – 23? Ведёшь себя на тринадцать, едрить в Пенту, и так ишачим, как рабы Шестого в нижнем пекле, а ещё чтоб после работы на стену лезть, ну нет уж, лезь, конечно, если хочешь, мы не станем.

Коля ничего не сказал, он просто вышел из палатки и направился в вагончик со спальниками, Наргинэр, в последний раз посмотрела на него, улыбнулась и отключила экран.

– Ну вот, Витя, уверена, скоро ты воссоединишься с другом, но сначала Орвистат и твоё обращение, я думаю, что у Высшего Совета, на этот раз, верный приоритет, редкий случай, признаюсь...

– Но зачем?! Ты сказала, что меня будут обращать в Орвистате, но вы же туда постоянно летаете, что ты, что Волмирст, я не понимаю, для чего император тащит сюда эту махину...

– Потому, что салон ректолёта рассчитан только на обращённых «Высших», следовательно, недостаточно изолирован для любого другого, а тебе жизненно необходимо быть в нормальной форме перед обращением, вот император и распорядился, подогнать Орвистат на границу небесного пространства Лоэфгарта, я сама отвезу тебя туда на вихрецикле Йонэлир.

– Эй, я думала... – Йонэлир вошла в комнату.

– ... твой вихрецикл – твои правила? Ну, уж нет, Йоли, не сейчас, ты отправишься утром, на ректолёте вместе с Волмирстом и Трескортом, пора официально представить тебя Ролату и, возможно, что императору тоже. Ну и, думаю, тебе внятно объяснят, что тебе предстоит сделать на обращении.

– Официально?! Антарес знает меня?!

– Да, Йоли знает, но, думаю, он сам скажет тебе, откуда и почему...

– Понимаю, – Йонэлир, послушно, кивнула и, с хитрецой, улыбнулась Вите, – ты, помнится, вчера просил меня кое о чём? Я уже говорила тебе, что желание, сказанное перед обращением, всегда исполняется? Луни, иди ко мне!

Огромная кугарица, одним прыжком, заскочила в дверь, и чинно, лёгким бесшумным шагом подошла к Вите, который, с изумлением, смотрел на неё. В помещении зверь казался намного крупнее, чем на лесной прогалине Мёртвой горы. Огромная, очень похожая, внешне, на пуму, рыжевато-буро-бежевая, стройная, подтянутая кошка, с недлинной, гладкой, лоснящейся, плюшевой на вид шерстью, была значительно больше львов и тигров, которых Витя видел в зоопарке – её холка располагалась чуть ниже уровня его груди. От огромной, но аккуратной головы до основания двухметрового, красивого, пышного хвоста этого огромного хищника было метра, наверное, четыре. Чёрные, размером с ладонь крупного мужчины, заострённые на кончиках, уши, с маленькими кисточками, мокрый, чёрно-розовый нос, и длинная, белая кисточка на конце хвоста дополняли картину. Зверь остановился примерно в метре от Вити, наклонил голову и, с явным интересом и ожиданием посмотрел на него, эти большие, янтарные глаза Витя видел впервые, ведь тогда, в лесу на Мёртвой горе, зверем управляла Йонэлир.

Робко, но довольно решительно, парень встал с кресла и шагнул вперёд, дал зверю обнюхать руку, и спустя секунду уже гладил прижавшуюся к нему, огромную, плюшевую на ощупь, голову что-то ласково приговаривая. Лунэир, мурлыча клокочущим басом с интенсивностью подвесного мотора, стала облизывать ему руку, ласкаясь, как обычная домашняя кошка.

– Эй, Йоли, гляди, Витя новую подругу нашёл, – рассмеялась Наргинэр, – на четырёх лапах, можешь начинать ревновать.

– Я смотрю, Вить, ты тоже кошек любишь.

– Я вообще животных люблю, Йоли, присоединяйся, если хочешь...

– Конечно... – Йонэлир, одним движением, опустилась на колени, рядом с Витей и обняла шею кугарицы, которая, коротко мяукнув басом, взглянула на хозяйку и продолжила ластиться к Вите.

– Дети... – Наргинэр, встала с кресла, – оставлю вас, развлекайтесь, сегодня это вам обоим необходимо, я присмотрю за Николаем, из своей комнаты, Луни, дай пять!

Кугарица деликатно отстранилась от Вити и аккуратно протянула огромную, рыжую лапу Наргинэр, та по-дружески пожала её, и вышла...

Йонэлир смущённо посмотрела на Витю, и слегка покраснела, не решаясь заговорить, Витя улыбнулся ей.

– Вить...

– Да, Йоли?

– Волнуешься?

– Очень...

– Это нормально, я тоже очень волновалась перед обращением, хотя у меня было куда меньше поводов...

– Йоли, очень тебя прошу, не надо сейчас об этом, посмотри, у нас же есть замечательный, большой, живой, тёплый и пушистый антидепрессант, согласна, Луни?

– Мярк, – Лунэир, видимо, была согласна, потому что, громко мурча начала тереться головой о плечо Вити.

– Она явно понимает нас.

– Безусловно, она понимает всё, иногда, даже раньше, чем я скажу. Да... Витя, пожалуйста, выспись сегодня хорошо, тебе понадобятся силы, я оставлю тебе Луни, до утра, она у кого угодно волнение снимет, и это... пусть, в общем, всё хорошо будет.

– Йоли, иди сюда, давай сядем, – Витя обнял девушку, и они вместе сели на большое, жестковатое красное кресло. Лунэир легла рядом, положив свою огромную «плюшевую» голову на колени Вите, аккуратно, чтобы не придавить, – скажи мне, завтра всё изменится, да?

– Нет. Поверь, нет. – Йонэлир перешла на шёпот. – Обещаю, если ты захочешь, послезавтра мы так же соберёмся здесь с Луни, для нас ничего не изменится, что бы в Орвистате не произошло, я обещаю тебе.

– А как ты смогла перенести это всё, два года назад?

– Ты же не хотел говорить об этом... почти три лета назад, не забывай. Витя, мне было очень страшно, плохо, больно, голова кружилась, хотелось пить. Я смутно помню, что Луни не отходила от меня, а потом я просто проснулась. Проснулась той же, но другой, это не объяснить так, через это можно только пройти и прочувствовать. Я прошла, моя мама, в своё время, прошла, Нанэ прошла и даже Луни отчасти прошла, за год до меня.

– Так значит Луни...

– Да, «высшая кошка», как я её иногда называю. Ей, наверное, было очень страшно, и больно, зато теперь она намного сильнее, чем была, не болеет, у неё нет блох, и прожить она должна, как минимум, до сотни. На ней испытали то самое изменение, которое, позже, произошло со мной.

– Погоди, то есть твоё изменение было экспериментальным? Но тогда... Нанэ же говорила...

– Не совсем, – девушка вздохнула, – «Высшие» спасли меня, с помощью экспериментальной медицины, когда погибла моя мама. Мой имплантат уникален, поэтому и надо было испытать изменение на ком-то с таким же имплантатом, хорошо, что есть Луни. Да, Витя, знаю, что ты хочешь спросить, мои изменения уникальны и для Террота, и для Ортена. Луни – лучший питомец, какого только можно себе вообразить, но лучше... – тут Йонэлир дрогнула, – лучше бы мама была жива, мобиль цел, и ничего этого не было...

– Йоли...

– А, Витя, что...

– Чшш... иди ко мне...

Они не заметили, как в дверь бесшумно вошла Наргинэр, даже не услышали её удивлённого, а затем и весёлого хмыканья... они просто целовались, под уютное мурлыканье Лунэир...

Вживаться, вживаться

и вживаться, а после

собирать информацию

(из к/ф «Щит и Меч»)

По следам истины

Первые, робкие, прозрачные, оранжево-розовые лучи озарили липовую аллею Бельвока. Зевающие и потягивающиеся сторожа убирали ночную ленту, несколько дворников, только что начали сгребать оставшийся от вчерашнего дня мусор, прямо за один из шатров. Первые «Горожане» ещё не появились ни на аллее, ни в самом парке, поэтому сторожа западного входа быстро обратили внимание на внезапно возникшую, одинокую, тёмно-серую фигуру на аллее. Высокий, коротко остриженный мужчина, с проседью в короткой тёмно-русо-рыжеватой бороде, скорым, уверенным шагом шёл прямо к ним.

– Парк откроется через час, уважаемый!

– Во-первых, светлое утро... народ, – низкий, уверенный голос с едва заметной хрипотцой, заставил сторожей удивлённо переглянуться.

– Свет... светлое утро, – неуверенно сказал второй сторож.

– Десятник Танрис, СБО, – странный человек поднял руку, и на ладони проступил, светящийся красным, рисунок пятиконечной звезды. – Мне нужно задать вам несколько вопросов, о первом дне четвёртой пентоды этого кворла.

– СБО значть... – первый сторож лениво потянулся, – да что ж тут ответить-то, когда к нам «Высшие» заявилися, парк-то убыль понёс.

– То есть, в парк приходили «Высшие». Зачем?

– Дык, нам-то знать откуда, ежели даже вы в СБО не знаете...

– Я, зато, вас, проныр, знаю. Кто в шатре для Ренса камеру повесил? Скажите ещё, что не вы?

– Ну, энто... интересно же...

– Рассказывайте, что было, пока я вас не арестовал.

– Ну, дык паренёк был странный, с девкой вместе держалися, вроде здешнеи на вид-то, пень, но странные какие-то. Пришли на Ренс, ни морковки не поставили, и вышли до конца, не знаю, чай не интересно им было, щтоли.

– Ты хочешь сказать, – тут мужчина посмотрел на сторожа так, что тот заметно поёжился, – что они не делали ставок и вышли до окончания шоу?

– Ну, дык, то и говорю, я ещё подумал, мол, странные какие-то, а к ним потом ещё два паренька подошли.

– Это я уже слышал. Переходи к сути. Например, скажи мне, с чего ты взял, что мне именно они интересны?

– Так эт... эта... дальше-то они разделились, куда один девался – не знаю, а двое с девкой в тир пошли. Только зашли, и тут, – глуповатое лицо сторожа разошлось в улыбке, – «Высших» тьма пожаловала, на трёх летунах ажно...

– Врёшь. Сколько было «Высших»?

– Да не вру... приукрасил чутка... двое ихних на летуне прилетело, и трое уже ждали здеся. Они э на летуне потом и улетели, с одним парнем и девкой.

– Так. Понял. А остальные куда делись? – лицо мужчины заметно покраснело от плохо скрываемого возбуждения, – говори уже!

– Куда те двое ушли, я не знаю, но ыть ещё двое, встречал который и из прилетевших один, паренёк в белом со звездой, под руки парня из тира вывели, за ними третий «Высший» шёл. Видать, там их ждал, не знаю. Много расквашенных рожь я за жисть повидал, но чтоб так мордень расхреначить, как у того паренька... липа, у него, походу, челюсть в горло вошла.

– Ты опять?

– Ну, лады, не вошла, но зубов пять он наверняк выплюнул, может, больше... даже не знаю, чем это его так...

– Куда его повезли?

– Вроде в сектор Матери, где приёмник...

– Который?

– Ты не здешний, что ли? – молчавший, до сих пор, второй сторож, вдруг, заговорил, – тридцать второй конечно!

– Хорошо, вы мне очень помогли, оба гляньте сюда... – человек вытащил что-то вроде шкатулки для кольца, и неожиданно открыл её. Последовала короткая голубая вспышка, щелчок, и оба сторожа мешками упали на землю.

Мужчина, с неожиданной скоростью, скрылся за кустами. Сторожа очнулись примерно 30 секунд спустя.

– Ыть ау... Лент... живой? почему мы здеся?

– Слышь... вставай, вроде ж мужик тут был, спросить чё-т хотел?

– Да вырубил он нас походу, да и свалил...

– Блёдэнир... ключи проверь, Фальт...

– Тут всё, ничего не пропало, хвала Пенте... давай-ка, потопали, надо парк-то открывать.

– У меня тоже... странно энто, тревожно как-то. Знаешь, лучше б начальству не знать.

– Согласен, идём-ка поживее отсюдова...

Сторожа, озабоченно переговариваясь, скрылись за ближайшим шатром, с минуту ничего не происходило, затем из-за миртового куста вышел человек, и не торопясь, пошёл по аллее прочь от Бельвока. Он вынул из кармана какое-то странное, цилиндрическое устройство, покрутил его в руках, и поднёс ко рту.

– Ты всё слышал? – сказал он на каком-то, абсолютно непонятном для ортениан, языке, – Я даже не знаю, как думаешь, оно? Или ложная тревога?

– Если бы не скрытый ректолёт, прилетевший восемь дней назад, может я бы решил, что тревога ложная. – Трубка ответила искажённым, вибрирующим голосом. – Но даже тогда, мы бы всё проверили, такие вещи здесь нельзя игнорировать, Дим. И если ЧАР так зашевелился, мы должны знать почему. Я завтра буду в ППГ 32, встретимся там, нам необходимо всё разузнать.

Следующее утро выдалось пасмурным, с тяжёлыми серыми тучами, изредка разрежающимися мелкой моросью. Мужчина, в форме десятника СБО подошёл к ППГ 32 со двора, непосредственно, к месту регистрации «Горожан». Другой, гораздо младше на вид, в форме командира СУП второго ранга, скорым шагом, вышел навстречу ему из дверей приёмника.

– Ну, привет...

– Ты опоздал.

– Я знаю, прости... ну, и как, оно?

– Оно, брат, я был прав.

– Невероятная новость, если ты не ошибся! – человек, в форме десятника, казалось, боялся поверить своим словам. – С чего ты вообще взял...

– Чуйка у меня сработала, очевидно, а если серьёзно, помнишь, куда Зорек тогда отправил тебя?

– Вопросов нет... ты узнал, где они?

– Узнал только про одного, он на стене в секторе Сына...

– От часу не легче, там же в этом году всю крышу меняют, целиком. Работает тридцать стройотрядов, в каждом по пять бригад.

– Сомневаюсь, чтобы в нескольких бригадах одновременно появился странный новичок. Нам остаётся только внимательно поспрашивать.

– Хорошо, а что со вторым?

– С ним сложнее, его принимал лично Леверт, причём оформил, как «Торговца», а после взял сразу три выходных.

– С чего бы вдруг. Нет, Егор, это действительно плохо, ему ты так лапшу на уши не навешаешь... кроме того он может распознать....

– Не трепи языком, Димка. Очень тебя прошу.

– Как скажешь.

– С ним нам разговаривать и не придётся, видишь во-он того мужика?

– Ну, вижу, и что?

– А то, что это напарник Леверта, причём из «Торговцев», причём он на должности уже двенадцать лет, понимаешь? пойдем-ка, пообщаемся с ним.

– Понимаю. Я тут подумал... хм, может, сначала найдём первого?

– Если он на стене, то от него на время отстанут. Третий, понятное дело, сейчас у «Высших», а значит, нам его точно не достать, а вот про этого нам неизвестно ровным счётом ничего, а ты знаешь, я очень сильно не люблю неизвестность. Идём, нам ещё нужно поговорить с напарником Леверта...

У Картрэльта с утра было странное чувство, словно за ним наблюдают, нет, конечно он мог бы списать всё на многолетний психоз, возникший от того, что он, «Торговец» по происхождению, в своё время, случайно узнал то, что «Торговцам» знать не положено, вот совсем никак. Хоть этот проныра Леверт, будь он неладен, и утверждал, что выбил ему именное разрешение и взял его, Картрэльта, к себе в постоянные напарники, вот уже, посчитай двенадцать лет назад. Его семья, с тех пор, не знала ни нужды, ни голода, а у него самого появились и деньги, и свободное время. Но он скучал по временам, когда не боялся скрипа половиц ночью, и не озирался нервно, каждые пять минут просто гуляя на улице, по временам, как он их называл: «без кошмаров».

Появление «Высшей под прикрытием», восемь дней назад, перепугало его до колик в животе, особенно когда он понял, что Леверт тоже боится её. Молясь Великой Пенте, чтобы ничего не перепутать, он довольно неплохо сыграл свою роль, потом отдыхал три дня, радуясь, что в отличие от «Высшего» Леверта, ему, хотя бы, можно пить.

После окончания его выходных прошла уже пентода, но ему по-прежнему было не по себе, сегодня особенно... он оглядывался каждую минуту, но не видел ничего необычного или подозрительного. Решив, что стоит попросить ещё выходной, чтобы невзначай не спятить и не впасть в клиническую паранойю он подошёл к внутреннему входу в пункт распределения граждан...

Что произошло дальше, он понял весьма смутно, короткий, но сильный удар по затылку почти сразу вырубил его. Очнулся он в каком-то мрачном, слабоосвещённом помещении, похожем на старый полузаброшенный склад.

– А?! Что?! Гдд-де я?

– Тихо, не волнуйтесь Вы так, это вредно для здоровья, – негромкий, хрипловатый голос раздался из-за спины. – Простите, что не показываем свои лица, поверьте мне, таким образом, мы спасаем вам жизнь.

– Берите, что хоть-тите... у меня семья, не калечьте... п-пр-рошу!

– Нет. Вы не поняли. – Другой голос, звонкий, властный и жёсткий перепугал Картрэльта ещё сильнее, если только это было возможно. – Мы не преступники. Мы – «Высшие» у нас есть к Вам пара вопросов.

– «В-высшие», так спппраш-шивайте Леверта, он ттт-тоже «Высший», – дрожь в голосе Картрэльта перешла в полноценную трясучку.

– Не беспокойся, к нему у нас тоже найдётся пара-троечка вопросов, навскидку, например, о некоем «Торговце», который из-за его халатности выяснил то, что знать не должен. Или спросить сразу о его реакции на этот небольшой инцидент, поставившей по угрозу один из наших основных секретов, нехорошо... думаю, он не найдёт что ответить...

– Пощадите!!! – Лицо «Торговца» побелело как полотно, – это вышло случайно, я никому, за 12 лет, не сказал, и не скажу даже под пытками...

– Ну, ну, ну... тссс... Вам не стоит так волноваться, и хоть это и трудно признать, мы Вам почти верим, правда, нам нужно удостовериться ещё кое в чём. Просто ответьте нам на два вопроса, если ответите честно, то возможно мы не тронем, ни Леверта, ни Вас. Вопрос первый: зачем восемь дней назад вы с Левертом перехватили отряд СБО и забрали ценного сопровождаемого? Вопрос второй: куда вы его потом дели?

– Так это же ваши устроили! «Высшие»! Девушка была, «Высшая», она пришла за 15 минут до СБОвцев, в платье «Горожанки», чуть по стене меня не размазала, когда я спросил о цели её визита. Потом прошла к Леверту, я не знаю, может у «Высших» свои «Сверхвысшие» есть, но Леверт её испугался, его аж трясло, когда пригласил меня. Она подробно сказала, что нам нужно сделать, это было какое-то «испытание для ЧНП», я не знаю и знать не хочу, что это значит. Потом мы перехватили какого-то парня у ЧАР, а сама она прикинулась «Торговкой» с потерей памяти, и заставила их обоих приписать к картели «Гальренс», дав им перед этим час времени на разговор. Его записали как Ксантета, её – Нарсмитир. Мы всё выполнили, как она просила, всё...

– Опишите, как выглядела эта «Высшая».

– Красивая, молодая была, волос чёрный, волнистый, глаза большие, очень лучистые, ярко-синие, только в них смотреть было страшно, голос приятный, но жёстокий и недобрый какой-то, не высокая, щёки пухлые и с ямками. Да не знаю, не сильно я её и разглядывал, страшно было...

– «Гальренс», – хриплый голос выдержал паузу, – знакомое название, это часом не у них авария произошла на главном складе пентоду назад?

– Точно. Значит, испытание он не прошёл и теперь его... холера, сифилис и чума! Надеюсь, она ещё не добралась до второго. Что же благодарим за сотрудничество, когда мы выйдем, вставайте со стула и поднимайтесь по лестнице, вы в подвале ППГ №32. Леверту передайте благодарность от ССГБО, и пусть он, ради вашего спокойствия, напишет прошение на главу СБО по форме «танго 89», он поймёт, о чём речь. Светлого дня, Картрэльт.

– Кто она, – Картрэльт сам испугался собственной смелости. – Почему её так испугался мой начальник?

– Поверьте мне, – мужчине показалось, что в обращённом к нему голосе с хрипотцой, послышалось что-то вроде сочувствия, – для Вас будет гораздо безопаснее, если Вы не будете этого знать...

Они вышли на улицу, минуты две просто шли, молча, не оглядываясь, скорым шагом, поставив цель, как можно дальше отойти от ППГ 32, затем, тот который казался младше, резко остановился и выругался по-русски. Второй понимающе хлопнул его по плечу.

– Она здесь, это точно. – Его голос заметно задрожал. – Чёрт! Она вернулась, и теперь опережает нас, понимаю, конечно, не в её характере пропускать такие вещи. Зараза...

– Только, щёки-то у нее, откуда взялись, – Дмитрий, казалось, пытался что-то вспомнить, затем покачал головой, – думаешь маскировка?

– Я не думаю, я совершенно уверен в этом, как и в том, что если она, раньше времени, о нас узнает...

– ... то мы, скорее всего, покойники, как и вся организация. – Дмитрий поёжился, и дёрнул плечами, – это в принципе, понятно и для меня, или, думаешь, она остыла, за это время?

– Когда-то, лет, наверное, сорок назад, папа говорил мне, что никакая фурия в аду не сравнится в зверстве с серьёзно обиженной женщиной. Я помню даже, за глаза, смеялся над ним тогда, а несколько лет спустя, мы, вдвоём, в горящую турбину полетели на километровой высоте. Я совершенно не представляю, чего от неё ещё можно ожидать. Соответственно, нам стоит опасаться и ждать всего и сразу.

– Что же, посмотрим правде в глаза, я думаю, что Ксантета, этого, искать уже, скорее всего, бесполезно, нам нужно срочно найти второго, пока она и до него не добралась.

– Я вынужден с тобой согласиться, – Егор покачал головой, – теперь, в сектор Сына, как можно скорее. Если сегодня его не найдём...

– То хоть узнаем, примерно, где он может быть...

– ... и как его охраняют, я уверен, что они там настоящий периметр устроили. Вперёд – Они быстро ушли с мостовой и скрылись за поворотом.

***

Коля устал, очень устал, шутка ли, поставить и прикрутить восемь пар стропил с укосинами, за день, втроём, когда у всех напарников «с чего-то», «почему-то» и «ни с того, ни с сего» невыносимо болит живот. Нет, он отнюдь не злорадствовал, что оказался прав насчёт их пива, он недоумевал, почему никто искренне не понимает, из-за чего им всем так плохо. Кто-то винил недосып, кто-то стройку, кто-то поднятие тяжести, а Тормильт прямо сказал, что это происки слуг Шестого... поэтому, Коля поднимал каждую стропилу и ставил каждую укосину, практически в одиночку. Понятное дело, в результате такой работы, у него, к концу дня болело буквально всё, что вообще может болеть: руки, плечи, ноги, спина, шея, голова, живот и пальцы. В глазах, временами, темнело, а голова кружилась, так, что парню казалось, что крыша и стропила качаются. Теперь он сидел на брусе, между двумя новыми, только что прикрученными стропилами, болтая почти бесчувственными ногами и пытаясь отдышаться, буквально каждое движение причиняло новую боль.

– Никольт, знал бы ты, как же мне хреново... – откуда-то из-под старой, ещё не разобранной крыши вылез Хогольт, – не знаю, с чем сравнить, будто гвоздей в живот насыпали... мелких, рубленых. Едрить ж в Пенту, что же я такого ужасного вчера сожрал?

– Даже не догадываешься?

– Ты о чём?

– Ну, я даже не знаю... пиво?

– Никольт, отстань от него, – лицо подошедшего Гитзарта было бледно-голубовато-серым, – нормальное было пиво, план выполнили это главное. Не важно, чем траванулись. Ну, вот... сегодня видно, что ты поработал.

– Сегодня я упахался наглухо, а не поработал! Потому, что кое у кого, очень некстати, наглухо отказало брюхо. – У Коли не было сил даже злиться, – в результате, стокилограммовые стропила мне пришлось поднимать одному.

– Не ной, фигли ныть, – Тормильт неслышно подошёл сбоку, – пошли, спускаемся ужинать, хавчик уже привезли.

– Нет, мужики, – Коле совершенно не хотелось слазить со стены, он понимал, что если спустится, то в таком состоянии, обратно залезть не сможет. – Я собираюсь дождаться Орвистат, как понимаю, он должен показаться плюс, минус через 20 минут.

– Твоё дело... – Гитзарт пошёл к лестнице. Тормильт и остальная бригада последовали за ним.

Коля встал, разминая ноги, его по-прежнему пошатывало, но боль в руках и спине стала куда слабее, а силы, постепенно, начали возвращаться. Он медленно прошёл на уже покрытый стальными листами участок крыши, законченный пентоду назад. Дошёл, остановился. Промасленный, железный профлист выглядел очень скользким. А наспех привязанная к непрочному на вид, крюку на коньке верёвка с узлами казалась тонкой и не как-то не внушающей доверия и чувства надёжности. Парень несколько секунд стоял неподвижно, потом размял руки, прутом притянул к себе верёвку и, несколько раз поскользнувшись, быстро взобрался на конёк. Всё ещё цепляясь за верёвку, для надёжности, он прошёл по коньку несколько метров, и удобно уселся на уже подготовленной, но ещё пустой площадке для антенны, и задумался, ожидая появление Орвистата. Он не услышал, как где-то рядом что-то, едва заметно, прожужжало, и тщательно замаскированный микродрон с камерой отлетел от стены.

Над небом голубым,

Есть город золотой,

С прозрачными воротами,

И яркою звездой...

(А. Волохонский «Город золотой»)

Город полуденной звезды

В здании ЧАР, в этот день, было почти пусто, всем основным отделам дали выходной, лишь наверху, в странной комнате, похожей на смесь кухни со спортзалом, перед экраном молча, сидели двое. Наргинэр встала, и плавным движением руки, бесконтактно отключила экран, Витя отставил от себя только что осушенный стакан с примином и вопросительно посмотрел на неё.

– Пора?

– Да, пора. Коля будет следить за Орвистатом оттуда, со стены, а мы должны взлететь, сразу, когда столица покажется. Вставай, только аккуратно.

– Что, почему? – Витя встал и зашатался. – Оу, голова-то кружится.

– Потому я и сказала. Это действие примина на организм, он расширяет сосуды внутри черепа, внутрчерепное давление опускается примерно вдвое, конечно после такого, у тебя всё будет качаться, и кружиться ближайшие минут двадцать, некоторые даже в обморок падают. Дай руку, тебе ещё на мрамор грохнуться, перед обращением не хватало, для полного счастья. – Наргинэр, коротким взмахом руки, открыла служебный выход на крышу и взяла Витю под руку, – держу, обопрись на меня, сильнее... хорошо, идём.

Шатаясь в обнимку, они вышли наверх, и подошли к хорошо знакомому Вите, голубому, шестимоторному вихрециклу. Витя, с большим трудом, залез в качающуюся дверь. Наргинэр включила панель ректолёта.

– Защищенный канал, входной код: Рета 240, барк 5000, лира 62-01, соедините с кодом: Алакс 91

– Вас приветствует служба безопасности Белого Дворца, – ответивший голос казался электронным, – Наргинэр, это Вы?

– Я. Где вы находитесь?

– Будем в точке остановки через 17 минут.

– Поняла, поднимаю вихрецикл через 150 секунд, будет ли указание, к какому шлюзу лететь?

– Вы всё увидите по ходу.

– Принято. – Наргинэр переключила панель, исходящий канал закрылся, – На две минуты опаздывают, не удивили... как всегда, образцы пунктуальности, чёрт бы их побрал. Хотя, если подумать, для тебя это лучше, побочное действие примина, гарантированно, успеет отойти...

На другой стороне Лоэфгарта, в это время, Коля увидел какое-то движение, над далёким, едва видимым со стены лесом. Сначала на горизонте мелькнул золотистый отблеск, буквально через секунду скрывшись за дальним облаком, затем, примерно 30 – 40 секунд спустя, на горизонте проявился золотистый диск. Он приближался с каждой минутой, и когда со стены стало заметно, что его форма не совсем дискообразная, Коля достал нивелир и навёл объектив на Орвистат. Почти незаметная дымка в воздухе сильно искажала изображение на таком расстоянии, не давая рассмотреть детали, но даже того, что Коля увидел, хватило, чтобы у него рот приоткрылся от изумления. Звезда полностью остановилась в воздухе, медленно вращаясь по часовой стрелке, её верх невозможно было увидеть со стены, но низ виден был, в лучах заката, достаточно хорошо. Золотистый металл с белыми, синими, голубыми, зелёными, красными и чёрными прожилинами был испещрен тёмными, овальными отверстьями сотен ассиметрично расположенных сопел. Огонь или дым из отверстий не вырывались, но судя по видимой даже издалека вибрации воздуха под ними, именно с их помощью вся конструкция держалась на лету.

Какие-то очень маленькие летательные аппараты, видимые только через нивелир, словно мошкара, сотнями кружили вокруг всей конструкции города, горящей в лучах заката, золотым светом и отражающей жёлтые блики на окружающие леса. Коля засмотрелся на эту игру света, теней, пятен, бликов и отражений. Но парень, присмотревшись, увидел и другое: Десятки орудийных стволов и ракет, направленных во все стороны из-под каждого сектора.

Внезапно, откуда-то сзади, справа раздалось монотонное жужжание, Коля повернул голову. Примерно в полукилометре от него, на приличной высоте, пролетел, явно направляясь в Орвистат, огромный голубой дрон, издалека показавшийся Коле знакомым, но разобрать, действительно ли это тот самый дрон, на котором его привезли в Лоэфгарт, или нет, парень не смог.

– Как же он... – Коля задумался, – у них называется... вихрелёт? Нет, как-то... ви-хре-цикл – во! Встречающие, наверное, или охрана. Отсюда, похож на тот, на котором нас Йонэлир забрала... знать бы, где сейчас Витя и Саня... надеюсь, у них дела лучше, чем у меня... ну вот, дождался, теперь пора вниз спускаться, поужинать...

***

Витя пришёл в себя примерно на полпути к Орвистату, вихрецикл набрал огромную высоту, уши закладывало постоянно, но головокружение и тяжесть в висках полностью прошли.

– Нанэ, Кольку пролетели?

– Три минуты назад, помахать уже поздно. Ты как?

– Похоже, отошло. Пообещай, что когда закончим со мной...

– Займёмся Колей. Обещаю. Шестнадцать минут, неплохо, прямо, как у меня когда-то, Йоли от примина отходила около двадцати минут, вроде как, если не больше, не могу сказать точнее, меня же там не было. Помолчи минутку, – Наргинэр включила передатчик, – Белый Дворец? это снова я, и по-прежнему жду назначения шлюза.

– Летите ко второму гостевому шлюзу Белого Дворца. Вихрецикл отсканирован, только что пришёл допуск, вас пропустят.

– Поняла, беру курс на Белый Дворец...

Витя, в изумлении, прильнул к окну вихрецикла, Орвистат открылся перед ним на всю ширину двух секторов: Сына и Матери, как он понял по цветам. Он смотрел во все глаза, открыв рот, ведь смотреть, было на что, на этом золотом, летающем чуде техники размещалось решительно всё, что только можно вообразить: парки, аллеи, широкие золотые улицы, с синими или зелёными домами, ровно в геометрическом центре каждого сектора сияли чёрные звёзды на золотых шпилях пенталл. Странные золотые летательные аппараты, похожие на лодки с прозрачными крыльями, сотнями проносились над мощёными золотом, улицами. Пятидесятиметровые чёрные шпили, в изобилии торчащие вверх, на равном расстоянии друг от друга, по периметру каждого сектора, светились голубым.

Витя, даже, разглядел людей на улицах, когда вихрецикл полетел на небольшой высоте, над едва видимым защитным силовым куполом сектора Сына, к центру города. Внезапно кварталы закончились, перед глазами изумленного парня возник огромный, идеально круглый парк, пересечённый во всех направлениях, десятками мощёных золотом аллей. Пенталла, горящая всеми цветами радуги, в центре парка, была невероятной, без преувеличения мистической красивой. Полупрозрачные, кристальные на вид, шпили, с искусным, резным орнаментом и чёрные, сверкающие в лучах заката, звёзды приковывали взгляд, превращая пенталлу в подобие замка из волшебной сказки, а сами лучи пенталлы были таких насыщенных цветов, что у Вити, после серости Лоэфгарта, ощутимо зарябило в глазах. Вихрецикл пронёсся над парком и влетел в сектор Отца. Архитектура города здесь была совершенно другой, явно в старинном стиле, красивые, сверкающие, снежно-белые здания не выше трёх-четырёх этажей вдоль широчайших, словно светящихся, в лучах заката, горящих золотом улиц, с высаженными на них полосами деревьев.

Вдруг, впереди по курсу вихрецикла, возникло здание, внешне явно отличающееся от других, огромное, ослепительно белое, девятиэтажное, пятиугольное, с одним широким объёмным куполом ровно в центре, с невероятным мастерством украшенными белыми шпилями, и ослепительно белыми круглыми башнями на каждом из пяти углов.

– Белый Дворец, – едва слышно прошептал Витя.

– Верно, – Наргинэр направила вихрецикл вниз, – мы прилетели. Город Полуденной Звезды, а также Йоли, Трескорт, Ролат и Волмирст ждут нас.

Дворец, вблизи, оказался ещё больше, когда вихрецикл приблизился к нему, Витя увидел малозаметный, голубоватый с золотистыми прожилками, на вид почти стеклянный, купол, в котором, на несколько секунд, открылось что-то вроде тёмного тоннеля, когда подлетел вихрецикл. Затем слегка качнуло, Витя почувствовал лёгкий электрический разряд, и дворец, охвативший всё пространство за окнами, стал ещё ярче.

– Не сильно щёлкнуло? – Наргинэр взглянула на Витю, – мы прошли силовое поле, вон к той дырке летим, сейчас уже сядем.

Круглая, огороженная белой стеной, золотистая площадка была чётко приспособлена под размер вихрецикла, который Наргинэр, профессионально, припарковала ровно в её центре. Витя открыл дверь, спрыгнул и огляделся, он оказался в подобие зала, с небом вместо потолка, мерцающими, ослепительно белыми, полупрозрачными, похоже, слюдяными стенами и золотистым, с металлическим блеском, орнаментом, изображающим батальную сцену, и таким же, блестящим, золотистым полом. Всё освещалось заходящим солнцем, через зеркала на стенах, но Витя увидел и несколько ночных прожекторов, явно диодных, с отражателями, неизвестной ему конструкции. Парень привстал на правое колено, коснувшись рукой прохладного металлического пола

– Нанэ, это что же, реально золото что ли?

– Нет, намного лучше, это чистый титан – базовый материал всего Орвистата. – Сильный, звучный и, словно, торжествующий мужской голос раздался позади, справа от него. Витя, вздрогнув, обернулся. Высокий, коротко подстриженный, светло-русый, чисто выбритый мужчина, с аккуратными, рыжевато-русыми усами, в странной, белой с искусными золотистым узором, полупрозрачной накидке на ослепительно белую рубаху, с золотой, с белым орнаментом, звездой на правом рукаве, в чёрных, похоже вельветовых брюках, стоял около прохода, со скрипом раздвигавшегося в стене. Он приветливо и озорно улыбнулся Вите.

– От души приветствую тебя, Виктор! Добро пожаловать в Белый Дворец, Я – Клодарт, страж Высшего Совета и слуга Антареса. Багряный вечер, Нанэ, – его улыбка расширилась, – я вижу, вы неплохо поладили.

– Я была почти уверена, что сопровождать Виктора к Антаресу будешь именно ты, Клот, – Наргинэр дружески улыбнулась странному человеку, и вежливо поклонилась. – Рада вновь тебя видеть.

– Идите за мной! – Клодарт поклонился в ответ, развернулся, и вошёл в раздвинувшуюся стену, Витя и Наргинэр последовали за ним.

Белый, с золотыми узорами коридор, освещённый тремя узкими, ослепительно белыми, горящими лентами по всей длине вывел в большой, белый с золотым полом, зал. Минимум мебели, огромные, округлые сверху, стрельчатые окна, без штор, высочайшие потолки навевали ощущение почти неограниченного простора, граничащего с пустотой. Витя, навскидку, решил, что площадь зала, примерно, соток шесть. Впервые, после перемещения, Витя увидел люстры, не меньше дюжины, зеркальные, все разной формы, ассиметрично разбросанные по потолку, примерно на равном расстоянии друг от друга, видимо для равномерного освещения огромного пространства. Посередине зала, в белых, явно, не мягких, но удобных креслах сидели двое, Витя даже сначала решил, что это братья, но посмотрев на их лица ближе, изменил мнение. Один, немного помладше на вид, коротко остриженный, высокий, крепкого сложения, с немного грубоватым, но по-своему красивым, мужественным лицом, длинными тёмно-каштановыми усами и темными, пытливыми миндалевидными глазами, в бежевом пиджаке, с чёрно-красной звездой на правом рукаве. Другой, в лёгком белом, видимо, спортивном костюме, также с пятиконечной, но разноцветной, звездой, выглядел намного представительнее. Необычность его облика сразу бросилась Вите в глаза, аристократичные, властные черты лица, сильно выдающийся орлиный нос, пронзительный взгляд округлых серо-голубых глаз, длинные, до плеч, чёрные, как смоль, вьющиеся волосы и длинный заживший шрам, через всю левую щёку. Он с неподдельным интересом, и, словно, каким-то задором, смотрел на Витю, в то время как на лице второго читалась лишь усталая озабоченность.

– Багряный вечер, Виктор, приветствую тебя в Белом Дворце.

– Багряный вечер, Ваше Великолордство, это честь для меня. Лорд Корвис, – Витя взглянул на другого мужчину, – рад познакомиться лично.

– Вот видишь, Ролат, – император встал с кресла, – прав был Волмирст, он сразу понял, кто есть кто. Можете заходить!

В другом конце зала открылась дверь, Трескорт и Йонэлир, вошли в зал.

– Волмирст, уже отправился?

– Да, Ваше Великолордство, он ушёл примерно десять минут назад. – Йонэлир, в отличие от явно оробевшего Трескорта, держалась спокойно и с достоинством в присутствии императора.

– Хорошо, ты запомнишь этот вечер на всю жизнь, Виктор, вечер, когда я рад, после более чем 32ухлетнего перерыва, перезапустить «Фальрикот». Дать Ортену новую надежду, в эти непростые для нас времена, воспользоваться данной мне возможностью исправить старую ошибку, дать новому поколению «Высших» новые силы. – Император вздохнул, переводя дух, Витя увидел, как в его руке, за секунду, возникло что-то вроде горящего, энергетического шара с разноцветной звездой внутри. Он протянул руку перед собой, держа горящий, разными цветами, шар на уровне глаз. – Именем Пенты, моей волей и родовой властью Истфалатов, я, полновластный император Ортена, Альтрат, Первый, в своём имени, данным словом, повелеваю: срочно возобновить «Исследование 51» известное агентству ЧАР и службе ССГБО, под старым кодовым именем: «Фальрикот». Поклонитесь же друг другу, участники проекта, пусть Великая Пента благословит наше начинание.

Все поклонились друг другу, в том числе и император, светящийся шар в его руке моргнул и растворился в воздухе. Ролат взмахнул рукой и в зале включился свет, Йонэлир подошла к Вите.

– Боишься?

– Скорее волнуюсь, а ты как?

– Трудно описать, смесь гордости со страхом.

– Мы все сейчас испытываем нечто подобное, – Ролат и Наргинэр подошли с двух сторон, – гордость, да, безусловно. Страх, конечно, ещё какой, граничащий с лютейшим ужасом.

– А где Волмирст?

– Там, куда мы сейчас пойдём, – Трескорт, наконец, поборол робость и вступил в разговор, – он всё подготовит для тебя.

– Ваше время отправляться, друзья мои. Ничего не бойся, Виктор. – В голосе императора послышались тёплые нотки. – Сегодня изменится многое в твоей жизни, прими это и как дар, и как возможность, тебе помогут люди, которым доверяю я, Альтрат, третий император Ортена, думаю, это многого стоит. В светлый путь – храни тебя Пента.

– Благодарю за добрые слова, Ваше Великолордство, – Витя понял, что должен ответить, – встреча с Вами – честь для меня, храни Вас Пента.

– Ролат, Трескорт, Йонэлир и Наргинэр одновременно взмахнули руками, нечто странное, похожее на длинные, широкие, золотистые трубки, прилетело к каждому из них.

– Вить, наводись на тепло и найди факел, – Наргинэр шепнула на ухо, – что делать – поймешь, он тебе сегодня пригодится.

Витя активировал имплантат, пять секунд спустя приятное тепло дало ему сигнал, Витя взмахнул рукой. Чёрная, чугунная на вид и ощупь, трубка, секунду спустя, оказалась зажатой в его в вытянутой руке.

– Идём, Виктор, – Ролат шагнул куда-то к стене, – факел держи при себе, он тебе сегодня очень понадобится.

– Удачи вам, – Клодарт, поклонился в пояс и улыбнулся, – жду хороших новостей из «Сердца Орвистата».

– Идите! – император взмахнул рукой, и дальняя стена раздвинулась, открыв выход на лестницу. – Ролат, я жду от тебя полного отчёта. Утром мне всё изложишь, как мы обсудили. Не забудь. Йонэлир, рад был познакомиться с тобой лично, вижу, ты знаешь, что делать. Желаю удачи. Соберись. Не подведи. Трескорт, «Ворон Лоэфгарта», я жду от тебя серьёзной помощи проекту, будь увереннее в себе, помни кто ты, «Высший». Наргинэр, для тебя мои советы излишни, присмотри за молодёжью в Зале Чудес, помоги им всем, чем сможешь, если потребуется, всегда помни, император Ортена до сих пор тебе искренне благодарен...

Все впятером, держась рядом, они, тёмным коридором, вышли из дворца на площадь, перед широкой золотисто-белой улицей, Вите было трудновато дышать в разреженном воздухе, в ушах немного звенело, но в целом, ему было почти комфортно. Прозрачный, прохладный, чистейший, горный воздух, словно звенел при звуках шагов, окружающие белые с золотыми орнаментами здания, ласкали взгляд невероятной красотой.

Было немноголюдно, и на удивление тихо для такого города, где-то вдоль улиц постепенно загорались белые неяркие фонари. Здесь никто никуда не спешил, жители гуляли, в основном, парами, иногда навстречу попадались целые семьи с детьми, некоторые – ещё и с животными. Кто-то выгуливал собак, разных, часто абсолютно новых для Вити пород, кто-то кошек, сов, хорьков, норок, неизвестных Вите летающих енотов (так они выглядели), белых рысей с жёлтыми или зелёными глазами, других непонятных животных, которым удивлялся не только Витя, но даже, и Йонэлир с Трескортом. В основном, почти все встреченные прохожие улыбались им. Чисто, опрятно, аккуратно, просто, но со вкусом одетые, они отнюдь не вызывали впечатление безликой толпы. Напротив, у каждого из них была какая-то своя, неброская, но оригинальная, отличительная от других черта, в подборе одежды, причёски, общем внешнем образе, всём перечисленном сразу. Словом, что-то отличное от других, индивидуальное, запоминающееся, было у каждого встречного.

– Мы почти пришли, – Наргинэр указала рукой на виднеющийся впереди край сквера, – нам вон в то здание, да, вон в маленькое, второе от края, которое. Когда войдём туда, нам понадобятся факелы.

Где-то высоко над головой пролетело что-то вроде золотой лодки с крыльями, Наргинэр сказала Вите, что такой тип летательного аппарата называется «глайдерот» и его использование возможно только в Орвистате, из-за уникального электромагнитного поля, целиком окружающего город.

– Почему император лично встретил меня, Нанэ? – Витя решил заговорить, чувствуя постепенно накатывающий страх. – У него нет других дел или этот эксперимент имеет государственную важность?

– Скорее не государственную, а субъективную важность, повторение этого проекта важно лично для него, но об этом не сейчас, сосредоточься на происходящем, Витя, мы заходим.

Простое, белое, двухэтажное здание по сравнению с окружающим его пышным архитектурным ансамблем больше напоминало гараж или будку сторожа, почти без украшений, с простой, грубо-сваренной железной дверью и пятью стрельчатыми окнами на фасаде.

Наргинэр приложила к двери светящуюся золотую звезду с белым орнаментом, которая словно вклеилась в дверь, затем поползла к её середине, остановилась и засияла пятью основными цветами Ортена. Дверь задрожала, посветлела, и вдруг стала прозрачной, казалось, звезда зависла в воздухе.

– Волшебство какое-то. – Витя смотрел на происходящее перед ним округлившимися глазами. – Как это?! Это же просто быть не может. Какая наука может это объяснить?

– Физика, конечно, – Наргинэр слегка хлопнула Витю по плечу, и подбадривающе улыбнулась ему, – только более продвинутая, чем та, которую ты учил. Это плотная голограмма, как сказали бы у нас: 3Д. Активатор лишь переводит её в другую фазу. – Она погрузила руку внутрь двери, – готово. По традиции, ты входишь первым.

– Хорошо, входим. – Витя шагнул вперёд в прохладное, прозрачное нечто, и почти уткнулся носом во вторую, явно очень крепкую, похоже бронированною дверь, которую Наргинэр открыла простым щелчком пальцев. За дверью начиналась очень крутая, узкая, витая, явно титановая лестница с золотыми сетчатыми перилами ведущая ровно вниз, пройдя первый виток, парень оказался в кромешной тьме.

– Доставай факел. Теперь понял, зачем он?

– Понял.

Кончик чёрной трубки вспыхнул ярким, но не горячим голубым огнём, неверный, мерцающий свет озарил внутренние пролёты лестницы, в тот же момент оранжево-голубые огни вспыхнули и у всех остальных.

– 55 мер глубины, 20 лестничных колец, – сказал, задумчиво, Ролат. – Мы спускаемся в сердце Орвистата, Виктор.

– Нанэ, мера здесь – это сколько?

– Практически наш метр, плюс-минус сантиметра два. С килограммом та же история, более специфические величины отличаются, но об этом не сейчас.

– Помнится, когда-то я тебе это объяснял...

– За что я была и остаюсь, вполне благодарна тебе, Ролат. – Наргинэр быстро и слегка встревожено осмотрелась по сторонам, – Йоли, ты здесь? почему так притихла?

– Волнуюсь.

– Я тоже, – Витя подал девушке руку, и она сошла с лестницы, на ровную, золотистую площадку, – Ох ты ж, вау! Где это мы?!

Тьма здесь превращалась в приятный прозрачный полумрак, довольно неровно освещаемый тысячами люминесцентных или диодных ламп, световых лент, непонятных Вите, летающих огней, похожих на небесные фонарики. Осмотревшись, он подумал, что они оказались внутри одной колоссальной машины, что, собственно, было не слишком далеко от истины. Десятки, и сотни разграниченных рядами колонн, площадок с сотнями разнообразных устройств на каждой, десятки причудливых строений и несколько настоящих железных дорог постепенно открывались его изумлённому взгляду.

– Так это и есть ядро Орвистата? – Йонэлир осмотрелась, не дав Вите отпустить её руку, – я его представляла немного, скажем так... иначе.

– Оно и есть, идём, Йоли, – Наргинэр погасила факел, – всё, как и было тридцать с лишним лет назад, правда, на мой взгляд, чуть-чуть темнее стало. Не подходите близко к работающим машинам, мы сейчас пойдём в зал чудес, Вить, туда, где когда-то обращали меня.

– Как я понимаю, нам в самый центр этого хаоса? – Трескорт спрыгнул с лестницы последним, захлопнув за собой железную дверь.

– Правильно понимаешь, только это не хаос, а чрезвычайно сложный и великолепно отлаженный механизм.

– Мы никого не потеряли? – Ролат напряжённо и озабоченно осмотрел всех спустившихся.

– Явно нет, – улыбнулась Йонэлир, продолжая крутить головой, и озираться по сторонам. Нет, ну согласись Нанэ, впечатление это место производит серьёзное...

– Производит, но только на тех, кто здесь впервые, Йоли.

– Я бы с тобой не согласился, – сказал Ролат, – это уникальнейшее творение рук человеческих...

– Возможно, вы правы, – Трескорт, внимательно следил, как огромный поршень поднимается наверх, запуская по дороге несколько небольших генераторов. – Цепляет определённо сильно. Это что же, мы сейчас в зале генераторов?

– Нет, мы в ядре сверхдвигателя, точнее в точке схождения питания ядер всех пяти сверхдвигателей Орвистата, прямо над главным реактором города.

– Хватит. У нас время ограничено. Достаточно налюбовались? Все готовы? – Наргинэр раздражённо взяла Витю за вторую руку. – Если возражений нет, гасите факелы и пошли...

Боюсь не смерти я. О нет!

Боюсь исчезнуть совершенно.

(М.Ю. Лермонтов)

Обращение

Машины, видимо, работали полностью самостоятельно, по крайней мере, Витя не видел, среди сотен движущихся механизмов, людей вообще. Клапана, стержни, шестерни, поршни, неизвестная Вите электроника – всё находилось в непрерывном, хаотичном на вид, но чётко выверенном движении. Безопасно идти через этот невероятный, электромеханический хаос можно было только по серебристой, по словам Трескорта, нихромовой дорожке. В неверном, мерцающем, постоянно изменяющемся свете сотен, рассеянных по потолку, разнокалиберных светильников, было невозможно различить стены этого гигантского, похожего на чудовищную пещеру, машинного зала. Все шли, молча, изумлённые колоссальными размерами помещения, механизмов и всего окружающего их. Серебристая дорожка вела почти прямо, лишь изредка изгибаясь вокруг угла очередного гигантского компрессора, трансформатора, поршня, конденсатора, вала, маховика или шестерни.

Вдруг, впереди большое показалось сверкающее металлическим блеском, голубовато-серое, цилиндрическое строение, на вид около тридцати метров в поперечнике. С сотнями расходящихся от него проводов, шлейфов, труб. Они дошли до него примерно через минуту с чем-то. Высокий, светловолосый человек стоял около узкого прохода внутрь этой странной конструкции, прислонившись боком к её стене.

– Лорд Волмирст?

– Ну, здравствуй, ты ожидал увидеть кого-то другого?

– Я, точно нет, – Йонэлир всё ещё держала Витю за руку, – это здесь?

– Почти, идите за мной, ребята. Ролат, закроешь вход?

– Конечно.

– Ну как тебе «Сердце Орвистата», Виктор?

– Дух захватывает... эти механизмы, поддерживают город в воздухе?

– Отчасти, в основном, механизмы, которые ты сейчас видел, отвечают за передачу энергии, тепла и воды, а также генерируют защитное поле.

– Нанэ, из чего эта конструкция? В жизни такого металла не встречал...

– Это осмий, – Наргинэр обернулась к Вите, – у нас на Родине он очень редок, его основное свойство: не терять прочность при нагреве до 2,5 тысяч градусов, ну ещё невероятная плотность, больше, чем у вольфрама, в результате, этот цилиндр – центр тяжести всего Орвистата.

– Урок химии оставь на потом, Нанэ, или это скорее относится к физике? – Ролат, практически, втолкнул Витю и Трескорта внутрь цилиндра, – Эта штука здесь для защиты города, если с реактором что-то пойдёт не так. Внутри осмия несколько слоёв бетона. Нужно спешить, Виктор, чтобы успеть по графику, нам всем следует поторопиться.

Вите пришла мысль о подводных лодках, когда они гуськом пробирались по узкому, железному проходу не больше двух метров в высоту, шириной сантиметров в шестьдесят, но скоро впереди возникли резные, явно титановые двери. Пройдя в них, все шестеро вошли в невероятное подобие лифта, внутри круглой, сверкающей позолотой шахты, без всяких тросов висела голубая, хрустальная, на вид, полупрозрачная сфера.

– На девятый уровень! – резко скомандовал Зорек, когда все вошли внутрь, и сфера, озарив стены холодным, электрическим, голубым светом, провалилась вниз. «Метров на двенадцать», как подумал Витя.

– Выходим. Мы на месте, – Наргинэр вышла из сферы-лифта первой, весь спуск занял не более пяти секунд, – не задерживайтесь. Ну, что же, Витя, – вдруг сказала она по-русски, – добро пожаловать на Объект Специального Назначения ССГБО №1, даже не все «Высшие» знают про это место – легенду, для краткости, называемую «Залом Чудес».

Когда Витя вышел из сферы, ему открылась слабоосвещённая, идеально круглая, мрачная, просторная комната. Уже знакомые ему, явно осмиевые, серебристые стены, пятиконечная, огромная, тускло светящаяся, вписанная в синюю окружность, узорная, огненно-красная звезда на полу, и что-то вроде большого полупрозрачного зелёно-фиолетового лежака, в самом центре окружности комнаты. Парень почувствовал, как на его лице выступает холодный пот, сердце забилось впятеро сильнее, колени дрогнули.

– Да. Ты правильно подумал. Мы пришли. «Зал Чудес» – это место твоего обращения, – суровое, чуть более озабоченное, чем обычно лицо Зорека озарилось лёгкой, словно, предвкушающей улыбкой, – раздевайся-ка догола и ложись на кушетку. Ой, да именем ж Пенты Великой, можешь не стесняться! Поверь, здесь все видели и не такое.

Витя сбросил одежду, он надеялся, что никто, особенно Йонэлир, не увидел ни его наготу, ни то, как покраснело его лицо. Он лёг на кушетку, но не почувствовал её, ему казалось, что он повис где-то в пустоте, он не мог почувствовать ни тепла ни холода, ни мягкости ни жёсткости, ни удобства, ни дискомфорта... словом, вообще ничего, кроме странного, явно электрического покалывания по всему телу. Светло-голубое, мерцающее нечто полностью скрыло его тело, даже от собственных глаз. Где-то в животе что-то неприятно сжималось, зубы, ощутимо, постукивали.

– Тебе удобно? – раздался голос Йонэлир откуда-то издалека. Витя повернул голову и приоткрыл рот, от изумления. Все пришедшие с ним сияли, в самом прямом смысле этого слова, сияние усиливалось, когда они вставали, по одному, внутрь каждого луча загоревшейся ярче звезды на полу.

– Д-да, нннеобычно ннемнного, – Витя замолчал и перевел дух, перебарывая дрожь, – но нормально, хоть и страшно.

– Хорошо, – Наргинэр не дала Йонэлир заговорить, – Вить, ровно ляг, активируй имплантат, подними правую руку выше сияния, и постарайся расслабиться. Голову-то положи! И шею расслабь. Вот... теперь хорошо.

– Все на местах? Не отвечайте, я вижу, – голос Ролата показался Вите напряжённым. – Властью Антареса, Волей Императора, Именем Пенты, здесь, в сердце Орвистата, я, Ролат Корвис приказываю: команде «Высших» приписанных к проекту 51, также именуемому «Фальрикот-2», к работе немедленно приступить. Помоги нам Пента.

Йонэлир трясло, руки подрагивали, горло пересохло, имплантат уже дважды дал сигнал о нервном перенапряжении. Девушка с восхищением смотрела на ледяное спокойствие Зорека, Ролата и Наргинэр, с сочувствием – на бледного, как хлопковое полотно, Трескорта, с тревогой, беспокойством и жалостью – на почти скрытого сиянием, лежащего Витю. Она выдохнула, убедилась, с помощью имплантата, что пульс пришёл в норму, и встала внутрь мерцающего голубоватого круга, в центре одного из лучей. Несмотря на то, что Ролат дважды объяснил, что делать, уверенности отнюдь не прибавлялось. Усилием воли, преодолев дрожь в руках и коленях, и клацанье зубов, девушка активировала имплантат. Что-то вроде небольшого голубого планшета, с изукрашенным, светящимся текстом, со щелчком, взлетело прямо перед ней, и начало мерцать неярким, голубым, электрическим светом. Подняла голову, окинула взглядом зал, Наргинэр ободряюще улыбалась ей, стоя внутри вспыхнувшего фиолетового кольца, возбуждённый и, без сомнения серьёзно напуганный, Трескорт активировал, свой зелёный планшет. Зорек и Ролат кивнули друг другу, и так же зажгли планшеты – белый и красный.

– Виктор, ты слишком напряжён, положи голову и, как можно сильнее, расслабь тело, – воздействующая перчатка на правой руке Зорека вспыхнула белым пламенем, – не бойся и внимай каждому из нас, а также нам всем. Ты до мельчайших подробностей, запомнишь всё, что здесь будет, потому что так работает мозг при изменении. Сосредоточься на наших голосах, мой юный друг, и страх перед предстоящей болью отступит, поверь. Трескорт, Йонэлир, почему ещё без перчаток? Пора, через двадцать секунд начнётся новый день, и мы начнём. Готовьтесь все, Ролат, мы запускаем миниреактор. Они подняли руки, пять разноцветных огненных шаров зажглись на вершинах лучей звезды. Все переглянулись между собой. Зорек кивнул Ролату, и с размаху, опустил пылающую перчатку в шар белого огня.

– Ещё жалкий, в преддверии величья, но уже избранный стать одним из нас! Властью Отца, я, Волмирст Зорек, старейший из «Высших», ручаюсь за твою достойность перед ликами Пенты и лицами четырёх свидетелей. Не бойся, это один из лучших дней в твоей жизни. Прими же мой дар – Власть.

Пространство вокруг Вити вспыхнуло белым светом, электрический разряд потряс его, десятки, а может сотни тончайших, невидимых в сиянии игл вонзились в спину, шею и голову сзади, острая боль длилась несколько секунд, и прошла также внезапно, как и появилась.

– Всегда помни, – теперь голос Зорека, казалось, звучал внутри головы, потрясая пространство, – «Высший» – исконный, истинный враг любой лжи. Он никогда не станет обманывать себя и, без крайней необходимости, напрямую не обманет другого. Но также, он всегда проверит услышанную или увиденную информацию, прежде чем поверить ей, понимая, что нас всегда окружает ложь. Он не будет терпеть, если терпение не принесёт ему никакой пользы, он не смирится с несправедливостью, и не промолчит, когда надо сказать, он без раздумий избавится от того, что вредит или мешает ему. Он осознаёт и принимает все свои изъяны, слабости и недостатки, не закрывая на них глаза, а после сам решает: уничтожить их, или превратить в силу, правильно используя в нужный момент.

Белый свет почти померк, Витя чувствовал, что с ним что-то сильно не то: очень хотелось пить, голова кружилась, в глазах мерцали яркие, рыже-фиолетовые звёздочки, удары энергии, по нескольку раз в секунду, пронзали насквозь безвольное, неестественно расслабленное тело. Ниже пояса, он вообще ничего не чувствовал. Конечно, в таком состоянии он никак не мог увидеть, как Ролат вложил горящую алым пламенем перчатку внутрь огненно-красного, пылающего, шара, перевитого причудливым узором из чёрного дыма. Шар полыхнул, выдав что-то вроде отдалённого раската грома.

– Внимай мне, тот, кто ещё хлипок, как тростинка, но призван стать крепче прибрежных скал Ульбероса. Я, Ролат Корвис, Антарес Орвистата, именем Пенты подтверждаю твоё право стать одним из нас. Прими мой дар – Крепость и сопротивляемость, защиту от ядов и иммунитет к болезням.

Витя готовился к новому уколу игл, но его не произошло, вместо этого, толкнув откуда-то снизу, горячая волна за секунду укрыла Витю целиком, так что он едва успел схватить ртом воздух, из глаз брызнули слёзы. Невероятный жар, похожий на прикосновение тела к кипящему маслу наполнил всё тело, вышиб воздух из лёгких, так, что парень не мог даже стонать, жар бросился в лицо, в глазах потемнело, в ушах зазвенело.

– Запомни, – торжествующий голос Ролата загремел где-то внутри черепной коробки. – «Высшему» не чужды человеческие страхи, «Высшему» чуждо чувство собственного бессилия перед ними. Он может заблуждаться, но не упорствовать в заблуждении, если осознает его. Он, как и все живые люди, иногда ошибается или глупит, но никогда не повторит ошибку и не сглупит дважды в одной ситуации. Он всегда принимает ответственность за себя, иногда – за друга, но принципиально никогда не станет отвечать, за то, что от него не зависело, или к чему не имел отношения. Он всю жизнь бесконечно самосовершенствуется, постоянно жаждет новых знаний, ежеминутно готов вырваться за пределы своего кругозора, но никогда не может позволить себе быть легковерным. Ему не чужда любовь к простым радостям и комфорту, но власть желаний и комфорта над ним невозможна.

Теперь Витя не видел ничего, кроме разноцветных пятен, его сердце колотилось со скоростью пулемётной очереди, сильнейший жар в голове и груди тоже не способствовал улучшению самочувствия. Лишь слух, после окончания звона в ушах, работал на как никогда, теперь улавливая всё, даже падение пылинок, где-то в дальнем конце «Зала Чудес». Услышал он и лёгкий треск откуда-то справа, подсказавший ему, что Наргинэр активировала свой, фиолетовый, шар пламени.

– Мой юный друг, «Высший», ещё не имеющий силу, услышь меня. Я, Наргинэр Левикер, бесконечной любовью Матери, облегчаю твои страдания. Мой дар – Покой и Чувства. Прими его.

Внезапно жар у Вити полностью спал, светлые пятна в глазах постепенно растворились, пульс успокоился. Он дважды моргнул, глаза сфокусировались на отражающемся, на стеклянном потолке, лице Наргинэр.

– Усвой для себя, юноша, – Наргинэр улыбалась, почти с нежностью глядя на него, – «Высший» никогда не ждёт от окружающих помощи, понимания или поддержки, по сути, всегда являясь одиночкой, исключением могут быть только самые близкие друзья. Более того, он и их обычно не посвящает в свои проблемы, для него это просто задачи, которые следует постепенно решить. Если кто-то, всё же, оказывает ему помощь, он принимает её с благодарностью. Гордость, конечно же, свойственна «Высшему», как и любому другому, но он никогда не позволит гордости мешать себе в достижении цели. Никакая обида не может стать для него препятствием. «Высшему» нет, и не может быть дела до мнения окружающих о нём. Он никогда ничем не кичится перед другими, никогда не лицемерит и не выпендривается, даже с «Низшими» он всегда вежлив, если это возможно, но и не забывает их место. «Высший» не может ни под кого подстраиваться, в любой ситуации оставаясь самим собой. Он не меняет собственное мнение только лишь в угоду большинству. На него не действует истерия толпы и стадный инстинкт, взаимодействовать с толпой кроме, как для её разгона он не станет ни при каких обстоятельствах. Позёрство его просто раздражает, так же, как и чрезмерная скрытность. Уже совсем недолго осталось, Витя! Потерпи. Поверь, результат того стоит! Мы держим кулачки.

Зеркало на потолке дёрнулось и повернулось, показав Вите Трескорта, с уже активным зелёным пылающим шаром.

– Мой новый брат! – Витя услышал, что у парня дрожит голос. – Ради абсолютной исполнительности Сына, Я, Трескорт Лаксайдис, удостоен чести помочь тебе. Возрадуйся, ибо ты становишься одним из нас. Прими же и мой дар – Силу и Свободу «Высшего».

По короткому, рассекающему удару чем-то очень тонким одновременно по запястьям и шее, Витя понял, что в него внедряются одновременно три имплантата. Жуткое головокружение началось сразу же после того, как прошла боль на запястьях. В голове ударами отдавались слова Трескорта.

– «Высший» – старший брат, друг и вечный, надёжный, верный союзник «Специалистам». Строгий начальник, и воплощение совести для «Торговцев». Справедливый, но строгий владыка, мудрый и бескомпромиссный повелитель над всеми «Низшими», независимо от их слоя. По закону Ортена, ты должен хранить тайну своего состояния и отличий от всех, кто не равен тебе, открывая её лишь редким «Специалистам». Запомни, с этого дня только закон, собственная совесть и прямой приказ императора или личного командира могут, ограничить твою свободу, брат.

Головокружение почти прошло, Витю что-то подняло и поставило вертикально, вместе с его невидимым лежаком. Звезда на полу вспыхнула ярким, пронзающим насквозь, голубым, горячим светом, который быстро поднялся наверх и, теперь окружал Витю со всех сторон. Взволнованное и возбуждённое, лицо Йонэлир, каким-то чудом, показалось из этого голубого, ярко светящегося тумана.

– Витя, послушай меня. Последний дар – самый чудесный, но и самый губительный. Мы пройдём через него вместе, час почти пробил, – тут Йонэлир чуть заметно всхлипнула, – готовься к боли, жуткой, смертельной боли. Бойся, не скрывай от себя страх – он поможет тебе выжить. Прошу, выслушай меня, бояться нормально... так, это уже сказала... секундочку...

Девушка вздохнула и дрогнула всем телом, в её руках появилось что-то вроде планшета. Витя увидел испарину у неё на лбу. Она продолжила:

– Узнай же, каждый «Высший» всегда следит за собой, как внешне, так и внутренне. Внешне, мы постоянно тренируемся, заботимся о своём здоровье, облике и самочувствии. Наше самоуважение не даёт нам быть неэстетичными, а воля – позволять эмоциям подчинять себе наше поведение. Внутренне, не даём себе деградировать, постоянно занимаемся чем-то новым, бесконечно совершенствуем до идеала свои навыки и знания. Мы не потребители, но и не бездумные работяги. Мы созидатели, бесконечно создающие всё, что нас окружает, от самих себя до всего Ортена включительно. Лицо, ядро и соль Ортена – вот, кем ты становишься. Прими же нового себя. Я помогу с этим.

Она замолчала, успокаивая дрожь, казалось, волнение витало в воздухе, даже в полупрозрачном голубом мареве Витя заметил, что её руки дрожат. Девушка закрыла глаза и шумно выдохнула. Решительно, хоть и со страхом на лице, подошла к Вите, почти вплотную так, что её блестящие лазурные глаза оказались в нескольких сантиметрах от его подбородка. Вдруг она вскинула горящую синим пламенем руку, и Витя принял горизонтальное положение.

– Твой час настал. Я, Йонэлир Альтансир, цветущёй, вечной юностью Дочери, передаю тебе последний священный дар «Высшего» – Долголетие и Силу Духа. Осмелься же принять его.

Витя не успел даже вдохнуть, когда голубой шар энергии полностью обволок его, перчатка Йонэлир, раскалённой плетью, коснулась его плеча. Невероятная, неописуемая боль пронзила всё тело насквозь, вместо крика, с пересохших губ слетел короткий, глухой хрип. Невероятный жар, вкупе с сильнейшими электрическими разрядами, казалось, разъединял туловище на мелкие части. Перед глазами клубилась синяя пелена, слух почти отказал. Следующий хрип неработающего голоса смешался с хрустом костей по всему телу. Вите казалось, что он вот-вот взорвётся изнутри, когда парень услышал вопль, вернувший его разум в реальность, он его узнал... узнал голос, полный невыносимой муки... голос Йонэлир. Усилием воли, прорвав горящую голубую пелену перед глазами, Витя увидел прямо перед собой искажённое гримасой боли, абсолютно белое лицо девушки.

Жуткое усилье активировало базовый имплантат в правой руке, парень почти забыл о своей боли, им овладело лишь одно стремление – помочь Йонэлир, оторвать её руку от своего плеча, избавить от боли. Новое дикое усилье воли и правая рука начала слушаться, мгновение спустя он схватил впившуюся в него кисть Йонэлир, и тут...

Одновременный удар жара и невероятной энергии внутрь, почти выбил Витю из сознания, последнее, что он увидел – это как растворяются в закружившемся голубовато-белом сиянии глаза Йонэлир. Боль и удары током перестали чувствоваться, клубящийся перед глазами туман чуть потемнел, и белая вспышка, в десятки раз ярче, чем была при переносе в Ортен, горячей волной захлестнула Витю, так, что ему показалось, что его глаза взорвались. Затем, всё пропало. Парень просто потерял сознание... 

Ах, если б можно всё заново

(Л. Сергеев)

Худшие дни наших жизней

– Класс, урок окончен. Запишите домашнее задание и можете идти на перемену. Если кто-то не смотрел расписание, могу подсказать: литература у вас здесь же, учитель – я же, если не забыли. Грачёв, ты задремал что ли? Эй!

– Н-нет, Светлана Сергеевна! – Витя, хотел подняться раньше, но тело не реагировало, на его желания. Он хорошо помнил эти голубые стены с высоким белым потолком. Его первая школа, из которой он ушёл в двенадцать лет, после того... после того, как... нет... он не мог... не мог думать об этом...

Наконец, Витя стремительно вскочил и, не теряя времени, побежал в коридор, как и любой двенадцатилетний мальчуган после бесконечно нудного урока русского языка. Он всё видел, слышал и чувствовал, но телом и языком управлял не он. Это было странно и весьма досадно. Ему оставалось только пытаться понять происходящее с ним, пока его тело, он и забыл, каким маленьким оно было в двенадцать-то лет, играло в догонялки с Владиком Шерстобитовым. Внезапно, перед ним возникла девушка, ну как девушка, скорее девочка подросток, на голову выше него, нескладная и длинноногая. Всё её лицо, и видимые из-под голубой футболки, руки были покрыты веснушками. Неряшливо подстриженные, рыжие, грязноватые волосы едва доставали до узких, костлявых плеч. Витя не помнил её по школе, а другие ребята, казалось, вообще не замечали. Внезапно она посмотрела прямо на него, откинув в сторону неровно отросшую чёлку, он беззвучно охнул. Эти красивые, лучистые, лазурно-синие глаза он узнал бы где и когда угодно.

– Йонэлир?! – несмотря на дикое усилие воли, вслух голос не прозвучал.

– Да, Витя, это я.

– Ты слышишь меня?!

– Не совсем то слово, но да, я воспринимаю твою речь.

– Где мы? Что с нами?

– Ты ещё не знаешь? Предположения есть?

– Постой, мы ведь были... это, похоже, моё воспоминание, мы, что, у меня в голове?! Но почему здесь ты и как я сюда попал?

– Как бы объяснить, чтоб ты сразу понял. Эм... у вас есть миф, что перед смертью все важные моменты жизни проносятся сквозь сознание человека?

– Да, конечно, только у нас говорят, что жизнь пролетает перед глазами.

– Очень неточное сравнение, – теперь они вошли в класс и сели за парту, – как и наш миф. На самом деле, перед смертью ты проживаешь момент, который больше всего повлиял на твою личность, говорят, он может быть положительным, но, как правило...

– Как правило, это трагедия... и раз я здесь, значит...

– Во-первых, при обращении через это проходит каждый, болевой шок вызывает естественную защиту разума. Ты не умрешь, я тебе не позволю, слышишь?! Во-вторых, прошу, не утрируй, обычно все видят просто какой-нибудь негативный жизненный урок или опыт, первую влюблённость или...

– Не в моём случае, – Витя грубо, хоть и молча, перебил её, – я до деталей помню этот день – третье апреля 2009 года, последний день, когда у меня был отец. Худший день в моей жизни!!! Кстати, а с тобой что случилось? Лет в четырнадцать, когда ты ходила с кривоватым каре в бесформенной футболке, и вообще, почему ты рыжая?

– Что?! Я так выгляжу?! Я думала, что сейчас я в своём обычном виде... нет! Пента, нет!.. Только не это!..

– Да что это-то?! Йоли, объясни?

– Я так выглядела в день аварии... но как?!

– Когда ты чуть не погибла, и когда умерла твоя мама?

– Да... но почему, почему?! Я думала, что давно отпустила это... что же, – Йонэлир глубоко вздохнула, в её глазах отразился страх, – видимо, нам придётся помогать друг другу.

– Помогать с чем?

– Скоро поймёшь...

Урок, как будто, не хотел заканчиваться, слушать собственную глупость у доски, а затем, свой же смех над однозначно идиотскими шуточками соседа по парте, Мишки Брусова, Вите было, как минимум, противно.

– Каким же я был дибилом... – подумал он, и вздрогнул, поняв, что Йонэлир это услышала.

Ему стало сильно не по себе, ведь он точно знал, что будет дальше... Школа осталась позади, они спустились со старого надземного перехода и теперь шли втроём, вдоль Владимировской, как обычно грязной, мокрой и шумной в это время года.

Ни Мишка, ни Владик, так и не пришли потом, вообще никто не пришёл. Витя понял, что так и не смог простить их, теперь слышимый разговор казался ему никчёмным, глупым, пустым, и вызывал раздражение, а ведь тогда он думал, что хорошо проводит время с друзьями. Друзьями, чёрт возьми. Парень подумал, что в то время вообще не знал, что такое дружба. Йонэлир молча, шла рядом, явно чувствуя его настроение, а потом, просто, исчезла...

Мишка и Владик попрощались, они жили в одном подъезде в 14ом доме, дальше, до своего двенадцатого, Витя пошёл один.

– Нет, не иди туда! Чёрт, недоумок малолетний!!! – Витя усилиями воли пытался остановиться, но тело продолжало идти, – это, реально, ад! За что?!

– Витя, пожалуйста, послушай, я действительно считаю, что прохождение через память – это худшая из всех возможных пыток, но тебе надо собраться. – Йонэлир появилась ниоткуда. – Ты, в своей голове, а значит, сможешь делать что угодно, но только при одном условии, одновременно простом и сложном: Перестань ассоциировать себя из памяти с собой теперешним.

– Как это, Йоли, не понял, это ведь и есть я...

– Нет, Витя, это не ты. Это маленький, несмышленый мальчик, у которого, при определённых обстоятельствах, есть шанс, однажды, стать тобой. Конечно, я понимаю, такое трудно сразу принять, но как сказал тебе Волмирст: каждый «Высший» – враг любой лжи, особенно самообмана.

Йонэлир, вновь, растворилась в воздухе, Витя прошёл в квартиру, он вспомнил, тот страх, и реально почувствовал его, услышав голоса родителей.

– Как ты могла! Шкура!!! – Отец кричал пьяным голосом отборные маты, – Шаболда!!! Да чтобы я... – поток ругани с кухни не прекращался.

Да, Витя помнил, то, как тогда убежал и спрятался, чтобы потом многие дни в бессильной злобе корить себя за девять переломов и три ножевых раны полученные мамой, неудачно пытаясь объяснить самому себе, что сделать он ничего не мог... так ведь, нет же, мог.... Теперь он «Высший», а они не лгут никому, особенно себе. Лгать себе мог тот Витя, слегка глуповатый, наивный, в меру послушный, немного пакостный, трусоватый мальчик, двенадцати лет. Тот, который струсил, спрятался в шкаф и обмочился, но не тот, кто лично, на равных общался с императором Ортена. Нет, уровень здесь уже не тот... совсем не тот. Он понял, что должен это прекратить. Немедленно прекратить.

Ругань послышалась у двери, тело бросилось к шкафу, и тут... Витя резко остановил его, сам не поняв как. Тело дрогнуло и перестало сопротивляться, наконец, он стал хозяином. Ему казалось, что вокруг всё взорвалось, комната треснула на тысячи стеклянных осколков, прозрачных и зеркальных, матовых и блестящих. Витя не понимал, что происходит, но был уверен, что знает, что ему делать. Все стены исчезли, пространство расширилось до бесконечности, заполненное вращающимися, странными плоскими осколками, горящего голубым пламенем, стекла, каждый, размером в человеческий рост. Теперь в зеркальных плоскостях отражался отнюдь не мальчик. Почему-то в форме Зорека, с красно-чёрной звездой на бежевом рукаве, усами и короткой стрижкой ёжиком, Витя едва узнал себя, вот только удивляться времени не было. Отец схватил мать за спину и бросил её на пол перед собой.

– Почему?! – по распухшему, пьяному, красному лицу отца бежали крупные капли пота, – Катя, скажи мне, как ты могла?!!!

– Потому, что ты – пьяная, никчёмная дрянь! Ты мне жизнь сломал!!! Я, всего лишь, надеялась на счастье без тебя!

– Ты о сыне подумала? Каково ему может быть, если семья распадётся?! Подумала, шмара?!! Этот армянчик тебя отымел и пока. Сука, как ты могла?!

Витя стоял, раскрыв рот, он все эти годы винил отца, ненавидел себя, и жалел мать. Но теперь... ему хотелось просто провалиться сквозь землю. А ведь, этот «дядя Сима», потом, вообще ни разу не пришёл... никогда. Мать так и не смогла ходить без костыля, а отец... умер четыре года спустя в тюрьме. Витя, по своей подростковой глупости, жалел, что не от его руки.

– Тряпка, пустое место, как ты смеешь указывать мне, с кем спать и что делать! – Истерический смех, подсказал Вите, что его мама тоже была пьяна в тот роковой день. – Бухая мразь! У тебя, всё равно, ни на что духу не хватит. Животное ты, блять, диванное. Я нашла того, у кого есть душа! Кусай локти!

Отец, молча, схватил её за плечо и швырнул об пол. Витя узнал этот момент, там должна была быть дверь в комнату, это первое, что он увидел из шкафа, вся последующая расправа началась именно с этого. Только теперь он понимал, что в таких ссорах не может быть однозначно правых и виноватых...

– Йоли сказала, что я здесь почти всемогущий? Что же, – напряжённое лицо Вити озарилось хищной, оскалившейся улыбкой, – проверим, – он вытянул вперёд правую руку.

– Тренировочный хлыст, и перчатка! – мгновение спустя рука сжала железную рукоять, и Витя, даже не успев удивиться, шагнул вперёд, как раз, когда отец схватил газовый ключ.

– Прекратите! – Хлыст просвистел в воздухе, выбивая опасный ключ из рук отца. – На три метра друг от друга отошли! – вторая рука вскинулась мгновенно, и родителей прижало к двум соседним, вращающимся, плоским стеклянным блокам, которые треснули от удара.

– Если вы продолжите, то ты, Геннадий, умрешь в одиночестве, в тюрьме, ненавидимый всеми, даже собственным сыном. А ты, Екатерина, так до конца и не оправишься от колотых ран и переломов, навсегда оставшись одинокой, сгорбленной женщиной, с кучей проблем со здоровьем. Ваш сын, – теперь Витю даже не смущало то, что он говорил о себе в третьем лице, – вырастет без друзей, с кучей комплексов, ненавидя мёртвого отца и бесконечно ухаживая за больной матерью. Такой судьбы вы хотите себе и ему?!..

Яркая голубая вспышка озарила пространство, Йонэлир, немного нелепая в своём подростковом образе, появилась рядом с Витей и крепко обняла его. Другой, маленький Витя поочерёдно обнимал рыдающих, в объятиях друг друга, родителей, немного смущённо, приветливо и радостно улыбаясь двум смотрящим на него «Высшим».

– У него всё будет хорошо. Йонэлир смахнула слезинку. – Я верю!

– Йоли, пойдём отсюда. – Витя изумился полному отсутствию у себя, не то, что каких бы то ни было чувств – даже простых эмоций. – С моим кошмаром, мы, похоже, разобрались, думаю, пора двигаться дальше.

Вспышка, казалось, растворила окружающую реальность. Витя взял Йонэлир за руку, белый свет вокруг покраснел, затем стал жёлтым, позеленел, засветился голубым и, фиолетовой вспышкой, выкинул обоих на аккуратно подстриженный газон, около элегантного бурого бревенчатого коттеджа.

– Йоли! Кушать, – донёсся, из открытого окна, приятный, высокий голос.

– Мам, ну только не сейчас! – раздражённо сказала Йонэлир, – у меня сегодня выходной от ваших дурацких режимов!

Йонэлир раздражённо мотая головой, пошла в дом, Витя не спеша последовал за ней.

– Эй, Йоли, ты здесь? – Витя спросил, не сильно надеясь на ответ.

– Да! Я не знаю, – Витя, даже при самом большом желании, не смог бы описать чувство, которым уловил ответ, казалось, он просто прозвучал где-то внутри его головы, – я не могу пошевелиться!!!

– Теперь ты понимаешь, каково было мне и, думаю, знаешь, что делать.

– Так я ведь, это я...

– Ты бы нагрубила маме?

– Никогда, но...

– Вот, о чём и говорю. Идём, Йоли, это не так сложно, ты почувствуешь, когда настанет время действовать.

– Идём... очень смешно! Знаешь Вить, одно дело говорить тебе, как нужно сделать, а совсем другое самой так попасть, знаешь, как-то совсем это не весело. Мне страшно...

– Так бойся! Я знаешь, как боялся! Страх можно обратить в силу, так мне Волмирст сказал.

– Быстро же мы поменялись местами, – Йонэлир зашла в дом, где её встретил светловолосый мальчик, лет пяти.

– Йоли, когда мы сделаем кораблик? Ты обещала...

– Когда луна под гору упадёт, и снизу в небо запрыгнет, не мешай, мне Норольт! Не понял, что ли! Иди отсюда!

– Йоли!

– Да иду я, мам. Вот прямо без меня совсем никак...

– Пента... – услышал Витя у себя в голове, – стыдно... я, конечно, тогда была не подарок, но чтоб так... я же сейчас, за столом скандал ещё устрою...

– Нет не ты! Я знаю тебя относительно недолго, но понимаю, что ты на это не способна! Так может поступить лишь маленькая глупая девчонка, которую сверх меры любящие родители избаловали до невозможности. У неё есть только шанс стать тобой, да и то, лишь при определённом стечении обстоятельств. Оторвись от неё! Ты не такая, ты это ты!

– Спасибо, Витя..., да. Ты прав...

– Йоли, сколько же тебя ждать?

Они вошли на кухню, Норольт тихонько хныкал, уткнувшись в подол маме. Витя охнул, увидев её, он никогда раньше не видел, чтобы на лице человека так явно отражалась доброта. С виду, она была молода, не старше тридцати, может быть, с небольшим, лет, но по её лучистым, умным и немного грустным глазам, Витя понял, что повидала она многое, очень многое...

– Могли б меня и не ждать, я бы поела сама.

– Послушай, – невысокий коренастый мужчина, неподвижно сидящий за столом, поднял голову, – ты, сейчас, поедешь с мамой в Гольнират, почему-то её вызывает начальство. Они попросили привезти и тебя.

– Па-ап, не хочу. Вот ещё...

– Йоли... – голос мамы был явно уставшим, – просили, значит приедем, ты же хотела в Гольнират.

– Да, хотела, но не к твоему, дурацкому... а, ааах... – Йонэлир вдруг раздвоилась на глазах изумлённого Вити. Он понял, теперь, откуда взялся, тогда, его маленький вариант, и обрадовался, что не заметил этого...

Йонэлир, настоящую Йонэлир, окутал серебристый туман, и вдруг, кухня треснула, стены, потолки, шкафы, камин – всё превратилось во вращающиеся в белой пустоте огромные осколки стекла. Девушка выпрямилась и... тут же изменилась почти до неузнаваемости. Высокая, с распущенными длинными, каштановыми волосами, сиянием пронзительных синих глаз и неприкрытым шрамом, рассекшим, на две части, правую бровь, в чёрной, с серебряной звездой, форме Наргинэр, она слегка светилась, голубым светом.

– Мама! Мамочка! Никуда сегодня не езди, и эту... не бери, прошу тебя! Случится ужасная авария, ты погибнешь... – голос Йонэлир дрожал, – побудь дома, с папой, дурной версией меня и братом... прошу мамочка... – слёзы катились из глаз Йонэлир, падая, сверкающими бриллиантами, на абсолютно белый пол. – Папа, прошу, не уходи с головой в работу, семье тебя часто не хватает, знай, мы все очень любим тебя! Норольт, маленькое ты чудо! Прости, прошу тебя, отныне любая версия меня найдёт время для тебя, братик...

– Ты, – Йонэлир обратилась к подростковой версии себя, – дурочка, подумай, что может произойти, если ты останешься на этом свете одна, абсолютно одна, с дырой в голове, презрением и ненавистью к себе. Цени то, что имеешь. Огромное счастье, жить в хорошей семье, с лучшими в мире мамой, папой и братиком. Не смей повышать голос на них.

Видение заклубилось, распадаясь на части. Теперь уже Витя обнял Йонэлир, прильнув друг к другу, они смотрели, как вся семья, по очереди, заключает друг друга в объятья, девушка плакала навзрыд. Даже Витя, украдкой, смахнул одинокую слезу и протёр глаза.

– Йоли, пойдём отсюда? Думаю, пора нам просыпаться.

– Думаю... да, пошли... – пространство взорвалось мелкими осколками, которые тут же рассыпались в пыль и, вдруг, всё вокруг почернело. Тёмный, поглощающий свет и пространство, вал накатился со всех сторон разом.

– Йоли, что происходит? – Витя едва видел девушку сквозь волну абсолютной всепоглощающей черноты.

– Что-то плохое, – Йонэлир прижалась к нему, – мне страшно!..

Наргинэр первой увидела сбой на показаниях голо-монитора, примерно секунду она не могла поверить своим глазам, потом рванулась с места, ударом энергии имплантата разорвала звезду и бросилась вперёд. Зорек среагировал секундой позже, он подошёл к сиянию, окружающему Витю и Йонэлир.

– Остановка сердца, у обоих... – Зорек за секунду просканировал Витю насквозь, – Нанэ, идеи?

– Четыре минуты, это внутри разума сколько?

– Обычно, минут двадцать-тридцать.

– Я пошла!

– Куда?!

– Сюда!!! – Наргинэр положила руки на едва видимые в сиянии головы, и активировала оба имплантата...

– Ну, привет, голубки! – Задорным, но озабоченным голосом, сказала она, появившись в сиянии, прямо перед прижавшимися друг к дружке Витей и Йонэлир. – Поздравляю, вы умираете! Ромео и Джульетта, блин.

– Что?! Нанэ, как ты...

– В смысле умираем?!

– В прямом! На охи и расспросы времени нет. Так, мне нужно понять, у кого из вас мы сейчас в голове?

– У... у Йоли...

– Да, у меня...

– Хочешь сама сдохнуть и парня погубить?! Все имплантаты на полную, Йоли. – Наргинэр крепко сжала руку девушки. – Витя, ты тоже! Разряд!!!

Синяя вспышка, и удар в грудь, потом, словно, падение в бездну, и резкий глубокий вдох. Затем опять провал... Витя очнулся на пустынной серой улице, как ему показалось, Лоэфгарта, рядом стояли Йонэлир и Наргинэр.

– М-мы ожили? Где мы?

– У меня тот же вопрос, – голос Йонэлир ощутимо дрожал, – Нанэ.

– Ожили, иначе, точно бы не переместились. Вы в моей голове, твоё тело ещё не готово к пробуждению, Витя. Или ты уже не совсем Витя?

– Э-эм... в смысле?

– Понятно, не сейчас. Об этом поговорим, когда выберемся. Йоли?

– Да?..

– Ты как?

– Почти нормально, – по голосу Йонэлир было не похоже, – трясёт...

– Немудрено. Вы меня напугали до ужаса! Больше без предупреждения не помирать, договорились?! Думаю, сейчас для вас риска уже нет. Я просто, хочу вам кое-что показать, прежде чем вы оба очнётесь. Очень надеюсь, что вы в курсе, по крайней мере, ты, Йоли, но всё равно скажу: воспоминания при дуплексном соединении имплантатов подделать невозможно.

– Да, конечно, я в курсе, но зачем...

– Чего ты нам недоговариваешь, Нанэ?

– Такое лучше сразу показать, а не говорить. Ты не отказался от своей маленькой игры с Волмирстом?

– Нет. Я уже говорил, что должен узнать...

– Хорошо, потому что я добываю тебе очень ценного союзника: Йоли.

– Вы это о чём, вообще? – с полным недоумением спросила Йонэлир, – что за игра? Со смертью?! Где мы? Какой это, город хотя бы? Какое время?

– Сейчас поймёшь. Мы в Ульберосе, семь лет и девять кворлов назад.

– За три пентоды до моей аварии?

– За четыре. Идём, Йоли, сейчас ты узнаешь правду. Тебе, мой юный друг, тоже будет полезно на это посмотреть.

– Подожди, ты управляешь собой?

– Да, мой самоконтроль оттачивался десятилетиями, я могу быть собой даже при играх разума, только, чтобы не разбить картину, я должна говорить и делать то, что говорила и делала тогда.

Красно-чёрная башня, более чем стометровой высоты, возникла перед ними внезапно, до последнего невидимая с узкой улочки. Надпись «СБО» на фасаде, горела синим огнём, круглые часы над ней показывали первый час Матери. Наргинэр, скорым шагом, вошла в просторный холл. Не дожидаясь вопроса, показала горящую на руке синюю звезду двум «СБОвцам» и, не сказав ни слова, вошла в почти незаметный лифт, Витя и Йонэлир последовали за ней. Кнопок в лифте не было, но Наргинэр это, похоже, нисколько не смутило, наведясь на стену, она пошевелила пальцами, и лифт поехал вниз. Ехали довольно долго, пока, наконец, двери не открылись.

Просторный, ярко освещённый холодным белым светом, холл, с выложенными на полу перекрывающимися пятиконечными звёздами: красной и голубой, был почти пустым. Одинокая, очень знакомая Вите, фигура отделилась от затенённой стены.

– Нанэ? Рад тебя видеть.

– Взаимно, Волмирст, ты, часом, не знаешь, по какому поводу меня, в такой спешке, выдернули сюда из Гольнирата?

– Не только тебя. Всех Вице-Антаресов и Вице-Исграниэр выдернули. Обсуждаем проект «Зверь».

– Верховный Секретный Совет в полном составе, внепланово созывают из-за обсуждения твоего, уже одобренного, проекта?! В чём дело?

– Все добровольцы оказались непригодны, Нанэ. Что-то в крови, либо в составляющих белого вещества мозга «Высших», по рождению, детей мешает первому запуску связующего имплантата.

– Так, и что?

– Проходи, и узнаешь, что придумал Кальгарт, скажу сразу: тебе не понравится.

– Престарелый Антарес здесь... всё хуже, чем я думала. Ты знаешь, насколько я ненавижу его, его сынка, да и их семейку, Волмирст.

– Поверь, догадываюсь, и совершенно тебя в этом не виню.

Они вошли в небольшой, красиво обставленный зал, десять резных стульев стояли полукругом, напротив двух, без преувеличения, шикарных кресел. Несколько человек сидели, другие – стояли, некоторые поздоровались с Наргинэр короткими кивками головы. Ролат, к удивлению Вити, с короткой, похожей на щётку, аккуратной бородкой, дружески хлопнул её по плечу и, улыбаясь, пожал руку.

– Светлого дня, совет. – Вошедший был похож на Деда Мороза, по крайней мере, Витя так решил, его окладистая седая борода спускалась на ладонь ниже груди. Из-под накинутого капюшона бежевой толстовки, кроме бороды, были видны только проницательные жёлтые глаза и нос картошкой, в отличие от всех, встреченных ранее Витей, «Высших», он был очень толст, грузен и неповоротлив. – Исграниэр, похоже, запаздывает. Ну что же...

– Нет, я здесь, – красивая, статная женщина, средних лет, быстро вошла в зал, и дружески улыбнулась Наргинэр. – Почему-то в моём приглашении было неверно указано время начала совещания, и перепутан кабинет, но для директора ССГБО это совершенно не страшно. Странно, неряшливость не свойственна работе Совета. Вы, здесь, конечно же, не причём, Кальгарт?

– Внимание совет, – Антарес полностью проигнорировал вопрос Исграниэр, что, судя по недовольному перешёптыванию, явно не понравилось большинству из находящихся в зале, – сообщаю тем, кто ещё не знает совместный проект Зорека и Корвиса – «Зверь», под угрозой срыва.

Дальше прозвучало довольно непонятное, нудное и заумное объяснение, от человека, явно не разбирающегося в теме. Мол, что новые имплантаты для «Зверя», при первом подключении к разуму, используют белок, который у детей, рождённых обращёнными «Высшими», не вырабатывается.

– Я считаю, что нашёл решение, нам нужно использовать для проекта двух разнополых подростков, возрастом около пятнадцати лет, рождённых в смешанном браке, от «Высшей» женщины и мужчины «Специалиста». Мальчик уже найден. Трескорт Лаксайдис. Прогрессирующая опухоль мозга второй степени. Сирота, воспитывается во втором лицее-интернате Лоэфгарта. С девочкой сложнее, ведь такие браки, хвала Пенте, очень редки, насколько я осведомлён, единственной подходящей, по всем параметрам, кандидаткой, на данный момент, является Йонэлир Альтансир, дочь Арвэтриэр Альтансир. Да-да именно той самой, которая оскорбила сообщество «Высших» Гольнирата, выйдя замуж за простого «Спеца». К сожалению, из-за преступного смягчения наших законов, она осталась «Высшей» и даже не потеряла место в ЧАР.

– На мой скромный взгляд, она оскорбила отнюдь не сообщество, а лично Вас, послав подальше вашего недоумка – сына. – Йонэлир, приоткрыв рот, посмотрела, на Наргинэр, она не подозревала, что та может так разговаривать с начальством. Между сидящими членами совета послышались плохо скрытые смешки. – После того, что он учудил в совете Гольнирата, как Вы смеете даже говорить о семье Альтанс?! Вам, да и всему совету, должно быть предельно понятно, что Атри никогда не позволит, чтобы её дочь использовали как лабораторного хомяка или лягушку! Надеюсь, я ясно выражаюсь?!

– Вы, я вижу, считаете себя абсолютно бессмертной, как, собственно, и Ваша подруга, что весьма опрометчиво... зарываетесь, чужестранка!

– Нет, я просто трезво оцениваю свои и Ваши возможности и, исходя из этого строю диалог. Сегодня же, я сообщу Атри о теме собрания и переговорю с императором лично, почему-то я уверена, что Альтрат оценит то, что Вы назвали его распоряжение двадцатилетней давности – преступным, и найдёт, что Вам предложить взамен работы Антареса.

– Если, конечно, он обратит внимание на Вас.

– Ещё как обратит, правда, Вам не понять, Вы же не прикончили у него на глазах близкого Вам, хоть и основательно слетевшего с катушек, человека, спасая его помазанную жизнь. Ах да, я же совершенно забыла, «Чёрный день Ортена», ведь, случился из-за Вашей ошибки!

– Нет, Наргинэр, – Исграниэр заговорила быстро, почти со страхом, – остановись. Арвэтриэр мы не вовлечём никаким боком, обещаю тебе. И не стоит доводить ваш личный конфликт, о котором и так все знают, до уровня императора, сами разберёмся. Ты подчиняешься?

– Конечно, мистрис, – Наргинэр коротко поклонилась, – для «Высшего», воля командира – закон.

– Рада, что ты это помнишь. ССГБО приостанавливает вторую фазу проекта «Зверь», до появления подходящего кандидата, и отклоняет запрос на использование Йонэлир Альтансир. Будет ли данное решение оспариваться?

– Не сейчас мне его оспаривать, – красно-коричневый, с малиновыми ушами, Кальгарт, взирал на Наргинэр, едва не кусая губы в бессильной злобе, – всем Вице-Антаресам пройти за мной, нам необходимо кое-что обсудить.

– Пойдём отсюда, – Наргинэр положила руки на плечи шокированного Вити, и побелевшей Йонэлир, – уходим, – сказала она, и зал разлетелся на вращающиеся зеркальные части. Переварите, когда очнётесь. Давайте уже, на полную имплантаты, иначе Зорек просечёт, что я вас не только реанимирую.

– Значит, они... эти твари... убили её... – к бледной, тяжело дышащей, Йонэлир медленно возвращался дар речи, её лазурные глаза теперь сверкали нарастающим гневом, – Кальгарт Антарес умер от инфаркта за сутки до неё. Пента Великая, почему? Почему он не мог сдохнуть раньше?!

– Тихо Йоли, в конце концов, мы у меня в голове. – Наргинэр говорила вполголоса. – Пента не имеет отношения к его смерти, абсолютно причём, девочка моя. Понимаешь, я доверилась Польгетир, не приняла необходимых мер, и узнала, что он, всё же, отдал приказ, слишком поздно. Конечно, в своё оправдание могу сказать, что я сразу же пришла к нему, чтобы выяснить, кто исполнитель, но, похоже, то ли я нажала слишком сильно, то ли его здоровье совсем, никуда не годилось. – Наргинэр со стыдом опустила голову. – Он не успел ничего путного сказать, только захрипел и упал, на спину. Я не стала его реанимировать, именем Судьи, как вы говорите, не сочла нужным. Я, тогда, на более важном деле сосредоточилась, весь его кабинет перерыла вдоль, вглубь и поперёк, но так ничего и не узнала. Понимаешь, Йоли, вообще ничего, старый пень, похоже, отдавал все распоряжения устно. Прости меня, я тогда сглупила, испугалась слежки и вместо того, чтобы связаться с Атри через имплантаты, полетела к вам, хотела предупредить лично, твой папа сказал, что вы поехали в Гольнират. Дальше, я даже вспоминать не могу. Страшный удар для меня. Я сразу же полетела за вами, но опоздала. Нашла только пустой раскуроченный мобиль, и, час спустя, выяснила, что когда погибла Атри, а ты расшиблась почти насмерть, тебя ждала команда учёных из Лоэфгарта, с Зореком во главе. Думаю, что вывод ты в состоянии сделать сама. Только, именем Пенты тебя прошу, до тех пор, мы не получим чёткие доказательства моих слов, и будет риск, что мы можем ошибаться, никому обо всём этом не слова. Собираем данные, не спешим, запасёмся терпением. Всё, оживайте, пора. Витя, ты не знаешь, с чем столкнёшься, прошу, будь аккуратен...

(Без эпиграфа)

Виртольт Акрарт

Витя, словно, вынырнул со дна глубокого бассейна за секунду, его буквально протрясло, в ушах зазвенело, по всему телу несколько раз прошли быстрые судороги, и парень, наконец, смог открыть глаза. Яркость видимого света почти ослепила его, но дважды моргнув, он увидел всё ясно, без малейшего блика, осознав, что его глаза почти мгновенно подстроились к освещению. Страшная слабость, в соединении с сильнейшей болью во всём теле, в первую минуту не позволяла ему даже пошевелиться. Он полусидел, в странном зависшем положении окружённый полупрозрачным голубым сиянием, слыша каждый шорох, даже падение пылинок откуда-то сверху. Голова Йонэлир неподвижно лежала у него на груди, сама девушка, казалось, вообще не подавала признаков жизни. Превозмогая боль, Витя положил руку ей на плечо и, непонятно каким образом, почувствовал энергию имплантата девушки. Инстинктивно, не понимая происходящего, сам не зная, что делает, Витя сосредоточился, и двинул рукой, передав ей часть энергии своего имплантата. Йонэлир непроизвольно дёрнулась, застонала и очнулась.

– Виктор, ты цел? – Зорек озабоченно смотрел на него сверху вниз.

– Да, Волмирст, – Витя слабо улыбнулся, – спасибо девушкам!

– Что же, – Ролат подошёл с другой стороны и помог встать ошеломлённо молчащей, Йонэлир, – ты чуть не умер, уверен, что всё хорошо?

– Уверен. – Витя посмотрел на Трескорта, и внезапно почувствовал какую-то странную энергию внутри, в голове, он решил, что подключается к новому имплантату.

– Йоли, всё нормально? – Голос Наргинэр донесся слегка приглушённо.

– Ничего, Нанэ... я... справлюсь...

Сосредоточившись на странном ощущении, парень не смог понять, что именно чувствует, похоже активацию, глаза зажгло, словно сжатый внутри заряд пытался вырваться через них. Он увеличивал энергию, пока ему не стало казаться, что глаза вот-вот вспыхнут изнутри. Взгляд Вити вновь упал на Трескорта, он хотел что-то ему сказать, но ту вся накопленная энергия вырвалась вперёд, голова закружилась так, что Витя, даже сидя, зашатался.

– Штаны дайте мне, кто-нибудь, пожалуйста!

Трескорт охнул, схватил штаны Вити и принёс их за секунду, едва не упав, протянул Вите и встал рядом с ним, по стойке смирно.

– Что с тобой? – Спросил Витя, уставшим голосом, – всё нормально?

– Как нельзя лучше! Что мне ещё сделать?

– Ну, – парень потряс головой, – остальную одежду принеси.

Трескорт мгновенно сорвался с места, форма «Высшего» была протянута Вите, пять секунд спустя.

– Слушай, ты меня пугать начинаешь. – Витя заговорил с беспокойством. – Да что с тобой?!

– Ты недоволен мной? – На лице Трескорта возникло такое выражение, что Витя действительно, не на шутку, испугался за него.

– Да что с ним такое, Нанэ?

– «Фальрикот», как видишь, всё же сработал, вот с ним что! – Вместо Наргинэр, Вите ответил Зорек. – Ты подчинил его сознание своей воле.

– Так вот, что это был за проект, – Витя охнул, – как его отпустить?

– Просто скажи ему, что он свободен. – Дар речи, наконец, вернулся к Наргинэр, Витя почувствовал её тщательно скрываемый страх, граничащий с ужасом, – только от души скажи, это должно сработать.

– Трескорт, ты свободен. – Витя вновь почувствовал импульс, голова закружилась ещё сильнее, из носа капнула кровь. Трескорт сел на пол на месте, там, где стоял.

– Пеклово пламя!!! – Парень отдышался, взявшись за голову, – именем Пенты, я как кукла на верёвочке был! Виктор, прошу, не делай так больше!!!

– Я случайно, извини. – Витя, дважды моргнул, вытер лицо, встал, зашатался, с явным трудом надел штаны, и сияние вокруг исчезло. – Как это, Волмирст?! Могли бы предупредить, заранее, в конце-то концов. То есть, я что, теперь могу, кого угодно подчинить себе... просто так? даже случайно?!

– Нет, не могли. Мы сами не знали, сможет твой разум управлять этим имплантатом, или нет. Случайно ты никого подчинить не можешь, – Зорек строго посмотрел на Витю, – ты выпустил всю энергию имплантата, и часть своей, (головокружение, кстати, не пугает?) на Трескорта намеренно, хоть и не знал, что она с ним сделает. Глупо, рискованно и опасно с твоей стороны, юноша. Но зато теперь мы знаем, что ты можешь подчинить себе одного «Высшего» полным зарядом энергии ментального имплантата, боль должна скоро пройти. Помни – «Высший» контролирует свои способности всегда.

– Примерно понял... Йоли, Нанэ, вы как?

– В пределах нормы, а ты? Голова не кружится?

– Только что прошла, но осталась слабость.

– Это хорошо, ты так быстрее поймешь, что силы «Высшего», даже такого, каким ты стал, имеют серьёзные ограничения.

– Уже понял, Нанэ. Йоли, у тебя всё хорошо?

– Йонэлир? – Зорек изучающе, посмотрел в глаза девушке.

– Я видела... – Йонэлир выдохнула, – как умерла мама, мне не по себе.

– Преждевременная гибель Атри стала трагедией, далеко не только для тебя. – Зорек тяжело вздохнул, – я учил её, когда она была ещё совсем ребёнком, её хотели отчислить из ВАО, но я понял, что зря... поверь, каждый из нас многого лишился, когда трагедия забрала её у нас. Мы с Ролатом тогда потеряли верную, добрую подругу; Наргинэр – практически, старшую сестру, ты – мать, что ещё хуже. Я понимаю, почему тебе грустно, и думаю, что тебе стоит немного отдохнуть от нашего общества. Мы с Трескортом, здесь приберёмся. Идите с Виктором в «Золотую» Пенталлу. Только сначала...

Зорек протянул руку, Витя подошёл к нему, рывком, за долю секунды, и с удивлением понял, что он с Вице-Антаресом одного роста.

– Я что, стал выше?

– Нет, Витя, – Йонэлир подошла сзади, и он взял её за руку, – ты просто, абсолютно выпрямился из-за изменения позвоночника.

– Пойдём, Йоли?

– Стой. Успеешь. – Зорек заговорил раздражённо, – куда ты спешишь? Прояви терпение, друг мой. Прежде чем ты уйдёшь, мне нужно донести до тебя одну мысль. Пойми следующее: Витя Грачёв никогда не смог бы взять под свой контроль сознание «Высшего», и ни имплантат, ни модификации ему бы не помогли, для этого нужна мощная психическая сила. Мне не нужно спрашивать, что ты видел, когда твоё сознание ушло внутрь тебя. – Витя, вдруг, понял, что слышит голос Зорека внутри своей головы, и губы Вице-Антареса при этом совершенно не шевелятся. – Я достаточно долго живу на этом свете, чтобы понять, что нечто гораздо худшее, чем то, что вам, двоим, показала Нанэ. Не нужно отрицать, это глупо. Я впятеро старше и гораздо опытнее тебя и, думаю, что ты уже понял, что обманывать меня бесполезно. Конечно же, я знаю, в чём она подозревает меня, и с моей стороны было бы вдвойне глупо и непростительно надеяться, что она не станет втягивать в это тебя и Йонэлир. Не суть, об этом мы поговорим потом, в Лоэфгарте, возможно ты поможешь нам всем добиться правды. – Зорек заговорил вслух, – Сейчас речь о том, кем ты стал, и как тебя идентифицировать, ведь, надеюсь, ты не будешь отрицать, что очень сильно изменился? Послушай, я понимаю, ты сейчас думаешь: «как так?» – поясню на примере: я не знаю женщины храбрее Наргинэр, но Наташа Львова, в своё время, была весьма труслива. Думаю, ты уже достаточно понял мою мысль. Скажи мне, какой смысл несёт твоё имя?

– Ну, «Виктор» значит, э-эм... «Победитель».

– Нанэ, он прав? – Зорек перевёл взгляд, – мысли есть?

– Да уж... нет, конечно, он прав... «Победитель», на старо-ортенском будет, похоже, «Никерьт», – Наргинэр поправила волосы и, на несколько секунд, задумалась. – Ролат, я не ошибаюсь?

– Нет, вроде как, но это скорее к Волмирсту.

– Да права ты, права, но я имел ввиду немного другое...

– Но... что... так... дай-ка мне сообразить, возможно, тебе ближе будет «Пленитель» – «Виртольт»?

– Значит, просто поменяете мне имя как Сашке с Колькой? Типа я изменился, да я и без этого понимаю, что изменился. Признаться, думал, что «Высший» выбирает себе имя сам.

– И ты прав, мой юный друг. – Наргинэр улыбнулась ему и заговорила по-русски. – Я горжусь тобой, тем, как ты прошёл изменения, но думаю, что и Волмирст прав, ты, определённо, уже далеко не Витя Грачёв, точно так же, как и я, в своё время, перестала быть Наташей Львовой.

– Йоли, что ты скажешь?

– Скажу, что не поняла ни слова из того, что сказала Нанэ, но я только что видела Виктора Грачёва, и согласна с Волмирстом, это совершенно не ты. Конечно как «Высший», ты решаешь сам, только спроси себя, честно, как нам по уровню положено, «кто ты теперь?». Тот мальчик, кого я видела, когда мы были в твоей памяти, или кто-то другой, новый, тот, кто поверил мне, даже не понимая моей речи, кто помог мне справиться с моим худшим страхом, тот, кто всего за две пентоды стал мне очень дорог...

– Пожалуй, ты права, все вы правы... – Витя вздохнул и задумался на несколько секунд, – я выберу «Виртольта», кратко же будет «Вит»? отлично.

– Скажешь об этом секретарю в Белом Дворце, документы они сделают за час, плюс, минус, минут десять, и метку пусть поправят, сразу на «Высшего» третьего уровня, скажешь, я распорядился. – Задумчиво проговорил Ролат, – фамилия у тебя тоже новая будет... слушай, ты хочешь созвучную с тем, что было или идентичную по смыслу?

– Лучше по смыслу...

– Хорошо, тогда «Акрарт» – «Грач». Йонэлир покажет тебе дорогу. Лифт активируй сам, заодно подучишься пользоваться новым имплантатом. Потом дождитесь нас, вместе пойдём в «Золотую» Пенталлу Орвистата. Твой путь «Высшего» начинается отсюда, Виртольт Акрарт. Идите ребята, прямого вам пути. – Ролат, быстрым взмахом руки, открыл двери сферического лифта.

– Йоли, Вит, идите, – Наргинэр подошла почти вплотную, – я искренне рада, что ты жив и стал одним из нас. Йоли, думаю, сама немного расскажет тебе о новых особенностях твоего организма, некоторые, я уверена, тебе здорово понравятся! Ступайте. Нам тоже нужно прибраться.

Витя вошёл в лифт, навёлся, по приятному покалыванию, на панель управления, двинул рукой, и сфера плавно, но быстро поплыла вверх, оставив, освещённый теперь синим, «Зал Чудес» где-то далеко внизу...

Пришла беда, откуда не ждали...

(Русская народная поговорка)

"Скрытые"

Рассвет застал Колю уже на ногах, спать, рано утром, конечно, хочется сильно, только туалет на бригаду один. Пролежишь, и бегай, ищи себе кусты. Утренняя прохлада быстро пробуждала. Где-то в низине за стеной весело щебетали птицы. Солнце, или как его называли здесь «Око Богов», только взошло и, слабым, розовым, прохладным светом, осветило покрытую крупной росой траву, вызвав практически алмазный блеск капель, разделённый на сотни и сотни микроскопических радуг. Коля горько усмехнулся, осознавая, что он один из бригады в состоянии, вообще, обратить внимание на это. Он не на своём месте, он понимает это, отчётливо понимает, но, чёрт побери, что он сделает?!.. Сегодня ему было ещё беспокойней, чем вчера. Казалось, он, с самого утра, чувствовал чей-то настороженный, пристальный, тяжёлый взгляд. Обернулся – никого... подождал полминуты, снова обернулся – опять никого.

– Да что со мной сегодня, – подумал он. Встрепенулся, прислушался, до начала рабочего дня оставалось всего минут 30, но он не слышал, обычного в это время, говора бригады, более того, кроме отдалённого пения птиц и воя генератора у стены, ничто не нарушало нависшую тишину. Это было странно.

– Росу разглядываешь? – Негромкий, хрипловатый голос выдернул Колю из задумчивости. Парень вздрогнул, он не понял, как подошёл к нему этот человек. Высокий, значительно выше Коли, с проседью в рыжевато-русой бороде и на висках, в строгой форме, похожей на военную, жилистый, на вид очень сильный, он дружески улыбнулся парню. – Обычно для рабочих из здешних бригад это совершенно не характерно.

– Вы не представляете, как правы, они просто не видят...

– Почему же, вполне представляю. Не приучены смотреть, вернее сказать. А ведь действительно красиво... – вдруг он замолк, и перевёл долгий, изучающий взгляд зеленовато-серых глаз и вгляделся в Колю так, что парню стало ощутимо не по себе. – Солнышко здесь, по утрам, красиво светит.

– Солнышко всегда и везде красиво светит.

– Как тебя зовут, друг мой?

Коля, даже сам себе, не смог бы объяснить в тот момент, почему его, несколько раз, передёрнуло всем телом, при первых же звуках этого вопроса. Лишь мгновение спустя до сознания дошло, что странный человек заговорил с ним на русском языке.

– Ко... Коля.

– Дмитрий. Как ты попал сюда?

– Оппыт б-был, от универа. Нннну как, – Коля от шока почти потерял дар речи, – Лев Павлович трубку открыл, была вспышка...

– Значит, чего-то нахимичили... и вуа-ля... погоди-ка, универа? В смысле, университета, что ли? Ты из Москвы?

– Нет, из Новосибирска.

– А, понял, в Сибе, ведь, тоже университет есть, этот, как его, НГУ, который имени ВЛКСМ. Я ведь там, на олимпиаде был, когда в ОмПИ учился, в 83ем, кажется. Сам-то я из Омска.

– Какого комсомола?! Их ещё до моего рождения не стало, сколько лет Вы здесь?

– Тридцать три, и пару месяцев. Ладно, о том, что творится в родном Союзе, потом мне расскажешь, по-факту, до лампочки, кто сейчас генсек. Идём со мной, только скажи, сначала, это тебе зубы на «Бельвоке» вышибли?

– Да, но...

– Помолчи, и открой рот. – Коля не увидел, откуда Дмитрий вытащил странную, плоскую с одного конца трубку. Послышалось басистое гудение, и мужчина улыбнулся. – Нет, клопа тебе не поставили, это хорошо. Уходим кустами, сейчас. У вас тут минимум три камеры по периметру и пара летучек, но я нашёл безопасный путь отхода.

– Камеры? Я под колпаком?

– Просто под слежкой. «Высшие» никого не оставляют без присмотра.

– Как? кто?..

– Вопросы будешь задавать позже и не мне, сейчас мы должны покинуть это место, как можно быстрее. Иди чётко за мной. С собой не бери ничего и не оглядывайся. Немного удачи, и мы пройдём мимо камер...

– Зачем? куда?.. я не знаю Вас.

– Затем, что я могу научить тебя выживать здесь. Выбирай: или ты останешься здесь, продолжишь гробить себя, ежедневно горбатясь на крыше, за миску лапши с соей, в сомнительной компании, или поверишь мне. Я расскажу тебе всё, что знаю, отвечу на все вопросы, научу, как жить здесь.

Коля не колебался ни секунды. Он, просто, коротко кивнул, и Дмитрий развернулся. Секунду спустя, оба скрылись в изумрудной поросли акаций.

***

Великая, «Золотая» Пенталла Орвистата осветилась изнутри первым отражённым солнечным лучом. Пентонат, в своем пёстром, словно сшитом из лоскутов, балахоне, негромко напевая что-то рифмованное, приложил руку к светящейся в полумраке пятиконечной звезде на груди Вити.

– Простри левую руку, Виртольт. Дай мне кольценосный палец.

– Кольценосный?

– Безымянный. – Голос прозвучал внутри головы, парень вздрогнул и обернулся. Наргинэр, чуть заметно, улыбнулась ему. Витя потянул руку. Абсолютно чёрный, словно вырезанный из обсидиана, тонкий, лёгкий на вид, перстень с горящим, пятиугольным алым камнем возник в руке пентоната.

– Носи с гордостью, «Высший». – Перстень плавно взлетел в воздух, развернулся, и самостоятельно наделся на вытянутый палец. Слова пентоната гулко отдавались в голове. – Тебе на благо, друзьям твоим – в радость, родным – в защиту, близким – в помощь. Пенте – во славу, Ортену на пользу, «Низшим» – в назидание, недругам – к усмирению, врагам – на страх, слугам Шестого на погибель...

Дальше Витя не услышал, наблюдая за причудливыми переливами света, отражаемого зеркалами, между полупрозрачными, разноцветными башнями пенталлы. Йонэлир и Наргинэр, молча, стояли в десяти шагах позади него.

– Зажги пентосвет, Виртольт. – странная конструкция из пяти ярких, разноцветных, переплетённых металлических трубок прилетела откуда-то из угла по взмаху руки пентоната.

– Внутри есть вентиль, приоткрой его, чтобы полыхнуло прямо, – голос Наргинэр раздался в голове, – не жалей газу.

Имплантат щёлкнул по руке изнутри, приятное тепло наполнило тело. Витя, лишь, слегка шевельнул пальцами, и факел горящего газа взлетел на метр над странной конструкцией.

– Воистину! Новый «Высший» только что родился! Прославим милость, к нам, грешным, Великой Пенты! – Пентонат поклонился Вите, – пока тебе всё здесь кажется странным, это нормально. Ты привыкнешь и поймёшь. Теперь твой путь лежит в управление ЧАР Орвистата, но сначала... Воссияй же!

Витя, чувствуя, как внутри что-то сжимается, провёл рукой перед лицом. Волна тепла тут же прокатилась под кожей, по всему телу, и парень увидел мерцающее бирюзовое сияние вокруг кистей своих рук.

– Бирюзовый? Хм... редкость... – Наргинэр улыбнулась, – с первого раза вышло, поздравляю, Виртольт.

– Идите. Да направит Великая Пента ваш путь...

Утреннее солнце озаряло красно-золотые улицы сектора Судьи всё ещё прохладным светом. Втроём они вышли из сквера на сверкающую золотом мостовую. Настроение у всех было, откровенно, прекрасным, по крайней мере, и у Вити, и у Йонэлир, точно. Они шли, держась за руки, изредка перемигиваясь, пересылая друг другу колкие разряды энергии от имплантатов и хихикая при их щелчках.

– Уже оценил обновлённое тело?

– Ещё нет, единственное, что пока заметил, что не устаю.

– Ночью лучше оценишь, когда за четыре часа полностью выспишься! Ты, кстати, ещё можешь не есть целую пентоду, вообще без вреда для себя, даже почти не похудеешь.

– А ты можешь так?

– Без последствий, только три дня могу. Это одно из отличий поведения женского организма при обращении от мужского.

– А их много? Ну, различий при обращении?

– Да нет, не очень...

– Я оставлю вас, ребята, – сказала Наргинэр, извиняющимся тоном, – мне надо будет заглянуть в сектор Судьи. Идите! В Белом Дворце вас будет ждать Ролат, возможно вместе с императором.

– Что-то не так, Нанэ?

– Вижу, тебя не проведёшь, меня вызывает Польгетир, совершенно не знаю почему, но просто так она бы меня сейчас не побеспокоила.

– Вызывает по имплантату?

– Конечно, как же ещё.

– Нанэ, если ты опять пропадёшь...

– Не пропаду, Йоли, теперь я знаю позывной твоего имплантата...

– Я не об этом... – Йонэлир всхлипнула, – мы, в прошлый раз, так внезапно расстались, – девушка крепко обняла Наргинэр, – я тебя тогда даже поблагодарить не успела... просто обнять...

– Йоли... девочка моя. – Наргинэр замолкла, Витя почувствовал щелчок где-то внутри головы. – Ты слышишь меня? Активируй имплантат, и мысленно произнеси что-нибудь.

– Да... – в голове раздался голос Йонэлир, – Нанэ, ты меня слышишь?

– Слышу. Вит, комментарии будут?

– А... эм... м-меня слышно? – Витя не был уверен, что у него получится выйти на связь. – Что я делаю в вашем чате?

– Я тебя подключила, чтобы научить пользоваться внутренней связью, захочешь отключиться – просто выруби имплантат.

Витя отключился сразу, девушки молчали всего несколько секунд, затем ещё крепче обнялись, всхлипнули обе, и Наргинэр развернулась и, скорым шагом, не оборачиваясь, ушла направо, вдоль сквера. Витя подошёл к Йонэлир.

– Всё нормально?

– Да, – девушка смахнула со щеки последнюю слезинку. – Я в порядке, просто... воспоминания... не сейчас. Давай, побежим до Белого дворца, оценишь свою новую выносливость. Наперегонки?

– А что? – Витя улыбнулся, – побежали.

Оба рванулись с места, поистине с чемпионской скоростью и, через 15 секунд, скрылись в секторе Отца...

Наргинэр вошла в управление ЧАР Орвистата, десять минут спустя. Её сердце билось сильно. Очень сильно. Основания для волнения были весьма серьёзными, ведь она точно знала, что её начальница и давняя подруга, Польгетир – Исграниэр Орвистата – никогда бы не выдернула её во время отпуска, без серьёзной причины.

– Нанэ, наконец-то! – Зорек встретил её у входа, – мы тебя уже минут десять ждём. Внутрь, скорее, ничего не спрашивай.

Вместе они вошли в большой красно-золотой зал, Наргинэр вздрогнула от неожиданности, прямо перед ней, озабоченно переговариваясь, стояли: Ролат, Клодарт, Польгетир и Лотасэт.

– Наконец-то ты пришла, Наргинэр, – Польгетир заговорила первой, рада тебя видеть.

– Взаимно, мистрис, что произошло?

– Николай исчез, пятнадцать минут назад.

– Как?!

– Потому тебя и ждали, что понять не можем, – ответил Ролат. – Со стены утром камень упал неудачно, прямо на автопилотируемый дрон №2. В результате получилась слепая зона в 9 градусов на север-северо-восток.

– Я решил, что это случайность, – теперь заговорил Лотасэт, – но бригада не проснулась вовремя, поэтому я послал отряд СБО проверить, что там и как.

– И как? – Наргинэр произнесла это с таким выражением голоса, что Лотасэт нервно сглотнул, а Польгетир понимающе улыбнулась.

– Пока отряд ехал, Николай зашёл в слепую зону, и не вышел.

– То есть, как не вышел?.. Каким образом?! – Теперь охнул Зорек.

– Как говорю, так и есть. Он просто зашёл и исчез. Через три минуты мы приняли сигнал тревоги от вызванного мной отряда СБО, у их электромобиля, ни с того ни с сего, на ходу взорвался аккумулятор, примерно за 500 мер от точки прибытия. Водитель в лечебнице с ожогами и переломами. Остальные серьёзно не пострадали, им оказали помощь на месте и отпустили отдохнуть на несколько дней.

– С камерами понятно, – сказала Наргинэр задумчиво, – но микрофоны должны были что-нибудь уловить?

– Сейчас рядом с тем участком работает мегаваттный газовый миксер, обновляют подушку изнутри, так что нет, только его шум.

– Проклятье! Я не верю, что это случайность.

– Определённо это не случайность, – помолчав, произнёс Зорек, сильно озабоченным голосом. – Лотасэт, спецотряд, который ты вызывал, доехал?

– Конечно, они уже на месте, прислали мне устный рапорт, что в палатку забросили газовую гранату с летучим хлороформом. – Лотасэт поёжился. – Ещё часа два, и они бы...

– Ясно, теперь хоть внятно заговорил, молодец, – Исграниэр тяжело вздохнула, оправляя волосы, – Наргинэр, есть идеи, что случилось?

– Думаю, мои идеи, сейчас, идентичны твоим. Николая точно похитили, скорее всего, не силком, значит, действуют по-умному. Вопрос: зачем и кто?

– Разумно. А идеи, как на него вышли, и где их искать, есть?

– Думаю, поиск нужно начать с ППГ 32, кроме нас, только они точно знали, где он. И заглянуть на Бельвок, и аккуратно расспросить сторожей. О ППГ 32 им, кто бы они ни были, тоже нужно было откуда-то узнать. И приставьте людей к Александру, Волмирст, твоя забота.

– Я уже распорядился, – хмуро отозвался Зорек, – мой человек из СБО сообщил, за минуту до твоего прихода, что с Александром всё в порядке.

– Глаз с него не спускать, – командный голос Польгетир разнёся на весь зал, – я пришлю бойцов ССГБО вам в помощь. Что с Виктором?

– Теперь он – Виртольт, изменение прошло, конечно, не без проблем, но вполне успешно.

– Лотасэт, выйди и закрой дверь. Клодарт, ты здесь больше не нужен, отправляйся к императору, доложишь первым, – Польгетир медленно перевела дух, – мне нужно переговорить с вами троими, – она перевела взгляд на Ролата, Наргинэр и Зорека, – без свидетелей.

– Подождите! Кто же тогда встречает Виртольта? И где Трескорт?

– Трескорта я отпустил, сразу же, как со мной связался Лотасэт. Парню не нужно знать о наших проблемах. Вик... Виртольта встретит охранная служба Белого Дворца, думаю, они вполне в состоянии помочь ему пройти наши юридические формальности. Не о нём нам сейчас говорить надо, а решать, как мы всё это дерьмо разгребать будем.

– То есть, вы вообще ничему не учитесь? – Польгетир нервно дёрнула плечами. Как только Клодарт вышел, – В прошлый раз с этого же началось. С Антаресами-то всегда всё ясно, но... Наргинэр, ты-то должна понимать риск.

– Какой прошлый раз? – Зорек охнул, глаза Ролата ощутимо округлились.

– Вы действительно думали, что я могу не знать? Пента, до чего же вы сейчас глупо выглядите. – Исграниэр покачала головой. – Ну, ответьте мне, на что ещё Альтрат, в обход Совета, мог выделить два миллиона фирсов из нашего резервного фонда, сразу после того, как Ролат ему донес о чужаках?! Зачем ещё могли внезапно выдернуть из отпуска Наргинэр?!

– Кто ещё знает?

– Хвала Пенте, думаю никто. Но некоторые могут догадываться.

– Стой, мистрис, – Наргинэр внезапно улыбнулась, – а может, всё не так уж и плохо? Напомни мне, Волмирст, изначальную цель «Фальрикота».

– Подавление любого волнения «Низших» в зародыше, мгновенная остановка любых народных беспорядков, подчинение с последующей вербовкой особо опасных личностей, допросы государственной важности, получение данных, – Зорек поглядел вокруг, непонимающим взглядом, – но как это может быть связано с возникшей у нас проблемой?

– Связь вполне прямая, у нас появился «Высший», способный подчинить своей воле, практически, кого угодно, что, в свете недавних событий в Рогенте и Ульберосе, можно смело назвать подарком судьбы. И тут же судьба дарит нам второй подарок, возможность как следует мотивировать этого «Высшего» и заполучить его полную лояльность. Грех не воспользоваться, мистрис!

– Подожди, – Исграниэр тихо охнула, – я правильно поняла, что ты сейчас говоришь об обстоятельствах нераскрытых убийств в Ульберосе и гибели семьи Ультерротос?

– Конечно. Неужели никто кроме меня не заметил параллелей?! Пришло время, Волмирст, показать нулевой отдел ЧАР Лоэфгарта во всей красе.

– Рано, Нанэ, они совершенно не готовы, – Зорек нервно зашагал по залу, – их ещё нельзя даже...

– Волмирст, – Польгетир мягко, но бескомпромиссно прервала Зорека, – скажи-ка вслух, почему они не готовы. Вместе обдумаем, как это исправить.

– Даже не знаю, с чего мне начать. Только у Корпреста и Арелиэр есть небольшой опыт проведения малых спецопераций, но он явно недостаточен для таких заданий. Мерипир – хороший каталогизатор, но только... трусиха, каких мало. Трескорт может быть полезным со своим вороном, но не полезнее микродрона с микрофоном и камерой, Йонэлир, безусловно, значительно смекалистее остальных, кроме того, она раскованна и отчаянна, безусловно, близкое общение с Нанэ хорошо на неё повлияло. Только она, всё равно, очень ранима и слишком нежна, для оперативной работы, кроме того, слишком привязана к своей семье и кугарице, от которой, кстати, в деле толку мало, а теперь ещё и к Виктору привязалась. Кстати, о рыбках, Виктор, Виртольт, как его не называй – смысл один. Умный парень, уравновешенный и способный, с большими возможностями и силами, но пользоваться ими ещё нормально не научился, (да и когда бы он успел?!), а когда научится, подходить для своей миссии, сразу, всё равно не будет. Думаю, при определённых обстоятельствах, он может стать реально опасен для нас всех, с его наивной правильностью и почти нулевой лояльностью нам. Все Чёрный день Ортена помнят? С ним нам ещё долго возиться придётся, чтобы толк получился. В своём теперешнем состоянии, он даже другу своему вмазал, как следует, за расстрел хорьешей.

– Именно, что он его ударил и, похоже, в полную силу, следовательно, насилье ему отнюдь не чуждо, и если его правильно направить, то будет всё не так уж и плохо, – теперь Исграниэр улыбнулась так, что даже у Ролата пошли мурашки по коже. – Двух первых и Трескорта к заданию подготовят мои люди, думаю, они смогут многому их научить. Мерипир... пусть девчонка каталогизатором и остаётся, в конце концов, секретная бумажная работа также необходима ЧАР, как и оперативники. Наргинэр! Я уверена, что ты точно знаешь, что нужно делать с Йонэлир и Виртольтом, теперь, все называем его только так, как в глаза, так и за глаза. Виктор Грачёв должен исчезнуть навсегда. Нам и всему Ортену нужен Виртольт Акрарт. Их эмоциональная связь должна значительно облегчить задачу.

– Понимаю, – неожиданно заговорил Ролат, – у меня есть предложение: Связь между Виртольтом и Йонэлир, уже достаточно глубока, чтобы мы могли сыграть на ней, но согласитесь, мы ведь, не хотим неожиданностей? К примеру: переключения внимания девчонки на семью. Не забываем, что её отец – простой «Спец», а брат – подросток в раннем пубертате. Она им верит, как себе, и очень их любит. Подумайте, я один замечаю, риск того, что они могут серьёзно пошатнуть её лояльность нам, даже, возможно, не подозревая об этом. – Антарес понизил голос. – Или, не допусти Пента, рассорить с её с Виртольтом, сломав его единственную эмоциональную страховку, и что же мы тогда получим?! Второго Сергея?! Нового и улучшенного?!!

– Начинаю понимать, к чему ты клонишь, Ролат. Наргинэр, поняла?

– Конечно, но пусть скажет сам.

– Предлагаю, для повышения вероятности успеха, и безболезненности нашего воздействия на Виртольта, а также страховки от неожиданностей, под любым предлогом прервать постоянное общение Йонэлир с отцом и братом. Это, сейчас, довольно просто сделать, потому что Лонирт Альтанс две пентоды назад уехал на вахту в Тельмовирский край, в Данберос, если быть точнее. Так, что наиболее очевидный вариант действий: задержать его там и под каким-нибудь предлогом послать к нему Норольта. Нанэ, ты согласна?

– Да. Так будет лучше всего. Девочке пора взрослеть, её вечная забота об отце и брате, конечно, очень мила, но объективно ей сильно мешает, и с Виртольтом, при таком раскладе у неё будет гораздо меньше проблем.

– Или у него с ней, – улыбнулся Зорек, – именем Пенты, решено. Я рад, что ты не возражаешь.

– Не будь наивен, Вице-Антарес, – Польгетир в упор посмотрела на Зорека, – она не рада этому, и однозначно, хотела бы возразить, но понимает, что, в свете происходящего, Ролат прав. Наргинэр, скажи-ка мне, сколько суммарно погибло? Девять? Десять «Высших»?

– Тебе всё донесли про Ульберос, Польгетир? Тринадцать «Высших» там убито. Тринадцать!!! Как-то многовато, не находите? И никаких зацепок, а теперь ещё и люди прямо из-под слежки пропадать начали для полного, блин, счастья. Конечно, я не в восторге от предложения. Йоли мне почти как дочь, я не строю иллюзий – разлука с семьёй будет ударом для неё, но иногда, чтобы вырасти, действительно необходим толчок. Мать всегда переживает, когда её ребёнок взрослеет, это естественно, не знаю, как бы с этим справлялась Атри, но пусть, лучше, перед лицом угрозы мы встанем плечом к плечу, как равные, чем рядом со мной будет человек, нуждающийся в постоянной защите.

– Золотые слова. Нанэ. – Наргинэр вздрогнула, впервые за 32 года знакомства, и 30 лет дружбы, Польгетир обратилась к ней кратким именем. – Меня больше пугает то, что все покушения завершились успехом, а значит, кто бы это ни сделал, он точно знает, как убить «Высшего», следовательно, тайна различий уже не абсолютна. Кроме того, 8 из 13ти погибших – бывшие стражи Белого Дворца, а ещё четверо – члены их семей. С последним тоже не так всё просто, много лет он был агентом ЧАР Ульбероса. Господа, ситуация очень и очень серьезная. Нанэ, в Гольнирате тебе пока делать особо нечего, Лернкет и Йэлитир прекрасно справятся с твоим отделением, пока тебя нет. Поэтому приказываю: помоги Виртольту найти Николая, только действуйте по-тихому, паники допустить нельзя, будет хорошо, если в процессе Йонэлир перерастёт свою юность. На данный момент я почти уверена, что есть связь, между исчезновением нашего гостя и убийствами «Высших». Если я права, и вы выйдите на след убийц, – прикончите их, именем Пенты! без суда и процесса. В отчётах, приказываю именовать их «Скрытыми», потому что с момента разделения социальных слоёв, лишь они смогли успешно скрыться от ССГБО.

– Будет исполнено, – голос Наргинэр дрогнул, – Поти...

– Может, нам тоже на краткие имена перейти, Ролат?

– Лучше не надо, мне моё не нравится...

– Довольно. – Пурпурные глаза Исграниэр сверкнули красным огоньком. – Идите. Нанэ – к Виртольту, ты знаешь, что делать. Волмирст, не могу тебе приказать, но советую: отправляйся сразу в Лоэфгарт и Трескорта с собой забери, как прилетите, начинайте готовить поиски. Ролат, прошу: доложи императору наше решение, без утайки и недомолвок, как доложишь, советую: не откладывай на потом, займись семьёй Йонэлир, лучше решить дело раньше, чем она прибудет в Лоэфгарт. Мне нужно немедленно вернуться в управление ССГБО, отдать необходимые распоряжения, в том числе и о твоём отделении, Волмирст. Двинулись. Да направит вас Пента.

– Да хранит Вас Пента. – Все четверо по-солдатски развернулись, и скорым шагом вышли из зала, в четыре разных выхода...

(Без эпиграфа)

За стенами

– Каким образом?! – Витя вскочил с белого, кожаного кресла, где, минуту назад, вальяжно расселся, получив документы, после корректировки «Метки Богов», – Нанэ, там же, как минимум, четыре камеры и три дрона?!

– То есть, это же невозможно! – сидящая рядом, Йонэлир, побледнев, заговорила почти одновременно с ним, – мы же следили так, чтобы незаметно там и кошка не проскочила. Кто?.. Как?!

– «Как?» пока не знаю, а вот, насчёт «кто?» идеи есть. Мы назвали их «Скрытыми». Ну, Польгетир назвала.

– Их?! – Глаза Вити загорелись янтарным светом. – Нанэ, ты же сказала, что на камеру никто не попал! Что ты недоговариваешь?! Что за чертовщина здесь творится?!! А может, это дело рук кого-нибудь из «Высших»?!!! Сначала изолировали меня от остальных, теперь, когда я могу сам...

– Нет, Вит. Даже самые худшие из нас, никогда не поступили бы так с подобным себе. Я понимаю твоё недоверие и не могу тебя за него осудить, но рассуди рационально, кому из «Высших» может быть выгодно, похитить человека, который дорог тебе, сразу после твоего обращения. Зореку? Кому-то из ССГБО? Это при том-то, что ты вчера удостоился аудиенции Альтрата?!

– Ну... не знаю... я... – Витя глубоко вздохнул, и янтарный блеск быстро исчез из его глаз. – Если думать рационально, то это бессмыслица какая-то.

– Вот то-то и оно, что это, решительно, никому из «Высших» не выгодно, а теперь ответь мне, пожалуйста, на вопрос, который сегодня задали мне: кому может сильно захотеться прикончить тринадцать «Высших» за один день в Ульберосе и его окрестностях.

– Что?! – Йонэлир изменилась в лице, – когда?

– Кворл и три пентоды назад. Вам об этом объявили, как о несвязанных несчастных случаях: с рельсовым автобусом №9 Рельсового Хозяйства Ульбероса и вихрециклом семьи Ультерротос в Рогенте. Один почерк, чистая работа, ССГБО не хотело поднимать панику.

– Почему ты нам это рассказываешь, Нанэ?! – Витя начал мерить шагами зал из угла в угол, постепенно повышая голос, – Колька пропал, почему мы вообще ещё здесь?! Мы должны уже лететь в Лоэфгарт!!!

– Потому, друг мой, что, во-первых, наш вихрецикл ещё заправляют, во-вторых, у убийств в Ульберосе и исчезновения Николая много общего: Во всех трёх случаях вышла из строя камера, либо дрон наблюдения, ни один из напавших не попал на видео, и у первой бригады СБО на подъезде что-то случалось с мобилем, отказ мотора, например, или взрыв аккумулятора.

– Значит, Колька... – Витя ощутимо побледнел.

– Нет, он точно жив, но сейчас, скорее всего, находится в руках тварей, которые стоят за гибелью «Высших», и чем быстрее мы его найдём, тем меньше ему промоют мозги.

– Мы? Нанэ, но я думала... ты остаёшься?!

– Польгетир разрешила мне остаться с вами, Йоли, при условии, что я буду на постоянной связи с Гольниратом, всё же у меня там есть некоторые обязанности. Вит, заправка вихрецикла закончится через пять минут, в это время нам нужно быть уже на площадке.

– Да, я понял, – Витя коротко кивнул, – идём на площадку немедленно, нам нужно как можно быстрее найти Кольку.

– Как ты?.. Вит? – слегка сбивчиво спросила Йонэлир, когда они втроём пошли прочь из белого зала.

– Что-то со мной ненормально, Йоли. – Витя озабоченно посмотрел на девушку. – Коля бесследно пропал прямо из-под нашей слежки, мы даже не знаем каким образом, обстоятельства пропажи говорят, что он, скорее всего, у каких-то жутких террористов, убийц «Высших». Я должен... не знаю... по крайней мере, волноваться, места себе не находить, но мне просто хорошо, спокойно, я знаю, что мне делать и просто готов действовать. – Они вышли на хорошо знакомую Вите площадку с вихрециклом. – Не могу, не понимаю, со мной, просто, всё нормально, слишком нормально, но почему я чувствую...

– Лёгкую эйфорию? – Наргинэр чуть заметно улыбнулась. – Это хорошо, имплантат определил, что у тебя стресс, и принимает меры, чтобы это не мешало тебе работать.

– Как ты поняла?.. Что, прости?!

– Немного увеличивает выработку дофамина, например, или серотонина, а может тебе эндорфинов не хватает или норадреналина с окситоцином, я-то не могу знать, что из этого тебе сейчас нужно. – За долю секунды, они сели в вихрецикл, Йонэлир прыгнула за руль, Витя сел рядом.

– А вот имплантат может, – улыбнувшись, продолжила Наргинэр, – и знает, он сканирует весь организм, и принимает меры для снятья стресса и сохранения твоего мозга в рабочем состоянии.

– Понятно, Нанэ, спасибо, я уж думал, что с ума схожу. Йоли, летим прямо туда, где был Колька.

– Конечно. – Вихрецикл рванулся с места вертикально вверх и, спустя пару секунд, вылетел за пределы энергетического купола, взвившись на киломеру над Белым Дворцом. – Сейчас я задам курс... Что не так, Нанэ? Почему приборы показывают, что мы почти в пятидесяти небесных милях к северу от Лоэфгарта?!

– Потому, что сегодня в первый час Судьи Орвистат полетел в Тельмовирский край. Ничего, Йоли выстави автопилот, у нас чуть больше часа свободного времени.

Вихрецикл застонал и, с невероятной скоростью в 45 небесных миль в час, понёсся прочь от Орвистата.

– Оу... Йоли, он так может? Я думала, его предел – сорок. Но всё равно мы будем там, скорее всего, поздно. След они наверняка перебили, ведь если бы кто-то мог их выследить, пока мы летим, мог бы быть шанс...

– У этого 45, или 360 киломер в час, расчётное время до посадки – 1 час 5 минут. У меня идея, Луни, всё равно, сегодня дома скучает, вызову-ка я её в сектор Сына, думаю, она возьмёт след, даже там, где собака не справится...

***

Продираться через кустарник было неприятно, низкие, густые, колючие ветви акаций больно царапали по лицу. Коля несколько раз порадовался, что Дмитрий идёт первым, мужчина шёл как танк, с постоянной скоростью рассекая поросль. Через несколько минут впереди возникла черная стена.

– Выходим из города, за мной, быстро, да быстрее же. – Сильный голос прозвучал из едва заметного пролома под стеной. – Быстро, блин, сказал!!! Я взорвал машину СБО, скоро здесь всё перекроют, и перцовку в дыру брось!

Они бросились в замаскированный пролом, и вышли с другой стороны секунд через сорок. Только теперь Коля смог рассмотреть присоединившегося к ним человека. Он выглядел чуть старше Коли, немного выше ростом и худее, с короткими светлыми волосами, усами неопределённо-русого цвета и выразительными, лучистыми светло-голубыми глазами.

– Как тебя зовут? – спросил он по-русски. Коля почему-то не удивился.

– Коля, а... э... сколько ещё наших здесь?

– Кроме нас, осталась одна только, и то сейчас уже совершенно не наша. Меня Егором звать, летучки патрулируют округу на пять километров, или киломер, как их здесь называют, их нужно будет пересечь через бурелом, не выходя на дорогу, на другой стороне нас ждёт машина, там и поговорим...

***

Прошло чуть меньше часа, вихрецикл нёсся в сторону Лоэфгарта на максимально возможной скорости и высоте.

– Нанэ, сядь, пожалуйста, на место пилота, я попробую войти в контакт, мы вошли в пределы двусторонней досягаемости Луни, импульсы говорят, что она взяла след Николая, который ведёт за стену.

– Поняла, удачной охоты. – Наргинэр кивнула, – меняемся.

– Будешь брать Луни под контроль?

– Да, думаю я смогу их выследить. – Йонэлир развернула кресло и пересела назад. – У Луни хороший нюх, и она почти бесшумна. А раз след ведёт за стену города, то велик шанс, что они ещё далеко не убежали.

– Почему?

– Нанэ тебе объяснит, я пошла.

– Можно я сяду с тобой?

– Конечно, так мне даже будет легче...

Секунду спустя, оба уже сидели на заднем сидении вихрецикла, Йонэлир обняла Витю, улыбнулась ему и вдруг отпрянула, парень почувствовал толчок от активации её имплантата, глаза девушки пожелтели, зрачки превратились в вертикальные щелки, всё тело дрогнуло и застыло совершенно неподвижно.

– С чего Йоли взяла, что они недалеко?

– Всю округу на пять киломер вокруг города патрулируют вихрелёты, значит, по дорогам они не пошли. А для того, чтобы пробраться без дорог, к ближайшим посёлкам, на юг от Лоэфгарта варианта всего два. Или через овраги и бурелом Оленьего урочища, или, что менее вероятно, через болота вдоль Мангелита. Я настрою наш координатор на Луни, полетим прямо за ней.

– Мангелита?

– Реки. Расслабься, там они не пойдут, риск уйти в трясину с головой...

***

След, ещё след. На свежей, росистой траве он едва заметен для глаз, но только не для носа. Ветер ласкает шерсть. Эйфория от силы и скорости... Йонэлир, Лунэир, неважно... во время полного соединения имплантатов сложно сказать, где грань между ними. Запах резкий. Эти умники бросили перцовой крошки в щель под стеной, идиоты... с собачонкой, может быть, и сработало бы, но только не со взрослой кугарицей. Теперь след пахнет перцем так, что по нему мог бы безошибочно пройти и трёхмесячный котёнок. Запах валрига, вкусные они, шершавая тёрка языка касается клыков и губ изнутри... отвлекаться нельзя, чучело хвостатое!!! Вперёд, вперёд скорее! Найти, догнать, порвать на части, защитить Николая. Обломанная ветка засохшей сосны. К следу добавился запах крови. Вот же молодец, пойти через бурелом в тонюсеньких босоножках. Прыжок через глиняное русло, не теряя нить следа. Наверное, уже недалеко... Солонец... так, а это уже удача, на голой солёной земле – чёткие следы трёх пар разной обуви. Шерсть на загривке вздымается дыбом, сердце начинает колотиться. Впереди шум, от силы, в киломере. Всё. Теперь им не уйти. Попались. Лапы, с каждым разом, всё быстрее отрываются от земли, рысь постепенно переходит в бешеный, прыжковый галоп...

***

– Как нога? Не очень больно? Коль?

– Нет, не особо... устал только. Долго ещё?

– Почти пришли, – Егор казался Коле каким-то роботом, за два с лишним часа лазанья через бурелом ни темп его дыхания, ни ритм его шага, не сбились ни разу. – Просвет видишь, вон за теми дубами? Там, под ретро-полем, мобиль стоит, местной лесоохраной бригады, с костюмами лесничих в комплекте, уедем на раз-два, никакая летучка не засечёт. Бля... – он вздрогнул и прислушался, – накаркал. Дим, с Колькой вперёд, бегом! За нами гонятся.

– Где, – Коля прислушался к пению птиц в тишине, – я ничего не...

– Рот закрой и беги. – Дмитрий схватил его за плечо. – Он в таких вещах не ошибается.

Он бросился вперёд, сжав Коле руку так, что парень был вынужден последовать за ним хромой рысью. Егор развернулся. В его руке блеснул хромированный ствол револьвера.

– Ну давай, иди сюда, чтобы ты ни было. – Голос прозвучал негромко, но шум прекратился, совсем... лишь активировав имплантат, он смог вновь услышать преследователя. Такого не ожидал даже он, урчание, мощные удары звериного сердца и практически бесшумная поступь больших и мягких лап.

– Что ты за дрянь, – Егор напрягся, чувствуя холодок, он помнил гончих псов СБО, знал, что они могут, не боялся, но... здесь были не они. Зверь был один, причём, явно из кошачьих.

– Киска, шла бы ты отсюда, – проговорил Егор, и вновь прислушался. Зверь справа, он обходил его, обходил, чтобы дальше преследовать Колю, вот теперь уже сомнений не оставалось, зверь не обычный. Явно один из жутких питомцев ССГБО, о которых, а народе, десятилетиями страшилки ходят.

– Врёшь, не проскочишь, – он повернулся на звук и выстрелил. Реакция последовала мгновенно. Из-за куста, метрах в 20ти от него послышалось громовое рычание. Нечто огромное, рыжее, оскалившееся в стремительном прыжке, взвилось в воздух, даже реакция «Высшего» не помогла Егору полностью уклониться от прыжка зверя. Без преувеличения железные когти рассадили плечо почти до кости и располосовали бицепс.

– Вот же зараза! – Мысль, мгновенно, пронзила разум, – они что же, теперь и зверей обращать научились! Да только ни на того напали!! Врёшь, падла ушастая, меня не запугаешь!!!

Холодная рукоять «Танита» оказалась в руке уже через долю секунды. Зверь развернулся. Теперь Егор, наконец, разглядел, что это крупный кугар, судя по окрасу и кисточкам на ушах, самка. Красивые, слегка светящиеся в полумраке леса, лазурные глаза зверя глядели на него, казалось, с изумлением. Замешательство длилось долю секунды, револьверная пуля врезалась в грудь зверя и... сплющившись, отпала, не пробив шкуры. Он ожидал этого. Кугарица взвилась в воздух долю секунды спустя. Толстое, тяжёлое, кривое, угловато-несуразное вольфрамовое лезвие вонзилось зверю в плечо, прямо в прыжке, легко вскрыло артерию, оцарапало рёбра, застряв между двумя последними, располосовало бочину, длинной, глубокой раной, почти метровой длины. Даже хватка «Высшего» была не в силах удержать рукоять «Кинжала Гвардии». Огромная кошка, взвыв почти человеческим голосом, дважды перекувыркнулась от инерции и бросилась прочь, на трёх лапах.

– Зараза! – Егор крикнул по-русски, – нож верни, гнида хвостатая!!! Надеюсь, сдохнет. – Пробормотал он и активировал имплантат, чтобы притянуть нож, вдруг рука самопроизвольно расслабилась, по телу прошла дрожь, в глазах отразился страх.

– Вихрецикл... шум вихрецикла. Оперативники ЧАР или ССГБО. С ними мне, в открытом бою, никак не справиться... и Димка мне, в таком деле, не помощник, спасаться надо... три минуты. – Мысль пронзила мозг. – Успеть за три минуты. – Он побежал к замаскированному мобилю. – Нет, только не сейчас, не для этого я столько лет был в тени. – Лицо побледнело, ноги ускорились, до невероятной, даже для «Высшего» скорости.

– Дим, трогай! Сейчас здесь будут «Высшие» опергруппы! – Прокричал он на бегу в приёмник импульсфона. – И правую заднюю дверь приоткрой, я заскочу на ходу...

***

Отчаянный, полный невыносимой боли, вопль Йонэлир разорвал тишину в салоне вихрецикла. Витя едва не упал с сидения от неожиданности, но довольно быстро смог взять себя в руки и, трижды резко выдохнув, начал тормошить истошно вопящую, но, по-прежнему, неподвижную девушку.

– Йоли! Йоли, очнись!!! Что с тобой такое?!!

– Луни ранили! Похоже серьёзно. Мы в пяти минутах от неё. – Наргинэр едва сумела перекричать вопли Йонэлир. – Вит, только ты сейчас можешь вернуть Йоли к нам. Давай. Тот же импульс, как на Трескорта утром. Потом прикажи ей разорвать связь.

– Я не стану...

– Она умереть может, умник!!! Или с ума от боли сойти!!! Действуй, сейчас же!!! Немедленно!!!

Витя коротко кивнул, глаза зажгло изнутри, несколько секунд он ждал, затем активировал внутренний имплантат, энергия рванулась вперёд.

– Йоли, оставь Луни, ты нужна здесь.

Вопль Йонэлир немного изменил тональность, но не прекратился. Витя набрал больше воздуха, голова сильно закружилась.

– Йонэлир. Приказываю. Разорви связь. Оставь Лунэир.

Вопль прервался, глаза Йонэлир посинели, девушка схватилась за левый бок, и закрутила головой, изумлённо озираясь по сторонам.

– Уммр... Мрр... Лун-ним... мранемна... оч-чень... сильно. – Йонэлир перевела дыхание, и мурлыканье исчезло из её голоса. – Он, однозначно, «Высший», понимаете «Высший» из второй фазы!!! Нож, очень жёсткий, я не поняла, откуда он взялся, застрял у моей малышки в рёбрах... Крови много... Левое плечо перерезано. Лапа, похоже, отнялась.

– Спасём, – Наргинэр, сжала Йонэлир руку через сидение, и тут же отпустила, взявшись за штурвал. – Мы в трёх минутах от неё.

– Почему я вернулась?

– Я приказал тебе. Нанэ сказала, что ты можешь с ума от боли сойти.

– Значит, я подчинена... тогда, должно быть... но я не чувствую, что со мной что-то не так.

– Мне пришлось, Йоли. Хлопни в ладоши, и ты свободна! – Витя едва не потерял сознание от повторного импульса.

Йонэлир хлопнула, и резко выпрямилась, приоткрыв рот. Пару секунд она просто сидела с непонимающим, потерянным выражением лица, затем из глаз медленно покатились слёзы.

– По... пообещай, – она всхлипнула, – никогда больше так со мной не делать. Это... так быть не должно.

– Только, в случае если придётся спасать тебе жизнь, Йоли. – Из носа Вити капнула кровь. Он попытался, было, взять девушку за руку, но она отстранилась. – Прости, выбора не было. Знай, если ты будешь в серьёзной опасности, я тебя вытащу. Любыми средствами. Несмотря ни на что. Йоли. Я серьёзно. Ты могла умереть!!!

– Понимаю, – она вздохнула и взяла его за руку сама. – Самое странное, что быть под контролем приятно, кажется, что все твои заботы пропали навсегда. На душе легко, и телу тепло и уютно. Страшно становится, когда ты отпускаешь, проходит, не знаю, такой... такой холод... такая тяжесть... Ладно, – Йонэлир вытерла слёзы свободной рукой, – не сейчас, Нанэ, скоро?

– Мы прямо над Луни. Будем садиться на кусты в 60–70ти мерах от неё. Медбригада ЧАР Лоэфгарта будет здесь через восемь минут. Вот, Вит, думаю, нам и пригодится твоё новое колечко. Я, ведь, как раз, не успела тебе сказать, для чего оно нужно, значит, сразу покажу.

Вихрецикл, тяжело застонав, жёстко плюхнулся на едва заметную сверху, крошечную полянку, неровно поросшую кустарником, сломал, по дороге, три молодые сосны, и замер.

Лунэир нашли сразу, по протяжным, прерывающимся стонам, кугарица лежала в луже собственной крови, и слабо дёргала тремя лапами. Левая передняя лапа совершенно не шевелилась. Вид страшной, пульсирующей кровью, метровой раны с рваными краями ввёл Витю в ступор, даже просто смотреть на это парню было физически больно.

– ЛУНИ!!! – Отчаянный вопль Йонэлир разнёсся, наверное, на километры вокруг. – Малышка! Мой котёнок... – Девушка упала на колени в паре метров от кугарицы и замолкла. Её плечи сотрясали рыдания.

– Вит, сейчас не время. – Наргинэр отдёрнула Витю от Йонэлир с такой силой, что он едва удержался на ногах. – Луни ранили «Танитом», эта дрянь – самое мерзкое из всего, чем вообще можно ранить. Нам нужно немедленно извлечь его и стазистезировать рану. Тогда будет шанс. Вперёд!!! Протяни левую руку, наводись прямо на кровь, и твоё новое кольцо заработает.

– Что такое «Танит»?

– Приме-ер-но... – Наргинэр медленно, с усильем, бесконтактно вынула странный, угловатый кинжал, с очень толстым, немного изогнутым лезвием, из торчащего ребра, прижала руку и... по пульсирующему кровью рваному мясу побежали полупрозрачные, светящиеся серебристо-голубые нити. – Вот такая штука. Этот кинжал принадлежал стражнику Белого Дворца Высшего уровня, или одному из личных телохранителей императора. Теперь соберись. Начинай выпускать активаторы Стазис-поля на счёт «три». Один, два...

Витя восхищался спокойствием Наргинэр, он сам был отнюдь не из пугливых или впечатлительных, но при каждом взгляде на жуткую рану Луни, у него что-то сильно сжималось внутри. Он подумал, что только присутствие Йоли и Нанэ не даёт ему разреветься.

– ... Три!!! – Рука Вити взлетела вверх, перстень на секунду обжог палец, зелёным пламенем вспыхнул, бывший до этого алым, пятигранный камень, и вверх по руке пошло приятное тепло. Серебристо-зелёные, сияющие нити стазис-поля сплелись с серебристо-голубыми нитями от кольца Наргинэр.

– Получается. Вит, плотнее фиксируй, кровь не должна выступать. Йоли, вставай. Я знаю, как тебе сейчас плохо, но ты нужна Луни. Немедленно. Поплакать успеешь, когда её жизнь будет вне опасности, если у тебя, к тому времени, останется такая необходимость.

– За... чем... – в голосе Йонэлир, казалось, не было эмоций, но на её совершенно побелевшем лице, с расширенными, влажными, заплаканными глазами, отражался глубокий, почти животный, ужас. – Если он «Высший» ... он знал, что такая рана приводит к медленной смерти...

– Выйди из ступора. – Наргинэр прикрепила кинжал к поясу и положила освободившуюся руку на плечо Йонэлир. – Луни неплохо подрала ранившего её, кем бы он ни был. Я должна собрать его кровь для ЭДРНК. Замени меня. Помоги Виту поддерживать стазис.

– Да... да, Нанэ, ты... ты права, – Йонэлир всхлипнула, в последний раз, и выпрямила левую руку. Голубая часть сетки стазиса, почти мгновенно, сменила оттенок. – Иди. Собери всё что есть.

– Йоли, ты как? – Витя пожалел, что спросил. Йонэлир переменилась в лице, но ничего, сразу, не ответила, только тяжело вздохнула, и по её щекам синхронно покатились две слезинки.

– Мяурк... Уррук... – Лунэир подняла голову, и посмотрела на Витю. Он охнул, в янтарных кошачьих глазах стояли слёзы, но не им удивился парень. Во взгляде зверя была мольба о помощи, почти человеческая мольба.

Йонэлир, чуть слышно, шмыгнула носом, на её лице застыло такое выражение, что Витя, вообще, никогда не решился бы даже взглянуть на него. Вот только... это Витя бы не решился. Лунэир снова застонала почти человечьим голосом. Наргинэр, в 20ти шагах, собирала кровь с листьев и травы. Имплантат дал импульс, мир наполнился новыми цветами, и запахами. Дыхание четырёх пар лёгких, и удары четырёх сердец отдались в голове. Парень понял, что его глаза вспыхнули янтарным огнём, его не удивило это обстоятельство. Его в этот момент, пожалуй, уже ничего бы не удивило. Мёртвое, ледяное бесчувствие, уже однажды испытанное им, в жутком тире с живыми мишенями, вернулось к нему в полной мере. Легко, без усилий и принуждения, он посмотрел в залитые слезами, лазурные глаза девушки.

– Мы спасём Луни. Верь мне Йоли. Спасём. Помощь уже рядом. Но после... я этого ублюдка из-под земли достану. – Витя сам не узнал своего голоса. Намёк на хищную улыбку коснулся губ. Холодная ярость, нарастая, закипела в груди. – В зад ему этот «Танит» вобью, по самую рукоять, и поверну там, пару раз, для верности, а когда сдохнет, скормлю труп крысам на свалке Лоэфгарта, Ульбероса, Тельмовира, Гольнирата, или любого другого места, где я его найду.

– Витя... – голос Йонэлир дрогнул, девушке даже показалось, что слёзы на её глазах просохли от удивления.

–Не надо, Йоли, прошу. Ты сама, шесть часов назад, сказала мне, что Витя Грачёв был труслив и слаб. – Злость ещё не совсем отпустила его. Энергетические импульсы от кольца постепенно согревали, похолодевшую от гнева, руку. – Прошу, называй меня Вит, Йоли. Теперь, я понял, о каком изменении говорил мне Зорек, утром. Мы найдём их... вместе.

Их свободные руки сомкнулись, Йонэлир не ответила, только кивнула, и на её бледном, заплаканном лице проступила уставшая улыбка. Буквально через три секунды Витя услышал звук приближающихся вихрециклов ЧАР.

Наргинэр улыбнулась, вся кровь, до последней капли была собрана в специальный сосуд. Вовремя. Теперь можно было если и не расслабиться, то немного снять напряжение. Всё хорошо, её маленькая импровизация чуть не обернулась большой трагедией, но ведь не обернулась! Зато, всё получилось, воздействие произошло даже быстрее и качественнее, чем она ожидала. Три вихрецикла с медблоком и полевой лабораторией уже садились у края леса.

– Ольсигерат забыл, Вит. Раз уж решил перечислить Йоли все свалки наших краевых центров. – Её улыбка расширилась. – Похвальное стремление действовать, но как же ты ещё эмоционален...

Первые лучи нового рассвета начали робко подсвечивать нижний зал лаборатории ССГБО Лоэфгарта. Казалось, сами стены с мебелью пользуются заслуженным отдыхом, после того, что вчера происходило здесь, до позднего вечера. Где-то в глубине зала, что-то зашевелилось.

– Оу... жёстко-то как... Вит, ты мне волосы зажал... и зажевал!

– Тьфу ты... брр... Йоли, а я думаю ещё, что мне так на плечо давит, и дышать трудно... погоди, мы что, вырубились?

– Угу... часов на пять, судя по свету.

– Ты была права, я классно выспался. – Витя, потягиваясь, встал с кресла и улыбнулся, – вот только плечо затекло, почему-то.

– Привет, голубки. – Наргинэр, едва видимая в полумраке зала, улыбаясь, стояла на винтовой лестнице. – Эх, вы... сони... так и не дождались конца операции, хотела вас разбудить, но не стала, вы так мило смотрелись.

– Нанэ, хватит! – Йонэлир слегка покраснела, – скажи лучше, как прошла операция, ну как... как Луни?

– Успешно, Йоли, даже отлично, я бы сказала. Артерию зашили, нерв восстанавливается, сухожилье пришлось полностью удалить и поставить синтетическое, разрез заштопали. Через пару кворлов будет бегать, а к зиме полностью восстановится, если верить хирургу. У нас другие дела. С сегодняшнего дня мы, вместе с несколькими отделениями ССГБО, СБО и ЧАР Лоэфгарта включены в поиск группировки «Скрытых».

– Анализ ДНК, в смысле, ДРНК, – Витя мотнул головой, – уже готов? что он показал? Он есть в базе ССГБО?

– Лучше присядьте, оба. В том-то и дело, что нет, а вот в базе ЧАР есть, как объект 02 в проекте «Фальрикот 1».

– То есть он... ну... он.

– Да, Вит, он один из нас. Ну, был им, пока не взорвал в полёте один из двигателей Орвистата. Егор Гельб, младший из нас шестерых, он, тогда, год как техникум закончил. Я думала, что он погиб, думала, что я убила его, когда столкнула во вращающуюся турбину взорванного двигателя, вместе с его другом, Димкой Тяпкиным. Но об этом после, сейчас важно найти Николая, во чтоб это ни стало, сосредоточьтесь. Мы начинаем операцию «Вскрытие».

(без эпиграфа)

Через пять пентод

Ливень, казалось, поставил цель смыть в реку весь сад целиком. Из идеально прозрачной, в обычное время, ананасовой теплицы, сейчас, не было видно вообще ничего, кроме непрерывно стекающей по стеклянным стенам воды. Теплый, сырой и душный от запахов удобрений и мочевины, воздух циркулировал неравномерно. Бородатые люди, в бесформенных холщовых рубахах, сутулясь, распределяли вилами три навозные кучи по уже убранным, вычищенным и перекопанным грядкам. С другой стороны теплицы четверо парней в удобной рабочей одежде собирали спелые ананасы в широкие пластиковые тачки, под присмотром пятого, в форме офицера СУП.

– Быстрее, неженки! Правила все помнят? Набираете тачку – засчитываю час. – Офицер отбросил окурок, и провёл платком по потному лицу. – Ксантет – нормально; Лэрнхет – нормально; остальным советую ускориться, иначе ваши исправительные работы никогда не закончатся! Так и быть, разрешаю всем разговаривать, если это вам поможет быстрее работать!

– Эй... псс... ты же Ксатет? – парень с короткими, похожими на щётку усами подошёл неожиданно. – Я правильно услышал?

– Почти. Ксантет. – Саня удивился, до чего ему легко представляться этим именем. – А ты... Лэрнхет?

– Нет, Лэрнхет – это вон тот громила, с бородкой, – парень повернул голову, и показал глазами, – меня Альтратом зовут.

– Ты здесь за что?

– Да ни за что, почти, к СУПовцу, одному, в Лоэфгарте прикопался, и десять часов получил, чтобы паренька одного найти, не знаешь, такой... Саня Ивлев. Он не отсюда, завтра у него заканчиваются 250 часов отработки за недоказанное подозрение в воровстве. Его товарищ ищет, Коля Столяров.

– Нет... ввввы об-бозналисся, – Саня отпрянул, и побледнел. – Нн-не взрывайте здесь ничего... прошу... оставьте меня.

– Тихо, тихо, шшш... я понимаю ты боишься, но тебе не нужно, я не из них, напротив, я состою в группе, которая им противостоит, уже долго. Мы спасли Николая, двадцать четыре дня назад. Вытащили его с жуткой стройки, так называемого обновления кровли городских стен, куда его заслали «Высшие», естественно, напичкав площадку камерами и дронами под завязку. На этих стройках, у нас, почти ежедневно люди гибнут, и после них мрут, почём зря. Ну, ничего, уже четыре пентоды, как его привезли в наше убежище. Он вполне ожил. Пришёл в себя. Теперь мы смогли найти тебя.

– Нашли, и что, предложите с Вами пройти?

– Нет, по крайней мере, совершенно точно, не сейчас. На данный момент ты вне опасности. В его бесплотных поисках, «Высшие», похоже, почти забыли о тебе. Просто, мы подумали, что тебе стоит знать, что с ним всё в порядке, и решили наладить связь с тобой.

– Стоп, ты говоришь всё время про Колю, – страх исчез с лица Сани, – а Витёк, Витька Грачёв, с ним что?

– Вот про него мы, пока что, ничего не знаем наверняка. Могу только поделиться догадками, что он стал одним из них, «Высшим». Ну, или погиб, потому что его вообще нигде нет. Он никак не зарегистрировался, ни в одном пункте приёма граждан, не получал никаких документов, не сделал ни одного запроса. Также, нет никакой информации о нанесении ему «Метки Богов», его никто не записывал в реестр электрометриков. Такое возможно только в двух, уже озвученных мною, случаях.

– Понятно, – Саня закинул последний ананас в тачку, – теперь я понимаю, зачем ты подошёл, но что я могу сделать?

– С тебя слежку завтра, после работы, снимут и электрометрик вернут. Только твой спутник из СБО останется, Лэрнхет, думаю, ты догадывался. Вечером, как стемнеет, направляйся к краю посёлка, где два борделя, СБОвец за тобой не пойдёт. Перебежишь дорогу за посёлком, я буду там тебя ждать.

– Зачем?!

– В поле, за посёлком есть заброшенный амбар. На самом деле, это какая-то шарашка для «Высших», я не совсем уверен, для чего она используется, но сегодня ночью в ней загорелся свет. Тебе не интересно, что они здесь забыли?

– Что-то, как-то неохота мне больше иметь с ними дело.

– Понимаю, но, если всё-таки решишься, приходи завтра, как пробьет первый час Дочери.

– Я подумаю, Альтрат...

Думал Саня долго, следующий день уже клонился к вечеру, когда любопытство победило страх. Парень натянул спортивный костюм, взял нож, для чистки ананасов, на всякий случай, и пошёл в сторону «Весёлого угла», как его называли все здешние жители. Он специально взял с собой миниатюрное карманное зеркало, несколько раз у него получилось заглянуть себе за спину с его помощью. С третьего раза он различил, в 30ти метрах за собой огромную фигуру Лэрнхета.

– Заходи юноша! Развлекись!!! – Толстая пожилая женщина, абсолютно цыганского вида, возникла на крыльце одного из борделей.

– Не сегодня, мисси, я спешу.

Пройдя через угол посёлка, он дошёл до дороги, вынул зеркальце и внимательно осмотрелся. Ни души. Парень перебежал дорогу и уткнулся в неогороженное кукурузное поле.

– Привет. Я знал, что ты придёшь. – Альтрат встал из-за кучи кукурузной ботвы. – Подойди ко мне. Ближе. Мне нужно тебе кое-что дать. Как пойдём, ни в коем случае не шуми, особенно, когда внутрь зайдём. У «Высших» очень тонкий слух, и они сильно не любят, когда за ними пытаются шпионить.

– А я вот до последнего не знал, что приду. – Саня быстро подошёл к нему. – Что это такое?

– Нелегальная, хоть и достаточно уже устаревшая технология «Высших», – сказал Альтрат, вынув два блестящих кружка из кармана. – Рация мыслей, если по-простому. Я думаю – ты слышишь, ты думаешь – я слышу. Штука хорошая, но устаревшая, одновременно действует только в одну сторону. Радиус работы в чистом поле – три киломеры, может больше, в хорошую погоду. В лесу – от полутора до двух, или чуть больше. Через стены – 450-600 мер, как повезёт. Дай сюда голову, не бойся, не оторву.

Странный диск намертво присосался к левому виску, затем пробежал колкий заряд энергии, и голова слегка закружилась.

– Так, – Альтрат нацепил такую же «монетку» себе, – проверим.

– Эй, Саня, ты меня слышишь? – Слова прозвучали, как будто, внутри черепной коробки.

– Слышу...

– Да не вслух, дубина, мысленно отвечай.

– Я... ты меня... эм... меня слышно?

– Да. Пошли.

За месяц день сократился ощутимо, несмотря на сравнительно ранний час, закат уже догорал на горизонте. Сумерки спускались неспешно, цвета, яркие днём, постепенно блекли и темнели. С дороги казалось, что до амбара ни так уж и далеко, но Саня с Альтратом пробирались через кукурузу минут, наверное, сорок, пока перед ними не показалась его высокая, потрескавшаяся стена. Несколько сонных ворон, с хриплым карканьем взлетели в воздух.

– Откуда ты знал, что Лэрнхет за мной не пойдёт?

– Так он жёлтенький же, им, видишь ли, в таких местах становится сильно некомфортно.

– Жёлтенький?

– Ну, такой, которому парни нравятся.

– А понял, у нас их голубыми называют.

– А у нас башку под корень снесут, если цвет Дочери с такими вещами связать попытаешься. Ступай тихо. Там кто-то есть.

– Я думал, это у вас запрещено...

– Ты про жёлтеньких? Конечно, запрещено, но они есть.

Свет в амбаре не горел, но Саня понял, его спутник прав, где-то внизу слышались шаги, звуки ударов и приглушённые стоны. Стараясь дышать как можно реже, они вошли в покосившуюся дверь.

– Не туда! Я был здесь лето назад. Идём, вон там проход.

Практически на ощупь, они гуськом, на четвереньках, пробрались в круглую чёрную дыру, сантиметров 80 диаметром. Узкий лаз шёл вниз с постоянным уклоном градусов в 20. Метр за метром, стараясь не дышать, они пробирались вперёд. Внезапно впереди возник свет. Лаз здесь расширялся метров до трёх в ширину и двух в высоту, и упирался в облезлую, потрескавшуюся стену из странного голубоватого бетона с несколькими отверстьями, размером, сантиметров по 15.

– Можешь смотреть. Только прошу, молчи. Я сам не знаю, что там.

Саня прильнул лицом к дырке. Глаза защипало от яркого, абсолютно белого света. С минуту он не видел ничего, а потом пожалел, что вообще пришёл. Нижний зал был примерно вдвое больше верхнего амбара, явно крепкие, добротные, но сильно обшарпанные голубые стены и ряд колонн по центру держали всю конструкцию. Практически пустое пространство более-менее заполнялось только десятком высоких и узких хромированных шкафов, несколькими простыми стульями, огромным деревянным столом и жутким, железным креслом, со встроенными наручниками в подлокотниках. В кресле сидел бледный, по-видимому, избитый, сильно напуганный мужчина, лет сорока, с пальцев его правой руки капала кровь. Перед ним, от стены к стене нервно ходил незнакомый Сане, высокий, худой, рыжий парень в мягкой на вид, бежевой форме с красно-чёрной звездой на рукаве.

– Я у тебя, свиньи, ещё раз спрашиваю, и будь, дружок, любезен мне отвечать, если не хочешь, чтобы я тебе вторую руку изуродовал. У тебя, пять пентод назад, остановились на ночлег трое мужчин. Отрицать бессмысленно. Они попали на несколько наших камер. Лучше по-хорошему говори: куда они потом поехали? Говори уже, пока жив!

– Я не... знаю... – зубы у Сани слегка застучали, голос этого человека был таким измученным, что казался ненастоящим. – Они... не сказали.

Человек поник в кресле, его голова упала на грудь. Вдруг, где-то наверху хлопнула дверь. Почти бесшумные шаги едва послышались на лестнице, и через несколько секунд, вторая дверь хлопнула внизу.

– Корпрест... – Саня побелел как смерть, он узнал бы голос Вити, где угодно, но сейчас у него от этого голоса волосы вставали дыбом, да и звучал он, раньше, как-то звонче и куда добрее. – Что здесь происходит?

– Багряный вечер, Виртольт. – Рыжий парень повернул голову. – Решил, первым пообщаться с нашим горе-хозяином. Представь, он, похоже, целый постоялый двор для мелкой шушеры, нелегально держал. Наша парочка и Николай два дня у него сидели, у нас под носом, и дальше умчалась, когда мы сняли заслон, а вот куда – он молчит. Видать, языка лишиться хочет.

– Не стоило тебе его пугать. Не твоё это. Я сам допрошу его. Выйди.

– С чего вдруг?

– Как с чего?! Странный вопрос. Ты посмотри на него, внимательно посмотри. Он еле жив. Что у него с рукой? Не отвечай, я догадываюсь. Выйди, – в голосе кого-то очень непохожего на Витю, каким его помнил Саня, помимо угрозы, послышалась усталость и досада. – Не вынуждай тебя заставлять, не думаю, что ты этого хочешь.

– Витёк... – мысль родилась в голове сама собой, – что с тобой стало?!

– Это Виктор?! – Альтрат ответил немедленно, – зараза, он полноценный «Высший», Егор был прав!

– Егор?!

– Расскажу, если живыми отсюда уйдём. Мы, похоже, очень крепко влипли. Сейчас, лучше, их слушай.

– Вообще-то я его нашёл...

– Хватит! – Голос был повышен всего на полтона, но этого хватило, чтобы рыжий парень прервался на полуслове и отступил на два шага назад. – Вон, отсюда! Ты чуть не прибил нашего единственного, стоящего свидетеля. Если чем-то недоволен, жалуйся напрямую Зореку. Ты – удивительный человек, ухитряешься меня бесить, даже когда я благодарен тебе за то, что ты его нашёл, но скажи, чего ради ты его так обработал?!

Ответа Саня не разобрал, рыжий развернулся и быстро вышел из зала. Теперь Витя вошёл в поле зрения Сани. Если не считать чёрной толстовки с красной звездой, то он выглядел точно так же, как и на Бельвоке месяц назад, внешне не изменилось ничего, но голос, манеры, походка, взгляд... Саня подумал, что понятия не имеет, кто перед ним теперь. Витя моргнул, и наручники расстегнулись. Он встал прямо перед креслом и взмахнул руками, обмякшее тело мужчины взлетело в воздух, пролетело несколько метров и мягко опустилось на стол. Парень расстегнул толстовку, Саня увидел, у него на ремне мешочек, фляжку, странную рукоять и угловатый, зачехленный нож.

Витя взмахнул обеими руками, свет в зале слегка померк. Странная, но знакомая Сане, бесцветная перчатка на его правой руке начала ритмично пульсировать ярким, бирюзовым светом, поочерёдно прижимаясь к ранам изуродованного тела. Парень не мог поверить своим глазам, наблюдая как на лежащем растворяются синяки и исчезают ссадины, как кровь перестаёт течь из руки, как раны, одна за другой, затягиваются и рубцуются. Минуту спустя, мужчина открыл глаза, и испуганно задёргался на столе.

– Лежи спокойно, кровотечение откроешь, я ещё не закончил тебя лечить. – Витя положил свободную руку ему на плечо. – Или мне придётся поместить тебя в стазис. Не советую, это отнимет лишнее время и силы у нас обоих.

– А потом, что? Изобьешь до полусмерти, как твой предшественник, – простонал лежащий, – спасибо... на морковку мне такое лечение не сдалось...

– Нет, никто тебя здесь больше пальцем не тронет, даю слово «Высшего». Теперь садись, – Витя взмахнул рукой, один из шкафов открылся, и из него вылетела тонкая, но тёплая на вид кофта. – Ничего уже не болит? Отлично. Вот, сбрось свою драную майку, и надень это. Можешь считать её подарком. Здесь довольно холодно... Хорошо. Садись на стул. Теперь будем говорить.

– В чём подвох? Хотите, после побоев, убедить меня, что «Высшие» не чудовища? Мне нужно говорить, как это глупо?!

– Гримвист, я не хочу тебя ни в чём убеждать. Мне нужна информация. Мой друг пропал. Его похитили, запудрив мозги так, что он, видимо, даже не понимает, что с ним произошло. Я опоздал буквально на три часа. Похитители взорвали мобиль СБО с экипажем внутри, едва не убили члена нашего отряда во время погони за ними, и исчезли бесследно. Четыре пентоды у нас не было никаких зацепок, и вот оказалось, что они два дня жили у тебя, пока их искали одновременно СУП, ЧАР и СБО. И твоя семья не сообщила, несмотря на то что по дальнику ориентировки на них показывали постоянно. И после этого, ты называешь всех «Высших» чудовищами, из-за того, что мой сослуживец вспылил и перегнул палку?! Тебе самому-то не смешно?! У меня к тебе три вопроса. Ответишь честно – пойдёшь домой. Вопрос первый: зачем они пришли к тебе, и почему ты впустил их в дом? Вопрос второй: что они делали у тебя? как себя вели? их привычки, повадки, вспоминай любую мелочь. Вопрос третий: куда они поехали от тебя? Я понимаю, что они могли не сказать тебе прямо, но почему-то уверен, что ты знаешь. Начинай говорить.

– Но, мне, правда, почти нечего сказать. – Мужчина поднял голову и посмотрел на него. – Они пришли, попросили помощь. Им нужно было где-то перекантоваться пару дней. Я поселил их в летнем домике. Сказали мне, что у них проблемы с «Высшими», но они хорошо заплатят, а мы люди не богатые, эм... вот я и решился, думал, пронесёт, и фирсик капнет. Младший-то на первый кворл Матери в лицей идёт. Они обещали, что нас беспокоить не будут и сдержали слово. Я запретил детям к ним подходить. Они так в домике и сидели, два дня. А потом один из них, Ингольт, кажется, подошёл ко мне, сказал, что они уезжают, дал 5000 фирсов за беспокойство и ушёл. У меня и в мыслях не было спросить, куда они поехали, мне проблемы не нужны.

– Это всё, что ты можешь мне сказать? Точно ничего больше не заметил?

– Да. Точно. Меня они и так напугали до ужаса, детям-то, понятное дело интересно было, я ещё и за них переволновался, а погоди, вроде сынишка мне сказал, что они в Ульберос едут, но откуда он это выяснил, я не понимаю. Пекло, голова болит!!! Твой взбесившийся соратник меня чуть не прибил.

– И, ведь, было за что, Гримвист. Я-то тебе чистую правду сказал, – в голосе Вити прозвучало что-то вроде разочарования, – а ты мне врёшь, нагло, в упор. Они могли поехать куда угодно, но пришли к тебе, хотя ты был в зоне наших поисков. Ты заранее отослал детей и жену к сестре. ЧАР, с ними уже побеседовали. Твой летний домик давно заброшен, и жить в нём нельзя. Ушли от тебя они через задний ход, дворами. Что ж, видимо, ты считаешь «Высших» идиотами. Зря. Очень зря. Всё, что сейчас произойдёт, случится по твоей вине!

– Виртольт, стой! – Саня узнал этот высокий, прохладный голос, и его руки похолодели и задрожали. Сзади что-то грохнуло, и Витя обернулся.

– Нанэ, – в голосе Вити послышалось изумление, – что ты здесь делаешь?

– Не даю тебе наделать ошибок, мой юный друг. – Саня не видел её, но про себя отметил, что она говорит с Витей, по-дружески, с теплотой. – В стазис его. Немедленно. У нас есть неотложное дело, куда важнее допроса.

– Важнее?!

– Поверь.

– Хорошо. – Зелёное, неравномерное, словно, ленточное сияние окружило вскочившего со стула человека, он поднялся в воздух, и мешком упал на стол. Витя снял с пояса что-то похожее на монету и положил её ему на лоб. – Вот теперь, точно никуда не денется. Так-то лучше. Говори, что происходит.

– Ла, йель минарьи сальгардо, – девушка вошла в поле зрения Сани, протяжно заговорив на непонятном языке, – истри верлиньо, цури мельисо.

– Быть не может! Понял, – Витя чуть побледнел, – где?

– Самьир димажо аультэ.

Витя коротко кивнул. Внезапно его глаза ярко загорелись жёлто-зелёным светом, и он подошёл вплотную к девушке. Они встали друг напротив друга, и одновременно взмахнули руками, часть стены, за которой лежал Саня, со страшным грохотом, целиком рухнула вниз.

– Бегите! – только успел прокричать Альтрат в странный хромированный цилиндр, до того, как последний разлетелся на мелкие осколки у него в руках.

Саня завис в воздухе, Витя смотрел на него и улыбался. Та, которую Витя назвал «Нанэ», бросила в Альтрата маленький, голубой диск, тот тихонько охнул, и застыл в воздухе, покрываясь полупрозрачным, текучим, голубым светом. Висок Сани зажгло, и «Рация мыслей» со звоном упала на пол. Секунду спустя он уже стоял на полу напротив Вити.

– Сейчас. Этого упакуем и поговорим, Сань. – Голос внутри головы прозвучал с такой силой, что голова закружилась. – Подожди 15 секунд.

Цилиндр полупрозрачного синего света, со слегка угадывающейся внутри человеческой фигурой опустился на стол рядом с лежащим человеком. Свет постепенно померк, и Альтрат неподвижно растянулся на столе.

– Нашли одного, а поймали-то двух, и товарища твоего в придачу, как думаешь Вит, ещё сюрпризы будут? – девушка, с неподдельным интересом рассматривала лежащих на столе мужчин, и вдруг подняла глаза. – Здравствуй Александр. Я вижу, ты даже на исправительной отработке умудрился залезть туда, куда тебя не просили. Признаюсь, здесь я тебя увидеть не ожидала.

– Да кто ты, чёрт побери, такая?!

– Не сейчас, Сань. Во-первых, привет, рад тебя видеть, хоть и при таких обстоятельствах. Знаешь, что Колька пропал?

– Привет, Вить. Да... взаимно, знаю, – дыхание Сани хрипело, его сердце колотилось так, будто он пробежал несколько километров, – а ты знаешь, что она... почти снесла картель «Гальренс»? Я чуть со страху тогда не умер...

– Конечно, знаю, более того, я знаю все обстоятельства произошедшего и совершенно не могу её в этом винить. Тем более что в картели, кроме ламп, стёкол, ангарного крана и нервов сотрудников, никто серьёзно не пострадал.

– Пойдёмте отсюда, Александр, тебе нельзя здесь находиться. Кстати, меня зовут Наргинэр. Так, для справки.

Саня подчинился, ему было жутко даже находиться в одной комнате с этой... Наргинэр. Особенно его шокировало поведение Вити, но об этом он, сейчас, даже думать нормально не мог. Он рад был уйти из этого кошмарного подвала. Они вышли из амбара, Парень совершенно потерял счёт времени, он даже не мог вспомнить, откуда они с Альтратом пришли. Луны не было. В звёздном свете, Саня едва различал тёмную фигуру Вити. Кукуруза окружала амбар, казалось, сплошной стеной.

– Иди за мной, Сань, доведу тебя до края посёлка. Нанэ, не оставишь нас? В этой кукурузе можно очень долго кругами ходить. – Витя заговорил по-русски. – Ты чуть не вляпался в очень опасное дело, от которого я не смог уберечь Кольку, но тебя уберегу...

– Кто она такая, Вить? – после долгого молчания, спросил Саня, впереди уже показался отблеск фонарей посёлка.

– Та, кто мне очень помогла. – Витя задумался. – Здесь она что-то вроде полевого офицера. Оперативница. Большего не скажу. Возьми-ка вот это, – он протянул что-то вроде брелка с кнопкой, – на экстренный случай.

– Витька, да что с тобой, в конце концов!!! – Саня схватил Витю за плечи. – Скажи, что здесь происходит? Почему ты сам не свой? Где ты был всё это время? Кто эти люди, которые ни то похитили, ни то спасли Колю? Что у тебя было с глазами? Как... тот мужик, в подвале, летал?! Блин, это же полная чертовщина! Как ты его вылечил за пять минут?!! Почему ты...

– Саня... – Витя посмотрел ему прямо в глаза. Парня прошила дрожь, и вдруг, странная лёгкость и тепло окутали тело. Страх и смятение улетучились полностью. Ему стало приятно, очень спокойно и, откровенно говоря, плевать на происходящее. – Послушай меня. Связываться с «Высшими», и спрашивать о них опасно для твоей жизни. Любые твои знания о нас могут привести тебя к трагедии. Ты запомнишь, что я попал в очень опасное дело, и не хочу того же для тебя, но волноваться за меня ты не станешь. Кольку я найду сам. Никогда о нём не беспокойся. Возвращайся к «Торговцам», пойми, что твоё место должно быть рядом с ними. Честно работай у Гальренсов, не нарушай закон, найди себе девчонку, не лезь на рожон и будь счастлив, по-настоящему, искренне счастлив. Живи, Саня, не откладывай на потом того, что ты хочешь. Про блеск моих глаз забудь, как и про то, что видел и слышал в подвале, забудь даже, что был там. Просто знай, что у меня здесь всё под контролем. – Голос Вити задрожал, Сане показалось, что на его глазах блестят слёзы. – Довольно. Хватит. Теперь, бегом в свой барак. Ни с кем не разговаривай по дороге. Никому не говори обо мне. Если кто-то здесь, кроме меня заговорит с тобой по-русски, или если кто-то тебе скажет, что пришёл от Кольки или меня, и попросит пройти с ним – ты нажмёшь кнопку, которую я тебе дал. Пошёл.

Плохо понимая, что делает, Саня развернулся на месте, и лёгким бегом побежал через дорогу только с одной мыслью: как можно скорее добраться до своей комнаты, в 4ом бараке, по улице Примирения.

***

– Вит, ты как? – Подошедшая сзади, Наргинэр, озабоченно, и с заметным беспокойством смотрела на него сбоку.

– Ты уверена, что не знаешь ответ, Нанэ? – плечи Вити чуть дрогнули.

– Понимаю. Сильно?

– Да нет, наверное, я знаю, что так будет правильно. – Витя странно посмотрел вслед убежавшему Сане. – Но мне... не знаю... как...

– Мерзко? – Наргинэр неприметно улыбнулась, глядя в глубь блеснувших глаза Вити. – Поверь, я хорошо знаю это чувство. Оно ещё долго не отойдёт.

– Мягко говоря, да... – Витя тяжело вздохнул, – я сам себе противен, хотя чётко понимаю, что поступил правильно.

– Потому, – Наргинэр хлопнула его по плечу, – что правильный поступок, далеко не всегда приносит радость.

– Я не... не совсем понимаю, что я сделал, и как. – В голосе парня послышался испуг. – Я не брал его под контроль, я... почти вообще ничего не делал. Когда я говорил с ним, не чувствовал почти никакого выброса энергии. Внутренний имплантат просто активировался, глаза, всё время, слегка жгло, и всё! Вообще всё!! Наверное, на «Высшего» это никак бы не повлияло, но я, наверное, мог бы так одновременно поговорить с десятком людей, и они бы послушали. Это... ты знала, что я так могу?

– Я надеялась, что не можешь. Я такое уже видела, очень страшно было.

– Видела, когда был первый «Фальрикот» и «Чёрный день Ортена»?

– Да. Дальше не спрашивай. Мне больно и мерзко об этом вспоминать. Меня все назвали героиней, за то, что я тогда сделала, за мой выбор. Я убеждала себя, что поступила правильно, но всё, что я тогда чувствовала, это смесь знакомой тебе, мерзости и облегчения, от того, весь этот ад, наконец, закончился и я свободна, наверное, впервые в жизни по-настоящему свободна, больше ничего... хватит. Как там Йоли и Луни?

– Луни – более чем отлично, прихрамывает ещё слегка, но уже бегает, чувствительность лапы полностью восстановилась. За две пентоды, что тебя не было, она почти выздоровела, слегка пополнела, и разбаловалась ещё больше, играет с клубком, как кошка! Через пентоду Йоли хочет отпустить её поохотится, тогда и посмотрим, как она оклемалась. Йоли делает вид, что у неё всё хорошо, но скучает по отцу и брату, и думает, что я этого не вижу. Они втроём созвониться всего трижды смогли за всё это время. Нанэ, я ни на йоту не верю в историю про список имён, найденный СБО у стены, хотя, думаю, что понял, зачем вы это сделали. Скажи мне, чья это была идея.

– Вит, я не совсем...

– Довольно, помнишь, мы – враги лжи, я не оскорблял твою логику, не оскорбляй и ты мою. Ответь, чья была идея увезти от Йонэлир брата, и не дать вернуться из Тельмовира её отцу?

– Ролата.

– Это точно, было необходимо?

– Не знаю, но уверенна, что это было точно также правильно, как то, что ты сейчас сделал с Сашей.

– Бьёшь меня, моей же картой, умно. – Витя не смог сдержать улыбку. – Спасибо за честность. Хорошо. Нам пора закончить общение с Гримвистом и поговорить со вторым. Идём. Нужно выяснить, где убежище «Скрытых», – Витя вздохнул, – и, наконец, забрать у них Кольку.

– И что, если не секрет, ты сделаешь, когда мы его заберём, Вит?

– Какой здесь может быть секрет, меня от них коробит. Испытаю, конечно же. Справится – станет «Высшим». Не справится – будет «Спецом», как бы то ни было, от него я совершенно ничего скрывать не собираюсь, также как ты от меня и Йоли.

– Ты так быстро стал рассуждать как «Высший», что мне становится немного страшно за тебя, мой юный друг. – Они быстро шли обратно через заросли кукурузы, окружающая, непроглядная для других тьма казалась им мягким, приятным, расслабляющим глаза, полумраком. – Понимаешь, я не могу перестать бояться, что однажды ты изменишься, так же как изменился твой предшественник... Сергей. Только на одно у меня ещё есть надежда. Мама Йоли, Атри, когда-то давно говорила мне, что способности, и силы «Фальрикота» никогда не смогут изменить сути человека. Она говорила, что Сергей был чудовищем задолго до обращения, что я была слепой, влюблённой дурой, раз не смогла это заметить. Она привела меня в себя после этого ужаса, понимаешь, Вит? Я достаточно узнала тебя, вижу, как её дочери повезло с тобой, но как же я надеюсь, что она, тогда, была права...

– Я вижу, вы были очень близко знакомы.

– Не то слово! Лучше подруги у меня в жизни не было. Отчасти, она сделала меня той, кто я сейчас. Я до сих пор, чувствую вину, что не смогла спасти её. Именно поэтому, я должна докопаться до правды, я должна знать из-за кого она умерла.

– Ни Зорек, ни Ролат не причастны к её смерти, Нанэ. – Витя сам удивился собственной смелости, – тебе нужен был мой вывод, вот он. Но они оба точно знают, кто к ней причастен. Мы вместе, добьёмся правды, я обещал Йоли, теперь обещаю тебе.

– Будем надеяться, что ты прав. Когда-то давно я очень уважала их обоих, думала, что знаю их сущность, они сильно помогли мне, много лет назад. Трагедия сильно на мне отразилась. Я винила их в ней, ты знаешь, почему. Винила от всего сердца. Признаюсь, ты вернул мне надежду, что трагедия на «Шоссе 21», может быть, не их рук делом. Но всё же я должна узнать правду.

– Я знаю, Нанэ, но думаю, сейчас пора нам заняться насущным, – Витя улыбнулся, заходя в амбар, – как там Зорек, в Зале Чудес говорил: «Начнется новый день, и мы начнём».

– Да, что-то похожее. Пошли. Пора Вит. Пора.

Они вошли совершенно беззвучно. Ни внешняя дверь, ни пол амбара, ни лестница даже не проскрипели под их шагами, внутренняя дверь не хлопнула, когда они вошли в неё, чтобы подойти к двум неподвижно лежащим телам. Наслаждаясь своими новыми с силами, Виртольт Акрарт, двумя быстрыми взмахами руки вывел их из стазиса, его глаза зажглись янтарным светом.

– Привет, народ! – Обратился к очнувшимся, перепуганныммужчинам, активировав внутренний имплантат, тот, кто совсем недавно был простоВитей Грачёвым, – вы знаете, что я сейчас хочу услышать. Начинайте говорить.

Эпилог, он же - пролог к новой книге

Предутренняя зоря озарила вершины гор, окружающих Ольсигерат, розоватым сиянием. Первый час Судьи, если верить здешним часам, подходил к концу. Странное, похожее на миниатюрную копию средневекового замка, бурое, двухэтажное строение с башенкой проступило в утреннем мареве на одном из склонов. С башенки, лениво взмахнув крыльями, взлетела огромная серовато-белая птица, похожая на помесь орла, невероятных размеров, и гигантской летучей мыши. Долина огласилась пронзительным клокочущим криком, птица на скорости летела в сторону восходящего солнца. На балкон башни вышел человек, приложив руку к глазам, он с интересом наблюдал за полётом невероятной птицы, почёсывая свою короткую полуседую бороду.

– Дим, – из глубины строения раздался властный, звонкий голос, – ты не видел Кольку?

– Я здесь! – Из окна второго этажа высунулась голова, – Егор, что нужно?

– Вести из Лоэфгарта пришли...

– Здорово! Альтрат нашёл Сашку?

– Альтрат, вероятно уже мёртв. – Голос Егора дрогнул, а сам Егор зашёл в комнату к Коле. – Его схватили 2 часа назад вместе с Гримвистом, ну парнем, у которого мы останавливались. Что сейчас с Сашей мне неизвестно, непонятно даже нашёл его Альтрат или не успел, хотя должен был ещё вчера. Сейчас это не так важно, у меня есть для тебя ещё одна плохая новость, наш шпион в ЧАР подтвердил, наконец: Виктор стал полноценным «Высшим». Смирись Коля, твоего друга больше нет или очень скоро не станет. Они очень здорово умеют промывать мозги, поверь моему опыту.

– Витька... не верю, насколько я его знаю, он сейчас должен искать меня.

– Ну, здесь ты не сильно далёк от истины нас сейчас ищут, наверное, все существующие, секретные и не очень, службы «Высших», а значит и Виктор тоже. Найдут – мы покойники. Все.

– Погодь секунду, Егор. Раз его взяли, то наше убежище...

– ... необходимо покинуть в течение получаса. Время пошло 5 минут назад. Собирайся. Уходите с Димкой. Потом, я подожгу нитрат целлюлозы в подвале. Он знает место встречи, то место, где никому не придёт в голову нас искать, даже той, которая раньше была Наташей Львовой. Беги.

– Но ты-то как выберешься? Пироксилин рванёт, как только загорится.

– Во-первых, это не совсем пироксилин. Во-вторых, именно поэтому ты с Димой должен быть как можно дальше отсюда. В-третьих, я – «Высший», по крайней мере, по возможностям. У меня, в отличие от вас всех, есть неплохой шанс, подорвать здесь всё и уйти невредимым. Пошёл!

– А как же Коготь. – Коля лихорадочно начал запихивать в рюкзак свои вещи. – Оставим его здесь. Я думал это твоя птица.

– О гарпенусе не переживай, он будет там, куда мы направляемся, ещё раньше нас. Почтовые голуби, в сравнении с ним, сущие цыплята.

Коля вышел на балкон башни, десять минут спустя. Дмитрий задумчиво посмотрел на него.

– Готов?

– Да, собрался... эм, а ты?

– Я всегда собран, как и Коготь. Всё своё ношу с собой, птичка-то, кстати, уже полетела. – Он достал зелёный, аккуратный, но вместительный рюкзак из-под скамейки на балконе. – Пора и нам, вихрецикл за перевалом, пошли. Егор нас догонит. После того как запалит 30 тонн тола с пироксилином.

Каменистые склоны Баррат почти лысы, круты и труднопроходимы с востока, но на западе они, в основном, пологие и заросшие невысоким, но густым сосновым лесом. Путники исчезли в этом лесу, за пару минут.

– Только что взлетели вихрециклы ЧАР Ольсигерата, мы вовремя ушли. Значит, «Высшие» смогли за два часа расколоть Альтрата, связаться со своим филиалом в Ольсигерате и начать операцию. И это, если учесть, что сейчас в Лоэфгарте ещё ночь. Знаешь, друг мой юный, вот теперь мне действительно страшно. Если они повторили «Фальрикот», в опасности все.

– «Фальрикот»?

– Однажды мы с Егором тебе расскажем, но не раньше, чем сами решим.

– Хорошо, кстати, Егор же сейчас должен...

Слова Коли прервал негромкий хлопок, подняв голову, он увидел, как восьмимоторный зелёный вихрецикл штопором идёт вниз, метрах в пятистах, от их убежища.

– Опять Егор красуется. Говорил я ему дурная это привычка, – они, наконец, достигли перевала между двумя пиками. – До вихрецикла метров 800 осталось. Поторопимся.

– Так это Егор? Что он сделал?

– Взорвал мотор вихрецикла в полёте. Он может бесконтактно ломать технику на расстоянии до километра. Электрический импульс какой-то... давай живее. Сам потом у него спросишь. Дурная привычка, честное слово, от неё вреда больше, чем пользы...

Коля в последний раз взглянул на убежище, прямо рядом с ним шли на посадку четыре шестимоторных, красных вихрецикла, ещё два висели в воздухе. Вдруг, ослепительная вспышка озарила всю долину, убежище, и всё что его окружало метров на 50 вокруг, просто исчезло в ней. Пять секунд спустя, грянул оглушительный взрыв.

Предметно-именной указатель составлен бывшим студентом ФФ НГУ Виктором Грачёвым через 2 месяца(кворла) после переноса в Ортен.

Дата просвещёния. 1.1. 1О. 01 IV Э.ОРТЕН.

Государственный язык. Ортенский

Столица. Орвистат 1.278.250 жителей

Крупнейшие города (в порядке убывания населения). Ульберос – более 7 млн. жителей, Лоэфгарт – 4.397.800 жителей, Тельмовир – 3.859 тыс. жителей, Ольсигерат – около 3 млн. жителей, Гольнират – 1,9 млн. жителей.

Административное деление: 5 Федеральных краёв, каждый делится на области, от 7 (Ольсигератский край), до 23 (Лоэфгартский), территория, непосредственно окружающая краевой центр, н азывается «территорией центрального подчинения»

Форма правления. Нечто среднее между Абсолютной, и Конституционной монархией.

Глава государства. Император

Высший совет – единственный орган власти, который ограничивает власть императора, включает в себя 5 человек 5ти должностей:

Антарес управляет всеми внутренними войсками Ортена: Службой Безопасности Ортена (СБО), Чрезвычайным Агентством Разведки, Розыска, Реагирования и Регулирования (ЧАР – лично), Службой Управления Порядком (СУП), также ему подчиняется СЧС – Служба Чрезвычайных Ситуаций (Примечание: эту должность может занимать только мужчина).

Мервинирес – аналог министра финансов, министра транспорта и министра экономического развития, глава Центрального Банка Ортена (ЦБО – лично). (Примечание: эту должность может занимать только мужчина).

Аресис – (от ортенского «Арес» – война). Военный министр Ортена, главнокомандующий Вооружёнными Силами Ортена. (ВСО) (Примечание: эту должность может занимать только мужчина).

Ларвинир. Министр здравоохранения, образования и социального развития Ортена. (Примечание: эту должность может занимать только женщина).

Исграниэр. Глава Секретной Службы Государственной Безопасности Ортена (ССГБО), возможно ещё чем-то руководит, даже Йонэлир этого точно не знает. (Примечание: эту должность может занимать только женщина).

Любой указ, законопроект, или распоряжение императора выносится на обсуждение Высшим Советом. Закон может быть принят, только при согласии как минимум трёх членов совета. Указ либо распоряжение – двух.

В каждом центре федерального края существует «Высший Совет Края (ВСК)», с теми же должностями, из которых император лично избирает людей для «Высшего совета».

Государственная религия: Пентонизм (почитание Великой Пенты) подробнее см. ниже.

Территория 8.600.850 км2 (2 место на Терроте).

Население 221.985.000 человек.

Средняя плотность населения 25.8 чел/км2

Валюта Ортенский фирс.

Социальное деление Ортена.

Всё население Ортена делится на 5 социальных слоёв в следующей пропорции:

«Высшие» 1.815.907 человек. По продолжительности жизни, роду деятельности, образованию, среднему возрасту создания семьи, и количеству детей нет данных, т.к. официальная статистика не ведётся.

«Специалисты» 10.700.950 человек. Средняя продолжительность жизни (СПЖ): 82 года – мужчины, 84 – женщины. В семьях обычно 2 – 3 ребёнка, Все совершеннолетние имеют, либо получают высшее образование

«Фермеры» они же «Торговцы» 13.650.370 человек. СПЖ: 65 лет мужчины, 71 – женщины. Доля взрослых людей с высшим образованием 63%, в семьях обычно от 1 до 5 детей.

«Горожане» 98.975.098 человек. СПЖ: 53 года – мужчины, 55 – женщины. Самый многочисленный социальный слой Ортена, как правило, мужчины имеют среднеспециальное, а женщины среднее, либо общее образование (8 – 10 классов), в семьях обычно 1-5 детей, средний возраст создания семей 20 – 22 года.

«Селяне», загруженная мне, языковая база данных так ассоциирует это слово, оригинальное название: «Терротфолькт», в буквальном переводе с ортенского языка «Земляной народ» 96.842.675 человек. СПЖ: 41 год – мужчины, 38 – женщины, в семьях, обычно, более 5 детей, в среднем выживаемость: 1 ребёнок из 3, мужчины, между получением электрометрика и совершеннолетием проходят годовые профессиональные курсы, женщины обучаются в семье домоводству и ведению натурального хозяйства. Семьи создаются сразу после получения электрометрика, до совершеннолетия, средний возраст создания семьи 16 лет – девушки, 18 – парни.

Социальный слой Ортена – общее название социальных групп, на которые, 76 лет назад, было разделено население Ортена. Каждый слой характеризуется определённым стилем и продолжительностью жизни (см. выше), своими ограничениями уровня образования, доступа к технологиям, медицине и выбору профессии, изменить принадлежность к социальному слою гражданину разрешается два раза в жизни, в день получения электрометрика в 15 лет и в день совершеннолетия в 20.

Система образования Ортена:

Существует 5 Высших Академий: по одной в каждом федеральном краевом центре. Традиционно в ВА имеют право учиться только «Высшие» и «Специалисты».

Так же не менее 5ти Академий Ограниченной Направленности в каждом краевом, и не менее одной в каждом областном центре. В них имеют право учиться «Высшие», «Специалисты» и «Торговцы».

Система среднего образования включает в себя лицеи с десятилетним сроком обучения, в них не берут только детей «Селян». Для последних существует система годовых платных профессиональных курсов.

Технологии Ортена.

Средства передвижения.

Вихрецикл – по сути – огромный мультикоптер, или, проще говоря, дрон,

имеет от трёх до десяти моторов, обычно 4 или 6, и от 1 до 8 мест, взлетает и садится вертикально, возможен благодаря невероятной электроёмкости местных аккумуляторов (при весе не более 40 кг до 12850 А/ч). Максимальный взлётный вес десятимоторных вихрециклов ограничен 3.7 тоннами.

Глайдерот – основное средство передвижения в Орвистате, левитирующие гондолы, использующие, для движения, беспроводную передачу энергии, и электромагнитные поля Орвистата, обычно 6 - 8 местные. Корпус сделан из неизвестного мне, невероятно лёгкого и прочного, никелево-титаново-молибденового сплава.

Летун – Аналог нашего пассажирского самолёта. Всегда узкий фюзеляж, до 200 мест, крылья изменяемой стреловидности, турбовинтовые двигатели. Скорость около 800 – 900 км/ч, дальность до 4.000 км.

Мобиль – практически полный аналог наших автомобилей, на момент моего прибытия в Ортен устарел и в городах не использовался. Но у городских экстренных служб и в посёлках, всё ещё распространены электромобили и бензиновые краны, комбайны и трактора.

Ректолёт – Гиперзвуковой реактивный самолёт, с элементами вертолёта (складные вертикальные пропеллеры в крыльях, обеспечивают вертикальный взлёт), двумя реактивными и одним ионным двигателем. Максимальная скорость полёта на реактивных двигателях 3М (3.600 км/ч), на ионном двигателе 6М (7.200 км/ч). Практическая дальность полёта 10.000 км. Потолок 42 км. Пассажирские модификации на 8, 16 и 32 места. Так же существуют военные ректолёты.

Рельсовый автобус – Аналог трамвая, только электричество обоих полюсов передается по рельсам, без подвесной контактной сети, обычно состоит из 3 – 5 секций, в каждой 25 сидячих и 75 стоячих мест, основной вид общественного городского транспорта краевых центров.

Монорельс – Основной междугородний транспорт Ортена, поезда от 4 до 20 вагонов идут по одному огромному рельсу, на внутреннюю часть которого подаётся напряжение около 5 кВ постоянного тока, со скоростью до 300 км/ч.

Орвистат – Даже не знаю, с чего начать... столица Ортена, летающая... в самом прямом смысле этого слова. Это самый крупный летательный аппарат, когда-либо созданный человеком. Формой, он, как и следовало ожидать – правильная пятиконечная звезда. Его размеры чудовищны: длина луча звезды около 8 километров, толщина в центре города свыше 200 метров, на кончиках лучей – около 100. Как именно он летает, я пока не понял. Я лишь знаю, что в городе 1 главный реактор, называемый ядром Орвистата, и 5 второстепенных турбореакторов, по одному на каждый луч. Энергия для полёта выбрасывается из 625ти несимметрично расположенных отверстий в днище города. Масса побочных систем, необходимых городу, почти не поддаётся описанию.

Гаджеты:

Воздействующая перчатка – Из-за невероятного количества модификаций, дать чёткое определение очень трудно, это всегда перчатка, на правую руку, она всегда сделана из разных групп полимеров со сверхпроводимыми металлическими вставками, разной формы, управляется только имплантатом «Высшего». Тип воздействия зависит от модификации.

Имплантат – Вживляемый в организм прибор, улучшает динамические, психические, моторные, ментальные, энергетические и физиологические характеристики организма, генерирует энергию от пропускания через внутренние микрогенераторы крови организма (при этом кровь фильтруется и обеззараживается). Имплантаты первого уровня, помимо улучшения свойств организма, могут наводиться и бесконтактно воздействовать на предметы при зрительном контакте носителя, имплантаты второго и третьего уровня, кроме этого, обладают возможностями коммуникатора (передача мысли на другой имплантат), а также кинетического воздействия на предмет без зрительного контакта. Экспериментальные имплантаты (проект «Зверь») позволяют организму, в одностороннем порядке контролировать другой организм с «имплантатом близнецом».

Энергетический хлыст – Самое лёгкое энергетическое оружие в Ортене, активируется только воздействующей перчаткой, следовательно, может быть использован только «Высшим». Основное предназначение: экстренное успокоение народа при массовых беспорядках и нежелательных собраниях. В неактивном состоянии, представляет собой индивидуально подгоняемую по кисти рукоять, длиной от 14,5 до 24 сантиметров (15-25 сантимер). При активации, вылетает из рукояти сверхтонкой струёй заряженной плазмы, под напряжением около 200кВ при силе тока 10 - 15А, соприкосновение активного хлыста с любой электропроводящей поверхностью, вызывает энергетический удар, по напряжению, силе тока, заряду и звуку разряда, сопоставимый с ударом молнии. Прямой удар таким хлыстом убивает любого человека, который не является «Высшим» (это не касается тренировочных хлыстов).

Средства связи:

Рация мыслей – Устаревшая технология позволяющая обмениваться мыслями. Была популярна среди «Высших», до появления имплантатов второй фазы (с дуплексной связью и возможностью создания групповых соединений), после чего постепенно отмёрла. Представляла собой два круглых устройства, размером с мелкую монету, которые крепились непосредственно на виски. Радиус передачи не превышает 5 километров.

Спутниковый портофон – Полулегальное в Ортене устройство связи, использующее случайные спутники для передачи данных. Канал передачи почти невозможно засечь и отследить. Изначально предназначался для нужд «Специалистов», работающих в ССГБО, но со временем стал распространяться совсем в других кругах. Основной недостаток – сильное искажение голоса при передаче. Радиус действия почти ничем не ограничен. Внешне, представляет собой металлический цилиндр размером не более чем 10Х2 сантиметра, с небольшим, раздвижным сенсорным экраном внутри.