Эпилог
Страх пульсировал по венам барабанным ритмом отбиваясь в висках. Фива запнулась, но кувыркнувшись тут же встала, проскочив между древними деревьями.
Луна холодными лезвиями пробивалась сквозь лесные кроны. Может она смеялась над ужасом в сердце девочки или всё-таки пыталась спасти, указывая путь...
Где-то за спиной раздался протяжный лошадиный вой, Клин что сломал ногу об кроличью нору минутами ранее, наконец был настигнут преследователями.
Подавив печаль ей оставалось только бежать, прижимая к груди всё что осталось от её прошлой жизни, серебряный стилет, который то и дело пытался выскользнуть из окоченелых пальцев.
Кривые ветки ночного леса больно хлестали по лицу смешивая грязь и слезы на её лице. Она бежала сама не зная от чего, ей часто приходилось приходилось слышать торопливые перебежки за её спиной, шелест и глумливые смешки что обращались в незримый кнут все сильнее загоняя её. Здесь и сейчас она была добычей, загнанной молодой ланью против опытных охотников.
Таинственные тени за её спиной делали перебежки с небольшими паузами для передышки, в то время как она бежала без какой-либо остановки, сжигая всю свою выносливость. Вскоре ноги словно залитые свинцом потяжелели перестав её слушаться, воздух с болезненным свистом вырывался из лёгких. Даже несмотря на то, что её бег был не на много быстрее обычного прогулочного шага, девочка не сдавалась до последнего.
Внезапно девочка ощутила тычок в спину, секунда лёгкого замешательства и в следующий миг от места тычка распространилась жгучая боль. Тут же подступили слезы... В миг, когда Фива развернулась в сторону от куда прилетел удар она увидела низкорослого зелёного монстра. Чудище, которым её пугали лишь бы она не ходила в одиночку в лес и то, что якобы должно было её забрать за грехи перед первобогом.
Гоблин, укрытый кучерявой бараньей шкурой в угоду маскировки измазанная зелёным моховым соком, на голове с непропорционально большими ушами красовался бараний череп служащий заменой шлема. В руках он держал короткий палочный лук, именно он принёс бедной девочке столько боли.
Проводив своими жёлтыми глазами по своей добыче, гоблин растянул свою пасть полную гнилых и острых словно бритва зубов в некоторое пародии улыбки. Он что-то на неясном языке прокричал в сторону леса. Из кустов, то тут то там выходили зёленые уродцы, скалясь, покачивая трофейными мечами, поднятыми с полей битв, костяными копьями и простыми дубинами.
Страх и ужас накатили на неё новой волной, в конце ей лишь удалось выдавить из себя последние слова ужаса– Ярьес, сестрёнка... Спасите...
***
Смерть... Единая для королей и бедняков. Тысячелетиями люди искали способ обмануть костлявую старуху или же играли с ней в опасные игры. Многие века мудрецы передавали друг другу истории о столь сладком нектаре, что способен ослепить саму погибель. Легендарный эликсир бессмертия что пылился в закромах покинутых божествами обителях, спал в тускнеющих чернилах на древних фалиантах написанных давно позабытым языком.
Каждый час, сотни людей умирали, теряя свой шанс жить вечно. Кто вспомнит о них, когда человек исполнит мечту о вечности?
Кто вспомнит о маленькой душе, исчезающей во тьме небытия... Окунаясь все глубже в саму бездну мироздания эта душа дрожала, распадаясь на маленькие частицы воспоминаний. Истлевая, она уже не помнила своего имени, она не помнила того, кем она была и или от чего оказалась здесь. Угасали все воспоминания о самых простых вещах, руки, ноги, голос, слух... Ничего не имело значения, теперь не было смысла даже в столь естественном навыке мыслить, оставалось только принять смирение...
... Фи~ва...
Странное слово эхом отразилось от маленького огонька– "Кто его сказал? Зачем его сказали? Что оно значит?"
... Фива...
Теперь оно прозвучало яснее и душа обеспокоенно встрепенулась. – "Мне кажется, нет быть может просто чудится, но оно мне знакомо, я знаю его..."
–Фива!
Тёплые воспоминания последних трёх дней проявились из забвения. Перед глазами промелькнула её улыбка, взгляд создания легко доверявшее свою жизнь незнакомцу... За тем ужасный укол вины, да он обманывал её, дурманил разум заклинаниями, выжигая в её невинном разуме покорность. Но даже так... Душа встрепенулась ведь ей было непривычно самобичевание. – "Быть может меня уже не спасти и не найти мне прощения, но она должна жить!"
–ФИВА!
Вдруг душа почувствовала ярость, а вместе с ней гнев и злобу– "Ах, бедная Фива, как я мог оставить её!? Каким же жалким трусом я должен быть чтобы уйти, ТАК толком не сказав и слова..."– Вдруг душа колыхнулась и прорезавшийся разум вспыхнул с новой силой. –"Те чувства что она дарила мне, она маленький, яркий и невинный комок жизни, этот мир не заслуживает её. Она совсем одна, одна в мире что убил меня... ВЫПУСТИТЕ МЕНЯ, ВЫПУСТИТЕ МЕНЯ, ВЫПУСТИТЕ МЕНЯ!!!"
Душа, ослеплённая одержимой яростью, ударилась об тьму, не имея ничего за что можно было ухватиться она колыхнулась и схватила саму суть смерти.
– ФИВА! ФИВА! ФИВА-А-А!
С воплем, разрывающим небытие душа вгрызаясь во тьму начала карабкаться к свету.
***
Нет в мире места ужаснее чем темница Актавиона, здесь виновных пытают всеми возможными методами, ставят над ними эксперименты, насилуют, ломают волю, истязают разум и превращают в ужасных монстров. Архитектура этого места намеренно была сделана запутанной и часто встречались комнаты без выходов или двери ведущие в никуда. По мимо этого из стальных тюрем раздаются адские вопли боли, маниакальный смех мастеров пыток и детский плач. Все это место было создано лишь для того, чтобы делать самую удобную сторону для атаки с земли, максимально не привлекательной. Чего уж говорить, некоторые рейды останавливались только на моменте, когда получасовой аккомпанемент из криков воя начинал сводить сума. Иногда нелицеприятных картин в виде подвешенных на собственном кишечнике женщин и их нерождённых младенцев на сгнивших пуповинах заставлял несчастных рейдеров отмывать их собственные капсулы от рвоты.
Бывалые игроки конечно же относились к этому более лояльно, к тому же это было ничем иным как игровой симуляцией, зачем вообще поднимать эту тему? Игровая индустрия полнилась хоррорами разных калибров, от чего подобное для некоторых было обыденностью. Никто не думал, что все разом может стать реальностью...
Сано брёл по витиеватым коридорам за ним тенью следовала секретарша с именем Актори. Характерным для неё по мимо синих волос были кошачьи хвост и ушки. На ее лице застыла гримаса некоторого ехидства, которую девушка унаследовала от своей создательницы. Примечательным было и то, что не смотря на все характерные черты кого-то из зверолюдских рас, она была слизнем. Черешня вообще любила создавать НПС не такими какими они кажутся на первый взгляд.
Сано покосился на девушку, она в ответ только мотнула хвостиком и вскинула голову на бок.
– Скажи мне Актори, каким ты видишь будущее Актавиона.
–Будущее? Ой, хех, я не знаю...–Она явно растерялась, пробежав глазами по клеткам и цепям, пытаясь не наткнутся на испытывающий взгляд из тени в глазницах маски. – Мессир, почему вы задаёте мне эти вопросы? Я просто секретарша, я никак не могу постичь ваших дум. Мне просто хочется следовать за вами куда бы вы не пошли...
Фанатизм и культ личности сильно раздражал. Конечно, каждый хочет быть центром вселенной, но лишь до того момента, когда это действительно происходит. Сано смотрел в её глаза и видел восторг и обожествление, что за неделю в этом мире был худшим из всех оскорблений, в нем так и читалось – "Судья, только скажи, что нам делать и мы это сделаем ради тебя". Проблема была в том, что сам Сано хоть имел общее представление о будущем, но все же он и допускал тот факт, что может быть не прав и это не верный курс. Он все ещё не мог понять какие у него отношения со слугами или старыми друзьями
– Актори, в следующий раз попробуй ответить на этот вопрос.
–Д-да, конечно! – Актори встрепенулась, восторженно поклонившись самой сути Справедливости.
А за тем Сано отделился от своей спутницы чтобы справится с тем, что он так долго откладывал.
...
Чем глубже Судья углублялся в недра темниц, тем сильнее ощущал присутствие своего старого знакомого... Призрака одиночества, как не прискорбно, но именно он преследовал его всю жизнь. Неважно, где бы Кизаши ни был, среди родственников пробивался к лифту на свой этаж, везде было пресловутое одиночество.
Каким знакомым показался узенький, стальной мост, висящий над пропастью и ведущий к стальному шару, закованному в толстые ржавые цепи. Крики и тишина сменились стальными скрипами и металлической вонью.
И все же почему присутствовала эта ностальгия? Глупый вопрос, Сано... Нет, Кизаши Такихамура знал ответ... Он создавал это место, и он же создал пятого узника, "Призму Обречённости".
При всем своём прошлом величие и силе в шаге ощущался страх. Это место было его полотном, на которое он отразил весь свой мир, во всем гипертрофированном образе, а в конце пути, то, что он пытался отринуть, закрыть и навеки запечатать.
Спутанные мысли привели японца к двери, на которой оканчивался этот путь. На тяжёлой стальной двери был изображён образ безликого создания, свернувшего в позу эмбриона.
– Mens mea protegit cor meum– Кизаши проговорил эту кодовую фразу на латыни идеально и почти машинально.
Стальное создание вдруг зашевелилось и частично отделилось от двери, оно нависло у самой его головы. Сложная система проверки была создана Черешней и в новом мире воплотилась как стальной голем и страж комнаты, подвешенной над пропастью. Окажись здесь злоумышленник незнающий паролей и сокрытое за дверью автоматически телепортируется в сокровищницу.
– Сor meum protegit mentem meam– равнодушно ответил голем, он обратно вложился в дверь снова став с ней единым целым.
"Мой разум охраняет сердце" и "Моё сердце сберегает разум"– Эту фразу Сано вычитал в каком-то романе, и она его сильно впечатлила. Ему хотелось просто верить в истину учения что она несла. Ведь если человек чист душой, то и его израненный разум будет исцелён, а если душа человека истерзана, то ясный разум сможет спасти её. Да может это и звучит как надуманная мудрость, но Сано верил, что однажды сможет исцелить свою душу...
Затем раздался щелчок, как у старых дверей с железными ключами и механическими замками, а за тем медленно отварилась. Из тонкой щели в двери тонкой линией изливался алый свет. Миг нерешительности почти отвернул японца в сторону выхода, но если бы он ушёл сейчас, то не вернулся бы никогда. Спрятал бы это место от друзей и НИПов, запечатал вход, заткнул Черешню так настойчиво, но справедливо требующей огласки этого места.
Медленно и нерешительно он вошёл в комнату.
Не смотря на сферообразный внешний вид изнутри комната была квадратной и даже имела одно единственное решетчатое окно. Будучи единственным источником освещения свет от этого окна падал на то, что перед ним.
Из пола и стен торчали кинжаловидные наросты, переливающиеся кровью и тьмой. С потолка свисали цепи, а на стенах по бокам висели кандалы.
Алый кристалл парил в воздухе, кристалл пульсировал энергией что стекала тонкими кровавыми потоками и переплетаясь подобием нитей спускалось на сидящее на коленях существо. Девушка, образованная из крови и уплотнений местами напоминающими гладкий оникс, в некоторых местах из её тела прорезались отростки напоминающие лезвия.
Здесь, в окружении тишины и одиночества, она сидела и ждала.
–Добрый вечер хозяин! – раздался тихий изломанный и искажённый энергией голос.
– Привет Ева... Что на ужин?
Конец 1 Тома.