Любовь бессмертна «Love is immortal»

Никита, осторожно держа одной рукой связку ключей, а другой приобняв Миру, медленно спустился по ступенькам. Они подошли к массивным воротам гаража, за которыми скрывался мир, понятный лишь немногим. Щелчок замка, и Никита с трудом, но с привычной ловкостью, откатил одну из створок в сторону, открывая взгляду то, что заставляло сердце биться быстрее.

В полумраке гаража, под скупым светом одинокой лампочки, блестели лакированные бока. Прямо по центру, словно хищник, готовый к рывку, стоял серый Dodge Challenger Hellcat. Его мускулистые линии обещали невероятную мощь. Рядом, под чехлом, угадывались очертания мотоцикла Kawasaki Ninja, а чуть поодаль, словно элегантный фантом, припарковался серебристый Ford Mustang кабриолет, его мягкая крыша была аккуратно сложена.

Мира замерла. Её глаза расширились от удивления и легкого недоумения.

—Маньяк, а как ты... с гипсом? – начала она, но он лишь улыбнулся своей привычной, немного нахальной улыбкой и, не говоря ни слова, бросил ей в руки ключи от Dodge. Тяжелые, внушительные, они легли в её ладонь, словно передавая всю мощь машины.

—Не боишься давать мне свою машину?

—Нет, Розочка, надеюсь ты хотя бы умеешь водить. – с сарказмом ответил Никита.

—Обижаешь. – Девушка не стала рассказывать о своем водительском опыте, и таком же автомобиле стоящем за городом, в гараже у крёстного.

—Действуй.

Улыбка Миры расплылась в ехидную гримасу. Это был вызов, и она принимала его с радостью. Она подошла к водительской двери Hellcat'а, открыла её с грацией, которая не вязалась с грозным видом автомобиля, опустилась в широкое кожаное сиденье. Нажав кнопку зажигания, она с наслаждением услышала глубокий, утробный рёв мотора, который, казалось, сотряс весь гараж. Звук был музыкой для её ушей, обещанием скорости и свободы.

Вскоре они уже мчались по шоссе, оставляя позади городские огни. За ними на классическом Ford Mustang GT 2005 года, следовали Настя и Глеб. Их, Mustang хоть и уступал Dodge в чистой мощи, но обладал своим шармом и ностальгией.

На окраине города, где дорога расширялась в почти идеальную, безлюдную трассу. Свежий вечерний ветер обдувал лица, и воздух был напоен ароматом пыли и бензина. Пара заездов, рев моторов, азарт скорости и легкое ощущение победы — вот что наполняло их вечер. Мира, управляя Dodge, чувствовала себя единым целым с машиной, а Никита рядом с ней наслаждался каждым моментом. Глеб и Настя тоже не отставали.

Когда на город опустилась синева сумерек, а огни фонарей зажглись золотыми нитями, они вернулись домой. За ужином царила расслабленная атмосфера, смех и обрывки воспоминаний о скоростных заездах. Однако дела не ждали. После того, как тарелки опустели, Настя и Глеб поднялись, чтобы продолжить работу над своим проектом. Никита, со вздохом, но и с пониманием необходимости, последовал за ними.

Мира осталась одна на кухне, затем медленно спустилась по широкой лестнице в гостиную. Просторное помещение было наполнено мягким светом и тишиной. В центре, под яркой лампой, стоял бильярдный стол, его зеленое сукно манило. Шары ждали своей очереди, обещая новую игру, но уже совсем другого рода.

Мира, словно погружаясь в свой собственный мир, взяла с настенной стойки идеально отполированный кий. Его гладкая древесина легла в руку с приятной тяжестью. Она медленно обошла бильярдный стол, оценивая расположение шаров, обдумывая первый удар. Тишина гостиной была почти осязаемой, нарушаемая лишь редким потрескиванием деревянных балок и отдаленными звуками ночного города.

Именно в этот момент, словно из ниоткуда, в дверном проеме появился Никита. С влажными волосами, он только что вышел из душа. Простые брюки и свободная белая футболка подчеркивали его подтянутую фигуру. От него веяло легким запахом свежести и тепла. Он не сказал ни слова, лишь подошел к стойке, взял другой кий и, встретившись взглядом с Мирой, слегка кивнул. Без слов было понятно его предложение: "Один раз. Просто одна игра."

Мира ответила легкой, чуть лукавой улыбкой. Она поставила кий на сукно, прицелилась к пирамиде шаров. Ловкий, точный удар – и шары разлетелись по столу с характерным щелчком. Несколько из них, повинуясь безупречной траектории, тут же закатились в лузы. С самодовольной грацией Мира обошла стол, прошла мимо Никиты, ощутив его пристальный взгляд на себе, и, вновь прицелившись, отправила в лузу еще пару шаров.

Никита внимательно наблюдал за каждым её движением, за каждым ударом. Его взгляд был сосредоточен, но в нем читалось и что-то большее – восхищение, интерес. Мира, ощущая на себе этот взгляд, невольно подняла глаза, чтобы посмотреть на него. В ту же секунду она почувствовала, как кий дрогнул в её руке. Отвлеченная, она промахнулась. Белый биток, вместо того чтобы точно ударить по нужному шару, с досадным стуком сам закатился в ближайшую лузу.

— Эх, — выдохнула девушка.

Никита, дождавшись её ошибки, медленно подошел к ней. Он двигался так близко, что Мире пришлось слегка прижаться к бильярдному столу, чтобы не столкнуться с ним. Их взгляды встретились. Глаза Никиты горели мягким, но пронзительным огнем, а Мира чувствовала, как внутри всё замирает. В воздухе повисло невысказанное напряжение, электрический разряд, обещающий что-то большее, чем просто бильярд.

Затем, не отрывая взгляда от её лица, Никита медленно опустил руку за её спину. Мира почувствовала легкое касание его пальцев, а потом он выпрямился, держа в руке белый шар, который, казалось, так некстати закатился в лузу.

Никита сделал шаг назад, чуть ослабив напряжение между ними, но этого было достаточно, чтобы Мира почувствовала внезапный порыв. Необъяснимый, сильный, вызванный смесью эмоций, что бурлили в ней. Она, не задумываясь, схватила его за футболку, не давая ему отойти, и притянула к себе, снова сокращая расстояние между ними до минимума.

***

Мира, не выпуская его футболку, притянула Никиту к себе. Внутри у неё бушевал вихрь эмоций: дерзость от недавней гонки, волнение от близости, и необъяснимое, магнетическое притяжение к этому парню. Она приподнялась на носочки, сокращая последние миллиметры между их лицами, и, глядя ему прямо в глаза, чуть хриплым от нахлынувших чувств голосом спросила:

—Не будешь ли ты против, если я сделаю самое безумное действие, о котором потом буду жалеть?

Его глаза, полные какой-то дикой, необузданной энергии, не отрывались от её губ. Никита, кажется, понял всё без слов. Ответ пришел не из его уст, а из самого его существа. Он наклонился, и его губы накрыли её с такой жадностью и напором, что Мира мгновенно забыла обо всем на свете. Это был поцелуй, который не просил разрешения, а брал, по-собственнически, уверенно, с такой силой, что по всему телу Миры пробежали мурашки, а сердце забилось в бешеном ритме.

Руки Никиты скользнули с её запястий на спину, притягивая ещё ближе, пока между ними не осталось ни малейшего просвета. Мира, отдаваясь моменту, положила ладони на его крепкую грудь, чувствуя, как под её прикосновениями напрягаются мышцы, реагируя на её близость, на их общий порыв. От него пахло свежестью душа, немного дорогим гелем и чем-то неуловимо мужским и манящим.

Поцелуй был долгим, голодным, он выжигал всё лишнее, оставляя только чистое, первобытное желание. Наконец, Никита медленно отстранился, но их взгляды не разошлись. Его глаза, глубокие и темные, все ещё горели огнем, в них читался невысказанный вопрос и нескрываемое удовлетворение.

—Что это было? – хрипло спросил он, его голос был глубок, словно бархат.

Мира, всё ещё ощущая дрожь в теле, медленно выдохнула. Она знала ответ, но позволила себе немного поиграть.

— Мне показалось, что ты хочешь, чтобы я тебя поцеловала.

На губах Никиты появилась легкая, хищная улыбка, а глаза загорелись ещё ярче.

— Тебе не показалось, – прошептал он, и в этом коротком предложении было столько значения, столько обещаний, что Мира почувствовала, как её мир качнулся.

Девушка, отойдя от бильярдного стола, словно очнувшись от наваждения, подняла взгляд на настенные часы. Циферблат показывал ровно девять часов вечера. Время, казалось, остановилось.

— Ты время видел? – спросила она, голос ее был все ещё немного хриплым, но уже более деловым. — Казаков, когда ты будешь делать проект?

Она посмотрела на него, ожидая ответа, а Никита лишь растянул губы в той самой ухмылке, от которой Мира моментально почувствовала, как к её щекам приливает жар. Он, кажется, наслаждался её смущением, но не сказал ни слова.

Без лишних слов они направились обратно в комнату парня. Мира сразу же двинулась в сторону ванной, чтобы принять душ, а Никита, потерев висок, опустился за стол, намереваясь наконец-то доделать проклятый проект. Открывая ноутбук, он мельком взглянул на гипс на своей ноге, вспоминая недавнюю гонку и ту энергию, что до сих пор пульсировала в воздухе после поцелуя. И все это было с Фадеевой, есть что-то притягательное в этой девушке.

Шум воды из душа был единственным звуком в комнате, пока Никита погружался в таблицы и графики. Мира вышла из ванной, завернувшись в мягкое полотенце, и, переодевшись в свою удобную домашнюю одежду, спустилась на кухню. Там она взяла две кружки: одну наполнила крепким, ароматным кофе для Никиты, другую — сладким, успокаивающим какао для себя.

Вернувшись, она поставила кружку с кофе рядом с ноутбуком Никиты, — это тебе, Маньяк, чтоб не уснул.

А сама уютно устроилась на кровати, погрузившись в мир коротких видеороликов. Время летело незаметно под мерное постукивание клавиш и легкое жужжание ноутбука. За окном царила глубокая ночь, город давно уснул. Часы показывали уже около трех ночи, когда Никита, наконец, откинулся на спинку стула с довольным выдохом. Проект был закончен.

Ник оторвал взгляд от экрана ноутбука. Проект был завершен, и тяжесть с души упала. Он посмотрел в сторону своей кровати, где Мира, свернувшись калачиком, безмятежно спала, укрывшись лишь уголком одеяла. Её дыхание было ровным и спокойным. Долгое мгновение Никита колебался. Соблазн был слишком велик, чтобы противиться. В конце концов, это была его кровать. Он осторожно поднялся, стараясь не разбудить её, и лег рядом, аккуратно подтягивая одеяло, чтобы укрыть и себя.

Рано утром, когда первые лучи рассвета только-только пробивались сквозь шторы, Мира проснулась от ощущения, что кто-то рядом с ней дрожит. Она открыла глаза и увидела Никиту. Он лежал, свернувшись, и по его лицу текли слезы. Он спал, но его тело сотрясала невидимая боль. Не раздумывая, Мира обняла его, прижимая к себе. — Всё будет хорошо, – прошептала она, прижимаясь щекой к его волосам. — Я рядом. Никита в ответ обнял её крепче, и они так и проспали, укрывшись друг другом, ещё некоторое время, пока утренний кошмар не отступил.

Их разбудил настойчивый телефонный звонок. Мира сонно потянулась за телефоном, который лежал на тумбочке. — Доброе утро, Макс! – произнесла она, отчего Никита, который уже окончательно проснулся, недоумевал, кто такой "Максим" и почему он звонит так рано. На другом конце трубки послышался бодрый голос. — Доброе, как у тебя дела? Не хотите сегодня приехать на обед? Я хотел бы познакомиться с твоим парнем. Мира закатила глаза. — Он не мой парень, – быстро ответила она, бросив взгляд на Никиту, который вопросительно приподнял бровь. — Но если ты так хочешь, то приедем.

Положив трубку, девушка повернулась к Никите, протирая глаза после сна.

— Нам нужно ехать знакомиться с моим крестным, – сказала она, и тут её взгляд скользнул по его лицу, потом по своей руке, лежавшей на его груди, и она осознала, что они спали вместе. Румянец залил её щёки. — Мы же не... – начала она, её голос сорвался.

Никита с сарказмом в голосе ответил: — Ты что, ничего не помнишь?

— Казаков, я тебя побью! – воскликнула Мира, уже забыв о румянце, и легонько толкнула его в плечо.

— Да не было ничего! – рассмеялся он. Девушка облегченно выдохнула.

— Это хорошо. Но... что мы будем делать со вчерашним поцелуем? Что между нами?

— Можно ещё раз поцеловаться, – с издевкой ответил он, и Мира схватила подушку, чтобы запустить ею в него.

— Ладно тебе, шучу же, – остановил он её руку. — Подождем немного, всё решится. Поверь мне.

После этого разговора они разошлись по разным ванным комнатам, чтобы привести себя в порядок. Несмотря на то, что на часах было уже одиннадцать, утренние процедуры они выполнили с присущей им неторопливостью. Затем они спустились на первый этаж, где уже собрались Настя, Глеб и отец Никиты-Геннадий.

— Перед уходом, хотел кое-что сказать, – произнес Никита, когда они уже стояли в холле, собираясь уходить. Все затихли и вопросительно уставились на него. Никита подошел к Мире, и, к её полному изумлению, встал на одно колено. В руках он держал миниатюрную, но очень детализированную модельку автомобиля, о которой она когда-то вскользь упоминала в своем инстаграме.

— Фадеева Мирослава Дмитриевна, – торжественно начал он, глядя ей в глаза, — Вы станете моей девушкой?

Мира была в шоке. От неожиданности, от его слов, от того, что он узнал про эту модельку. Она взяла машинку в руки, счастливо улыбаясь ей, а потом подняла взгляд на Никиту, который всё ещё стоял на колене, ожидая ответа. — Казаков, ну ты и дурак, конечно, – с теплой улыбкой сказала она. — Никита Геннадьевич, а я согласна! Она наклонилась и крепко обняла его, а он обнял её в ответ, поднимаясь. Тут же, словно из ниоткуда, Никита достал небольшой, но пышный букет полевых цветов и протянул ей.

Такому событию были счастливы все: от горничных, наблюдавших из-за угла, Виктора, Глеба, до отца парня. Но не Настя, она не была рада за друга и подругу. На её лице некоторое время читалось завистливое разочарование. У нее был любящий парень, но он далеко не подходил ее типажу, как это было с Казаковым. Изначально она думала, что сведя его с подругой, у нее будет шанс и больше возможности видеться. Так как, Мира не очень горела желанием вступать в отношения, то по плану Ник должен был некоторое время побегать за Фадеевой, а после отказа из неоткуда бы появилась Настя, и поддержала бы разбитого парня – некий манипулятивный ход. Но сейчас, что-то идет не по задумке, и в ее светлой голове, стал созревать очень темный, коварный план, по лишению подруги, недавно обретенного счастья.

— Никита, задержись ненадолго, – попросил Геннадий, когда друзья уже двинулись к выходу.

— Идите, я вас догоню! – крикнул парень им вслед, и Настя с Глебом, кивнув, вышли на улицу. Геннадий подошел к сыну и похлопал его по плечу, кивнув взглядом в сторону сияющей от счастья Миры.

— Береги её, – тихо сказал он. Никита ничего не ответил. Вместо этого он крепко обнял отца, потом взял свой рюкзак и костыли, и, улыбаясь, поспешил догнать друзей и свою новую девушку.