Незавершённый проект

Томура помассировал переносицу, выдыхая, и тяжело опираясь о трость. Врач Ре-Дестро монотонно и устало говорил с ним о Тамаки, сцепив пальцы в замок на пузе. Шигараки стиснул зубы, прикидывая насколько его терпения ещё хватит. Кажется, отсчёт пошел на минуты.

Краем уха он уловил лепет болтающей ногами Тоги, сидящей рядом с хмурым Даби на стульчиках в коридоре. Его взгляд метнулся в щель приоткрытой двери к кушетке, на которой лежала под капельницей Тамаки. Она не может умереть за этот месяц третий раз. Она заставляла его носить ошейник, он спал на её коленях, она воровала его вещи и выглядела в них мило, она подкрадывалась и обнимала его, она мазала ему губы своим бальзамом, а для шеи одолжила вонючий крем, как обещала когда-то. Она не может умереть. Он ещё не успел отойти от её битвы со Штейном, и его случайного касания, принесшего ей так много боли. А тут эта битва с Ре-Дестро и она снова без сознания. Зашибись. Шигараки был раздражён, как никогда.

Этот доктор говорил о состоянии Тамаки, и о том, что они попробуют с этим сделать, также наплевательски и устало, как знакомый Док Томуры. И Шигараки выведет это из себя через три, два, один...

— Слушай меня сюда, придурок, — оборвав его монотонную речь, рявкнул Шигараки, схватив старика за ворот белого халата и грубо потянув к лицу. (Чем очень заинтересовал всех товарищей, сидящих рядом). — Я даю тебе день на то, чтобы вернуть Тамаки в прежнее состояние. Если завтра в это же время она не откроет глаза и не заговорит, можешь считать это днём своей смерти. И будь уверен, я не убью тебя причудой — ты не достоин такого лёгкого конца — это будет медленно, жестоко и ужасно больно. И не смотри на мои травмы, я уверен, что у меня найдется помощник.

Даби стиснул зубы сильнее, еле заметно кивнув. Несомненно. Он будет первым, кто натянет глаза этого старика на зад. Томура толкнул перепуганного доктора в сторону и рухнул на стул, расслабив пальцы на трости.

— Авв, Томурочка-кун, волнуется за Тамаки-тяночку!! — заверещала Тога, ещё более активно размахивая ножками.

Томура прикрыл глаза, удостоив её лишь ленивым прищуром. После того спектакля, который они с Тамаки разыграли в лесу, их отношения повернули фары от тайных став публичными. Томура даже не смутился выпросить у неё поцелуй в тот самый момент, когда они почти погибли под натиском очередного валуна. Камень разбился о спину Томуры, Шигараки было по-настоящему больно и он подумал много всего плохого, но упустить шанс сделать момент ещё трагичнее не мог. Покрехтел, похрипел, Тамаки залилась слезами, но Томура оценил, что не бросила его, и они погибли бы в один день (вычеркнув пункт в списке настоящей любви), но их спас Компресс, сжав валун в свой синий шарик. И Тамаки, возможно на эмоциях, вцепилась в его губы, стиснув холодными ладошками лицо.

Голова кипела. Раньше он мог сказать, что чувствовал себя паршиво после боя, но теперь он может обозвать свое состояние последней стадией конечных продуктов обмена.

— Даби, подежуришь ночью. — сухо сказал он, не открывая глаз.

Шигараки, пусть нехотя, но признавал, что Даби, в силу своих чувств, уж точно хорошо присмотрит за Тамаки и приструнит этих докторов. А Даби... в любой другой ситуации, Даби послал бы Томуру, либо попрепирался пару часов, но сейчас был безусловно согласен. И Шигараки бы лучше уточнить, что эта ночь должна обойтись без потерь незаслуженных работников медицины. Томура тоже не собирался спать: ему предстоит разобрать кучу бумаг, чтобы углубиться в дела Ре-Дестро. Внезапно, Томуру рассмешили мысли о том, что сказала бы на это Тамаки.

— Ты опять не спишь, Тому-чан! В твои круги под глазами можно складывать бомбы. Иди ко мне! Или хочешь, чтобы я тоже не выспалась?!

Капризно произносила она и обычно после этих слов мило дула губки, и тянула к нему руки, жамкая пальцами в воздухе. И так заманчиво в этот момент задиралась его короткая объёмная футболка на её беленьком маленьком теле. Его бледные щеки покрывались слабым, невидимым из-за темноты, румянцем и он чуть улыбался в предвкушении её холодных пальчиков, поглаживающих его во сне. Она мгновенно засыпала, когда он ложился рядом, а Томура ещё подолгу разглядывал ровные контуры её лица, подсвеченные лунным светом.

...

Даби стоял в тускло освещённом коридоре и прожигал глазами врачей, хлопочущих над телом, его любимым телом. Она боялась его. Просто шарахалась в сторону, прячась за Шигараки, когда он подходил. Это было настоящей катастрофой, и Даби за всё это время успел понять, что из этой ситуации у него был лишь один выход: стать её другом. Даби искренне жадничал Тамаки для Лидера, но предвидел, что его попытки доказать девушке какое Шигараки дерьмо, могут лишь усугубить ситуацию и увеличить пропасть между ними. Но парень постарается. Он превратить эту пропасть в расщелину, а потом в маленькую незаметную трещинку. И сможет видеть её улыбку и слышать заливистый смех, но, конечно, как друг. Хотя может, если действовать аккуратно, у него ещё есть шанс занять место Шигараки рядом с ней.

Медсёстры убежали, когда он вошёл в палату. Неровные линии ритмично вырисовывались на темном экране над кушеткой. Даби раздражал этот монотонный писк прибора, но он ничего не мог с этим поделать, поэтому лишь стиснул зубы, вновь взглянув на её тело. Он не видел её довольно долго, и за это время она так изменилась.. Её лицо покрылось ссадинами, по коже рассыпалась тысяча мелких царапин, ногти были поломаны и под ними запеклась кровь, как и неровной дорожкой под носом. Волосы пыльные и грязные, голос сиплый, живот впалый, а коленки часто дрожали. Она еле стояла на ногах и почти не участвовала в битве с Ре-Дестро. Даби отдал лидеру должное, что тот опекал Тамаки, постоянно отвлекаясь от сражения, чтобы вытащить её из окружения и перенести в безопасное место. Даби тоже хотел уделить этому внимание, но увидев его, Тамаки затряслась и подбежала к Шигараки, вцепившись в его руку ногтями, и Даби сделал вид, что просто шёл мимо.

Взгляд упёрся в небрежно свисающую с кушетки кисть. Даби взволновало не только то, что косточки явно торчали неровно, но и то, что к этой руке крепился катетер, и она должна лежать ровно. Небольшое расстояние позволило ему протянуть руку и вернуть её кисть на кушетку. Его грубые мозолистые пальцы поглаживали нежную кожу её ладони и Даби с грустью признал, что будь Тамаки в сознании, он бы не смог подойти к ней так близко.

— Ты можешь идти. — он не обернулся, но так сгоревшую плоть могли прожигать лишь одни глаза. Этот голос был по-прежнему хриплый и усталый, а вид даже более измученный, чем у Тамаки. Томура стоял в проходе, тяжело опираясь о трость, и его красные глаза заостряли внимание на руке Даби, перебирающей пальцы Тамаки. Штопанный фыркнул, не отрывая взгляда от её лица, облепленного проводками. Прозрачные трубочки выходили из приборов, спускались к голове, огибали уши, сплинтыСиликоновые фиговинки для послеоперационной терапии. были спрятаны в носу, а остальная часть прозрачных проводов уходила под разодранный костюм, кончаясь очевидно в присосках на груди.

— А если я не хочу. — тихо сказал он, всё-таки спрятав руку в карман.

Позади послышался стук железного наконечника трости о кафельный пол, и шарканье второй ноги Шигараки.

— Смирись. — невпопад к словам Даби, но точно в цель их негласной борьбы, сказал Томура, обходя кушетку и становясь напротив Даби.

— С чём? — раздражённо выплюнул парень, не сводя напряжённого взгляда с Тамаки.

— С тем, что она не твоя. — спокойный, ровный тон Томуры, сводил с ума. Шигараки был уверен, и только поэтому так хладнокровен. И Даби воспламенялся от этого лишь сильнее. Неужели за то время, пока его не было Тамаки настолько дала понять лидеру, что хочет иметь дело только с ним? Это было как минимум невыносимо.

— Ты так уверен? Х, но всё ещё может измениться. — фыркнул он, разворачиваясь и уходя к двери.

— Даже не найдейся. Я никому её не отдам.

— А что об этом думает она? — Даби остановился лишь на секунду, чтобы потом, не затворив двери, уйти, оставив Томуру в не лучшем настроении. Эти слова вновь заставили его сомневаться в определении слова "любовь". Шигараки проводил взглядом Даби, быстро шагающего по ту сторону частично застеклённой стены. И вновь посмотрел на Тамаки.

Монотонный писк прибора немного успокаивал его, ведь это говорило, что сердце девушки размеренно бьётся, а запотевшая маска от ИВЛ, отложенная медсёстрами в сторону — о том, что продолжает дышать. Врачи не говорят, что это смертельно — "она просто переутомилась. Ей нужен хороший отдых" — но для Томуры любое её состояние казалось таким.

Он приставил трость к тумбочке, сел на низкий табурет, уложив подбородок на скрещенные на кушетке руки. Блеклые красные глаза смотрели в упор на Тамаки, а железки в голове крутились очень медленно. Вскоре он так задремал, но проснулся через некоторое время от того, что в его волосах копошились острые коготки аккуратных пальчиков. Томура открыл глаза, встретившись с блестящими зрачками девушки. На её лице игралось само солнце, а ресницы, легко и часто порхали, совсем не так, как тогда на поляне. Уголки губ были высоко вздернуты, а пальцы зарылись в его мягкие локоны, чем Тамаки кажется была очень довольна. Она выглядела даже как-то мило с этими проводками в носу, пластырями и прочими медицинскими штуками по всему телу.

Томура осторожно поймал её ладонь, прижав сильнее к своему лицу, чтобы прикрыть глаза и потереться о неё щекой. Вспомнить этот холодок от пальчиков и слабый аромат цветов, который теперь перебивала не только пыль и кровь, но и такой типичный запах для больницы. Его кожа по-прежнему была сухой и грязной — никто из них ещё не принял ванну после всего этого — поэтому, когда он уткнулся губами в её ладонь, опустив по шершавой щеке, Тамаки нахмурилась. Томура улыбнулся, проговорив за неё настолько знакомый ему монолог:

— Я не мазал губы бальзамом, и шею этим вонючим кремом. Не умывал лицо и каждые пять минут расчесывал шею.

— И не спал. — Тамаки надула губы, ткнув пальцев в его круги под глазами, и обиженно стукнула его по носу. — Непослушный Тому-чан!

Шигараки усмехнулся ей в ладонь, слабо касаясь губами пальчиков. Тамаки пыталась состроить обиженную мордочку, но её выдавала улыбка. Она отвела взгляд в сторону первый раз осматривая место, где провела уже больше суток. Белая палата, освещённая ярким теплым солнцем с большого окна, теперь больно резала глаза. Маленький жёсткий валик под головой чуть примялся, когда девушка откинула голову, чтобы разглядеть зелёную кардиограмму на черном мониторе и прочие неизвестные ей заумные штучки. Всё затекло лежать на спине и она попыталась подняться, когда что-то кольнуло прямо в вене правой руки и Тамаки с ужасом обнаружила впивающийся в кожу катетер. Она хотела было не отрывать от этой отвратительности взгляд, чтобы потерять сознание, но Шигараки сцепил пальцы на её подбородке, повернув голову к себе, и привстал, чтобы нависнуть сверху.

— Только не говори, что ты и этого боишься. — выдохнул он ей в лицо, и Тамаки кивнула, закусив губу.

Она поежилась от того, что теперь просто чувствовала эту иглу в себе, но взгляд скользнул по чужому лицу, зависнув на сухих губах. Томура улыбнулся, заметив это, но в один миг его лицо стало серьёзным.

— Послушай, Тамаки, — начал он, как-то нервно пожевывая щеку с внутренней стороны. — Тебя всё устраивает?

Тамаки изогнула брови, как бы требуя небольших пояснений. Томура мялся, робел, но продолжил:

— Н-ну...я всё делаю правильно?

Несколько секунд Тамаки потребовалось, чтобы обработать информацию и прийти к очевидному выводу. Наружу выскочил смешок, возмутивший Томуру, от того, что этот взрослый-маленький злодей так смущается. Тамаки притянула его свободной рукой к себе, зарыв пальцы в волосы и, прошептав "Люблю тебя, Тен-чан", нежно коснулась губами чужих.

О, это определенно было вкуснее, когда они оба были чистыми, бодрыми, её губы на вкус были как кокосовое молоко, а его не такими шершавыми и обветренными. Но когда поцелуй стал так привычно слюнявым и мокрым, они уже мало замечали такие недостатки. Шигараки жадно цеплялся зубами за нижнюю губу, сменяя её верхней, и снова нижней. По-хозяйски скользил по нёбе языком, сталкиваясь с чужим. Конечно чувствовался дискомфорт от гипса, но Тамаки отвечала с той же жадностью и Томуру это заводило. Он скучал по такой Тамаки, которая сводила его с ума одними лишь поцелуями.

— Кхм.. — скромно донеслось с порога. Тамаки тут же отпрянула, но бежать ей было некуда, поэтому Томура смог позволить себе довести дело до конца и растянуть между ними мостик тонкой прозрачной слюнки. — Я не хочу прерывать вас... — Томура закатил глаза, узнав голос того врача, которому пригрозил смертью. Он нахмурился, повернув голову, раздраженный тем, что их отвлекли. — Н-не хотел мешать! П-просто я смотрю Леди л-лучше? — с надеждой в голосе, мявшись в пороге, спросил он.

Тамаки удивилась такой его зашуганности, но даже и не представила себе, кто и как этому поспособствовал. Шигараки вновь осел на табуретку, накрыв ладонь Тамаки своей, и строго взглянул в его сторону.

— Да. Твоё счастье. Я оставил на столе в коридоре список того, что нам сейчас нужно принести. — Врач всполошился, поклонился и за дверью спешно скрылся. Томура вернул внимание к Тамаки. — Ты ведь голодная?

Она облизнула губы, прикрыв мечтательно глаза.

— Зверски.

...

Тамаки подумала, что Томура прочёл её мысли тогда на поляне, когда сейчас перед ней поставили поднос с молочным коктейлем, капучино на сливках, несколько палочек кейк-попмини-тортики на палочке и теми самыми пирожными "Малиновая бомба", словно с обложки журнала. Томура приказал медсёстрам убрать с её руки катетер и все уже ненужные провода, что помогло Тамаки опереться спиной о мягкую подушку, (о которой тоже позаботился Томура), приставленную к стене, и всплеснуть руками.

Она закусила на радостях губу, придержав спадающие с неё рваные куски бывшего костюма, и подняв на Шигараки светящий взгляд. Он по-прежнему сидел рядом с кушеткой, заботливо бегая по ней глазами, будто в поисках очередного участка тела, требующего его помощи, внимания.

...

Томура напряжённо сидел в центре сцены на кресле, одной рукой расчесывая шею, второй стиснув пальчики Тамаки, что сидела на таком же кресле рядом. (Он предлагал ей сесть ему на колени, но неизвестно почему она отказалась и покраснела).

"От этой штуки шея чешется ещё сильнее", — только подумал он, когда почувствовал как Тамаки сердито хмурит брови и пытается оттянуть его ногти от кожи.

— Как только весь этот бред кончиться, я обмажу твоё лицо кремом и свяжу руки, чтобы ты не смог вытереться! — шикнула она в его сторону, припадая к ручке кресла.

Улыбку Шигараки скрыла ладонь на лице — единственная уцелевшая. Но он не смог скрыть своего беспокойства, когда подметил похотливые взгляды и свист с первого ряда толпы: юбка, когда Тамаки так неосторожно развернулась к нему, смялась и стала намного больше оголять бедро. А её скрещенные голые ножки на элегантных шпильках казались длинными, бледными и сильно вызывающими. Томура стиснул её пальцы и свои зубы. Тамаки лишь нагнетала обстановку, скучающе вздыхая и любопытно разглядывая толпу. Но в этот раз Томура не повторил ту ошибку, которую совершил у Якудза: он заставил Тамаки сидеть рядом с собой и был готов ещё тысячу раз повторить ей эту команду. Он вдолбит эту простую истину ей в мозг: "сидеть" не равно "бежать", не равно "играть", не равно "гулять" — "сидеть" равно вдавить своей пятой точкой кресло и покорно ждать окончания этого спектакля РЯДОМ с ним. Сейчас он как минимум не в состоянии вытаскивать её из очередной задницы, поэтому это решение было железным. И Тамаки скучала, вывернув руку и скрестив с Томурой пальцы.

...

— Йухуу это свершилось! — воскликнула Тамаки, всплеснув руками и вприпрыжку устремилась вперёд по коридору. Частый цокот её шпилек ударялся звонким эхом о стены, заглушая стук шагов всей их команды.

Тога присоединилась к её радости с тем же энтузиазмом. Но лицо Тамаки изменилось, когда она услышала напряжённый голос Шигараки очевидно в разговоре с Доком. Она резко затормозила, замерев в полуобороте и заострив взгляд на Томуре. Когда он поднялся с пола беспокойство в её глазах лишь усилилось, а когда стал так медленно и неуклюже приближаться к ней, зародился небольшой страх. Но Томура лишь стянул с себя эту красную мантию с меховым воротом и накинул на плечи Тамаки, сказав:

— Тебе стоит переодеться, или мне придется запереть тебя в комнате.

Тамаки закусила губу, не сумев скрыть слабую улыбку. Их команда рассосалась по территории, договорившись встретиться через пару часов в просторной гостиной вновь. Тамаки разглядывала себя в зеркале с завидной гордостью. Она умылась, причесалась, надушилась, приоделась и теперь была как обычно сногсшибательна. Ей польстил жест Шигараки, от чего она хотела надеть юбку ещё покороче, но всё же прислушалась к его словам, ведь ей самой были не очень приятны все эти взгляды, (ну, пожалуй, кроме одного..) И теперь изгибы её тела скрыло темное хлопковое платьице, стянутое на талии корсетом. Лениво связанно шнуровкой декольте, а рукава-фонарики покоились чуть ниже плеч. Шею украсил скромненький чокер (намного скромнее всех других вариантов), несколько прядей она небрежно спутала лентой, и кудряшки игриво вились до окончания лопаток. Каблуки она решила поменять на тяжёлые ботинки почти до колена, с такой же ленивой шнуровкой.

Томура, пожалуй, с той же гордостью наблюдал за кривляниями Тамаки перед зеркалом, оперевшись о дверной косяк. Она даже не заметила его — такое легкомыслие. Он вдыхал приятный аромат её духов, думая о том, как же хорошо, что ему только что сняли гипс...

Тамаки вздрогнула, но тут же улыбнулась, когда Томура подкрался и обнял её сзади. Он уткнулся носом в шею, втянув носом сладкий запах, не удержался и укусил мягкую кожу, от которой тоже пахло цветочным гелем для душа. Тамаки закусила губу, в предвкушении поворачивая голову и тут же поймав его губы в поцелуй. Она выгнула спину, от напора Шигараки отклоняясь назад. Томура закинул её ноги себе на спину и понёс к кровати, рухнув в постель. Её руки требовательно дёргали его рубашку и Шигараки пришлось отвлечься от бесконечных поцелуев, чтобы нарочно медленно расстёгивать пуговицы. Однако его терпение сыграло злую шутку и Томура сам не выдержал на середине расщепив рубашку.

Он не забыл одеть перчатки, теперь он с большой опаской касался Тамаки без них. Его руки грубо и резко дёргали шнурки на её ботинках и выбрасывали обувь куда-то назад, пока Тамаки голыми ступнями оглаживала рельеф его тела, закусывая губу и ухмыляясь собственным фантазиям. Она скрестила ноги на его спине, поднявшись, чтобы укусить за губы, и позволить ему также дёрганно расшнуровать и отбросить её корсет. Дело за малым: руки Томуры отвлеклись от поглаживания её бёдер, в один щелчок отстегнув ремень и стянув брюки с боксерами вместе. Он прислонился к спинке кровати, наблюдая за тем, как Тамаки снимает с себя платье и бельё, подползая, словно кошка, уже абсолютно голая к нему. Он окончательно сполз в подушки, подавляя желание оказаться сверху, ведь смутно вспоминал тот странный кайф, когда девушка возвышалась над ним. С большой жадностью и голодом он вцепился в пухлые губы Тамаки и их мордочки в один миг стали влажными от вытекавшей из ртов слюны.

Тамаки пахла сладко, и он чувствовал будто наконец вкушает эту запретную конфету. Медленно разворачивает её сверкающую обёртку, и слюнки текут в предвкушении шоколадной глазури внутри. Со стоном она осела, расставив колени по бокам его бёдер и дрожью во всём теле чувствуя эти будоражущие ощущения внутри себя. У них было достаточно времени, чтобы в полной мере насладиться каждым мгновением. Он помогал Тамаки набирать темп, подобно ей, не сдерживая стоны. Их губы периодически соприкасались в мокрых движениях. Его руки сжимали её бедра, утяжеляя и двигая вниз-вверх. Пальчики Тамаки вонзались подстриженными ногтями в его плечи. Из глотки сладко вырывались стоны, выбивая из лёгких весь кислород.

— О, проклятье, Т-Томико!.. Т-Томи-тян... — сипло воскликнул Шигараки, надавливая на её бедра. Её волосы игриво подпрыгивали, ударяясь о обнаженные плечи. Тамаки запрокинула голову, её рука соскользнула, оцарапав чужое плечо и сжалась на подушке у его головы. Шигараки закатил глаза, впиваясь пальцами в её бедра и чувствуя, как кровь течет из дырочек его плеча, и как болезненно скрутило низ живота, а потом облегчение растеклось по всему телу, расслабив каждую мышцу. Тамаки выдохнула со звуком, прикрыв глаза от удовольствия и почувствовала, как на живот брызнуло что-то мокрое и горячее.

Она закусила губу, посмотрев в прикрытые, но довольные глаза Томуры. Его руки продолжали нежно гладить её ноги, немного странно ощущаясь кожей тканью перчаток. Она коснулась его губ поцелуем, не ожидая, что Шигараки в этот момент развернется и она окажется под ним. Кровать вновь неприлично заскрипела под ними. Её пальцы пробрались под плотную ткань его перчаток и смогли почувствовать шершавость пальцев, хоть и в самом конце игры.

...

— Тому-чан, — Тамаки услышала в ответ короткое "м?", чуть ухмыльнувшись своим планам.

Они сидели в просторной гостиной в полном составе и Шигараки конечно же потом будет долго ворчать о том, что она нашла самое неподходящее время. Однако Тамаки нравилось осознавать, что теперь им совсем необязательно прятать свою нежность ото всех. (Примерно с той же мыслью она надела ту же одежду, которую с неё чуть раньше стянул Шигараки, выставив напоказ все синячки от приятных укусов).

В одной руке она крепко сжимала свой кокосовый бальзам для губ и крем, а второй пыталась поймать ворчащего Томуру.

— Прекрати! Мне это не нужно! — вскрикивал он, бегая от Тамаки по всей комнате под хихиканье товарищей.

Даби, хмуро наблюдавший за этим ранее, неожиданно встал, перекрыв Шигараки путь и обхватив его в крепкий замок рук.

— Давай, детка, сделай лидера красивым! — весело кинул он в сторону настороженно стоявшей поодаль Тамаки.

Спустя минуту размышлений девушка радостно улыбнулась и спешно подскочила к брыкающемуся в кольце рук Даби Томуре. Штопанный хмыкнул над тем, как стал осторожен в своих действиях лидер, когда Тамаки оказалась достаточно близко: его ноги перестали пытаться оттолкнуться от воздуха, а прижатые по длине тела руки опасно выкручиваться.

Тамаки соскребла на палец бальзам, жирным слоем намазав на сухие губы Томуры. После чего переместила куда-то флакончик и принялась за шею, не забыв напомнить Шигараки:

— Сделай — Тамаки показательно втянула губы внутрь, после с глухим чпоком "выбросив" их наружу. Томура закатился глаза, но повторил, размазав бальзам сильнее.

Её пальчики закончили распределять крем по его шее. Даби выпустил недовольного Томуру из рук и дал пять Тамаки — кажется и его миссия стать девушке другом завершилась успехом.