Незавершённый проект

Что может сделать уставший от всего человек? Убить? Но это слишком банально, да и убить она могла и так. Вот проблема со сном — настоящая проблема, и Томура сейчас смотрел на её решение, а именно — на спящую Тамаки. Просто в ходе их битвы с Гигантомакией, очередной их полёт закончился падением и коснувшись земли Тамаки. Просто. Тупо. Уснула. Шигараки был шокирован не по-детски, но сейчас, когда Гигантомакия в порыве злости рычал где-то над ухом у него не было времени на какие-либо мыслительные процессы, да и на проклятья в общем-то тоже, поэтому он быстро подхватил её на руки и побежал. Только вот куда? Томура недолго думал и пришёл к выводу, что бегать ещё несколько часов с Тамаки на руках — не вариант. Он прыгнул со скалы в лес, и минут пятнадцать бегал между деревьев и кустов. Это дало свои плоды и Гигантомакия потерял его из виду. Он воспользовался ситуацией и устремился к убежищу.

— У меня не выходит! Спокойно! Сейчас я всё сделаю! — Твайс сидел позади Тоги, неаккуратно дергая её за волосы и пытаясь сформировать из прядей прическу.

Тога морщилась, когда его руки передергивали друг друга, пытаясь плести то вправо, то влево, и нетерпеливо ерзала, думая, что лучше было бы дождаться Тамаки. Конечно, волосы еще неплохо заплетал Даби (даже интересно, откуда у него такой опыт?...), но его поблизости не было. Спиннер округлил глаза, когда знакомый, но странный силуэт появился в проходе, создавая тень в пещере.

— Т-Томура?... — всё, что смог вымолвить он, смотря на Тамаки, уютно лежащую в руках Шигараки.

Томура с усталым лицом прошагал вглубь и рухнул на колени, укладывая Тамаки в тень.

— Что? Она буквально упала и уснула! Мне нужно было бросить её?!

— Можно было разбудить... — осторожно предположил Компресс. Томура закатил глаза.

— Мы и так почти не спим. Пусть отдохнёт. — ответил он, прикусив язык сразу после того, как Тога прижала кулочки к щекам и зажала в зубах все свои посмертные слова.

— Какая забота, Томура-кун! Как бы я хотела выпить твою такую вкусную-вкусную кровь!

— Раньше она тебя не так сильно интересовала.

— Имх, нуу, раньше она была бы такой жидкой, холодной, а сейчас ты стал таким другим, и я уверена, что твоя кровь сладкая и горячая настолько, что вот-вот свернётся в жилах!!

Томура закатил глаза, в то время как Химико блаженно подняла их к небу и раскраснелась. Шигараки не питал особой страсти к своей крови, но прекрасно зная Тогу начал беспокоиться о сохранности здесь Тамаки. Может всё-таки стоило бегать с ней на руках пока Гигантомакия не уснёт? Шигараки мотнул головой, отбросив эти мысли. Услышав рёв рассерженной игрушки где-то недалеко, Томура поспешил уйти, не забыв обеспокоенно сказать:

— Не подпускайте Тогу к Тамаки.

Химико кажется даже не обратила на это внимание, продолжая витать в своих красочных мыслях. Томура потянул ногти к шее, заострив на спящей девушке взгляд: она сжалась в аккуратный комочек и ей явно было некомфортно. Шигараки не смог оставить это без внимания, поэтому, не мешкая, вернулся, чтобы снять с себя плащ и бережно укрыть им Тамаки. Бегло очертив глазами её тельце, ему показалось этого недостаточным, и он повторно наклонился, чтобы укутать её сильнее, подгибая ткань под тело. В целом, он остался доволен работой, но почувствовав на себе множество чужих, едких взглядов быстро ретировался, прекратив любоваться своим произведением искусства.

...

Тамаки стало тревожно, когда кожа перестала чувствовать теплые объятия и место сна стало жёстким и холодным. Она испугалась, когда перестала слышать его тяжёлое, прерывистое дыхание, и щекой терлась не о грудь, а о камни. В пространстве сна стало совсем холодно: она летала в этой странной вселенной совсем одна. Тамаки задрожала обхватив свои плечи руками и пригнув ноги ближе. Ей было так страшно, она чувствовала себя голой, открытой, абсолютно беззащитной.

Внезапно на плечи легло что-то тяжёлое и мягкое — не мягче Шигараки и всё же — и в нос ударил запах Томуры. Теперь он пах совсем не свежестью, напротив — потом, кровью, усталостью и болью, а ещё пылью, но Тамаки всё равно улавливала этот слабенький морозец, которым он пах раньше. Она расслабилась, ей стало тепло.

Тамаки перестала чувствовать колючий страх и думать о последствиях только когда встала за спину Шигараки. Её радость факту защищённости даже затмила тот факт, что эту причуду, собственно, должна бояться и она. Тамаки считала, что поиграет в это и уйдёт, но сама не поняла в какой момент всё пошло не по плану... начав проводить с ним много времени, её сердце сделало "бум". Потом ещё один и ещё. Такие беспокойные, неравномерные толчки стали регулярными, и щёки окрашивались в розовый и любопытно заиграло по-новому.

В темноте закрытых век она увидела свет его глаз: они ослепляли её, как всегда, но не кричала фоном сирена, а скорее играли мягкие звуки, будто его пальцы плясали по клавишам фортепиано. (Тамаки не знала, умел ли он играть, но ей всегда казалось, что его руки и натура подошли бы для этого). А кроваво-алые глаза продолжали обеспокоенно смотреть на неё. (Тамаки никогда не сравнивала цвет его глаз с кровью, и опускала факт седых волос, но сейчас это было более уместно). Взгляд был напряжённым, растерянным, испуганным? Девушка сжала своё запястье, только осознав, что оно сильно болело. Тамаки ничего не понимала, ей снился вещий сон лишь раз в жизни — перед тем, как она потеряла память — неужели это происходило снова? Тамаки закусила губу, начиная плакать, а его глаза продолжали испепелять её. Она почувствовала руки на себе, но эти прикосновения были чужими, не теми, что обычно успокаивали её. Девушка заскулила от безвыходности: что-то произойдёт, что-то, что причинит ей боль, и она ничего не сможет с этим сделать, и будет лишь томиться в пугающем ожидании.

— П-пожалуйста...я хочу проснуться... п-пожалуйста... — молила она, чуть громче шёпота, обращаясь к своей Томико где-то глубоко внутри, и сильнее стискивая ноющее запястье.

Шигараки стал размытым, она уже не форму его лица, но продолжала сжиматься в страхе от того, что они всё ещё смотрели на неё — такие испуганные, расстерянные, и почему-то ей было так страшно и больно...

Она открыла глаза, натыкаясь на нависшие над ней обеспокоенные лица друзей. Тамаки быстро вытерла слезы, закусывая губу от остаточного волнения. Всё ждали от неё чего-то, а она ждала утешительных объятий Шигараки, но... его здесь не было?

— А...а г-де?...

— Томура-кун сказал, что тебе нужно отдохнуть, заботливо укутал в свой плащ, поцеловал в лобик, и пошёл бегать от Гигантомакии! — весело прощебетала Тога, вновь смущённо краснея от воспоминаний о том, какая у него теперь вкусная кровь. (Тамаки догадалась, что "поцеловал в лобик" было приятным бонусом от Химико.)

Её взгляд упал на смятый на её коленях плащ, который она судорожно сжимала пальчиками. Шестерёнки в голове крутились очень медленно: во многом потому что она всё ещё думала про странный сон, продолжала плакать, а синяк у её виска пульсировал. Но смысл слов Тоги всё же впитался в мозги, и Тамаки вобрала полную грудь воздуха.

— Как? Один?! — ужаснулась она, спешно натягивая на замёршее тело чужой плащ, и вскакивая с места. — Дурак! — крикнула Тамаки вперёд себя, в адрес Томуры: ей приснился такой ужас, а он оставил её и ушел в лес совсем один!? (И плевать на то, что она мало чем ему помогала).

Тамаки туго затянула ремень на талии, создав из тяжёлого плаща подобие банного халата траурного цвета, и выбежала из пещеры.

...

В кои-то веки Тамаки приземлилась на ноги, чему была очень горда.

— Приветики! — протянула она, счастливо улыбаясь.

Шуршащий плащ смешно прокручивался на ней. Девушка периодически закатывала рукава, но они всё ещё были огромными и сползали вниз, пряча её руки полностью. Шигараки приземлился рядом, сунув руки в карманы толстовки, которой заменил плащ, и они прошли вглубь пещеры.

— Приветики, Тамаки-тян! — пропищала в ответ Тога, вытягивая вперёд руки, что было призывом Тамаки в объятия. Тамаки радостно скопировала её жест — рукава вновь смешно повисли — и села на колени, обнявшись с Тогой.

Шигараки поспешил за ней, успев выхватить из рук Химико лезвие. Он расщепил его, несильно порезав ладонь, и зло взглянул на хихикающую Тогу.

— Томура-кун!! Томура-кун! Можно я слижу твою кровь!? Можно??! — заверещала Тога, когда увидела царапину и своим напором даже смутила Шигараки: он не думал, что она так сильно загорится этой идеей...

Тамаки нахмурилась, выбравшись из объятий и обернулась на Томуру. Он смекнул вопрос, и показал ей ладонь с ровным порезом. Тамаки закусила губу, даже как-то ещё более радостней улыбнувшись, и подползла к усевшемуся напротив ребят Шигараки.

Он растерянно посмотрел на неё, непонятливо выгнув брови, а Тамаки показательно обмотала его ладонь тем самым отрезком ткани, который он порвал от своей футболки. Шигараки закусил щеку изнутри, чувствуя в груди что-то странное, и чёртов жар на щеках. (И может небольшое раздражение от того, как Тога умилилась где-то сбоку). Он протянул руку, чтобы расчесать от такого замешательства кадык, но Тамаки быстро обрубила все его намерения взглядом и Томура нервно отвёл глаза в сторону, спрятав руку обратно.

— Готово! — озвучила она, крепко затянув узел бантиком, и нежно провела пальчиками по подушечкам его пальцев (Томуру пробила приятная дрожь).

После получаса монотонных разговоров ни о чём, Шигараки стал проваливаться в сон, поэтому он лёг, положив под голову руку и отвернувшись к стене, быстро уснув. Тамаки тоже решила вздремнуть, хоть спать хотелось уже не так сильно, после её сегодняшней дрёмы. Она улеглась спиной к спине с Шигараки и вновь провалилась в своё беспокойное пространство. На коже застыли мурашки от холода. Она всё ещё была одета в его плащ, но это мало спасало от какого-то пронизывающего ветра — как он вообще попал в пещеру? Тамаки стиснула зубы, во сне неосознанно начиная сильно дрожать и похныкивать.

Шигараки тяжело вздохнул, кажется, прочувствовав её состояние спиной (кажется, скоро он будет предвидеть это в радиусе трёх миль). Но он по-прежнему спал и спорил во сне с ворчливым собой, стоит ли ему сейчас что-то делать? А, собственно, что он вообще сейчас может сделать? Однако, как ни странно, в спящую голову ответ пришёл быстро, хоть и невнятный и размытый. Шигараки не открыл глаза, когда обернулся и сел. Неожиданным пробуждением и таким помятым лицом, и растрёпанным видом, он просто произвёл фурор и бурю негодования — все застыли, в ожидании развязки. А Томура, немного пошатываясь, начал снимать с себя толстовку, вытягивая рукава, чтобы вынуть руки.

— Оооу, Томура-куууун!... — протянула Тога, прижимая ладошки к горячим щекам. — Так мило!

— Что ты имеешь ввиду?... — сонно буркнул Шигараки, чуть разлепив глаза, но тут же закрыв их обратно, и неловко сдернул конструкцию с головы, сильнее взъерошив волосы.

Томура, как ему показалось ровно, расправил толстую ткань, задержавшись с ней над Тамаки, и прильнул к телу, собой и толстовкой накрывая замёрзшую девочку. Тамаки прижалась под чужим весом  спиной к полу, на автопилоте, зарыв пальцы одной руки ему в волосы, а второй стиснув на лопатке так, что футболка сильно смялась и даже немного задралась, оголяя до рванного края поясницу. Шигараки уткнулся носом Тамаки в шею, и чуть улыбнулся, когда почувствовал у уха её прерывистое дыхание и разрез улыбки: ей всегда было щекотно, когда он так делал.

Твайс строго шикнул на готовую завизжать Тогу, приложив указательный палец к вытянутым губам.

— Тише! Они ведь спят! Давайте разбудим их!

— Предлагаю каждый сон Гигантомакии спорить на пиво: уснут они в обнимку или нет. — усмехнулся Компресс.

Спиннер покачал головой, наблюдая, как Тамаки закинула одну ногу ему на поясницу.

— Тогда мы просто сопьемся.

...

Компресс опасливо раскачивал Томуру за плечо пытаясь разбудить, стараясь не убаюкать. Шигараки замычал, потеревшись лицом о шею Тамаки и спрятавшись от света где-то в её кудряшках.

— Мхмм?.. — всё-таки устало "спросил" он на настойчивость Компресса, поворачивая голову и морщась от яркости.

— Пора. — ответил Компресс, успокаиваясь от того, что это пробуждение обошлось без жертв. (Он думал, может стоит обзавестись какой-нибудь палкой, чтобы толкать ею Томуру на безопасном для жизни расстоянии? Но быстро догадался, что после такого пробуждения его смерть от этого станет лишь изощрённее. И Тамаки за такое морду может расцарапать).

— Гигантомакия должен проснуться через пятнадцать минут. — продолжил он для поднявшего голову Шигараки, и уже протянул руку (с ещё большей опаской) к лежащей под ним Тамаки, на что Шигараки несильно, но быстро и яростно ударил его по ладони.

— Не буди. — буркнул он, осторожно выбираясь из её объятий.

— Опять будешь бегать один? — спросил Спиннер, кидая в его сторону мешочек с тайяки, и случайно попадая в лицо.

Мешочек с хрустом сполз, являя народу недовольно сморщенную физиономию Шигараки. (Они зажали смех в кулак — ну, мало ли). Спиннер под испепеляющий взгляд Томуры, который внятно говорил "Только попробуй", положил мешочек рядом со спящей девушкой — Томура одобрительно кивнул.

Этот поход в магазин закончился более, чем удачно, ведь Тоге удалось найти эти солёные печеньки на развес: килограмма два она точно принесла в карманах, а за один мешочек заплатила для виду. (В тот момент, она чувствовала себя невероятно: ей казалось, будто она исполняет мечту Шигараки). Впрочем, Томура не выглядел окрылённо, но Химико уверена, что где-то глубоко внутри — он доволен. Надо будет у Тамаки спросить, так ли это — Тога была уверена, что перед ней он снимает эту маску вселенского раздражения.

— Эй, что ты делаешь!? Это мешочек Тамаки-тяночки! — обиженно воскликнула Химико.

Томура не остановился и открыл притянутый ранее к себе пакет, чтобы демонстративно пересыпать в него содержимое своего мешочка. После, он вернул теперь просто полный тайяки мешочек откуда взял, и легонько потряс Тамаки за ногу — потому что только до ляшки смог дотянуться, а не потому что часто так делал.

— Вставай. — сопроводив свои движения звуком, сказал он, попутно расщепив свой теперь пустой мешочек в другой руке.

Твайс хотел было разорваться в предположениях, как же теперь Томура будет голодный, но девушка начала просыпаться.

Тамаки сладко потянулась, нечаянно толкнув его ножками, и Шигараки молился, чтобы она по-привычке не начала гладить его ступнями — это было бы как минимум неловко.

Но видимо Тамаки соображала где находится, и поэтому всё обошлось безобидным:

— Ой, прости..

Шигараки выдохнул.

— Ничего. Давай ешь по-быстрому и погнали. Нам уже пора.

Тамаки хихикнула его "утренней" серьёзности, и всплеснула руками увидев переполненный тайяки мешочек.

— Ого! Как много! Тога, да ты просто Ас в обмане! Или цена на них настолько упала??

Тога закрыла рот, ровно в тот момент, когда открыла, наткнувшись на пронизывающий взгляд Шигараки. И просто кивнула, улыбнувшись. Тамаки пожала плечами, раскрывая мешочек. Первая печенька быстро исчезла за её зубками, а вторую она протянула Томуре, на что тот открестился, сказав: "Я свои уже съел". Он знал, он чувствовал по этим взглядам, что дружеских подъёбов ему теперь не избежать, но ничего не смог поделать со своим волнением за здоровье Тамаки. (Всё-таки не раз он слышал, как урчит её живот. И ему было просто больно смотреть на то, как он вогнулся внутрь...)

...

Гигантомакия всё ещё не проснулся.  Их честная компания засела в кустах, услышав треск деревьев на другом конце открытой поляны. Томура незаметно сжал четырьмя пальцами ладошку Тамаки, находясь в небольшом напряжении. Показался силуэт и Тамаки зажала рот свободной рукой, издав сдавленный писк. Все странно покосились на неё.

— Это он! Эта реально эта тварь! — шепотом воскликнула она с некой радостью, нехотя уходя за деревья с Томурой. — Пусти! Пусти, я хочу выйти туда!

— Вы что знакомы? Нет! С ума сошла? Это слишком опасно! — Шигараки нахмурил брови, осторожно карябая шею.

Он с опаской смотрел на то, как её глаза блестели чем-то: злобой, счастьем? Огонь вспыхнул в этом болоте, поглотив его жарким пламенем, и Томура понимал, что сейчас она лишь смутно видела его силуэт, формируя образ своей цели отпечатком на туманной пленке в глазах. Тамаки даже не одёрнула его руку от несчастной кожи — просто не заметила этого движения. Она нервно кусала губу очень часто в нетерпении, и Шигараки обхватил её пальчики крепче.

— Тамаки, что происходит? Это исключено, ты не выйдешь туда! По-крайней мере, пока не объяснишь в чём дело..

Тамаки накрыла его напряжённую ладонь своей, пытаясь оттянуть к поляне, но Томура не сдвинулся с места.

— Чёртов Штейн, он изгадил мою жизнь, я хочу взять реванш! — шёпотом вскричала она. Подойдя вплотную к Томуре, сильно стиснула его ладонь между своих, прижав к губам и нетерпеливо поднялась на носочки.  — Пусти! Ну, пожалуйста, Томура! Я хочу, хочу с ним поиграть!

Наблюдавшие за этим ребята переглянулись: перед ними точно сейчас стояла Тамаки?... Шигараки пребывал в небольшом шоке и даже как-то растерялся. Тамаки и Убийца героев? Шигараки знал этих двоих не по наслышке. Они пересекались раньше? Причем, судя по всему, явно после этого не остались друзьями.

— Нет! Тамаки, ты рехнулась? Хоть понимаешь о чём говоришь??!

— Я всегда осознаю, что делаю. — где-то он уже это слышал...

Шигараки тяжело вздохнул, ослабив хватку, и сделал шаг назад.

— Ладно, но при условии, что как только что-то пойдет не так, ты переместишь меня и я быстро решу весь ваш спор.

Тамаки от счастья закусила губу, энергично закивав.

— Ага! Только...я тебя прошу, не вмешивайся просто так. Это наша с ним битва!

Томура не заметил, когда успел расцарапать шею до кровяных подтёков. Он отвёл глаза, но всё же кивнул.

— Будь осторожна. — шепнул Шигараки, когда её ладонь выскользнула из его хватки.

Тамаки улыбнулась шире, выставив все свои зубы на показ. Её плечи чуть дрожали от прерывистого смеха, а в зрачках кажется плясали чертята. Она переместила в свои руки кинжалы, лезвия которых по-прежнему были в крови после недавней стычки, и закусила губу в предвкушении.

— Не о моей безопасности тут нужно заботиться, Томура...

...

Заплывший глаз Тамаки немного сбивал ориентир, затрудняя движение, но это не было для неё причиной заканчивать бой или тем более просить помощи у Шигараки. Она пробурила подошвой землю, подняв комы грязи и клубы пыли. Устало свесив руки и ссутулившись, она чем-то была похожа на Шигараки. Дорожка свежей крови неприятно щипала в ссадинах. Тамаки глубоко вдохнула ртом пыль, и подняла взгляд на ухмыляющегося Штейна в одной мили от неё.

— Ты всё такая же неугомонная, Томико..

— А ты всё такое же дерьмо, Убийца героев.

Тамаки заменила кинжалы в руках на недавно приобретенные кастеты. На самом деле, это было не очень хорошим решением, учитывая, что её руки всё ещё были невероятно слабыми, а одна кисть и вовсе сломана, но она хотела испробовать их в деле. Пытаясь копировать технику той мишени, у которой она и забрала кастеты, Тамаки пробежала для разгона несколько метров, оттолкнулась, и в прыжке переместилась, заведя стиснутую в кулак руку назад. Лицо Штейна появилось перед ней, но удар всё же не успел достигнуть центра круга — Убийца увернулся. Меч в его руке опасно сверкнул лезвием и Тамаки выгнула спину, чтобы увернуться от пореза. Она оттолкнулась ногами от его груди, сделала кувырок, приземлившись на руки, а после на ноги, и вновь сменила кастеты на клинки — этот вариант должен быть выйгрышным.

Шигараки напряжённо расчесывал шею, облокотившись спиной о дерево: вся эта идея — просто бред. Их всё ещё преследует Гигантомакия, неразумно расходовать силы на дополнительные бои. Он хотел вмешаться каждую минуту, но не хотел подрывать доверие Тамаки, (и гордость — ему ли не знать, как неприятно, когда тебя "спасают" из ситуации).

Штейн припечатал Тамаки к камню, сжимая чужую шею.

— Всё такая же слабая, всё такая же озлобленная... — ядовито тянул он. Тамаки хрипела от удушья, больно стиснув зубы.

Всё такая же беззащитная... всё такая же дура-дура-дура! Ненависть закипала в груди, но сил по-прежнему катастрофически не хватало и к глазам хотели подступиться слезы. И если бы Штейн не перекрыл ей доступ к кислороду, она бы зарыдала от беспомощности. Для неё ощущения удушья не были какими-то новыми — Шигараки подарил ей такой опыт, да и до него это не было каким-то сюрпризом. Поэтому она более менее спокойно чувствовала себя в этом положении. И вместо того, чтобы заплакать, она улыбнулась.

Штейн нахмурился и внезапно почувствовал шевеление её рук на своей спине. Тамаки переместилась к месту, где пряталась их компания, еле устояв на ногах, но устояв.

— Тому-чан... — через силу позвала она. Шигараки был готов атаковать Штейна в любой момент. Но она лишь отдышалась, выдавив более широкую улыбку, какого-то наслаждения, будто её замысел оправдал доверие, подняла на него усталый, расфокусированный взгляд и спросила: — Можно, после моей победы, я скормлю тело Убийцы своим ному?..

Шигараки опешил от того, как сладко и блаженно она протянула это. Протянула также, как тянула его имя, извиваясь на кровати. Она была непохожа на себя — видимо Штейн действительно когда-то переступил чёрту её доступности. И Шигараки увидел причину: ту причину, по которой ей отказали в месте под солнцем, по которой и в Раю она была не своей. Это безумство в глазах сияло ярче тысячи салютов на праздник фонарей.

Шигараки почти рассмеялся ей в такт, понимая, что здесь действительно стоит заботиться не о безопасности девушки, а о безопасности её мишени. Он обнажил зубы в ухмылке и кивнул. Тамаки закусила губу, рассмеявшись. Она переместила в руки меч, рукоять которого была неаккуратно обмотана бинтами — этот меч Штейн носит за своей спиной. Носил...

Тамаки закрутила меч в ладони, размашисто рисуя крестообразные линии лезвием перед собой и сделав шаг вперёд, переместилась. Убийца до этого расстерянно озиравшийся по сторонам, теперь яростно прожигал дыру в надменно улыбающейся перед ним Тамаки. Его руки потянулись к метательным кинжалам в специальных кармашках на ремнях, но между пальцев лишь прошёл воздух — Тамаки разразилась звонким поскрипыванием, когда его клинки воткнулись в землю около неё. Штейн попытался найти другое оружие, но и оно было у ног Тамаки — эта чертовка успела облапать всё в процессе битвы.

Убийца был в ярости: для него этот раунд вот-вот закончиться провалом, но он не собирался сдавать позиции. Неужели её такую тонкую нежную плёночку кожи не смогут прокусить его острые зубы? А дальше дело за малым. Он бросился вперёд быстро набирая скорость. Тамаки не двинулась с места, во многом, потому что не могла: ноги буквально онемели, отказываясь делать смелые шаги, да впрочем и несмелые тоже. А голова просто гудела: слишком много перемещений, слишком много вещей хранилось и передвигалось в памяти. Слишком много физической нагрузки на неё легло в одну или две минуты.

Перед глазами всё плыло, но Тамаки стиснула зубы, пытаясь сконцентрироваться. Она увидела как приближается Пятно и сосредоточилась на тактике — да, в первый раз в жизни она у неё была (всё-таки общество Шигараки сыграло с ней шутку). Но хоть карты ложились и в четкой последовательности, Тамаки всё же была предана случаю, поэтому когда в голове подсвечивался новый путь, она с радостью меняла маршрут. Когда Штейн почти коснулся её носа, Тамаки оказалась за его спиной, и даже не утруждая себя повернуться, с силой ткнула катаной в предполагаемую точку чужого позвоночника, но Пятно увернулся. Его руки сжались в кулаки, собираясь ударить по Тамаки, но девушка упала на спину, толкнув ногами Штейна в грудь. Приземлился он, конечно, на ноги, но Тамаки не собиралась оставлять шанса ни ему ни себе, и даже раньше, чем его подошва коснулась земли, оказалась в предполагаемой точке приземления. Лезвия катан Штейна сверкнули в её руках, и лязгнув друг о друга, начертили на чужой груди крест, брызнувший кровью.

Пятно рухнул спиной в пыльную траву, выбив из себя весь воздух. Пара рёбер чуть торчала из прорезанных Тамаки отверстий, но хлеставшая фонтаном кровь заливала собой эти дорожки, будто река только пущенная по каналам.

Тамаки оскалилась в улыбке, её тело дрожало, не только от смеха — от усталости, но хороший актер никогда не уйдёт со сцены без финальной реплики:

— Теперь ты действительно пятно — пятно в истории, Штейн! — вскричала она.

Тамаки сотряслась в истерическом смехе: её звонким голосом он звучал совсем неестественно — был громким, скрипучим, прерывистым и больно резал уши. Но Тамаки было плевать. Растущее в груди тепло, отдавало дрожью по всему телу и она просто наслаждалась этим сладким вкусом большого куска, который она сумела откусить от жизни. Такие ощущения недоступны ни одному гражданскому, и только часть из них могут познать герои, а злодеи...снимают тот самый кремовый цветочек с торта.

Штейн хрипел где-то там внизу, у её ног — девушка ловила каждый этот микрозвук. Шигараки наблюдал за её эмоциями из кустов вместе с остальными, и офигевал не меньше них. Он тонул в этом смехе, тонул в этих эмоция вместе с ней.

Тамаки призвала своих ному. (Без преувеличения — своих — это подарок Томуры).

— Сожрите его! — грубо и резко приказала она, блаженно наблюдая как монстры исполняют приказ.

Но её радость длилась недолго: вскоре боль затмила ликование. Тамаки покачнулась, глаза стали непроизвольно закатываться назад, а мысли в голове меняться одна за другой. В предложениях слова менялись местами, или вовсе вылетали, терялись. Всё спуталось, всё исказилось. Шигараки, кажется ты когда-то спрашивал, что будет если я переусердствую?... Тамаки рухнула на колени — лезвие одной катаны, которую она всё ещё сжимала в руках, наполовину вошло в землю. Тамаки сложила ладони на грязной рукояти, опустив голову. Растрёпанные волосы закрыли обзор, помешав ей увидеть, как друзья выбежали из укрытия, взволнованно окружив её, впрочем, сейчас она бы всё равно не увидела их. Шигараки занёс руку над тяжело вздымающейся при дыхании спиной, обеспокоенно бегая по Тамаки глазами.

Тамаки мутило... В голове всё так кружилось... Из не откуда на поляну стали падать разные предметы: телефоны, подушки, игрушки, в основном холодное оружие со звоном приземлялось, исчезая в траве — Тамаки уже не могла контролировать ничего, что творилось в её голове. Она думала лишь об одном: как бы не переместить куда-нибудь саму себя, ведь тогда её смерть точно неизбежна. Катана Штейна, служившая опорой Тамаки, исчезла, появившись где-то в другом месте и девушка упала в траву без сознания.

Шигараки стиснул зубы, когда кровь вытекла наружу из рваный ран созданных им на шее, а красные глаза рыскали по телу помечая все увечья. Чёрт возьми. Его руки ощупывали тело, пытаясь найти хоть один признак жизни. Пульс — два удара в минуту, считается?...