Часть 14. Если коротко
— Хэ-эй! Моя красотка-а Томи-тяночка!
Сидевшая на столе в гримёрной Томико, отвлеклась от любования собой в зеркале, обернувшись на голос.
Полуголая девушка — кажется, Хинна — процокала к ней, усевшись рядом на стол.
— Там в девятой зоне, у кальянов, томятся в ожидании мужички и знаешь что? — голос Хинны был звонким, писклявым, резким, а словарный запас в основном состоял из слов "мужички", "денежки", "сигаретки" и уменьшительно ласкательных суффиксов. Она достала из бюста сигарету, подобрала со стола зажигалку и продолжила, выпустив дым в лицо Томико. — Их кармашки полны деньжаток!!
Томико ухмыльнулась и напрягла связки, чтобы таким же писклявым голосом разрезать ушные мембраны псевдоподруги.
— Да ты что! — деланно восхитилась она, всплеснув руками и спрыгнув со стола. Так, будто их заведение редко посещали такие кадры.
— Ага-ага! Так что поспеши! — Хинна потянула губы, Томико выгнулась в спине, расставив согнутые в локтях руки, чтобы "чмокнуться с подружкой" (— как это было принято делать в их кругах) и не выйти из образа легкомысленной, безмозглой девочки-девочки.
— Накрути их большой тяжёлый мозг на шест, дорогуша! — подхихикнула Хинна ей в след.
Томико поморщилась и сплюнула, пытаясь избавиться от неприятного привкуса табачного дыма и тонального крема с щек девушки. Уверенно огибая на шпильках весь мусор, скопившийся в служебных тоннелях, Томико вышла в общее помещение, виляя бедрами,и не стесняясь посылать воздушные поцелуи и показно проводить кончиком языка по верхней губе для самых элитных гостей — те что в пиджачках, с пузиком, нагло и неравномерно разложившие свои булки на мягких, грязных диванах. Как правило их коктейли цветные, со льдом и дольками фруктов — из вип-меню, а из карманов торчат купюры или целые бумажники из которых тоже торчат купюры. Томико обслуживала только таких, стараясь поверхностно заигрывать с дрыгающимися на танцполе в пьяном угаре оборванцами.
Томико посмотрела в сторону, поймав взгляд Шия — официанта, что всегда разносил лишь цветные коктейли, указывая Томико на очередной бумажник. Цель добавлена.
Музыка играла для неё фоном, мысли шли своим чередом, движения четко отработаны, цели намечены. Сейчас она включит свою сентиментальность, выйдет из-за кулис и всё пойдёт по её сценарию. Музыка будет звучать по её нотам, их большие и тяжёлые мозги будут плясать в её ритме.
Игра продолжиться.
Томико воодрузилась на платформу, встала позади шеста и прижалась к нему телом, элегантно придерживая равновесие рукой. Серьёзное личико озарилось загадочной ухмылкой, она высунула язык, проведя им по металлу. Ужасный привкус затмили восхищённые вдохи мужика и заинтересованные взгляды его охраны. Кажется, Томико много поимеет с них.
Она продолжила по старой схеме: изогнувшись, будто лента, крутилась у шеста, на шесте, рядом с шестом, изображая то, что боялась даже представить в реальности. Мужики бумажники похотливо хихикали, не отрывая от Томико взгляд, а её глаза закрыла пелена, и музыка выдалбливала из ушей все мысли. Впрочем, сейчас они ей были ни к чему: цель уже поставлена, процесс запущен. Всё идёт по схеме, по старому сценарию.
Томико стукнулась коленями о натянутый по кругу линолеум, зарывая руки в волосы, растягивая губы, и волнообразно содрогаясь, чем вызвала новую бурю эмоций. Она опустилась на четвереньки, стиснув зубы в оскале и беззвучно прорычав. Взгляды мужчин вмиг приковало бесстыжее декольте. Приблизившись к краю платформы, она притянула подавшегося вперёд бумажника за галстук и оскалилась в его лицо. Мужчина похотливо улыбался, Томико скрыла отвращение и продолжая играть секси-дурочку, спустилась с платформы, утыкаясь коленями в диван, и оседая "рабочей одеждой" на его колени.
— Какая ты горячая штучка! — воскликнул мужичок, шлепая Томико по попе, но не задержав там ладони, а скользя ими вниз по ногам и погружая в карманы. — Сколько красотка хочет получить от папочки?
Томико не скрывая радости, изобразила скулёж, надув губы и заёрзав на чужих коленях. Дядька рассмеялся, вытаскивая из бумажника меченные купюры и засовывая их Томико в трусы. По тому, сколько раз его пальцы ощущались её кожей под одеждой, Томико насчитала шесть приличных стопок, где-то по тысячной купюре каждая, а это значит, что улов неплохой и можно выбрать следующую дорожку на распутье и продолжить играть в этом шоу.
Она вытянула губы, наморщив носик и встряхнула головой так, что пряди игриво запрыгали, а потом неискренне засмеялась, будто сама застеснялась того, что изображала собачку. Бумажнику это понравилось и он добавил ещё пару купюр в её "копилку". (Ей это тоже понравилось)
Томико уже было начала слазить с этих жёстких, будто под брюками у него был протез, колен, как её прижали обратно, больно обхватив за ягодицы.
— Куда же ты? Мне показалось, малышка ещё не угодила своему папочке.
Чёрт возьми.
Томико напряглась, но не подала виду. Она снова посмеялась, чуть изучив пальчиками его лицо и шею, и снова попыталась слезть. Сердце быстрее забилось в груди, когда его хватка лишь усилилась, а похотливая морда стала наглее. Томико оценила ситуацию: охранники дядьки, деньги дядьки в её трусах, руки дядьки на её бедрах и отсутствие её охраны. Чёрт возьми, их никогда не бывает поблизости.
Томико отфильтровала свои варианты, которых у неё оказалось немного, а после отбора и того меньше, и решила рискнуть и продолжить играть, если это поможет уйти ей не с ними. Какой-то шар в груди давил, рвался и метал — Томико знала, что это сигнал, но к этому она ещё успеет прибегнуть.
Прикосновения бумажника стали абсолютно невыносимы, она старалась игриво убирать его руки с себя, но, Боже мой, кто её послушает? Дядька разошёлся, стал напористее. Томико закричала, и стала ударять его в грудь и пинаться, когда он повалил её на диван и стал стягивать и так практически отсутствующую одежду. Мужик треснул её по лицу, глаза Томико наполнились слезами, а нос кровью. Она кричала и умоляла, но бумажник лишь сильнее разозлился, подозвал свою охрану и те сцепили ей руки над головой.
Захлёбываясь в слезах, Томико почувствовала в груди разрыв и облегчение, когда спина коснулась холодного, грязного пола гримёрной, а сквозь слезливую пелену на глазах, просачивался тусклый свет свисающей с потолка на одном проводе лампочки. Она не знает, сколько так лежала, но знает, что за ней придут. Этот клиент был не первый, кто домогался, но первый, кто не остановился. И она была уверена, что такой кадр пойдет дальше по коридору и упрётся в эту дверь.
Томико зацепилась пальцами за край стола, прилагая все усилия, чтобы подняться. Локти тяжело стукнулись о стол, она сплюнула стекшую из носа в рот кровь, и упёрлась взглядом в своё отражение в зеркале. Но почему-то увидела там какую-то растрёпанную, грязную и напуганную девчонку 18-ти лет, а не ту себя, которую рисовало воображение. Ту себя, которая вот только в 15-16 не знала слова извращенец, ту себя, которую забыла. Казалось, что только вчера она гуляла вечером в парке, думая о том, что мама приготовит на ужин, потом пробел, головная боль и вот уже год прошёл как она танцует здесь.
Чёрт возьми.
В голове щёлкнуло и она поняла, что пора возвращаться в реальность. Томико поднялась на ноги, быстро забегав по помещению, собирая свои разбросанные вещи. Она не стала пересчитывать полученные деньги, а лишь неровно смяла их, запихнув в лиф.
— Да твою ж мать! — выругалась она, когда с первого раза не получилось снять каблуки. — Дурацкая шнуровка! Дурацкие шпильки! Чёрт!
Сердце пропустило удар, когда за дверью послышались голоса. Томико задышала реже, но глубже, бросившись к двери и заперев её на слабую щеколду. Когда кто-то дёрнул ручку с другой стороны, она и вовсе перестала дышать. Слыша лишь приглушённые звуки, Томико в панике пробежалась взглядом по комнате, наткнулась на какую-то объёмную рубашку, возможно оставленную стриптезером, наспех натянула её на себя, прикрыв то, что интересует компанию за дверью больше всего.
В кармане рука нащупала пистолет. Томико даже на минуту обиделась на то, что здоровенный мужик стриптезёр додумался до этого, а такая слабая и беззащитная она — нет.
Со страшным скрежетом, дверь выломали и разъяренный бумажник с озлобленной охраной вбежали внутрь. Томико не думала ни минуты. Она просто вынула пистолет из кармана, зажмурилась и услышала выстрел.
На лицо брызнуло что-то мокрое. Томико помнила, где были охранники, поэтому после пары поворотов дула, послышались ещё разряды. Она открыла глаза, рвано выдыхая, когда взгляд опустился на трупы. Всё было так медленно, мир будто замер. Она повернула голову и увидела в зеркале себя. Лицо было в чужой крови, в руках она сжимала пистолет так, что побелели костяшки.
Томико бросилась к зеркалу, размазывая дрожащими пальцами кровь по стеклу: она терла отражение своего лица, пытаясь стереть эту красную жижу. Но ничего не вышло. Отражение только больше и больше пачкалось, доводя Томико до истерики. Она ощупала руками своё лицо, окончательно убедившись, что оно было таким — грязным.
— Нет... Т-ты не д-должна быть т-такой!... Нет...НЕТ!
Из глотки вырвался крик и Томико взвыла, не отрывая взгляда от отражения. Всё ещё сжимая пистолет в руках, она разбила им зеркало, ударяя точно по отражению лица. Когда осколки разлетелись, ей немного стало легче. Томико рвано дышала, кажется, пытаясь научиться этому заново. Взгляд поплыл вниз.
— Это т-ты во всём виноват! — она пнула со всей силы труп бумажника, после ударяя по нему шпилькой до тех пор, пока в плоти не появилась неровная, красная дырка и каблук не испачкался в крови.
Ей было всё равно на него, на них, на всех. Она была королевой игры: все, кто не достоин королевы, должны пасть, но...не от её рук. Он был виноват в том, что королеве пришлось испачкаться. Он, чёрт возьми, просто обнулил все её достижения!
Томико услышала где-то далеко в коридоре голоса. Она упала на колени рядом с трупом дядьки, переворошив его карманы и вытащив все деньги, сняв с него все кольца, драгоценности. Она разложила трофеи по карманам, прижала к груди пистолет и переместилась, когда за поворотом появились тени.
...
Томико осмотрелась: было чисто. Коридор был пуст и у стеллажа не стояло ни одного продавца-консультанта. Она вытащила руку из кармана, плюнула на ладонь и размазала слюну по паре упаковок моти. Ту же схему она использовала ещё в пяти отделах: мясном, алкогольном, походном, с салатиками, и электро-техникой.
Когда она узнала, что может перемещать не только себя, но и то, на что попадёт её слюна, сильно обрадовалась, ведь это ей очень помогало: истратить все деньги на еду было бы глупо.
Хоть она и провела уже две недели в таком режиме, сердце всё ещё замирало, а руки в карманах потели от таких махинаций. Томико вышла из магазина ни с чем.
Она перевела через дорогу бабульку, предварительно плюнув и растерев слюну по ладоням: да мерзко, но для дела Томико готова потерпеть. Одно "случайное" касание до её золотых часов и Томико уже имеет небольшую прибыль со своей почти бескорыстной благотворительности. Она сдаст их в ломбард, как сдала и бриллианты того мёртвого мерзкого бумажника, и получит неплохие деньги. Она передаст в автобусе за проезд, и получит эти деньги. Она дотронется до чужого билета в кино, и сходит в кино — до чужого попкорна, и поест попкорн. Она выиграет в эту игру. И не такое провернёт, но выиграет.
Томико вернулась в свой временный обитель: большую, давно заброшенную, канализационную трубу недалеко от старого парка. Тут было даже почти уютно. Да, наверное. Томико переместила все помеченные сегодня вещи и, выудив из кучи улова телогрейку с походного отдела, укуталась, сев на кресло-мешок из какого-то кибер-бара и прижав к себе колени.
Начался дождь. Стало прохладно. Томико посмотрела на приобретенные сегодня часы — 19.25 — и задумала оставить их себе. Всё-таки знать время как: утро, день, вечер, ночь — было не очень удобно. Хоть она и приобрела себе телефон последней модели и зарядник, но с розетками в канализации было туго, да и с интернетом. Так что телефон был какой-то бесполезной штукой. Часы намного лучше.
Томико съела пару моти, запила рисовым вином, и задремала. Через пару часов её разбудили чьи-то прикосновения. Сердце забилось чаще, когда перед собой она увидела средних лет мужчину.
— Здравствуй, — приветливо улыбнувшись, сказал он. Томико растерянно кивнула. — У тебя всё в порядке?
Где-то внутри смелая Томико фыркнула, саркастично выгнув бровь: о да, в полном порядке. Ты, дядька, что, не видишь в каких лакшери условиях я нахожусь? Но слабая и беззащитная Томико снаружи, лишь закусила губу, опустив глаза (хотя не такой уж она была и беззащитной после посещения оружейного магазина).
— Не бойся, дитя. Я не обижу тебя..
...
— ...Это твоя комната. Чуть позже ты познакомишься с моим хорошим другом — Доктором.
Томико прошла до середины мало-обустроенной спальни, сжимая ладони в карманах в кулак: её всё ещё напрягала эта ситуация.
— Спасибо, конечно, но я не до конца понимаю, зачем вы всё это делаете?...
Мужчина улыбнулся.
— Мой ученик стремиться к цели. Я дал ему эту цель, включая всё, что нужно для её достижения. Этот механизм работает в режиме самоуничтожения: мне нужно, чтобы кто-то немного разбавил его общество. Знаешь, это как подмешать воду в крепкий алкоголь.
— Зачем же вы дали ему такую цель? И причём тут именно я?
— Оу, со временем поймёшь. Томико Тагачи, верно? Твой персонаж идеален для этой роли. Тем более, у тебя не особо большой выбор: остаться со мной, повеселиться в компании небольшого альянса, и уйти, когда я решу, что тебя в его жизни достаточно; либо вернуться в канализацию и прожить недолгую и не совсем счастливую жизнь там.
— Почему недолгую?! Я прекрасно живу и в таких условиях!
— И как долго ты так протянешь? Вопрос лишь времени, когда тебя поймает полиция, либо найдут плохие люди, либо может ещё что-то непредвиденное. — он усмехнулся, когда Томико закусила губу и опустила взгляд. — Тебе следует сменить имя, если ты хочешь продолжить...
Томико осторожно выдохнула, и недолго взвешивая все варианты, уверенно подняла на мужчину глаза. Она поиграет в это и уйдёт, как сказал сенсей, что может пойти не так?
— Тамаки Шигараки - твоё новое имя.
...
Тамаки приоткрыла глаза, растянувшись во всю длину на кровати.
— Аккуратней!
Тамаки хихикнула, поелозив ногой по спине Шигараки ещё раз, но теперь намеренно, и посмеялась ещё раз, когда услышала, как он цокнул и была готова поклясться, что закатил глаза.
Такой недовольный и ворчливый уже утром, как всегда.
Со временем, это стало казаться ей милым.
Тамаки чуть поправила сползшую с плеча его черную футболку, в которой она каким-то образом оказалась вчера и так и уснула, подползла к противоположному подушкам краю кровати, и уткнулась Шигараки в волосы на затылке, поймав его в объятия.
Она не увидела, как он смущённо улыбнулся и его губы шевельнулись в немой фразе: "Доброго утра". Но утреннего ворчания и поцелуев, присваивания его вещей себе и сна в тёплых, крепких объятиях ночью ей было достаточно.
Она выдохнула ему в загривок, растянула губы в улыбке и, легко чмокнув в щеку, опустилась на пол рядом. Почти сразу Томура всучил ей геймпад, быстро встав и, направляясь к двери, кинув:
— Держи оборону. Я сейчас.
— Угу. — Тамаки откинулась к борту кровати, пока Томура не успел уйти, сказав: — Возьми мне виски тоже... и моти!
Шигараки остановился и обернулся.
— У нас нет моти.
— Как нет?? Пару штук же оставалось, разве нет?
Он пожал плечами, смотря в эти расстерянные глазки.
— Наверное, съел кто-то.
Тамаки обиженно промычала, несильно хмурясь и надув щёки.
— Тогда только виски... — тихо попросила она, когда Томура уже вышел за дверь.
...
Тамаки округлила глаза, на какое-то время даже забыв про бой в игре, когда Шигараки положил ей на колени целую упаковку моти.
— Купил?
Томура раздражённо закатил глаза, плюхаясь на пол рядом и стал громко ворчать, подключаясь к игре.
— Пф, конечно, купил! Я ведь лидер кучки придурков с дерьмовыми планами по уничтожению мира! У меня дохерища денег и живём мы не в каком-то заброшенном сарае, а в пять звёзд отеле, минимум.
— Перестань быть такой злой занудливой серенькой тучкой! — Тамаки надула губы, ткнув пальцем Шигараки в щеку. Он оскалил зубы, мотнув головой, чтобы она убрала палец.
— Найди мне плюсы.
— Ну, мы живём не в сарае, а в довольно неплохом баре; ты не какой-то сопляк с манией величия, а владелец крутой и сильной причуды с дальновидными взглядами на жизнь; нехватка денег лишь оттачивает наше мастерство в обмане, а для злодеев такие тренировки никогда не лишние; и окружён ты не придурками, а такими же потерявшими надежду на своё спасение людьми, которые могли выбрать любой другой путь — любой другой альянс — но выбрали твой, потому что видят в тебе будущее.
Несколько секунд Томура молчал, пока слабая улыбка всё-таки не отразилась на его лице.
Он хмыкнул, чуть громче шёпота сказав...
— Неплохо.
...но Тамаки уловила эти вибрации, и усмехнулась.
Томура нахмурился и чуть толкнул её плечом, и Тамаки рассмеялась уже в голос. Шигараки фыркнул, вернув внимание к игре: бой был в самом разгаре, а их персонажи на грани провала — иди в жопу стратегия, пусть играет удача. (Томура даже немного побаивался, когда такие мысли начинали лидировать в его голове, ведь это означало, что он солидарен с Тамаки, а это навряд ли хорошо отразится на дальнейшем развитии его планов...)
— Чёрт возьми! — Томура успел прикусить язык только после того, как произнёс это вслух.
— 38! — с удовольствием озвучила истину Тамаки и прищурилась: её голову совершенно неожиданно посетила интересная мысль... — Что ты там говорил насчёт желаний...
Лицо Томуры вытянулось, а щёки чуть порозовели, когда она протянула это сладко, почти нежно и Шигараки отрицает, что во рту появился вкус растянувшейся между зубов карамели.
— Ты ведь отказалась. — буркнул он. Тамаки невозмутимо пожала плечами, отложила геймпад, прожевала моти и продолжила терзать его мысли.
— Хмм...возможно я не разглядела выгоду твоего предложения сразу, но теперь всё вполне сформировалось!
— И в чём же твоя выгода? — Шигараки почти дрогнул, когда её ладонь проскользила по его колену, а лицо Тамаки оказалось в непростительной близости.
— Оу, это очевидно! — она по-лисьи улыбнулась и надавила второй ладонью ему на грудь. Томура поддался и вскоре растянулся на полу под стоявшей на четвереньках Тамаки. Она хихикнула, незаинтересованно отвела глаза куда-то в бок, вытянула губы трубочкой, но потом заманчиво разомкнула их, будто беззвучно что-то произносила — Томура не мог оторвать от неё взгляд. Она продолжила: — Просто...я ругаюсь меньше тебя, поэтому мне выгодно согласиться на такие условия и постоянно выигрывать!
Томура закусил щеку изнутри, признав свою капитуляцию: было глупо поставить себя в невыгодное положение, но теперь он был заинтригован ходом её мыслей, а скорее...действий.
Тамаки провела кончиком ногтя по его груди, не заметив, как под чужой толстовкой прошли мурашки. Томура приподнялся на локтях, чуть соприкасаясь с её лицом, но всё же оставляя между ними чёртов миллиметр. Он облизнулся, метнувшись взглядом к её расслабленным, чуть приоткрытым губам, но приковал взгляд всё же к зелёным, манящим глазам.
— И ты действительно думаешь, что я соглашусь на желание? Это даже звучит несправедливо. — хрипло прошептал он, ухмыльнувшись, и почувствовав, как Тамаки горячо выдохнула ему в губы, и ухмыльнулась тоже.
— Оу, ну просто знаешь, у меня перед тобой должок, а у тебя передо мной желание, почему бы не совместить...
Томура вновь закусил щеку, чувствуя, как в комнате становится невыносимо жарко, а ему — невыносимо интересно. Он чуть отвёл взгляд и увидел их отражение в экране телевизора: как он лежит между её ног, и с изогнутого позвоночника Тамаки свисает его слишком оверсайз футболка, неприлично оголяя покатые плечи, ровные, красивые ножки, и кружевные трусики — кажется, он хочет получить этот трофей. Тамаки проследила за его взглядом и повиляла бёдрами, чуть хихикая, когда увидела, как Томура закусил губу. Он мгновенно сократил всякое расстояние между ними, вцепившись рукой Тамаки в волосы, чтобы зафиксировать положение её головы
— Томико... — хрипло сорвалось с его языка, когда лишь на мгновение их губы разошлись. Его глаза снова прикрылись, возобновив горячие движения рта.
Ладонь Тамаки проскользила вниз, быстро минуя все препятствующие складки плотной ткани, и исчезая под толстовкой. Она глухо прохныкала, когда нащупала напрягшийся пресс и, огладив холодными пальчиками рельеф, спустилась ниже, пытаясь оттянуть тугой ремень.
Шигараки отстранился, напоследок прикусывая ей губу. Он ухмыльнулся, когда между ними снова растянулся мостик — он подумал, что рехнулся, когда сравнил это со связующей их нитью. Тамаки на минутку приподняла уголок губ, потом быстро опустилась, уничтожив растянувшуюся слюнку, но создав лишь новые между их губ.
Шигараки приподнял бровь, когда открыл глаза уже в комнате Тамаки.
— Хочу, чтобы ты примерил кое-что... — загадочно шепнула она, выбираясь из его рук.
Томура не осмелился после такой её таинственности остаться лежать на полу, поэтому сменил позу на сидячую, случайно столкнувшись лбом с животом вернувшейся Тамаки. Томура проскользил пальцами, бережно оттопырив мизинцы, по вкусным ножкам, задержав ладони на еле прикрытых его футболкой бедрах. Он поднял глаза — она стояла над ним в полуоскале, и сжимала что-то в руках — это был ошейник?... Его колен коснулась цепь, Томура ощутил некую смесь замешательства с любопытством.
— Томи-тян, хранит игрушки со старой работы? — всё-таки лукаво подметил он, когда Тамаки застегнула ремешок на его шее и накрутила цепь на ладонь.
Тамаки дёрнула цепь на себя, сократив расстояние между их лицами и прорычала в его губы:
— Коллекционирует.