5| Тепло среди холода.
Я снова опоздала. Впрочем, ничего нового.
Будильник звонил ещё на рассвете, но после вечерней смены организм просто отказывался вставать. Я в который раз закрыла глаза и проснулась лишь тогда, когда солнце уже поднялось высоко.
В итоге, как обычно, собиралась наспех и шла не на первую пару, а сразу на вторую. Иногда староста, Пак Да Ми, выручала — писала преподавателю, что я буду позже. И моё место в списке «отсутствующих» чудесным образом оказывалось отмеченным как «присутствует».
Я шла по коридору, жуя жвачку, и думала о том, как сильно устала. Эта жизнь «от зарплаты до зарплаты», вечные смены, вечное восстановление сна... Иногда казалось, что моё студенчество проходит мимо, как фильм, где я всего лишь зритель.
В аудитории стояла привычная суета. Девочки из моей группы что-то оживлённо обсуждали, размахивая руками и хихикая. Вроде бы все дружелюбные, но я не искала с ними тесного общения.
Слишком много фальши в этих улыбках.
Красивые, ухоженные, с идеальными инстаграмными фото — но в реальности, казалось, каждая только и ждёт, когда сможет уколоть словом.
Я заняла своё место сзади, достала тетрадь и сделала вид, что готовлюсь к занятию.
— О, смотри, опять пришла только на вторую, — бросила одна из девочек, закатывая глаза.
Я не ответила. Привычно. Их слова отскакивали от меня, как мячики от стены.
Через несколько минут в аудиторию заглянули парни из соседней группы — та самая, где учился Но Чжун Су.
С ними я всегда общалась легко. С ними не нужно было притворяться, что мне интересно обсуждать новые блески для губ или чьи туфли дороже.
Один из парней улыбнулся:
— Ты сегодня по‑особенному красивая.
Я хмыкнула, приподняв уголки губ.
— Даже без макияжа? — спросила с лёгкой иронией.
Он рассмеялся и уверенно кивнул:
— Даже лучше.
Я чувствовала, как девчонки из нашей группы бросают косые взгляды. Знала, что позже они обязательно что‑то скажут.
И точно:
— Слушай, тебе правда лучше краситься всегда, — тихо, но с особым «сочувствием» заметила другая. — А то без макияжа ты... ну, не очень.
Я лишь улыбнулась.
Внутри хотелось сказать: «Зато парни думают иначе», но я промолчала. Не хотела опускаться на их уровень.
Я снова отвернулась к окну, сделав вид, что меня это не задевает. Но внутри было немного больно. И всё же я упрямо держала голову высоко.
На переменах мы с Чжун Су-сонбэ всегда находили время поговорить. С ним было легко. Он шутил, рассказывал истории о своих друзей, иногда делился смешными моментами с работы. Казалось, рядом с ним я могла быть собой — не пытаться нравиться, не играть роль.
Иногда, когда он улыбался, у меня сердце предательски ускоряло ритм.
Мне нравился он. По‑настоящему.
Но признаться? Нет, я не могла.
Вдруг я ему не нравлюсь?
К тому же мы работали вместе, а теперь ещё и в колледже учились. Если что-то пойдёт не так — мы оба будем чувствовать себя неловко.
Когда мы закончили разговор, я вернулась в аудиторию. И в этот момент дверь снова открылась.
Сон Пэксу.
Он вошёл так, будто комната стала меньше. Не громко, не вызывающе — просто его присутствие нельзя было не заметить.
Он слегка прихрамывал. Я невольно задержала взгляд.
Мельком, совсем на секунду, его глаза встретились с моими. Безразлично. Словно я всего лишь часть интерьера.
И всё же от этого взгляда сердце в груди дернулось так, будто я увидела звезду на сцене.
Он подошёл к старосте, что-то спросил, потом повернулся и направился к выходу.
Я опустила глаза, будто специально, чтобы не выдать, что смотрела.
За спиной тихо прошептали:
— Видела, как он идёт? Ему же операцию делали на ноги.
— Да-да, я слышала, — отозвалась другая. — Всё равно красавчик.
Сон Пэксу.
Я повторила его имя про себя, будто пробуя на вкус.
Оно почему-то казалось слишком красивым, чтобы просто так вылететь из головы.
Я снова положила голову на парту. Закрыла глаза. Сделала вид, что сплю.
Но стоило только прикрыть веки, его образ снова возник передо мной.
Не как обычного парня.
А как кумира, за которым хочется наблюдать издалека, затаив дыхание.
Домой я забежала наспех — только успела переодеться, схватить сумку и выбежать снова. Вечером меня ждала работа.
Там всё, как всегда: суета, клиенты, звон посуды. Мы с Чжун Су-сонбэ, как обычно, встретились в прачечной. Там камер не было, и мы могли просто посмеяться, поделиться новостями, украдкой съесть ужин, который повара оставляли для персонала.
Но к концу смены всё перевернулось.
Директор вызвал всех в кабинет. Его лицо было каменным.
— У меня пропал кошелёк. С крупной суммой, — сказал он. — Кто‑то украл.
В груди всё сжалось.
Когда включили запись с камер, я поняла: ситуация против меня. На видео отчётливо видно, как мы с Чжун Су постоянно зависали возле прачечной. А дальше — коридор, ведущий к кабинету директора, где камер уже не было.
— Удобное место выбрали, — холодно сказал директор, бросив на меня тяжёлый взгляд.
— Это неправда! — голос дрожал. — Я ничего не брала! Я сама вызову полицию!
Я действительно вызвала их, но директор вдруг отмахнулся:
— Отмена. Пусть уходит и не возвращается. Мошенница.
Эти слова ударили сильнее, чем пощёчина.
Когда все разошлись, Чжун Су подошёл ко мне. Я пыталась держаться, но руки дрожали.
— Эй, — тихо сказал он, и прежде чем я успела ответить, он обнял меня.
Я замерла.
Сначала хотела вырваться, но вдруг почувствовала, как напряжение начинает спадать.
Его руки были тёплыми и надёжными.
И в этом объятии было всё: боль, обида, страх... и странное, тихое счастье.
Слёзы сами покатились по щекам, но я спрятала лицо у него на плече.
— Всё будет хорошо, — шепнул он. — Я рядом.
В ту ночь я шла домой пешком.
Без денег, без работы.
Но в груди ещё жило то ощущение — будто, несмотря на весь кошмар, я не совсем одна.