Недолгое одиночество
Приторный запах мужских духов вызвал некую тошноту у Мирэ. Или её всё-таки тошнило от перебора со спиртным прошлой ночью? Открыв глаза, девушка увидела обнажённую спину незнакомца, которую крепко обнимала своими руками. «Только бы это был Гук», - снова зажмурив глаза, тайно желала она, а после стала не спеша открывать их, поднимая свой взгляд на голову парня. Но каштановые волосы на его затылке перечили всем её желаниям. Это был явно не её горячий брюнет Чон Чонгук.
— Вот, блин. — тихо и хриплым голосом проговорила студентка, а после стала аккуратно убирать свои руки с тела парня.
Шатен лежал лицом в подушку, продолжая мирно сопеть, поэтому Мирэ не смогла увидеть его внешность, в принципе как и вспомнить имя незнакомца. Он голый и она голая, оба в одной кровати, что было до похмельного утра — и гадать не нужно. Совсем не знакомое помещение немного напугало девушку, а когда она, поднимаясь с кровати, ступила в что-то липкое, в голове промелькнула одна фраза: "Давай я сделаю тебе приятно своим ртом?"
— Вот блин, только не это. Как я умудрилась такое предложить? — схватив себя за голову, замычала студентка Кан, и от этих звуков незнакомец в кровати шевельнулся.
Подобрав под себя одеяло, шатен так и не повернулся лицом к девушке, а та в спешке по чужой квартире собрала свои вещи, оделась и тихонько ушла. Она нашла почти всю свою одежду, обувь и даже сумочку со всем её содержимым в прихожей, но так и не смогла отыскать красные трусики. Стрелки на чёрных чулках девушка заметила уже в автобусе, когда другие пассажиры проводили её взглядом и странной улыбкой. Слишком короткое чёрное платье, стягивай или не стягивай, всё равно еле прикрывало попу, также открывая взор на упругую грудь. Вчера, пытаясь забыться, студентка Кан погуляла на славу, а после оказалась в кровати с незнакомцем в чужой квартире в том районе Сеула, где никогда раньше не была.
Без трусиков она так и не решилась сесть на сводное место в общественном транспорте. Вытащив свой телефон из сумочки, Мирэ удивилась тому, что он был отключён. Родители отправили её учиться так далеко с условием, что та постоянно будет на связи, хотя не только из-за них студентка Кан никогда не отключала свой телефон. После его включения сеть не успела полностью восстановиться, как на её гаджет раз за разом начали приходить сообщения.
Пропущенных от Феминистка хренова 37
Сообщения от Феминистка хренова 13
— Ох, Наён. Говорила ведь тебе, что никуда не пойду, но легче горы сдвинуть, чем тебя, упрямую, переубедить. — прикрывая глаза рукой, тихо жаловалась девушка.
В такую рань она привлекла много внимания прохожих, возвращаясь в общежитие, где жила всего неделю. На улице начало апреля, и сегодня Мирэ была одета немного не по погоде. Слишком короткое платье, что облегало каждую выпуклость её тела, само по себе было вызывающим. Тесная косуха подруги служила для неё болеро, ибо на груди не застегивалась, а туфли на шпильке и чулки в стрелочках смотрелись извращённо на худеньких ножках.
Она никогда не забудет тот взгляд вахтёрши, когда вошла в общежитие. Пожилая женщина так и осталась сидеть на вахте с открытым ртом. На часах семь утра, а подъём только через полчаса, поэтому кроме старушки и придурковатых соседок по комнате Мирэ в таком виде больше никто не видел. Тёплый душ и обыденная одежда привели её в чувства, но, увы, память студентки как будто обнулили.
24 часа назад…
— С днём рождения, Наён. — дозвонившись подруге, сказала Мирэ, стоя в коридоре общежития в полной тишине.
— Блин, поздравить меня с днём рождения в семь утра могли только ты и оппа. Ну Чимин-то хоть с ночных гулянок возвращался, а ты какого хрена так рано встала? — студентка Пак не умела быть милой, зато она никогда не врала.
— Да так, что-то не спалось. — неохотно отвечала Мирэ.
— Ага, не спалось ей. Наверное, полночи просматривала сообщения от Чона, а вторую половину общие фотографии с ним. — всего за полтора года дружбы Наён хорошо изучила свою единственную подругу.
— Да тебе стоит подрабатывать экстрасенсом. — с иронией отвечала девушка.
— Эй, Кан Мирэ, ты же обещала, что не будешь убиваться по тому придурку. Чон ведь тебе изменил, а ты до сих пор по нему сохнешь. Сколько можно? Три года в жопу на какого-то ублюдка, куда ещё больше? Так что давай прекращай своё самобичевание и не беси меня этим в мой день рождения. — у всегда прямолинейной старосты не очень получалось утешать других.
— Хорошо, больше не буду, но только не заводись. Лучше поспи немного, ведь до начала занятий осталось ещё два часа. — избегая нравоучений от лучшей подруги, Мирэ решила закончить разговор.
— Иди на хрен. Из-за тебя и Чимы я теперь уже не усну. — жаловалась девушка. — Надеюсь, сегодня явишься в университет? Как-никак, два дня пропустила, хочешь сцепиться с деканатом? Твоя мамаша тебя за это точно прибьет. Да и знаешь, как было скучно без тебя на парах? — умение старосты вправлять на место другим мозги, казалось, у Наён было от самого рождения.
— Знаю. Сегодня уже точно приду. — устало отвечала Мирэ.
— Ну смотри мне. Сама прибью, если не явишься. — быстро фыркнула подруга, а после без прощания положила трубку, чем не удивила студентку Кан.
Две второкурсницы, которые были совсем не похожи друг на друга, начали общаться ещё на первом курсе, посещая дополнительные занятия профильных предметов. Их первое мнение друг о друге сложилось не очень хорошее, ведь одиночка Наён уважала себя и каждое своё решение не подвергала сомнениям. Она девушка-идеалистка, готова всегда защищать своё мнение и доказывать другим свою правоту. То есть полная противоположность Мирэ.
В отличие от Наён, студентка Кан со школьных годов находилась в отношениях, которые и сделали её такой неуверенной в себе. По уши влюблённая, она не заметила того, как стала той, кем на самом деле не являлась. В этих отношениях Мирэ всегда чувствовала себя жалкой, но ради любимого парня она отказалась принимать это за действительность, по крайней мере до одного момента.
— Эй, извращенка, где мой подарок? — заметив подругу возле входа в учебный корпус, закричала Наён.
— Хрен тебе, а не подарок. Сколько можно ждать? Вообще-то, староста не должна опаздывать. — как бы возмущалась Мирэ.
— Не умничай, тебя два дня не было. Выглядишь как живой труп, это от нехватки секса, что ли? — подкол за подкол, двое подруг постоянно так общались.
— И это мне говорит девственница? — у девушек не было секретов друг от друга, даже пускай они были интимного характера.
— Мне не нужен парень, а вот ты зависима от такого рода занятия, как переживёшь? Больше никакого секса в лифте, парке и купе поезда. — их общение одна сплошная ирония. — Хорошо, что вы в храм с этим придурком не ходили. Не зря он тебе изменил, ты настоящая извращенка. — наверное, если бы эти слова сказал кто-то другой, Мирэ бы обиделась, но это была прямолинейная Наён.
— Феминистка хренова, так девственницей и подохнешь. — быстро в ответ съязвила студентка Кан. — Секс — это своего рода искусство, в нём важны все мелочи, и иногда, погружаясь в такие ощущения, ты теряешься в реальности. Это море кайфа, в котором всегда приятно тонуть. — слишком сильные высказывания большого ценителя такого искусства довели старосту до истеричного смеха.
— Ну ты даёшь, кайфанутая. — давно Наён так не смеялась. — А ну напомни, когда ты потеряла свою девственность? — она знала об этом, но каждый раз переспрашивала, ибо не могла поверить.
— В шестнадцать лет, шестнадцатого ноября. — закатив свои глаза, ответила Мирэ.
— Блин, уже пять лет прошло, а ты до сих пор не беременна. Всё-таки твой бывший был холостым. — девушке никогда не нравился Гук, и она всячески это выказывала.
— Ага, и не только Гук. Мой сосед по подъезду походу тоже, ведь он и был моим первым. — наконец созналась студентка Кан.
— Так это был сосед, а я-то думала, ты себя девственности сама лишила со скуки. — и снова староста растянулась в улыбке после дурацких намёков, от которых её брови начали дёргаться. — Пойдём уже на занятия, а то из-за твоего искусства я со смеха помру.
Поднимаясь на второй этаж большого здания, девушки подшучивали друг над другом, не замечая других студентов. Мирэ пообещала вручить подарок подруге после занятий, а ещё расспрашивала Наён, что именно пропустила за два дня своего самобичевания.
— Эй, смотри. Вот они, настоящее искусство, не то что твой бывший гигант-переросток. — говоря это, староста кивнула в сторону красавчиков с другого факультета. — О боги, какие личики, плечи, а руки. Мммм, ну ты только посмотри. — Наён дёрнула подругу за локоть.
— И кто-то ещё говорил, что не нуждается в парне. Мне вытянуть салфетки, чтобы ты вытерла свои слюни? — шутила Мирэ.
— Ага, заодно и ты вытрешься, ведь ни тебе, ни мне, эти красавцы не светят. По ним сохнет большая часть девушек нашего университета, остальная часть либо лесби, либо такие, как ты — домашние. — тут же съязвила в ответ второкурсница Пак.
— Ну и что в них такого? — спросила Мирэ, а затем повернула свой взгляд в сторону двух красавчиков.
Один - высокий брюнет с широкими плечами, за ними любой девушке захотелось бы спрятаться. Второй - стройный шатен с необыкновенной улыбкой и притягивающим взглядом, который вмиг обратил внимание на заинтересованную Мирэ. Всего на мгновение они сцепились взглядами в людном коридоре, и всё бы ничего, но парень, смотря на девушку, облизал языком нижнюю губу, а затем немного прикусил её. По телу студентки Кан пробежались мурашки, она резко отвела свой взгляд, а её щёки вмиг залились розовым румянцем, и всё из-за какого-то незнакомца.
— Эй, ты чего красная, как помидор? Может, заболела? — заметив смущение подруги, тут же спросила Наён.
— Ага, воспалением хитрости, ибо нет никакого желания идти на философию. — отнекиваясь, шутила Мирэ.
— Бесполезно, с нашим философом такая болезнь не прокатит. Сказала бы лучше, что всю ночь мысленно спорила с Ницше, возможно, тогда бы она сжалилась над тобой. — теперь уже шутила староста, отчего обе девушки громко засмеялась, забыв об остальном, как и о случайной встрече взглядами.
На занятиях второкурсницы задевали друг друга, когда было скучно, но в основном они погрузились в учёбу. Компанию на обед в шумной столовой двум подругам составили два третьекурсника. Чимин, пусть постоянно ворчал на младшую сестру, но всё равно продолжал присматривать за ней в стенах университета. Он и его рыжий друг по имени Хосок постоянно обедали в столовой вместе с Наён и Мирэ, поэтому девушкам никогда не было скучно.
— Ну, что задумала на сегодня? Нажрёшься как в прошлом году и будешь рыдать на всю третью общагу? — Чимин подкалывал младшую сестру, напоминая о её прошлогодних подвигах, чем только смешил Мирэ и Хосока.
— Жаль, я не умею пить так, как пьёшь ты. Алкоголик несчастный. — недовольно фыркнула Наён. — Хотя постой, ты ведь тоже не умеешь пить. Ноги и так тебя не слушаются, а с наличием спиртного в организме для тебя низкие пороги превращаются в невидимую стену. — своим ответным подколом студентка Пак потешила двух якобы тихоней — свою подругу и рыжего третьекурсника.
— Какая у нас Наён умная. Может, тогда расскажешь, как ты убедила других, что ты девушка? — немного странный вопрос Чимина вызвал непонимание двух студенток и рыжего парня. — Вот у Мирэ размер груди где-то второй, или, может, даже третий. — прижмурив один глаз, парень оценивающе посмотрел на подругу младшей сестры, а та уже поняла, к чему тот ведёт. — Но у тебя её вообще нет. Ты, сестрёнка, как доска — идеально плоская. — заканчивая со своим подколом, старший Пак уже приготовился бежать, ибо знал, что получит от Наён за такое.
— Ну всё, оппа, пиши завещание. — в один момент девушка вскочила со стула и побежала за своим братом, вызвав непонимание других студентов и громкий смех друзей за столиком.
Благодаря этим тёркам брата и сестры Мирэ часто смеялась, даже когда было тошно на душе после очередной ссоры со своим бывшим парнем. Иногда девушке казалось, что Чимин специально подшучивает над Наён только для того, чтобы вызвать улыбку у её подруги. Пак цеплялся за каждую юбку университета, но в компании со студенткой Кан вёл себя прилично. Было бы круто, если бы у Мирэ получилось переселиться в третью общагу, где жила лучшая подруга и её брат. Но мать второкурсницы согласилась только на первую, ибо та была ближе к университету, а также там работал строгий комендант.
Ещё в начале первого курса обучения студентка Кан всегда обедала в одиночестве, так как общение с другими ей давалось тяжело. Множество студентов, которые не были знакомы друг с другом, без проблем открывались для общения и новой жизни, но только не она. Родители девушки сняли для Мирэ квартиру с хозяйкой, чтобы вдали от дочери продолжать держать её под контролем. А теперь уже бывший парень, который остался учиться в Пусане, в то время поддержал их решение, ибо совсем не доверял Мирэ.
Полтора года она избегала своих однокурсников, новых знакомств и любых совместных праздников со своей группой. Другие считали её отшельницей, ведь были совсем не знакомы с настоящей Мирэ. А девушка каждый день по возвращении на съёмную квартиру включала видео-звонок, чтобы убедить своего парня в том, что она уже дома. Слишком глупо и наивно. Вот только как она этого раньше не поняла?
Благодаря дружбе с Наён студентка Кан стала больше и больше задумываться о странностях в их с Гуком отношениях. Парень контролировал каждый её шаг, хотя сам поступал как вздумается. Выбирал для Мирэ друзей и всегда осуждал её школьных подруг. Брюнет мог позвонить посреди ночи, а после своей банальной проверки оставить вызов незаконченным до утра, чтобы слушать сопение девушки.
Тогда это казалось милым, Мирэ считала, что таким способом Чон проявляет свою любовь. Но девушка ни разу не задумалась о другой стороне его паранойи. Проснуться посреди ночи ради одного проверочного звонка — совсем не естественно для того, кто всегда крепко спит. Но, как говорят, «каждый судит других в меру своей распущенности». В такие глубокие ночи парень проверял свою девушку на вшивость, возвращаясь домой от очередной красотки, которую подцепил в клубе, а сам говорил, что вышел на улицу подышать свежим воздухом.
Об этом знали все их общие знакомые, но так никто и не сказал, пока в один злосчастный выходной Мирэ решила без предупреждения приехать домой. Она раньше часто бывала в доме Чонов, поэтому пришла к своему парню, не позвонив перед этим. Кто же знал, что Чонгук новых подружек уже домой приводит в то время, пока нет его родителей. В один миг три года отношений сгорели на глазах второкурсницы. Обычно весна приносит любовь, но в этом году Мирэ получила от неё в подарок слишком много разочарования.
— Ну что, поехали ко мне? А оттуда уже в клуб? — распаковывая подарок подруги, спросила Наён.
— Шутишь? Какой на хрен клуб? Пойду лучше утоплюсь. Интересно, рыбацкий сезон ещё не открыли? — настроение Мирэ, как половая тряпка, впитало в себя всё дерьмо из жизни.
— У тебя купальник не модный, не позорь меня. — на такие глупые разговоры у Наён были ещё глупее примечания, но это заставляло её подругу улыбаться.
— Всё равно. Посмотри на меня. Если я пойду, то испорчу другим настроение. — унылость вдруг захлестнула второкурсницу.
— Вообще-то, портить другим настроение — моя стихия, а ты только попробуй не прийти. До конца учебного года ещё три месяца осталось, я тебе за это время мозг вынесу. — староста иногда шутила так серьёзно, что не каждый мог разобраться в её настроении.
— Ну ладно, закину сумку в общежитие, переоденусь, и к тебе. Теперь-то мне не надо отпрашиваться. — студентка Кан сдалась напору подруги, ведь и самой хотелось забыться, а два дня подряд, проведённые в кровати, не помогли залечить её сердечные раны.
Вернувшись в первое общежитие, Мирэ пошла сразу переодеваться, пока её придурковатые соседки обсуждали своих однокурсников. Студентка Кан не любила сплетни, поэтому ничего общего с этими болтушками она так и не нашла. Девушке нравился характер Наён, ибо та, какая бы ни была правда, скажет всё в лицо и никогда не будет осуждать других за их ошибки. Джинсы с высокой талией, футболка на длинный рукав и тёплая куртка — даже зная о походе в клуб, Мирэ оделась так, чтобы было удобно.
Выписав себя из общежития, девушка направилась к автобусной остановке, ведь до третьего общежития далековато топать пешком.
Когда Наён увидела наряд подруги, сразу отрицательно покачала головой, а студентка Кан пожала хрупкими плечами. Она не впервые в этом общежитии, но до сих пор удивляется тому, какая дружная атмосфера витает между его жителями. Никакого деления на этажи, парни и девушки иногда даже жили в одном блоке, но в разных комнатах. Достаточно большую комнату Наён делила с первокурсницами на третьем этаже, а в блоке её брата, который жил этажом выше, жили по соседству трое девушек.
Перекинувшись через кровать, студентка Кан лазала в соцсетях, пока подруга примеряла платья. Соседки Наён оказались намного приятнее её соседок, кажется, свои умения старосты она и на них применяла. То ли со скуки, то ли это был интерес, но Мирэ зашла на страницу бывшего парня, а из-за одного выложенного им поста полностью испортила себе настроение.
— В чём дело? На тебе лица нет. — одеваясь, Наён всё-таки заметила унылость подруги.
— Сама смотри. — студентка Кан повернула к старосте экран своего телефона, а та недовольно фыркнула в сторону, прочитав надпись над общим фото Гука с какой-то девушкой.
— А он времени не теряет, не то что некоторые. Могла бы в клуб одеться уже так, как одеваешься на занятия по деловому общению. — Наён не хотела говорить о Чоне, поэтому все разговоры, что Мирэ про него начинала, она сводила к решениям и поступкам подруги.
— Блин, что не так с моей одеждой? Ну скрытая она немного. Что с того? — поднявшись с кровати, девушка стала рассматривать себя в зеркале.
— Посмотри на меня. — предложила студентка Пак, стоя рядом. — Ещё туфли на шпильке, и от проститутки не отличишь. — эта её самокритичность и была одной из причин, из-за которых студентка Кан открылась неугомонной незнакомке. — Прекращай казаться скромницей, ты совсем не такая. — встряхнув подругу за плечи, Наён подстёгивала её на глупости, и та согласилась на них пойти.
Как не раз говорил Чимин, фигуры двух хороших подруг отличались, поэтому короткое чёрное платье студентки Пак смотрелось на теле Мирэ слишком откровенно. Оно растянулась на её груди и на не такой уж и маленькой попе, стягивалось платье вниз — открывался верх, подтягивалось вверх — оголялись ягодицы. Края чёрных чулков и яркий макияж бросались в глаза, а туфли на каблуке с кожаной курткой, что так и не застегнулась, дополнили новый имидж студентки Кан.
— Ого. Кажется, я переборщила с откровенностью. Лучше надевай обратно джинсы. — впервые увидев подругу в таком амплуа, Наён передумала.
— Нет. Мне нравится. Пусть будет так. — Мирэ не отрывала взгляда от зеркала, любуясь откровенными частями собственного тела, которые раньше из-за Чона никому не показывала.
— Как хочешь. — староста не собиралась спорить с подругой. — Пойдём, звонил оппа, они с Хосоком ждут нас внизу, а я уже вызвала такси. — радостно сказала студентка Пак.
Вскоре девушки спустились на первый этаж в холл третьего общежития, где, на их удивление, ждали трое парней вместо двух.