.
Иногда мне кажется, что я чувствую запах весны ещё до того, как она приходит.
Он не пахнет цветами — скорее, воспоминаниями.
Так было и в тот день, когда я впервые нашла его.
Я просто искала что-то новое для чтения. Ловила себя на мысли, что перестала жить между делами и стала жить между страниц.
В библиотеке почти никого не было — только библиотекарша, сонно листавшая журнал, и я, бродящая по полкам без цели.
И вот — на самом дальнем, пыльном стеллаже стояла книга. Потёртая, с выцветшей обложкой. «Принцесса и дракон».
Название казалось слишком детским, но я всё равно потянулась за ней.
Когда я открыла первую страницу, почувствовала странное — будто воздух вокруг стал плотнее. Как будто кто-то тихо выдохнул рядом.
Сначала ничего особенного — типичная сказка. Принцесса, плен, дракон.
Но через несколько страниц я заметила, что описания стали другими.
Автор словно обращался ко мне:
«Ты читаешь? Тогда слушай внимательно...»
Я решила, что это просто художественный приём. Но когда я впервые увидела имя героя — Чон Чонгук, — сердце почему-то дрогнуло.
Он был не похож на обычных книжных принцев. Самоуверенный, немного холодный, но с внутренним спокойствием, за которым чувствовалась боль.
Через несколько дней я заметила, что текст в книге начал меняться.
Реально меняться.
Фразы, которых не было раньше, появлялись вновь.
Иногда они звучали слишком лично:
«Мун Дон Ын, я чувствую, как ты смотришь на меня.»
«Твои глаза теплее весны.»
Я перечитывала страницы по сто раз, убеждая себя, что схожу с ума.
Но потом случилось то, что изменило всё.
Однажды вечером, когда я читала при тусклом свете лампы, кто-то тихо произнёс:
«Если ты видишь меня, значит, я жив.»
Я замерла. Голос был мужской. Низкий, мягкий, почти шёпот.
Я обернулась — никого. Только книга лежала раскрытой, а на странице были новые слова:
«Не бойся. Я просто хочу быть рядом.»
С тех пор я больше не могла провести и дня без этой книги.
Я приходила с работы и сразу садилась читать. Он рассказывал о своём мире, о принцессе, о своём одиночестве.
Иногда я писала на полях ответы — и на следующий день он будто отвечал.
Никто бы мне не поверил, но между нами возникло что-то настоящее.
Он умел слушать, даже через бумагу.
И однажды я осознала: я влюблена в того, кто не существует.
Весна подходила к концу. Сакура в моём районе уже осыпалась, и лепестки прилипали к асфальту, как следы, которые невозможно стереть.
Я боялась дочитать книгу. Боялась, что вместе с последней страницей он исчезнет.
«Ты должна жить, Дон Ын, — написал он однажды. — Даже если я исчезну. Я благодарен, что ты читала меня. Без тебя я бы так и не узнал, что значит быть живым.»
Я читала это, утирая слёзы.
Он не должен был быть настоящим. Но он стал самым реальным человеком в моей жизни.
В тот вечер я добралась до последней главы.
Дождь барабанил по подоконнику, и ветер шевелил страницы сам, будто торопил.
Я знала, что вот-вот всё закончится.
На последней странице он стоял под цветущей сакурой.
Я провела пальцами по его имени, по строчкам, будто могла удержать его прикосновение.
И вдруг — слова, которых там не было мгновение назад:
«Пожалуйста, не закрывай книгу... я... я не хочу умирать!»
Я зажала рот рукой. Сердце билось слишком сильно.
Но пальцы сами дрогнули.
Книга закрылась.
Тишина.
Никакого шёпота. Никакого голоса.
Только дождь.
Я просидела так до утра.
А утром, когда выглянула в окно, увидела, что под моим окном вдруг зацвела сакура — одна, среди серых домов.
И на ветке висел лепесток, похожий на букву, выведенную чернилами.
Я не знаю, было ли это чудом или просто совпадением.
Но с тех пор, каждый раз, когда я прохожу мимо цветущего дерева, мне кажется, что кто-то тихо шепчет издалека:
«Я всё ещё жив. Пока ты помнишь.»